Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Интерлюдия

Интерлюдия

Небольшой особняк в центре Петербурга спрятался в глубине просторного парка, словно прячась от людских глаз. Он, как и его хозяин, не любил праздной суеты, предпочитая в тишине решать судьбу империи. Мотоповозка, шумно урча, замерла возле парадного крыльца. Котлов, не дожидаясь, пока ему откроют, сам распахнул дверь и практически вбежал по каменным ступеням. Слуга, словно предвидя это, успел распахнуть дверь, коротко бросив: «Вас ждут». Сбросив на ходу верхнюю одежду на руки дворецкому, он торопливо направился наверх, к кабинету хозяина. Секретарь, предупредительно вскочив перед ним, сразу же направился в хозяйский кабинет и, дождавшись разрешения, пригласил его внутрь.

– Присаживайся, – хозяин кабинета, Великий Князь Петр Алексеевич, махнул на одно из кресел перед своим столом. И, дождавшись, когда гость сядет, тихо произнес: – Операцию «Самсон пробуждается» нужно приостановить.

– Почему? – от подобных слов Котлов даже вскочил из кресла. – Все уже готово! Одна команда – и…

– И все взлетит на воздух. Я знаю, – махнул рукой князь, усаживая его назад. – Но сейчас это ни к чему. Мы лишь позволим артиллерийскому управлению выявить критическую уязвимость, никак не повлияв на ход общего дела. До них наконец дойдет, что хранить все артиллерийские запасы Западно-Сибирского военного округа в одном месте, а потом оттуда распределять по частям – не слишком разумно. Один пожар – и… – он громко щелкнул пальцами.

Котлов не хуже его понимал, что произойдет, когда взорвутся десятки тысяч тонн снарядов. Колоссальный взрыв, огромная воронка – и все линейные части шагоходов и артиллерийские дивизионы останутся без боеприпасов. Тех запасов, что у них есть, не хватит и на пару недель боев. А если учесть запланированные диверсии на железных дорогах, станциях дирижаблей, призванные парализовать движение на дорогах, поджоги продуктовых складов – весь север должен был запылать и окончательно обрушиться в бездну, став максимально уязвимым перед ударом извне.

Подняв глаза, он посмотрел на Великого Князя, задав свой молчаливый вопрос. И тот кивком головы подтвердил его догадку.

– Да. У партнеров случилась накладка. Флот вторжения – четырнадцать тяжелых носителей вместе с кораблем-маткой и установкой врат на ней – вылетели шесть лет назад. И сейчас уже должны были выйти на орбиту Каменогорья, и оттуда должен был быть открыт портал. Архонт, летящий на флагмане, прибыв, должен был взять под контроль сотни биоконструктов, находящихся на просторах планеты. Забрасываемые туда с помощью ядер, они накапливали, отъедаясь на кристаллах, обретали силу, мутируя, получая новые способности. Они должны были стать основой армии вторжения – живой волной, которая снесла бы собой всех и вся, особенно когда ими будут управлять и направлять. Но…

– Их атаковали и всех уничтожили, едва приземлились корабли, – сказал князь.

– Кто? – удивленно спросил Котлов, даже не представляя, кто или что способен уничтожить такую силу. Архонт-ментал – существо, способное управлять тысячами биоконструктов, способное перехватывать контроль над разумом любого живого существа, едва оно окажется на расстоянии пары километров от него, да еще находясь внутри межзвездного корабля, – практически неодолим. В Каменогорье нет никого и ничего, способного представлять для него угрозу.

– Оказывается, есть, – ответил князь, сам явно не слишком радующийся этому открытию. – Их атаковал Наблюдатель – тварь, существующая на планете со времен Азуров и присматривающая за ней. Раньше он практически не вмешивался в наши действия, главное было существенно не воздействовать на ландшафт планеты. А так ему было наплевать на все происходящее на ней. Но сейчас что-то изменилось. Корабли атаковали сразу, без предупреждения. После посадки Архонт даже не успел толком пробудиться после анабиоза, когда все живое на кораблях было уничтожено. Системы бортового вооружения были подавлены воздействием неизвестного нам типа поля. А дальше… – он махнул рукой. – Сражаться против сотен боевых механизмов, как оказалось, спавших все эти годы внутри планеты, не смог бы долго никто и ничто. А после на самой поверхности планеты были уничтожены все биоконструкты, находившиеся там. Спутник-наблюдатель передал, как проводилась зачистка поверхности планеты, пока и его не уничтожили. Плюс Наблюдатель неожиданно активизировался и начал восстановление орбитальных комплексов защиты. В общем, эту точку перехода больше использовать нельзя. Потери огромные. Наши партнеры сейчас пребывают в определенном шоке и пока сами не знают, как реагировать на произошедшее.

– Твою мать, – растерянно произнес Котлов. – И чего эта тварь решила действовать сейчас? Все же было нормально, эту транзитную точку для выплесков использовали не один год. А тут – перекрытие доступа к ней, уничтожение армии вторжения… Это все крайне усложняет. Сейчас был тот самый идеальный момент, когда можно нанести опрокидывающий удар, но бесконечно поддерживать страну и общество в состоянии полувойны не выйдет. Не все вокруг дураки. Нашлись умные головы, начинающие понимать, к чему все идет. В сенате начали задавать вопросы, губернаторы, военные, представители великих семей стали все более настойчиво требовать перемен в управлении страной. Направить все возможные усилия на ее спасение и защиту и установить контроль над прессой – это уже мало что дает. И лишь вопрос времени, когда они все объединятся. Именно этого мы должны были им не дать.

Его мысли понимал и разделял Великий Князь. Раздраженно нахмурившись, он отвернулся к окну.

– Никто не знает, почему Наблюдатель решил действовать. Но когда начался штурм кораблей, пробудившийся Архонт связался с ним, пытаясь остановить атаку и понять ее причины. Наблюдатель сообщил, что действует так потому, что хочет еще когда-нибудь увидеть своего друга и своими действиями защищает его жизнь. Это сообщение Архонт успел передать через спасательный маяк за несколько секунд до гибели.

– Какой еще друг? – непонимающе спросил Котлов. – Какое дело этой твари вообще до нашего мира?

– Я не знаю, – ответил князь, пожав плечами. – Ни я, ни партнеры так и не смогли ничего понять. И очень дорого бы заплатили за прояснение ситуации.

– Хотел бы я пообщаться с этим другом, – проскрежетал Котлов, откинувшись назад.

– Я бы тоже не отказался, – шепнул князь.

Из его рукава высунулся зеленый жгут и, подхватив чашку с кофе, поднес к губам хозяина. Отхлебнув, он на несколько секунд замолчал, прежде чем заговорить:

– У нас впереди много работы. Так что немедленно давай отбой нашим людям, а потом возвращайся назад. Сегодня вечером необходимо провести совещание по поводу дальнейших действий. Из посольства прибудет сам сэр Роджерс.

– Я понял, – кивнул Котлов, поднимаясь. – Я на телеграф.

– Ступай, – махнул рукой князь, провожая его взглядом.

Глава 20

Глава 20

Посол – высокий, напомаженный брюнет, от которого несло дорогим одеколоном, – встретил меня в холле посольства, небольшого каменного особняка. Потом что-то нес про долг, любовь к родине, я невпопад кивал, не слушая, что он говорит. Устал, надоели они мне все. Хочу тишины и покоя. Даже немного начал скучать по бесконечной ночи и тишине Каменогорья. Наконец мне поаплодировали, похвалили, похлопали по плечу, пожали руку. И я, сославшись на усталость, смог отпроситься на отдых, куда меня милостиво отпустили.

Едва добравшись до кровати, сбросив чужую одежду и приняв душ, я упал на кровать и заснул, едва прикрыв глаза.

Утро началось с аромата еды, словно разведчик, просочившегося под дверью. Он незаметно коснулся носа, наполнив рот слюной, и поманил за собой. И кто я такой, чтобы противиться ему? Накинув костюм, оставленный любезно кем-то на стуле, надев шлепанцы на босу ногу и открыв дверь, я шумно потянул воздух и почти сразу определил источник запаха. Затем, последовав за ним, попал на кухню. А там, шкворча на сковороде, подрумянивался блин, а на столе в глубокой тарелке высилась, исходя паром, еще дюжина. Рядом стояла сметана – настоящая, а не та дрянь, что жрут немцы. В соседней плошке было варенье, мое любимое, малиновое.

– Проснулись уже? – высокая дородная женщина всплеснула руками, увидев меня. – Садитесь скорее, кушайте! Я слышала, как вы там голодали и страдали. Вот, решила порадовать.

Меня долго уговаривать не надо. Буквально нырнув за стол, я подтянул к себе миску и буквально заглотил первый блин, словно удав кролика, даже не распробовав его вкус. Затем еще и еще. Господи! Как же хорошо! Только ради этого стоило вытерпеть все мои мытарства – чтобы вот так жрать блины, наслаждаясь вкусом. Как же порой мало надо для счастья. И почему мы учимся ценить такие простые и важные вещи, как хорошая еда, лишь потеряв возможность ее есть?

– Что, оголодал? – Ко мне за стол подсел невысокий седой человек в форме офицера с внимательными и въедливыми глазами. Особист – этих сразу узнаешь по какой-то осторожной вкрадчивости и уму.

– Сами знаете, – буркнул я, опустив руку с блином. Есть как-то сразу перехотелось. Сейчас опять начнут мучить вопросами, допросами. Надеюсь, хоть кровь цедить не будут, что-то выискивая в ней.

– Расслабься, – махнул рукой седой. – Я и так все про тебя знаю, так что в дальнейших опросах смысла не вижу. Моя задача – тебя домой переправить. А там уже на месте пускай сами разберутся с тобой, если посчитают нужным.

– А что, с этим могут быть проблемы, с отправкой домой? – уточнил я. – Вроде все просто: купил билет на дирижабль или поезд – да и все. Через сутки уже в Москве или Санкт-Петербурге.

– Ну если бы все было так просто, молодой человек, – пожилой офицер качнул головой. – Чем-то вы немцев очень заинтересовали. Хотелось бы понять – чем?

Особист внимательно посмотрел на меня. Я в ответ пожал плечами:

– Да ничего особенного во мне нет. Обычный я.

– Ну да, ну да, – участливо закивал тот. – Всего лишь сумел выжить в Запределье непонятно как почти два месяца. Потом сумел оттуда выбраться, когда тебя уже все похоронили. Потом отказался от перехода, хотя уверен, что сулили тебе едва ли не золотые горы. А теперь сидишь здесь, блинчики кушаешь. Кстати, а чего отказался от их предложения? Королевская академия – это серьезно, не наши ускоренные курсы пилотов в Новосибирске.

– Я, может, Родину люблю, – ответил я, потянувшись к блину.

– Я тоже, – спокойно ответил офицер. – Но это не отменяет сути моего вопроса. У тебя же ничего, по сути, нет: ни дома, ни семьи, ни денег, ни доходов. Терять тебе нечего, парень. Ты не глупый. Мог бы и рискнуть.

– Да пошли они, – буркнул я в ответ.

Рассказывать что-то новое мне не хотелось, так что я по новой начал рассказывать то что вещал для немецкого полковника день назад.

– … Да и что мне тут делать? Ни друзей, ни знакомых. Я домой хочу, у меня там девушка. А воевать… – тут я пожал плечами. – Я не боюсь. Должен же кто-то страну защищать.

– … Да и что мне тут делать? Ни друзей, ни знакомых. Я домой хочу, у меня там девушка. А воевать… – тут я пожал плечами. – Я не боюсь. Должен же кто-то страну защищать.

– Молодец, – услышав мои слова, офицер весело засмеялся. – Вот люблю таких. Настоящий воин. Ладно, Вань. А теперь слушай меня серьезно: понимаю, что устал, но тебя надо из Германии вывозить, причем срочно. Ты не представляешь, каких усилий мне стоило выцарапать тебя у них. Если бы не то фото в газетенке, мы бы даже не знали, что ты здесь. А какие усилия они предпринимали, чтобы тебя задержать! Пришлось поднимать вопрос на уровне канцлера. И если бы не твои геройства при защите Людендорфа, то, боюсь, ничего бы не вышло. А так – защитника германских подданных не поднялась у них рука под нож пустить. Теперь моя задача – тебя отсюда безопасно вывести, потому что, боюсь, они хотят тебя похитить. Завтра утром в Москву вылетает «Гинденбург» – большой транспортный дирижабль. И на нем должен вылететь домой сын посла, Павел Алексеевич, твой одногодок. Ты полетишь вместо него.

Я растерянно посмотрел на офицера и тихо спросил:

– Это как?

– Сделаем все красиво, – махнул рукой старый офицер. – Полетишь по его документам, в его одежде. А он чуть задержится здесь. От тебя ничего не требуется – даже согласия. Я просто ставлю тебя в известность.

– А как же «Носорог»? – удивленно спросил я. – И там еще…

– Знаю, станки и инструменты, – перечислил особист. – Кстати, а зачем они тебе?

– Ребятам из ремонтного цеха хотел подарить, – ответил я. – У нас там такая древность стоит, что чуть ли не Петра Великого помнят. Все старое, разваливается, а инструменты… – я махнул рукой, – даже говорить не хочу.

– М-да, – пожевав губами, старый офицер и без слов все понял. – Ну ничего, разберемся, и там со временем наведем порядок. А ты молодец. Не знаю, как ты их там раскрутил на все это добро, но молодец. Они ж за лишний пфенниг удавятся, а тут – добра почти на три тысячи имперских марок.

Затем, вспомнив про мой вопрос, сообщил:

– Твоего «Носорога» с прочим добром повезут на дирижабле через восемь дней, прямым рейсом до Новосибирска. Туда как раз пару поездов для железной дороги отправляют, ну и твоего красавца попутно, что называется. Он фрицам без интереса, в отличие от тебя. Так что готовься. Отдохни, после обеда будешь учить легенду, а потом начнем готовить грим и прочее.

* * *

– Так, здесь нужно менять цвет волос. Мой – брюнет, а у нашего подопечного цвет – русый. Плюс ботинки на высоком каблуке – мой повыше будет и посубтильней. – Жена посла тронула меня за плечо и развернула к себе, оценивая фронт работы. А я понял, кто по-настоящему всем тут руководит.

– Костюм надо будет новый. За ночь мы ничего из готового переделать не успеем.

Анфиса-горничная подлетела к госпоже, та сунула ей бумажку с размерами:

– Чтобы к вечеру был.

Та понятливо кивнула и куда-то умчалась.

– Что по документам? – княгиня Любецкая посмотрела на пожилого офицера, сидевшего рядом и наблюдавшего за подготовкой.

– Все готово, – тот протянул паспорт с золотым орлом на обложке.

Княгиня мельком изучила его и довольно кивнула:

– Пойдет.

– Пришлось использовать комплект документов на экстренный случай, – сообщил пожилой капитан.

– Он для этого и нужен, – отрезала княгиня, осматривая меня. – Ну что, Вань, завтра на родину.

Я неверяще качнул головой. Честно говоря, со всеми своими мытарствами я начал даже бояться об этом думать, чтобы все не сорвалось в последний момент.

– Не бойся, – княгиня хлопнула по плечу. – Вытащим мы тебя. Биографию выучил? – уточнила она.

Я быстро кивнул:

– Родился я в одна тысяча девять…

– Стоп, стоп! – княгиня приложила палец к моим губам. – Верю, что выучил. Молодец. – Она кивнула в сторону капитана. – Мне все уже успели доложить. Иди отдыхай. Завтра сложный день.

Княгиня Зинаида Трубецкая проводила взглядом юношу, закрывшего дверь, и затем повернулась к своему помощнику.

– А знаешь, при взгляде на таких, во мне начинает просыпаться надежда, что все наши усилия не пропадают зря. Что мы еще сумеем выстоять, несмотря ни на что.

Капитан Макаров пожал плечами:

– Сложно все, Зин. Ты же и сама знаешь. Но да – появление таких юношей внушает в определенной степени оптимизм. – Он качнул головой. – Почти два месяца… До этого рекорд пребывания в Запределье был чуть больше тридцати дней, да и то при наличии открытого прохода назад. А вот как он там выжил – я не представляю. Но в карты против него я однозначно не сел бы играть. Фортуна его однозначно любит и бережет для больших дел.

– Посмотрим, – задумавшись, кивнула княгиня. – Но мне однозначно будет интересно понаблюдать за его судьбой.

* * *

Посадка на дирижабль прошла как-то буднично и неинтересно. Я протянул паспорт, замученный таможенник едва глянул на него, шлепнул выездной штемпель и протянул мне его назад. Багаж юного князя никто тоже не стал проверять. Княгиня, отыгрывая роль, проводила меня до посадочной зоны, крепко обняла, поцеловала и пожелала счастливого пути. И я невольно позавидовал юному князю – это здорово, когда есть кому провожать тебя вот так.

А дальше меня усадили на небольшой удобный диван в зале для пассажиров первого класса, угостили кофе, а потом проводили на дирижабль. Глядя через широкое окно, я прощался со страной, которую так и не успел узнать. Но, пожалуй, больше я сюда и не хотел бы попадать.

Могучие моторы взревели, стальная туша начала неспешно отрываться от земли, унося меня в небо. Интересно было смотреть за всем происходящим с высоты, пока под собой все не скрыли облака.

* * *

Спустя десять часов

Наш дирижабль замер у причальной мачты и начал неспешно опускаться вниз, стравливая воздух из баллона. Стюардесса в последний раз обошла салон, проверяя, все ли пассажиры на месте. Узнав, что стоимость напитков и еды включена в билет, я неплохо провел время, наслаждаясь замечательной компанией жареных перепелов, шампанского и прочих вкусностей. Часть пассажиров неодобрительно посматривали на меня – видимо, здесь так не принято. Да и наплевать: ни я их, ни они меня все равно никогда не увидим.

Станция дирижаблей, бетон посадочной площадки. Я шествую к длинному вытянутому зданию, особо не зная, чего ждать. Прохожу пограничный контроль – мой паспорт не вызывает никакого интереса. Зато сразу после меня встретил совсем молодой подпоручик с едва проклюнувшимися усами.

– Курсант Соболев? – уточнил он, едва подойдя.

Я быстро кивнул.

– Следуйте за мной, – скомандовал он, развернувшись, когда к нему подбежал таможенник в темно-синем мундире и что-то начал быстро шептать.

– Вы что, с собой деньги везете? – удивленно уточнил жандарм.

– Ну да, – пожал плечами я. – Награда от благодарных немцев за спасение жизней. Ну и так, по мелочи. Побывать в Германии и не привезти сувениров мне показалось глупым. Да и князь, возвращающийся домой после каникул без багажа, выглядит глупо, с чем княгиня согласилась и отправила водителя за покупками, составив небольшой список.

Открыв чемодан, жандарм удивленно уставился на несколько тяжелых золотых слитков с клеймом имперского банка.

– Ого! – невольно вырвалось у него, едва он понял, сколько это может стоить.

– Мне сказали, что с этим не будет проблем.

– Ну да, – подпоручик растерянно кивнул, а затем показал таможеннику свое удостоверение. – Пропустить.

Тот понимающе кивнул и закрыл чемодан.

– Поместить в зону особого контроля, – приказал офицер.

Снова быстрый кивок.

– За мной, – повторно приказал он.

Я снова кивнул. Мы поднялись на второй этаж станции дирижаблей, присели на широкий диван в зале для пассажиров. И я, не выдержав, спросил:

– И что дальше?

– Ждем, – последовал короткий ответ. – Ваш дирижабль до Новосибирска – через десять часов. Я должен проконтролировать, чтобы вы на него сели. По месту вы должны доложиться своему начальству. Оно там и определит вашу дальнейшую судьбу.

– Понятно, – протянул я, глянув в окно. – Слушай, как тебя зовут? – спросил я, глянув на подпоручика.

– Самсонов, – чуть замялся, сказал тот. – Иван.

– Тезка, значит, – я протянул ему руку, которую он и пожал. – А я Иван Соболев. А скажи мне, тезка, что, мы тут как два пня и будем сидеть, дожидаясь дирижабля? Можно Златоглавую увидеть хоть одним глазком?

– Не положено, – буркнул молодой офицер. – Сказано посадить в дирижабль, а не по столице болтаться. А то мало ли что.

– Я что, по-твоему, сбегу? – удивился я. – Хотел – вон в Германии бы остался, мне там много чего предлагали. А я вот здесь, назад на учебу лечу. Просто ты даже не представляешь, из какой я задницы выбрался. Честно, даже не надеялся, что живым домой когда-нибудь попаду. Понимаю, что приказ. Но если на машине, хоть одним глазком на Кремль посмотреть? Кто знает, когда я еще сюда попаду да и попаду ли вообще. Сам знаешь, сколько живут пилоты. Давай ты мне небольшую экскурсию, а с меня – хороший обед, а?

Самсонов посмотрел на меня, о чем-то задумался.

– Пилот, говоришь? – почесал он подбородок. – Паспорт мне отдашь. И все передвижения за твой счет, мне на тебя командировочных никто не выписывал.

– Спасибо большое, – я благодарно кивнул головой.

* * *

Спустя часов пять

Мы сидели в Строгановском ресторане. Я осоловело глядел на стол. Есть уже не мог – просто не лезло. Зато попробовал все, что хотел или о чем мечтал.

– И что – совсем ничего нет? Ни травинки, ни животинки? – протянул Самсонов, удивленно глядя на меня.

– Ну почему, животинки есть, – пожал плечом я. – Твари. Они на кристаллах там отжираются. Хрумкают вместо травы.

– А ты, значит, их… того? – неверяще качнув головой, Самсонов посмотрел на меня. – Сам хрумкал? Бред, они же ядовитые.

– У меня очень высокий уровень адаптации, – пожал плечами я. – Усиление тела такое. Хотя даже с ним чуть не умер пару раз. Но подыхать от голода – оно намного больнее.

– Дела, – протянул прапорщик и отхлебнул морса. Алкоголь он категорически отказался пить: служба.

Зато он оказался хорошим собеседником, отлично знавшим Москву. А удостоверение Тайной канцелярии позволило даже миновать очереди и попасть внутрь Кремля, увидеть Царь-колокол и Царь-пушку. Будет что ребятам рассказать.

– Ну что, пора, – мой сопровождающий глянул на часы, затем на меня. – Можем по пути еще в Казанский собор заехать. И там уже – в аэропорт.

– Хорошо, – кивнул я, подзывая официанта, чтобы рассчитаться. В отличие от Самсонова, командировочные мне выдали вперед, чтобы не околел с голоду по дороге.