Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Это тебе подарок. Взамен расскажешь мне еще одну историю про Шерлока и доктора Ватсона.

– Договорились, – улыбнулся я.

* * *

– Я хотел бы получить себе имя. И хочу, чтобы его дал мне ты – как мой единственный друг за столько лет. Я хочу обрести индивидуальность.

– Тогда Немо, – ответил я, не раздумывая. – Так звали одного из героев моей любимой книги. Помнишь, я рассказывал ее тебе?

– Помню, – пришел ответ. – Мне будет не хватать твоих историй. Я благодарен тебе за каждую из них.

– Не грусти, чувствую, что я тебе их еще немало расскажу. Или начну сочинять новые, – ответил я, тоскливо глядя на ночное небо. – Устал. Надоело все. Если бы не ты, давно бы сошел с ума. Хотя я бы столько не протянул – умер бы уже давно.

– Два носителя были замечены моими наблюдателями в верхних слоях атмосферы. Они идут на снижение, приземляются примерно в трехстах километрах от твоего текущего местонахождения, – донесся сухой голос Немо. – Вань, тебе следует начать движение, а также подготовиться к встрече с твоими соотечественниками.

– Твою мать! – я неверяще уставился в потолок кабины и тихо попросил: – Повтори.

– Ты скоро будешь дома, но тебе необходимо ускориться, – пришел голос Немо. – Если начнешь двигаться сейчас, то часов за шесть сможешь попасть к месту приземления. Процесс выхода из анабиоза у тварей занимает шесть часов, потом срабатывает пробойник – и выбросит монстров в ваш мир. Если поторопишься, то сможешь вслед за ними попасть к себе домой.

Мне потребовалось еще минут пять, чтобы осознать смысл сказанного. А затем, растерявшись, я заметался по кабине, не зная, с чего начать.

Я что – и правда выберусь домой? Господи, спасибо тебе! Спасибо, что не оставляешь своих детей и приглядываешь за нами даже в этой бесконечной дали!

Так, Вань, спокойно. Сначала нужно убрать линзу и все свои записи по работе с ней. Пока воспоминания были свежи, я записывал все, что помнил Гелвек. Даже составил примитивный букварь с расшифровкой их языка и цифр, устройство общества, регламент работы с деструктором-расширителем, таблицу химических элементов и кучу всего, не зная, пригодится ли это когда-либо, но это помогало и отвлекало меня.

Так, теперь джайл, силовой доспех. Цветные кристаллы и банка с ядрами. Что еще? Оставшиеся два тубуса с джемом доем по дороге – я их берег на черный день. Теперь можно не экономить.

Тайник в полу я устроил давно. Я смастерил его сам, сделав полую выемку в полу с помощью дара и инструментов – сейчас он плотно набит. Кстати, об инструментах – их тоже припрятать. Пригодятся еще.

Так, теперь оглядеть себя. Моя курсантская форма уже давно истрепалась, и вместо нее я, как Робинзон Крузо, сшил себе накидку из кусков шкур тварей и из них же сделал обмотку для ног. Видок, конечно, так себе. Да и глаза в небольшом зеркальце, забытом Викой, при тусклом свете кристалла отливали почему-то красным, хотя раньше вроде были голубыми. Может, игра света. Возможно. А если нет – то и насрать.

Господи, да неужели я попаду домой! Благодать!

Взревев, мой «Носорог» дернулся, идя вперед. И уже начав движение, я вспомнил об источнике для его энергии – при приближении надо будет его поменять. Благо, что заводской я не успел выкинуть.

«Носорог» плавно перешел с шага на бег. Хоть это и не было предусмотрено производителями, но душу, чувствующую приближение свободы, какие-то технические требования сдержать точно не могли.

* * *

Лювенсдорф. Объединенная империя германских народов.

Пробой возник внезапно – просто посреди картофельного поля возникло серебристое сияние перехода. А следом, спустя минут пять, из него показалась вытянутая вперед длинная рептилоидная морда, торопливо втянувшая в себя запах нового мира, а следом сквозь пробой показалась вся остальная туша, оставлявшая на обработанной земле глубокие следы. Широкий длинный язык выстрелил вперед, обхватив небольшой трактор, из которого, к счастью, успел выпрыгнуть фермер, и обратным движением затащил его внутрь пасти, где острые клыки перемололи металл. Тварь неторопливо двинулась вперед, в сторону небольшого городка, видневшегося вдали. За ней из пролома вынырнула другая, затем еще одна, и еще. Всего пять штук.

* * *

Я замер возле носителей, глядя на серебристое марево прохода. Пять сдувшихся мешков-капсул, из которых наружу уже ушли твари. Один еще полон – тварь так и не вышла из анабиоза и уже не выйдет. Наконечник джайла прошивает голову твари прямо в мешке.

Я жду.

Из-за скалы показались веревочники – боевые механизмы, похожие на сплетение корней и проводов, наполовину органика, наполовину металл. Один из них что-то нес.

– Мне будет тебя не хватать, Вань. Наших разговоров и твоих рассказов. Я хотел бы когда-нибудь увидеть тебя снова. Но ваши тела так хрупки, так недолговечны. Пройдут века, пока ваша цивилизация выйдет в космос, освоит межзвездные перелеты. Но когда-нибудь это произойдет. И я хочу, чтобы ты дожил до этого момента и навестил меня вновь, рассказал историю твоей жизни – что ты видел, что узнал.

Один из веревочников, подкатившись ближе, раскрылся, и тонкие конечности-нити протянули мне нечто, напоминающее сосуд. Толстые металлические жгуты, сплетенные вместе, делали предмет похожим то ли на раздавленное яйцо, то ли на раковину.

– Шепни мое имя, – пришла мысль от Наблюдателя.

– Немо, – сказал я, и металлические отростки задвигались, высвобождая нечто светящееся внутри.

Кристалл засиял, и я почувствовал его согревающее прикосновение. Невидимые волны пробежались по телу, вызывая щекотку.

– Его синие лучи запускают восстановление организма, обновление клеток тела, регенерацию органов и очищают организм от поврежденных клеток и токсинов. Я специально настроил его на твое тело. С помощью него ты сможешь прожить еще очень много лет и когда-нибудь прийти ко мне в гости и рассказать про свою жизнь.

Кристалл повернулся, и я увидел, как на его поверхности загорелись огоньки карты звездного неба. Я указал, где находится мой дом.

– Спасибо тебе за все, мой друг. И до встречи.

Я взял протянутый мне дар и затем отстегнул от шкуры курсантский значок и протянул его в ответ:

– Я хотел бы сделать тебе ответный подарок. Пускай он не так ценен, как твой дар, но все же пусть напоминает обо мне. Чтобы ты знал и помнил, что в этой вселенной у тебя есть друг.

Маленький значок, подхваченный тонким металлическим проводом, исчез внутри веревочника. А я, подхватив тяжелую раковину-сосуд, пошел внутрь кабины.

Вернулся в список наследников Трона Галактики через сто лет. До чего довели Империю эти жалкие интриганы, пока меня не было! Но теперь все изменится.

Трепещите!

/reader/441009

Глава 18

Мой «Носорог» своей массивной тушей продавливает сияющую мембрану врат. Знакомое чувство перехода встряхивает меня. Усиливаю напор, ощущаю, как пространство разрывается передо мной, а затем свет резко бьет по глазам, заставив зажмуриться от боли. «Носорог» гудит, послушно ожидая. Пытаюсь приоткрыть глаза – твари же где-то рядом. Но свет солнца, от которого я почти отвык, больно режет глаза, текут слезы, и все же улыбка невольно расползается по лицу. Я что – и правда дома? Да быть такого не может! Мозг отказывается верить, и все же я снова попытался приоткрыть веки. Опять свет, но за ним виднеется что-то голубое, яркое и знакомое. Небо, родное ты мое! Какое же ты, оказывается, красивое! Господи, да неужели ты не оставил меня и позволил вернуться! Спасибо!

Становится легче. Глаза потихоньку перестают слезиться, адаптируясь к изменению обстановки вокруг. Несколько минут ожидания – и я осторожно приоткрыл их пошире. Уже не больно. А я боялся, что снова ослепну, как тогда в поезде после приема китайских пилюль. Но сейчас адаптация произошла намного быстрее – видимо, помогла диета из органов тварей и сухпайка инопланетян. Не знаю, да и наплевать.

Потянуть на себя рукояти обзорного перископа, прильнуть к окуляру. Изображение плывет и еще режет глаза, но немного ожидания – и цветные пятна становятся контрастней, приобретают резкость, и спустя пару минут я наконец понимаю: красные пятна вдали – это черепица на крышах домов. Вокруг картофельное поле, километрах в пяти от меня – небольшой городок, и в нем разгуливают твари.

Да не на просто разгуливают тихо-мирно по улочкам городка, а жрут и разрушают все, что способны сломать и сожрать. Твою мать! Интересно, и куда это меня занесло? Пытаясь попасть домой, я и подумать не мог, что могу оказаться где-то еще, кроме России. А тут, глядя на архитектуру домов, отлично видимых через перископ прицела, ясно видел: они явно не походили на принятые у нас дома: островерхие крыши, красная черепица, аккуратные улочки. Вдали виднелся небольшой костел, сейчас разлетавшийся на куски после удара ядоплюя. Может, Прибалтика? Там вроде схожий стиль – Вика показывала на фотографиях. А если нет – да и наплевать, главное, что я на Земле. А там уже как-нибудь выберусь и домой. А пока нужно вспомнить и про свой долг: помощь и защита людей – его основа.

«Носорог» начинает осторожно двигаться вперед. Взвести орудие. Пусть снарядов осталось всего пять, но и тварей всего три – должно хватить. Главное, что они пока не заметили меня – явно не ожидают атаки со стороны пробоя. Да и инстинкты тоже давят на мозг, притупляют осторожность: вокруг столько еды, а после анабиоза у тварей, согласно исследованиям, дикий голод, и в это время они крайне агрессивны и неосторожны. Ну что ж, прекрасный момент, чтобы этим воспользоваться.

Оценка угрозы: один – ядоплюй. Носится по городу, похожий на смесь ящерицы и жабы с широко раздувшимися мешками возле горла, где и находится вырабатываемый тварью яд. Высокомобильная тварь, способная к дальним прыжкам, опасна лишь вблизи, на расстоянии от сорока до пятидесяти метров. Второй – что-то незнакомое, похожее на сильно вытянутого крокодила метров двадцать длиной с восемью лапами на каждом боку. Длинная вытянутая морда и пасть почти размером с туловище. Двигается не спеша. Длинный язык, выстрелив вперед, прилип к небольшому трамваю и рывком затянул его в пасть. Та с шумом захлопнулась, начала перемалывать металл вместе с теми, кто был внутри. А третий был наиболее опасен – похож на циклопа из древнегреческих мифов: две ноги, две руки, один широкий глаз и рог на лбу. Скорее всего, это накопитель силы, а вот для чего он этой твари – загадка. И этот глаз. Возможно, ментал.

                                           

С него и начнем. Далековато. Прильнув к прицелу, я оценил расстояние. Циклоп в это время начал крушить пожарную водокачку, громко ревя. Да замри ты! Прильнув к прицелу, я осторожно продолжал двигаться вперед.

Три восемьсот… три шестьсот… О! Замер, зацепившись за телеграфные провода. Тварь, нервно среагировав, начала размахивать кулаками, попутно круша столбы уличного освещения.

Пора.

Одинокий выстрел. Снаряд лег с недолетом метров на пять, шумно взорвался, обдав осколками серую шкуру циклопа. Тот, нервно взревев, начал поворачиваться ко мне, выискивая угрозу. Чуть подправить прицел – новый выстрел. Попал! – улыбнулся я. Правда, из-за поворота снаряд ударил в руку, а не в корпус, куда я целился. Взорвавшись, снаряд разнес ее на куски. Кровь хлынула из раны широким потоком. Циклоп, заревев, рванул ко мне. А следом, откликнувшись на его рев, развернулись в мою сторону ядоплюй и крокодил-переросток.

Рог на лбу начал наливаться силой, громко гудя. Вспышка – и алый луч прочертил землю шагах в сорока от меня. Поторопилась, тварь. А вот я спешить не хочу. Чуть выждать. Монстр хоть и двигается рывками, сокращая дистанцию, да только меня этим не проймешь. Нужно стрелять не туда, где ты сейчас, а туда, где будешь. Замереть, прильнув к прицелу. Рог наливается силой. Снова вспышка – она произошла одновременно с выстрелом орудия. Алый луч скользнул по нагрудной броне, заставив закипеть сталь, но оказался не в силах ее прорезать. А ответный снаряд, ударив в грудь, взорвался изнутри. Ошметки плоти полетели во все стороны вперемешку с костями. Внутри монстра что-то засияло алым, лишь усилив взрыв. Кажется, я разнес ему ядро. И тварь бездыханной тушей покатилась по земле.

                                           

Ядоплюй, пользуясь моментом, пока я отвлекся на циклопа, длинным прыжком оказался рядом. Широко раскрыв пасть, выдохнул в мою сторону густое желто-зеленое облако яда, накрывшее «Носорога». Поворот рукояти, опустить крышки на воздухозаборнике. Щелчок клапанов – и кабина пилота изолирована изнутри. Бронешторка скрыла обзорное стекло. Теперь опустить перископ. Несколько шагов назад, выходя из облака отравы, кипящей сейчас на внешней броне. Храни Господь парней из Челябинска, создавших моего меха, и тех, кто варил для него броню. Легкий мех в этом облаке концентрированной отравы скорее всего погиб бы, а вот шкуру моего «Носорога» так просто не разъесть. Хер тебе!

Дышать трудно, пот заливает глаза. Но практики в Каменогорье по стрельбе по тварям у меня хватало, и как действовать против них, я знал. Что-то стукнуло по ноге. Прикинуть расстояние – я уже должен выйти из облака яда. Сильный рывок – что-то меня попыталось опрокинуть на землю. Но массивную тушу «Носорога» так просто не опрокинешь. Рывок рычага, откинуть бронешторы – увидеть длинный розовый язык крокодила, прилипший к ноге, с помощью которого тварь попыталась меня опрокинуть. Взмах руки – выдвинувшиеся из нее клинки срезали длинный язык, обвивший вокруг ноги. Затем вскинуть орудие и отправить прямо в пасть стальной гостинец.

                                       

– Готов, – констатировал я, увидев, как голова крокодила разлетелась изнутри от взрыва, разбрасывая во все стороны кости и мозги.

Остался один. И где же ты?

Ядоплюя я заметил шагах в семистах. Хитрая тварь, поняв, что осталась одна, решила не продолжать схватку и, ускорившись, начала убегать, хаотично прыгая из стороны в сторону. Поводив прицелом, я попытался выцелить ее, и тварь, словно почуяв мой взгляд, неожиданно выдала густое зеленое облако из задницы, которое надежно скрыло ее в себе. Не попасть, тут уже километров пять. Пускай местные сами с тварью разбираются и ее ловят, я и так сделал все, что мог.

Опустив стволы орудий, я отстранился от прицела. Щелчок предохранителя на орудии, рычаг – откинул броневую маску, затем распахнулся купол кабины. Кислота – а это была она, а не яд – выкипев, покрыла черной копотью мой мех. Ядоплюй уже в километрах восьми и продолжает удаляться.

Жрать охота – живот настойчиво напомнил о себе, потребовав съестного. И я с надеждой посмотрел в сторону городка, который защищал. Там уже на улицу выползла пара зевак, настороженно оглядываясь по сторонам, явно пытаясь понять, что происходит. Ну что ж, пора проводить первый контакт и заодно понять, куда меня занесло.

«Носорог» взревел и неспешно двинулся вперед, сминая посадки картофеля и оставляя за собой глубокие вмятины на поле.

«Носорога» я оставил на окраине городка – тяжелый неповоротливый мех разломает своим весом всю брусчатку на улице, да и так попутно еще чего могу сломать, что не успели разнести твари. С высоты меха я уже успел разглядеть небольшую вывеску в виде пивной кружки и перевернутые столики на террасе, откуда, видимо, в панике убегали люди. Значит, нам сюда: там, где есть пиво, найдется и что-нибудь к нему.

Мех замер. Я осторожно спускаюсь вниз, предварительно обмотав руки кусками ветоши – кто знает, что там, в этой кислоте, обдавшей мою машину.

Оказавшись на земле, я осторожно пошел вперед к приоткрытой двери бара. Приоткрыв ее, я вначале никого не увидел. Лишь сделав пару шагов вперед, я заметил, как из-за барной стойки выглянула седая голова, настороженно посмотревшая на меня.

– Эй, уважаемый! – крикнул я, взмахнув рукой. – Мне бы чего поесть, да и выпить я бы не отказался.

– Wer bist du? Was willst du? – донеслось мне в ответ.

Ничего не понятно. Это не русский и явно не английский, который я хоть немного знал. Ну ничего – общепринятый язык жестов мне в помощь. Раскрыв рот, я показал, как ем, затем подхватил кружку со стола и, сделав из нее глоток, показал, что хотел бы еще. Хозяин подозрительно посмотрел на меня, подошел ближе, боязливо дотронулся до меня, затем ткнул в сторону стоящего шагах в двадцати меха и снова ткнул пальцем в меня.

– Да, это мой, – кивнул я, подтверждая. – На помощь вам прибыл, пока вас твари не сожрали. Вон моя работа, – и я ткнул в лежащую вдалеке тушу крокодила, пальцами обозначив, кто это сделал: пиу-пиу – бум – все, хана. – Отец дай уже чего пожрать, пока я сам не приступил к реквизициям

Седой старик, заулыбавшись, подскочил ко мне, крепко обнял, а затем заорал что-то в сторону дверей за своей спиной, откуда, как тараканы из-под печки, выплеснулись люди. Посыпались вопросы, которых я не понимал. Старик настойчиво тыкал в мой мех, потом в меня, а следом в сторону дохлого крокодила. Вокруг слышались вопли восторга. Я вновь настойчиво повторил свою просьбу – что хочу жрать и пить. В этот раз меня услышали.

Кто-то сунул мне в руки бокал с пивом, который я одним глотком осушил наполовину. Затем мне сунули круг колбасы, в которую я с наслаждением впился – аж слезы из глаз брызнули. Как же это вкусно! Мои зубы смолотили ее буквально за пару минут. Но к этому времени мой стол уже был завален едой и питьем.

Немцы – а это были они – о чем-то восторженно верещали, хлопали меня беспрерывно и бешеным потоком тащили к столику, за которым я оказался, съестное: сосиски, сардельки, колбаски, тушеная капуста, сыр, а рядом – шкворчащая яичница. Хозяйка, расталкивая всех, выставила передо мной свиную рульку. Я ел, пил, отводя душу за все свои мытарства. В голове шумело.

Вырвавшись из толпы, шустрый мальчишка подбежал к столику и сделал несколько снимков.

Кто-то на ломаном русском, путая слова, спросил:

– Ви русский?

Дождавшись утвердительного кивка, он радостно заговорил с окружающей толпой, и та что-то в ответ тоже заверещала.

Представители власти появились минут через десять. Представительный полицейский, разогнав толпу вокруг меня, занял место рядом со мной и больше ни во что не вмешивался, лишь настороженно поглядывая по сторонам. А спустя минут сорок возле кафе остановилась длинная представительская машина, откуда вышли двое в офицерской форме, направившиеся ко мне.

Снова требовательный вопрос. Чуть шатнувшись, я все же сумел встать, обтер руки об салфетку и достал из кармана в шкуре военный билет, который и протянул стоящему передо мной офицеру. Тот внимательно его изучил, ткнул в сторону моего «Носорога». Я утвердительно кивнул, после чего мне жестом показали на автомобиль, предложив в него сесть.

Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.

* * *

Спустя три дня. Берлин. Военное министерство объединенный штаб защиты от внешних угроз

Совещание подходило к концу, когда начальник управления вспомнил о вопросе, не сходившем с первых полос центральных газет все последние дни.

– Что там удалось выяснить по русскому пилоту меха?

Полковник Остерман, прокашлявшись, быстро заговорил:

– Предварительная проверка пока полностью подтвердила все, что он заявил в ходе допроса. Удостоверение курсанта подлинное. Мы послали запрос в Российское военное ведомство, и там подтвердили, что такой курсант у них действительно есть и пропал он без вести пятьдесят шесть дней назад в ходе разведки пробоя в Каменогорье. Тип меха, заводские номера, имя и фамилия курсанта полностью совпадают с теми, что мы обнаружили при проверке.

– Тогда как он сумел выжить? – удивленно протянул генерал, переваривая услышанное. – Это же абсолютно невозможно. Любые запасы еды и воды должны были закончиться к этому времени. Или это был исследовательский мех?

– Нет, – почти сразу ответил полковник. – Самый что ни на есть обычный, причем весьма старый. По словам Соболева, он на нем проходил обучение, когда их срочно направили на помощь регулярным частям для ликвидации прорыва.

– Тогда как? – снова повторил свой вопрос генерал, посмотрев на полковника.

– По его словам, – чуть смутившись, ответил тот, опустив глаза, – для еды он использовал местную живность.

– Это какую? – переспросил генерал. – Там же никого нет, кроме тварей.

– Вот их он и ел, – еще более смутившись, ответил полковник. – И, как ни странно, его слова нашли подтверждение: в снарядном отсеке, переоборудованном им под склад, мы нашли остатки внутренних органов тварей со следами примитивной термообработки, которые он, видимо, и использовал в качестве еды.

– Бред, – резко бросил генерал. – Это абсолютно невозможно. В чистом виде, без обработки, даже кровь тварей крайне токсична и ядовита. Не говоря уже про их плоть и внутренние органы. Даже несколько миллиграммов могут гарантированно убить или отправить в кому. А чтобы этим питаться несколько дней – не говоря уже про месяцы – это полный бред.

– Вот и я так подумал, – продолжил говорить полковник чуть более уверенно. – Я направил Соболева на изучение в медицинский центр профессора Гауляйнера при военном госпитале для более детального обследования. И это уже принесло определенные, весьма интересные результаты, – он протянул несколько листков с записями генералу. – Как я подозреваю, нам в руки попал какой-то новый экспериментальный биологический проект русских. Типа «Богатырей», только более гибкий и масштабный, не несущий столь кардинальные изменения организма. И попросил бы вашего разрешения на более детальное его изучение.

Генерал, внимательно читавший листки, не поднимая глаз, кивнул головой:

– Разрешаю. Очень любопытно.

Полковник вполне мог быть прав в своих заключениях. И если «Богатыри» были обычными людьми, чьи тела были перестроены с помощью силы и пилюль, изготовленных из органов тварей, и были, по сути, обычными мутантами с аномально измененными телами, большой физической мощью и повышенной скоростью реакции, – главная проблема была в том, что они, как правило, долго не жили: три, пять, максимум семь лет. И начиналось отторжение, взрывной рост раковых клеток, а за ней – смерть. А здесь все намного тоньше сделано: аномально прочные кости, адаптация зрения, способного видеть как при свете солнца, так и в темноте, огромное количество лимфоцитов, способных противостоять болезням, токсинам и ядам. И это то, что удалось выявить за несколько дней. Очень любопытно. И как они этого сумели достичь?

* * *

– Я вас слушаю, профессор.

Полковник нетерпеливо шел по длинному коридору. Просьба профессора о срочной встрече буквально выдернула его из-за обеденного стола, и он был этим крайне недоволен. Хотя потребность в этой встрече назревала давно.

– Я по поводу объекта номер сорок шесть, – торопливо заговорил профессор. – Он проявляет неповиновение, строптивость, отказывается подчиняться моим приказам и проходить дальнейшие медицинские обследования. Я запланировал большую серию опытов на нем. Но из-за отказа подчиняться их добровольное проведение невозможно без методов физического воздействия. А его юридический статус для меня совершенно неясен – я не могу понять, где пределы моих прав. И что мне с ним делать? Кто он есть?

– А чего он хочет? Почему отказывается помогать? – уточнил полковник, проясняя обстановку.

– Требует встречи с русским военным атташе, возвращения свободы. В противном случае он заявил, что будет считать себя пленником и будет действовать в соответствии с этим.

– А любой пленный солдат должен всеми силами попытаться вернуть свободу, – негромко произнес полковник. – И затем, по возможности, вернуться к своим. Храбрый юноша. Ну да, другой бы в подобных обстоятельствах и не выжил. Нам придется его освободить, – наконец произнес он. – За этим я и прибыл к вам.

– Но это совершенно невозможно! – всплеснул руками профессор, растерянно посмотрев на офицера. – Мы лишь в самом начале исследований! Вы не представляете, насколько это ценный экземпляр. Такой материал встречается раз в жизни…

– Это вы забываете, господин профессор, что у этого материала есть имя, звание и даже права. Он иностранный гражданин, одаренный, дворянин и военнослужащий союзного нам государства, не сделавший ничего плохого нашей стране. Наоборот – он выступил на ее защиту, отразил нападение на Лювендорф, тем самым спася сотни жизней.

– Значит, такое решение принято? – прошептал профессор. – Но почему?

– Газеты, будь они неладны, – буркнул полковник. – Кто-то из местных сфотографировал его и мех, на котором он прибыл. Репортаж и фотографии напечатали в местной газете без согласования с отделом цензуры. Это подхватили центральные газеты: «Пир русского варвара».

Достав свежее издание, он ткнул его профессору в руки. На снимке за столом, заваленным едой, в одежде из шкур сидел Соболев, одной рукой сжимая свиную ногу, другой – пивной бокал.

– Это дошло до русского посольства. Мы получили официальный запрос о прояснении ситуации, и в этих обстоятельствах мы больше никак не можем удерживать его. Это будет скандал и прямое нарушение союзного договора между нашими державами в противодействии тварям. Вопрос дошел напрямую до канцлера, и он отдал приказ немедленно вернуть Соболева назад.

– Но это же абсолютно невозможно, господин полковник, – печально качнул головой седой профессор. – Это же преступление, я скажу больше – это ошибка.

– Я понимаю, – кивнул полковник. – Я и сам был против этого. И попытаюсь решить этот вопрос. Никого не нужно будет передавать, если никто никуда не захочет уходить. Отведите меня к нему.

Шаурма, пицца и крылышки KFC в средние века? Да легко! Вернее, не особо-то и легко, но можно попробовать!

/work/623092/