Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Чувствуя, как поток информации начинает ослабевать, я, обрадовавшись, усилил напор, выталкивая то чужеродное из своего разума, что пыталось его занять. Секунды ожидания, часы борьбы – и, наконец, глубоко вздохнув, втягивая в себя воздух, я открыл глаза.

* * *

Несколько секунд я просто лежал, глядя в потолок, пытаясь осознать себя. Было такое двоякое чувство, что я словно не до конца я. В меня будто вставили какие-то фрагменты чего-то чужого, воспринимавшегося как заноза, застрявшая в теле. Только это был не палец, а мой разум.

Я попытался встать – получилось. Поднял руку, опустил её. Кажется, тело всё же моё. А что с разумом? Я прислушался к себе – вроде тоже мой. Просто в голове иногда начинает всплывать чужое – то, что перетекло в меня вместе с остатками чужой личности.

Я скольжу взглядом по полу и понимаю, что эти линии, прочерченные в металлическом полу, – через них подавалась сила и осуществлялось управление. А это – джайл, небольшой цилиндр, выпавший из руки своего последнего хозяина. Энергетический хлыст, взаимодействующий с силой хозяина напрямую. Металлические нити плотно упакованы в рукоять, шар на кончике хлыста мог раскаляться, словно маленькое солнце, буквально прожигая металл при ударе. «А вот это – силовой доспех», – я посмотрел на металлические пластины, лежащие на жёлтых костях. Охренеть!

Я подобрал оружие, откатившееся к разбитому пульту, провёл пальцем по небольшой выемке – и оттуда выстрелил метра на три вперёд тонко переплетённый жгут из металлических нитей с небольшим прозрачным шариком на конце. Чуть пустить силу – и я чувствую, как нити начинают нагреваться, а шарик на конце тускло мерцать. Так, стоп. Привычное движение пальцем – подушечкой назад – и хлыст, сворачиваясь, вновь прячется внутри. Обалдеть! Я этой штукой управлять могу.

А с этим что? Я нагнулся к мёртвым костям, лежащим перед троном. Фтатех – приходит воспоминание: хозяин, капитан, наиболее близкий образ. Осторожное движение рукой по круглой пластине у плеча, небольшое колебание волн силы на определённых частотах – и пластины-застёжки раскрылись. Я тяну к себе то, что разум помнил как силовой доспех. Тяжёлые металлические пластины покрыты странными символами, похожими на японские иероглифы. Линии-протоки для течения силы. Крупные металлические кольца соединяли пластины между собой.

Я осторожно набрасываю на себя доспех. Руки делают это так привычно, словно проделывали это не один десяток, если не сотни раз. Провожу подушечкой – большая круглая пластина на плече смыкается. Но доспех пуст – силы нет. Сила. Она мне нужна. А ещё еда и вода, и возможность выбраться отсюда. Разум на несколько секунд зависает, затем приходит отклик на мой молчаливый вопрос. В неджере он должен быть, причём совсем рядом. Приходит образ кресла-трона, и под ним хранится нечто, что служило источником силы для всей этой махины.

Шагаю вперёд. Осторожно опускаюсь на колени перед массивным капитанским креслом. Пальцы касаются символов вокруг него в определённой последовательности: где-то едва коснувшись, где-то, наоборот, задержавшись, с определённой силой давя почти минуту. Что-то щёлкает внизу, кресло сдвигается назад – и я вижу стеклянный сосуд, в котором хранится нечто похожее на ядро, правда соединённое с кристаллами, обмотанное тонкой, едва видимой нитью проводов. Оно спало, перейдя в спящий режим после утраты связи с капитаном. Осторожно откручиваю шланги-соединители и извлекаю тяжёлый сосуд. Источник силы есть.

Может, и поесть что найдётся? Желудок рычанием напомнил о себе. Вначале тишина. Пытаюсь найти среди образов, мелькавших в моём разуме, что-то, чем питались эти существа. И, как ни странно, нашёл. То, что жрал великан, мне явно не подходило – он предпочитал жрать живых существ, хранившихся в холодильной камере в анабиозе, и они давно погибли. А вот корм шурдов – слуг, рабов, обслуживавших передвижную фабрику, – как ни странно, мог сгодиться и мне ввиду схожести биологии.

Так, тут что-то ещё ценное есть? Я вновь обращаюсь к справочнику в своей голове, и почти сразу приходит отклик, но это находится не здесь, тут всё разломано и уничтожено во время боя. Но сначала еда.

Я спускаюсь вниз, следую голосу памяти в своей голове, дёргаю рычаг, открывая люк-дверь в жилую зону. Узкий коридор-пенал, распахнутые двери жилых комнат, распахнутый арсенал – но здесь пусто. Всё оружие было уничтожено либо истлело за столько лет.

А вот и пищевой блок. Прижать руку к большой пластине, нажать в определённом порядке несколько символов на ней – дверь распахнулась, показав стеллаж с металлическими тубусами, лежащими на нём. Надавливаю с усилием на один из них, продавливая крышку, и оттуда появляется нечто похожее на малиновое желе. Пищевая масса. Горькая, очень сладкая и одновременно кислая. Способная храниться едва ли не вечно. Главное – не повредить упаковку.

Я огляделся по сторонам, оценивая количество тубусов – не меньше сотни. Одного хватало на полноценное функционирование одного слуги-шурда на целые сутки. Я хоть немного побольше, но думаю, и мне хватит. Примерно на столько же.

Живём!

Так, я прикинул объём работы. Торопиться мне некуда, а дел предстоит вагон. Так что я присел и начал пальцами выгребать из тубуса малиновую жидкость себе в рот, чувствуя, как желудок победно вопит, наконец перестав переваривать сам себя. Господи, как же хорошо!

* * *

Откинуть крышку цилиндра, где размещалось ядро. Затем ключом открутить клеммы, соединяющие ядро с мехом, вынуть тяжёлый сосуд и поставить на землю. Чуть передохнуть. И теперь набросить провода-соединители на инопланетное ядро. Соединители, конечно, не подходят – разъёмы разные. Ну так на то мне и дан дар металла: пустить волну силы, плотнее прижать провода к местам подключения, почувствовать, как тонкие нити проводов соединяются с источником внутри сосуда – и как сила начинает струиться по ним. Да не струиться даже, а бежать могучим и неудержимым потоком. Источник, приводивший в движение огромный ходячий горноперерабатывающий комбинат, и мой крошка «Носорог» по сравнению с ним – всё равно что на рыбацкую лодку поставить двигатель от крейсера. Но это лучше, чем ничего.

Я едва взглянул на ядро в сосуде – даже невооружённым взглядом видны признаки угасания и деградации. Часть фрагментов потемнела, само ядро стало утрачивать структуру. Малейшее перенапряжение – и оно просто погаснет или взорвётся обратным выплеском, сжигая мне мозг или центральную нервную систему. Не пойдёт.

Так, теперь нужно зафиксировать новое ядро в не предназначенном для него гнезде. Ну да ничего, мне теперь торопиться некуда. Еда есть, правда, воды немного, но после малинового желе пить не хотелось совершенно. Из воспоминаний чужака я знал, что его специально создали таким, чтобы решать вопросы и с влагой, и с едой в комплексе. Конечно, жрать инопланетную дрянь, неизвестно сколько лет пылившуюся внутри мёртвого шагохода, – то ещё удовольствие, но альтернативы вроде как нет.

Так, всё здесь зафиксировав, я направился назад, начав перетаскивать тубусы с едой. Вывалив с таким трудом добытую породу, я складировал в снарядный отсек длинные металлические тубусы. Для меня они сейчас важнее даже груды золота. Почти всё. Осталось только две банки консервов. Возле них примостился ремонтный ящик, одолженный мной у мёртвого гиганта. Рядом – тяжёлая стеклянная призма. По воспоминаниям Галвека – самое дорогое устройство в его комплексе-шагоходе, создававшее виралий и стоившее раза в два дороже, чем вся эта металлическая махина, лежащая шагах в сорока от меня. Кстати, воспоминания из прошлого капитана, его память, остатки личности во мне почти не сохранились, не прижились, а вот практические навыки – наоборот. Старая личность не смогла заместить меня, а знания просто перелились в свободные области мозга. Поэтому даже было немного удивительно, как в разуме всплывали какие-то неведомые даже для меня самого знания.

Ну что, последний рейс. Сначала уже ставшей привычной дорогой к кладовой – забросить в металлическую сетку, сделанную мной из подручных материалов, потом в ремонтный отсек – забрать остатки ремонтных материалов, металлические пластины, способные в умелых руках стать практически любой запчастью, необходимой для «Носорога». И в капитанскую каюту, где находился его личный сейф, оставленный мной напоследок.

Осторожные поглаживания с разной частотой определённых символов, чуть надавить, недолго подержать – и металлическая пирамида разбегается в стороны, отключая ловушки и механизм самоуничтожения. Внутри, в прозрачных хранилищах, лежат два разноцветных кристалла, внутри которых пульсируют сотни крохотных молний. Кристаллы виралия – то, ради чего хозяин этого комплекса рискнул отправиться в заражённый сектор, наняв корабль контрабандистов. Один такой кристалл мог годами давать энергию для огромного мегаполиса. Комбинированная смесь из разновидных кристаллов, разогретых и соединённых линзой, – та самая, что я засунул в «Носорога».

Целых три месяца ушло на изготовление только одного из них. И стоили они, по воспоминаниям, очень дорого – только плату за них взяли по высшей цене. Их я осторожно достаю и забрасываю к себе в сетку. Не знаю, смогу ли я их применить, но и бросать их так глупо – кто знает, что и когда тебе пригодится.

Рядом стоит странный сосуд с мелкими чёрными горошинами. Их я оставил. В воспоминаниях капитан шагохода их курил, пребывая в странном забытьи и сне после этого. Мне инопланетная дурь явно ни к чему.

Рядом лежат несколько цилиндров, покрытых пиктограммами. Вот это я возьму. Один бесполезен – на нём хранились какие-то песнопения и сказания, которые хозяин любил почитать перед сном. По мне – так полная белиберда. А вот оставшиеся два были поинтереснее. Первый – что-то вроде технических регламентов по эксплуатации Фар-шатара – так назывался шагоход, найденный мной, и второй – энциклопедия для создания и производства различных химических элементов. Бросать такое точно нельзя. Притащу домой – и кто знает, может, и у нас когда-нибудь появится что-то подобное.

Ну вот и всё. Всё ценное и полезное для себя я отсюда взял. Хотя из небольшой ниши в капитанской каюте я вытащил еще плотный синий балахон – его предыдущий владелец использовал для каких-то религиозных церемоний, а мне сгодится в качестве одеяла. Плотная металлизированная ткань отлично держала тепло. А больше здесь ничего важного и нет. Весь этот комплекс его владельцем воспринимался в качестве древней рухляди, которую он собирался бросить, даже не эвакуируя с планеты вместе со слугами, забрав с собой только скрученную мной линзу-деструктор-ускоритель. Поэтому и не было здесь ничего ни ценного, ни долговечного. Арсенал – одноразовый мусор, комплекс – на ладан дышащий, гнилой комбайн, рабы-слуги – всё дешёвое и одноразовое. Последняя попытка Галаутдина разбогатеть – и та не удалась. Ну что ж, зато мне, может, ты проложишь дорогу в будущее.

Немного подкрепиться – и пора в дорогу.

Интерлюдия

Секретная часть. Папки с делами курсантов легли перед ним на стол. Он быстро их перебирал, отбрасывая одну за другой в сторону, пока перед ним не осталось четыре папки, где с фотографий смотрели на него те, кто подходил под описание, что он успел получить.

– Характеристику на каждого из них, – потребовал он у особиста, ткнув в каждую из них по очереди. – Полную: с кем дружил, откуда сам, уровень дара – всё остальное.

– Иван Соболев, направленность – электричество, уровень дара – второй. Учится на тяжёлом мехе. По второстепенным предметам почти закончил обучение.

– Электрик, – Котлов резко вскинулся, едва услышав про направленность дара. Он хорошо помнил тот удар, практически превративший его в уголёк. У его противника дар был именно этой направленности. Он быстро схватил дело, раскрыв его, начал читать: боевая подготовка на высоком уровне, владеет рукопашным и клинковым боем, проходил обучение стилю «богомола»… Всё сходится. Та тигровая лапа на руке – не случайность, он просто использовал то, что ему было знакомо.

– У него был небольшой конфликт с господином генералом, поэтому его дело поставлено на особый контроль, – продолжал вещать особист, увидев, что дело заинтересовало Котлова.

– Что у них произошло? – уточнил тот.

– Курсант вёл себя недостойно во время смотра, проявил дерзость. Еле приняли, да и то на ускоренные курсы.

– И как его увидеть? – уточнил Котлов, подобравшись словно кот, почуявший мышь. Это он. Точно он, та тварь, что его чуть не убила. Сейчас он в этом был абсолютно убеждён. Видимо, решил посчитаться с генералом. Попался, гадёныш.

– Да никак, – пожал плечами особист. – Он погиб четыре дня назад при проведении разведки в зоне прорыва. Я просто не успел его личное дело убрать – вот вам и попалась на глаза.

– То есть как – погиб? – удивлённо уточнил Котлов, глядя на фотографию, с улыбкой смотрящую на него из личного дела.

– Вот так, – пожал плечами майор. – Доблестно и честно отдал свой долг Родине. Был серьёзный прорыв, привлекли для отражения курсантов, и после боя проводили разведку пробоя – там снова твари. Он не успел отойти. По итогам боя представлен к награждению: трёх тварей успел положить и охраняемый объект защитили вместе с людьми.

– От него остались какие-либо личные вещи? – уточнил Котлов.

Девушка с чёрными кругами под глазами протянула ему платок. Он втянул исходящий от него запах, чтобы удостовериться лично. Тот самый, что учуял он во время схватки в кабинете. Он нашёл. Вот только враг ускользнул туда, откуда уже нет возврата. Ну что ж, считай, тебе, гадёныш, повезло, что умер своей смертью – в моих руках ты умирал бы долго.

Что ж, он обещал генералу найти вора – и он нашёл. Его сообщники его не интересовали, как и украденные безделушки. Это были проблемы генерала, а не его. Главное он и так успел узнать: это была частная инициатива, а не дело рук великих домов или ещё каких-либо сил. Вор мёртв. Дело закрыто. А дела Великого князя требуют его присутствия. Всё, пора назад в Петербург.

Глава 17

Глава 17

Массивный камнерог неспешно поглощал кристаллы. Тяжелая пасть с громким хрустом отламывала куски от разноцветных стеклянных деревьев и неторопливо пережевывала их, поглощая и насыщаясь элементами, необходимыми для силы и роста.

Пора этот выпас прекращать.

Я осторожно двигаюсь вперед. Короткая перебежка, затем замереть и снова рвануть вперед, когда тварь отвлечется на еду. Тварь начальной ступени развития, едва начала эволюционировать, а в мои планы не входило дать ей шанс эту дорогу пройти. Оставалось метров двадцать. Кажется, не засекла.

Церемониальный балахон Галаутдина стал отличным маскировочным плащом для меня: слегка замазать пылью, наклеить или пришить куски кристаллов – и отличная вышла маскировка.

«Ну же, отвернись! – мысленно просил я. – Чего уставился?» Сквозь крохотную прорезь для глаз я смотрел на тварь, меланхолично объедавшую небольшое кристаллическое деревце и глядящую в мою сторону. Тут надо ждать. Если тварь меня засечет, все резко может измениться, и из охотника я сам стану добычей. У меня есть шанс только на один удар, и его я упустить не должен.

«Ну же, давай!» – мысленно умолял я тварь отвернуть башку, дав мне шанс на рывок. Оставшиеся метров двадцать я смогу преодолеть секунды за три, а может, и быстрее. Голова повернулась, массивная пасть откусила целый склон с мелкой кристаллической порослью, и я даже на расстоянии услышал противный стеклянный хруст.

Пора!

Отбросив ткань в сторону, я рванул вперед. Ноги едва касаются земли, глаза заранее выстраивают маршрут – некоторые кристаллы крайне острые и легко смогут проткнуть мою обувь. Пятнадцать метров, десять. Тварь, что-то почуяв, начала поворачиваться в мою сторону. Время словно замедлилось, когда тело переходит в режим ускорения. Рывок. Джайл, сухо потрескивая, выпускает жгут с наконечником на конце. Послать поток силы – силовые нити вспыхивают, разогреваясь. Импульс! Наконечник, получив вспышку силы, мгновенно разогревается, наливаясь алым. Прыжок, резкий удар с доворотом кисти. Наконечник джайла бьет под челюсть твари, вытянувшись вверх метров на семь, прошивает кожу, плоть, кость, вращается в мозгу – и следом бьет остаточный импульс, разбрасывая сотни искр вокруг себя, поджаривая содержимое черепа.

Приземление, кувырок, чтобы сбить инерцию. Что-то царапает по руке. Вскакиваю, продолжаем бежать. Еще несколько секунд – позади тело твари с грохотом падает на землю и начинает дергаться в конвульсиях. Мне только под остаточный удар еще не хватало попасть. Замереть, оглянуться назад – массивная туша стенолома лежит на земле, из раскрытой пасти вывалился язык. Готов.

Подхожу ближе, прикидывая объем работы. Проще «Носорога» сюда подвести, чем валандаться, таская мясо туда-сюда.

Свернув джайл, я прячу его за пояс и направляюсь на восток, к своему «Носорогу», оставленному в часе пути отсюда.

* * *

Зверя мало убить – его надо еще правильно разделать. И этот процесс на порядок сложнее простого убийства. Тяжелое кристаллическое лезвие без труда вспарывает серую шкуру, которую даже мелкокалиберная артиллерия не берет. Его я нашел случайно, когда этот кристаллический шип, сумев распороть броневую пластину на ноге «Носорога», чуть не обездвижил меня. Матово-черный кристалл рос отдельно от остальных, прячась в темноте склона и не ища ни друзей, ни света звезд – одинаково опасный и для того, кто его держит в руках, и для того, на что он направлен.

Рукоять я сделал из литриума – сверхпрочного жидкого металла, входившего в ремкомплект. А на ножны пошла шкура камнерога – из самой прочной части, на грудине. Единственная, что смогла удержать внутри себя кристаллический меч. Пара веревок крепили его к спине.

Вспороть брюхо и сначала извлечь ядро. Нащупать маленький плотный комочек внутри. Я делаю это все голыми руками – здесь даже нож лишний посредник. Осторожно отбросить белые нити нервов, удерживающих его, ощутить пульсацию, чуть пригасить ее, войдя в единый ритм, и, наконец, осторожно извлечь, положив внутрь сосуда. Готово.

Ну а теперь основное – еда! У этой твари я извлекаю только печень. Все остальное лучше не есть – проверено методом проб и ошибок. Если бы не моя адаптация, я бы уже давно, наверное, сдох, когда попробовал мясо похожей твари. А так – поблевал пару дней, перестал видеть цвета и понял, что это есть, наверное, не стоит. А вот от печени только поносило пару дней, но со временем организм вроде как привык. Ну а что ему остается делать? Жрать все равно больше нечего. Еда в тубусах подходит к концу, и ем я ее исключительно для утоления жажды. Единственный источник пищи для меня теперь – это сами твари.

Достать десяток тепловых камней, разрезать печенку на полосы и начать ее вялить. Потихоньку подрумянив первую партию и сняв ее, я принялся есть, попутно закинув следующую. Не вкусно – похоже на горелую подошву кирзового сапога, но выбора как такового нет, так что жуем и радуемся тому, что есть. Сжевав пару кусков, оставшиеся я повесил на крюки внутри снарядного отсека – дня на три хватит, пока не начнет портиться. Соли или консервантов у меня нет.

Присел, посмотрел на звезды. Достали. Скучно. А раз скучно – значит, самое время заняться тренировкой. В трудах изгонится лень разума. Встав, я вытащил Инджек. Тяжелый цилиндр за это время стал чуть ли не продолжением руки. Привычно провожу большим пальцем по круглой пластине. Щелчок – наконечник выстреливает вперед. Разминочное движение – раскаленный шар описывает полукруг. Быстрое движение кистью, создавая горящую алым восьмерку в воздухе. Шаг вперед, отскок назад, присесть и хлестнуть Инджеком над землей, подсекая ноги возможных противников. Свернуться, кувырок вперед – и выпад. Раскаленный шар насквозь прошивает бок мертвой твари, служившей для меня тренировочным манекеном.

Я еще минут десять проводил бой с тенью, оттачивая навыки, доставшиеся от предыдущего хозяина оружия. Бывшего, к сожалению, огромным трусом – так и не решившимся вылезти из центра управления, отправив слуг умирать вместо себя. Не вышло.

Все, хорош. Я чувствую, как пот заливает глаза, и поднимаюсь к себе в кабину пилота. Провожу рукой по желтому кристаллу, закрепленному под потолком, чувствуя, как он разогревается, и кабина наполняется светом. Присев, устало откинулся назад.

И через несколько секунд в голове звучит мысль-вопрос:

– Поиграем?

– Во что? – уточнил я, приподнявшись.

– Морской бой, потом – в монополию, – пришел ответ.

– Ставка? – уточнил я, прикидывая шансы.

– За победу отвечу на три вопроса.

– Хорошо, – согласился я. – Цена проигрыша?

– Ты откажешься от любой пищи на три дня.

Я долго прикидывал свое физическое состояние.

– У меня отсутствуют запасы воды, – наконец ответил я. – Давай на два дня.

– Хорошо, – с промедлением пришел ответ. – Но тогда и вопросов будет два.

– Согласен.

Я кивнул, порылся в кабине, ища металлическую пластину из ремкомплекта, на которой и начал расчерчивать поле для игры. Звучит, конечно, бредово, и когда я впервые услышал «наблюдателя», то подумал, что начал сходить с ума.

Сначала пришли странные образы, возникшие у меня в голове. Потом появилось ощущение чужого присутствия – то резкий холод, то боль в висках. Потом стали приходить сны. Мне словно пытались что-то показать, только вот я был слишком примитивен, чтобы осознать и понять, что мне хотят сказать.

А спустя пять дней металлический тубус, из которого я ел, внезапно поднялся в воздух передо мной и, отлетев, начал кружиться в паре шагов от меня. А следом в голове возник голос, сказавший одно слово: «Привет».

Тогда я подумал, что как-то неожиданно и оригинально начал сходить с ума. Даже красиво: малиновое желе начало растекаться в воздухе, формируясь в подобие шара. Рядом парит распечатанный тубус с едой. А голос в моей голове, снова возникнув, говорит: «Не пугайся».

Ну а что я хотел? Нахожусь в другом мире хер знает сколько времени, жру какую-то инопланетную дрянь, лишь бог знает сколько веков пылившуюся в мертвом шагоходе. Людей нет, еды нет – вот и выдуманные друзья появились. Заодно и необычные картинки принесли вместе с собой.

– Я не игра твоего воображения, – почти сразу пришел ответ. – Я это тебе докажу. На полу твоего движущегося устройства я нарисую тебе карту местности вокруг тебя, и когда ты убедишься в моей реальности, я свяжусь с тобой снова.

Розовый шар разлетелся на сотни капель и тонких нитей, и на полу стала возникать нечто, напоминающее рельеф местности вокруг меня. Скалы, заросли кристаллов, небольшая река из жидкого металла легко угадывались на полу. Пищевая масса закончилась, оставив рельеф местности на дне кабины. А следом пришел ментальный импульс, отправивший мой разум в сон.

– Спи, маленький человек. Утром ты сможешь лучше воспринять то, что я показываю тебе.

А дальше был разговор – долгий, как эта бесконечная ночь. Наблюдатель – так он себя назвал – был оставлен здесь присматривать за этим миром. Это его слуги уничтожили тот шагоход, найденный мной. И он хотел уничтожить и меня. Если бы не одно «но»: ему было одиноко и скучно. Поэтому он и решил заговорить со мной, чтобы решить, что делать.

– А6 – мимо, – пришел ответ.

– Б7 – убит, – ответил я, зачеркивая свой трехпалубник, и так отвлекший на себя немало выстрелов врага.

Ну что, у Наблюдателя остался один эсминец и пара катеров. В этот раз я весьма быстро нашел его линкор, сразу расчистив немало места у себя на квадрате. Пока веду, главное – понять бы, куда он засунул более мелкие корабли.

– Е8 – убит, – констатировал голос в моей голове. – Сегодня ты победил. Дальнейшую партию не вижу смысла вести. Право на один вопрос у тебя есть.

– Ну что, в монополию? – предложил я, подтягивая к себе стопку металлических пластин и кубики, вырезанные мной из кристаллов.

– Давай, – согласился мой собеседник.

Проверяю записи, выставлю фигурки. Так, у меня семьсот двадцать рублей, у Наблюдателя – триста сорок. Пометить постройки, которые принадлежат каждому из нас.

Ну что, я готов. Прикинул расположение фигур: «Черная дыра» в трех клетках от меня, «Галактическое бюро» – в пяти, или можно уйти в верхнюю «Двойную спираль» и попытаться купить гостиницу. «Юбилейная» у меня уже есть, три гостиницы в разных секторах, и с этой я смогу закрыть монополию и начать строить филиалы. Но тут нужно выбросить одиннадцать, а рядом видна «База космических пиратов», куда можно легко попасть, потеряв ход и отдав половину денег за выкуп.

А, ладно, была не была. Бросок – выпало семь. Моя фигурка сдвигается, попадая на астероид. Поворачиваю жетон и довольно улыбаюсь, увидев на нем символ залежей полезных ископаемых.

– Строю шахту, – озвучил я свое решение и кладу в банк сто рублей. Теперь шахта на астероиде будет приносить мне каждый ход двадцать рублей прибыли.

– Твой ход.

Мой незримый собеседник задумался, что-то решая про себя, затем принял решение:

– Иду по кругу.

Я забрасываю кубики в стакан, трясу и вываливаю их на пол.

– Эй, не мошенничай! – возмутился я, когда один из кубиков подозрительно долго завис в воздухе, начав вертеть гранями.

– Прости, я немного увлекся, – последовал ответ.

И я его понимал. Шахта вибраниума не давалась ему уже третий круг, а без нее Наблюдатель не мог закрыть «Горный консорциум» и объявить монополию на металлы.

– Так, перебрасывай, – потребовал я.

Тяжелый ментальный вздох, но чувствую принятие. Кубики отправляются назад в стакан и летят на пол.

– Шесть! – улыбнулся я. – Бог шельму метит.

«Налоговое бюро». Переворачиваю карточку события: «Налог на недвижимость. Оплатите десять рублей за каждый из объектов в вашей собственности». Так тебе и надо. Объектов у тебя двенадцать – и того сто двадцать рубчиков. Вынь да положь.

– Ну что, наши не объявились? – уточнил я, отсчитывая деньги в банк.

– Нет, – почти сразу последовал ответ. – Поверь, если бы мне их удалось засечь, я бы тебе сразу об этом сказал. Я как никто понимаю, как ты устал от одиночества и тишины. И не стал бы мучить тебя ожиданием даже лишнюю секунду.

– Спасибо, друг, – устало откинувшись назад, я уставился в стекло «Носорога», где, как всегда, царила ночь и проклятые звезды.

– Скажи, а те, кто тебя создал и оставил здесь, хоть раз за эти годы подавали о себе весть?

– Нет, – пауза, с которой пришел ответ, была красноречивее любых слов.

– Тогда в чем был смысл наделять тебя разумом и обрекать на вечное одиночество? Оставили бы только веревочников – уверен, что они бы и сами отлично справлялись с миссией присмотра за этим миром.

– Я думаю, они и не планировали, что я смогу зайти столь далеко в плане эволюции, развить свой разум и выйти за пределы их запретов и выполнения оставленных инструкций.

– А зачем им этот мир? Я бы понял, если бы они собирали кристаллы, что-то делали из них. Но им же все это просто не нужно – как ты сам говоришь, они ничего не делают с этим местом сами и не дают ничего делать другим. Это глупо.

– Те, кто меня создал и здесь оставил, уже не нуждались ни в чем. Им просто нравилась красота этого места.

– Да уж. А те другие, что прилетают сюда, – это кто? Почему они на нас нападают?

– Я не знаю, Вань. Этих примитивных скорлупок здесь хватает, как и тех, кто в них был. Угрозы планете они не несут. Остановить их появление не в моих силах – орбитальные системы защиты давно уже вышли из строя.

– А почему ты положил тех, в… – я попытался вспомнить название той ходячей горной фабрики, – а не трогаешь людей и тварей?

– Они не несут угрозы, – пришел ответ. – Берут немного, не создают необратимых последствий. А вместо одних кристаллов всегда вырастут новые. А те портили ландшафт.

Перед глазами возникли образы, как тот монструозный конструкт ползет по телу планеты, пожирая слой почвы вместе с растущими на нем кристаллами, буквально заталкивая их в себя, оставляя глубокие канавы, на которых долго ничего расти не будет.

– Понятно. Мне бы такое тоже не понравилось. Ладно.

Я взял кости в руки, затряс стакан и сделал бросок:

– Три.

Сразу же улыбнулся: «Звездная станция». Отсюда я могу направиться в любую не занятую соперником клетку. Прыжок через всю карту – и покупка «Пищевой фабрики». Ну вот и все – монополия на производство еды у меня. Посмотрим, чем своих шахтеров будет кормить Наблюдатель. Прибыль от его предприятий теперь упала вдвое.

* * *

Спустя неизвестно сколько времени

Я осматриваю мертвый шагоход. Сквозь металлические листы брони уже проросли кристаллы, активно пожирающие его металл. Одна из первых моделей – тогда вместо человекоподобных использовали разные монструозные конструкты. Этот был на гусеницах, с массивным орудием, торчащим из башни, оторванной тварями и отброшенной метров на сорок вперед. Слава богу, не взорвался.

Я расчищаю проход ударами черного кристалла. Мне нужны припасы – вода подходит к концу, нужен металл для ремонта и поддержания в рабочем состоянии «Носорога». Да и снаряды не помешают – у меня осталось только четыре, отстрелял почти весь боезапас во время боя с тремя огнеплюями, решившими меня попробовать на вкус.

Внутри тесно, торчат неизвестные мне детали. Нужно действовать осторожно, чтобы чего не сломать и не задеть боезапас. Танк – кажется, так назывались эти нелепицы – мог вполне себе быть и огнеметным. О, флаг, кем-то нарисованный внутри. Теперь хоть ясно, чей он. Три вертикальных полосы – синяя, белая, красная. Француз, значит. Хотя мне почти все равно, но приятно, что не наш. А вот и его экипаж. Крохотное тело лежит на полу, поджав ноги к себе, в позе эмбриона, в ставшей слишком большой для него форме. Спи спокойно, друг. Твой бой уже закончен. А мне еще нужно продолжать свой.

Наконец то я нашел баки с водой. Вспороть металл мечом и начать осторожно выгребать лед, в который успела превратиться вода. Хороший улов. Я прикинул объем и количество – литров восемьдесят по-любому выходит, и еще столько же во втором. Нужно будет сделать емкости для него в снарядном отсеке – все равно снарядов нет. Крохотные коротыши, найденные мной во французском танке, явно не подходили под мое оружие. Зато нашел две пачки галет и десяток банок консервов – приятное разнообразие по сравнению с мясом тварей. Немного еды, немного металла и, самое главное, вода. Хороший улов.

Тело француза я закопал в красный песок, оставив на его могиле крест из белых кристаллов и прочитав молитву.

– Еще один шагоход, похожий на твой, километрах в сорока отсюда. Я подскажу маршрут, – пришел голос Наблюдателя, явно следившего за мной.

– Хорошо, – кивнув, я направился к кабине «Носорога».

Кажется, мои вопросы подошли к концу.