Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Дирижабль снова взмыл в небо. Я на прощанье махнул рукой Самсонову, и меня наконец стало отпускать. Та злость, что сидела во мне с самого момента после перехода врат, начала уходить.

Как-то не так я представлял свое возвращение домой. Но только мечты и реальность всегда отличаются. А сейчас – назад в академию. Учебу-то я не завершил. Зато Куропаткин уже должен вернуться с зарубежного лечения. Перевод мой не готов, меха тяжелого нет. И вся та кипа проблем, о которой я даже не думал там, в Каменогорье, считая, что самое главное – вернуться, теперь вырастала вновь. И что с этим делать – я даже не представлял. Единственная надежда, что генерала переведут раньше в Екатеринбург, и с этой суетой ему станет немного не до меня.

Полет прошел без происшествий. Массивная стальная туша замерла, опустившись вниз. Земля привычно дрогнула под ногами, и я, увидев капитана Горохова и Вику, улыбнулся – улыбка невольно расползлась на пол-лица. Выйдя на посадочную полосу, я махнул рукой, и Вика стрелой помчалась ко мне, повисла на шее – слезы, поцелуи. Я даже растерялся от такого напора. Капитан понимающе стоял в стороне, терпеливо ожидая. Потом, спустя минут пять, все же отвел нас к машине, усадив сзади, сам сел спереди и тронул водителя за плечо. Тот понимающе кивнул и завел машину.

– Ну что, герой? – улыбнувшись, капитан повернулся ко мне. – Не ожидал тебя, признаться честно, в живых увидеть. Мы по тебе даже панихиду отслужили, а ты у нас здесь. Долго жить будешь. За то дело возле станции – тебя к Георгиевскому кресту представили, посмертно. Но теперь можешь с гордостью носить – заслужил.

Капитан продолжал разговор, рассказывая, что тут случилось за два месяца. Потом – про свои мытарства. Одна Вика почти не участвовала в разговоре, словно чего-то боясь, только поддакивала местами.

Наконец автомобиль заехал на территорию части и остановился возле штаба, где я увидел нескольких офицеров, о чем-то оживленно говорящих между собой. Чуть вдали стояли две дюжины курсантов, с которыми я проходил обучение в прошлом. И пара вооруженных солдат с сержантом во главе.

Машина остановилась. Едва я вышел, ко мне подошел полковник Судоплатов, крепко обнял и торопливо спросил:

– У тебя осталось то боевое распоряжение, что тебе вручил полковник Марцев, отдав приказ на проведение разведки пробоя?

– Ну да, – раскрыв военный билет, я вытащил из него сложенный вчетверо листок со следами потертостей и грязи. Там, в Каменогорье, я благополучно о нем забыл, иначе бы использовал для естественных нужд. А так он у меня и пролежал все это время вместе с документами, и был найден лишь после моего возвращения на Землю.

Полковник быстро вчитался в протянутый ему документ, и по его лицу расползалась такая улыбка, словно он, утопающий, ухватился за спасательный круг.

– Молодец, не потерял! – он хлопнул меня с силой по плечу, затем развернулся к караулу из солдат и, что-то рявкнув сержанту, отослал их прочь.

А дальше – торжественное построение. Офицеры замерли навытяжку, и полковник у всех на глазах повесил мне на грудь награду, которую я не ждал. Крики «ура» и много добрых слов.

* * *

В казарму я вошел как в родной дом. В принципе, на время она таковым и стала для меня. Старый комендант выполз из своей комнаты, крепко пожал руку, качнул головой:

– Молодец, что вернулся. А я всем говорил – рано еще тебя хоронить. Можешь со своей зазнобой подниматься наверх и больше не таиться. Супруги у нас могут жить вместе.

Я непонимающе посмотрел на него, но Вика с силой потащила меня наверх, буквально затолкав в комнату. В которой как-то внезапно стало очень голо и пусто.

– Может, уточнишь, про каких супругов там говорил Сильвер? – уточнил я, посмотрев на Вику.

– Про нас с тобой, – ответила та, опустив голову.

* * *

– Почему вы отослали караул и организовали награждение и торжественную встречу? Я же приказал этого мерзавца арестовать сразу же после прибытия и отправить под арест!

– На основании чего? – уточнил полковник, посмотрев на генерала. – Он выполнял распоряжение старшего по званию. Так что обвинения в оставлении охраняемого объекта в боевой обстановке оказались ложными, и дело придется прекратить. Курсант Соболев выполнял приказ полковника Марцева о проведении разведки пробоя. Это не была его частная инициатива с целью получения трофеев. Слова Лещинской и Эритави были полностью подтверждены.

– И у вас есть этому доказательства? – ехидно улыбнулся Куропаткин. – Что-то еще, кроме слов вашего протеже? Сам полковник Марцев, к сожалению, уже ничего не может ни подтвердить, ни опровергнуть – погиб две недели назад во время закрытия очередного пробоя.

– Да.

Смятый листок ложится на стол генерала. Грязный, пожелтевший от времени и тем не менее настоящий. Вереницы синих букв, выведенных автопером, складывались в слова: «Приказываю провести разведку в сопровождении…» Ниже – печать, подпись и дата.

Генерал вынужденно заскрипел зубами, едва сдерживая дрожь в руках.

– Данное распоряжение уже представлено военному юристу, с него снята копия, заверенная пятью офицерами. И даже если он потеряется, – полковник дотронулся до листка, – это уже ничего не изменит. Да и вам, думаю, стоит сейчас думать не о том, как погубить другого, а о душе. Ваш перевод в Екатеринбург станет возможен лишь после проведения полной ревизии и аудита вверенной вам академии. Об этом вам еще не сообщили? Так что на вашем месте я занимался бы совершенно другим: подготовил бы револьвер с одним патроном да дела к передаче наследникам. Если не хотите дожидаться суда. И ваш покровитель, Великий Князь, вам уже не поможет – у него самого сейчас большие проблемы. Как мне сообщили Сенат решил провести внеочередное заседание с разбором его деятельности в качестве главы Госсовета. Будут изучать все происходящее на севере, обстановку с беженцами, распределение бюджетных средств. К нему тоже накопилось много вопросов.

Генерал, опустив голову, посмотрел на свою руку, перетянутую белым бинтом, ничего не сказал в ответ, лишь коротко буркнул:

– Идите.

Пожелтевший листок боевого приказа полетел в корзину для бумаг. Не вышло. А времени уже почти нет. Боль в руке напомнила о себе и об одном недавнем разговоре.

* * *

– Вы обещали!!! – барон Кисельбах нервно вскочил из-за стола. – Вы взяли деньги и дали слово! Мой внук должен был поступить в лейб-гвардию, наша семья вложила колоссальные средства для этого. И вы нам гарантировали отсутствие проблем или каких-либо препятствий! А что в итоге? Мой внук теперь изгой! Со мной отказываются вести дела! Широков вчера отказался меня принять, сославшись на занятость. Граф Шереметьев отказался подписать контракт, сославшись на новые обстоятельства, возникшие совсем недавно, и, думаю, мы оба понимаем, про что он говорит.

– Ваш внук сам виноват, – пролепетал генерал. – Он пытался убить другого курсанта, и эта история выплыла наружу. Попытка убийства сослуживца, другого одаренного – это все очень плохо пахнет.

– Вы сами должны были устранить эту проблему еще до того, как она успела возникнуть, чтобы моему Генриху не пришлось пачкать руки. А в итоге мой мальчик наследил. Но все можно было решить разумно, если бы вы были на месте, а не прохлаждались в Баден-Бадене на водах, спуская в рулетку деньги, взятые у меня. Но проблема есть, и вы ее устраните. Мне все равно как.

Острый клинок стилета пронзил руку, пришпилив ладонь генерала к столу.

– Это первое и последнее предупреждение, – прошипел барон. – Я знаю: ваши дела плохи, вы собираетесь бежать из страны. Но я вас достану и в Германии, и в Штатах, куда бы вы ни собрались. У нас везде свои люди. Или вы устраните Соболева сами, или уже устранят вас, а потом займутся им.

– Я могу вернуть взятые у вас деньги, – прохрипел генерал.

– Меня они не интересуют, – ответил барон, усаживаясь в кресло. – И покровительство Великого Князя вас не спасет. Мы ему гораздо ближе, чем вы…

Дверь за генералом и из-за ширмы вышел Генрих.

– Дед, думаешь, он справится?.

– Попытаться стоит, – ответил тот, пожав плечами. – Он все равно отработанный материал, но пока еще начальник академии со всеми соответствующими правами и властью над людьми. Может, из этого и выйдет толк. Ну а нет… – он уточнил у внука. – У тебя же ведь все готово?

Тот быстро кивнул.

* * *

– Все, секс, конечно, хорошо, – я поцеловал девушку в лоб и чуть отстранился, посмотрев на нее, – но мне все же хочется подробностей. Что это за новости про наш с тобой брак, про который почему-то в курсе все, кроме меня? Где Давид? И заодно – мои вещи.

Обнаженная девушка заерзала, тяжело вздохнув у меня на плече и явно не зная, с чего начать разговор, который секс на время отложил, но не дал возможности избежать. Не видев женщин столько времени, сдержаться, когда Вика начала закрывать рот поцелуями на все вопросы, говоря «потом», я не смог, да и не захотел. Я человек, а не железная статуя.

– Вань, я думала, что ты погиб, – наконец произнесла она, решившись. – Я была уверена в этом. Тебя нет, а мне надо как-то жить. Родни у тебя нет, сам говорил: ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестричек. Так что наследовать за тобой некому, кроме государства. Ну я это и решила исправить. Подумав, что если бы ты был жив, то явно был бы не против. Продала часть твоих вещей: саблю с кинжалом. Они оказались очень дорогими, особенно тот кинжал. Больше восьмисот рублей мне за них дали. Ну а дальше нашла в городе среди беженцев беглого нотариуса, сохранившего бланки и печать. Ну он мне за двести рублей задним числом и оформил свидетельство о браке. Сейчас время такое, что никто по полгода не ждет, когда подтвердится, что человек погиб. За тебя мне пособие назначили, ну и выплаты. Ты же у нас орденоносец, одаренный, погибший в бою. Больше тысячи рублей мне перечислило государство. Вещи твои, прости, раздала ребятам – тяжело мне на них было смотреть. Все время казалось, что вернешься.

Слезинка накатилась ей на глаза, и она снова прижалась ко мне.

– А с Рубакой что? – уточнил я, задумавшись.

– Его тоже больше нет. Его лесхоз у меня согласился выкупить почти за две тысячи – ну я и его продала. Он у них на заготовительных работах теперь будет.

– Твою мать! – выругался я. – А на хрена? – от возмущения я даже задохнулся, не зная, что сказать.

– Я Кисельбаха хотела убить, – ответила Вика, опустив голову. – Подловить на полигоне во время занятий ну и… сам понимаешь внезапная атака, особенно вблизи тут у меня все шансы. Только на моей «Саранче» я ему разве что краску смогу поцарапать, пока он меня не разнесет на куски. Рассчитаться за тебя и Давида. А там – будь что будет. Все равно лишь вопрос времени, когда они меня достанут.

– А с Давидом что? – вскочив, я посмотрел на Вику, охреневший от такого потока новостей.

– Почти все, – ответила та, снова начав плакать. – Когда мы узнали, что эта тварь убила тебя, мы были уверены, что он выстрелил тебе в спину. Мы эту тварь успели хорошо избить, пока нас не остановили. Он орал, что его дед так этого не оставит. Отомстит. Не солгал. Две недели назад во время занятий по боевой подготовке у Давида взорвался огнемет – кто-то подпилил клапан на шланге. Шестьдесят процентов повреждения тела, начался сепсис. Любой другой уже бы умер, но он одаренный. Пока держится, но врачи говорят, что еще сутки-двое – и все. Я пыталась найти живу, но ее просто нет нигде. Особенно много ее не бывает, даже за деньги. Та пара капсул, что удалось найти, лишь задержала процесс, но не смогла его остановить. А больше не дают – не рационально. Суки! – Вскочив из кровати, она стремительно прошлась по комнате. – Ну а дальше занялись мной. Сначала пытались отравить в столовке. Я тогда свой компот отдала Ольке – пить не хотелось совершенно. Ее даже до медпункта не успели донести. Потом меня пытались задушить в душевой. Тогда еле отбилась – успела ведро с водой опрокинуть, девчонки вернулись, чтобы посмотреть. Убийца убежал. Кто это был – так и не установили. Теперь живу здесь, Сильвер разрешил.

– Иди сюда.

Встав, я крепко обнял Вику, понимая, как ей нелегко пришлось.

– А что купить хотела? – спросил я, чувствуя, как она снова начала плакать, выпуская вместе со слезами страх и боль.

– «Рысь» с силовыми когтями… Я б ему…

– Тш-ш-ш, – я прижал ее к себе. – Ты теперь не одна. Я приехал. Я дома. В какой больнице находится Давид?

– В военном госпитале, – ответила Вика. – Но он уже ничего не понимает, бредит. Лучше ты туда не ходи – запомни его красивым.

– Я лучше запомню его живым, – ответил я, начав одеваться.

– Ты куда? – спросила удивленно Вика.

– В банк, – ответил я, натягивая штаны. – И, кстати, где ключ от банковской ячейки? И только не говори, что не смогла найти.

– Нашла, он там, – Вика кивнула в сторону цветочного вазона. – Только банк отказал: мне нужно кодовое слово для доступа к ячейке.

– Оно у меня есть, – улыбнулся я, выходя.

* * *

Стеклянная капсула с хрустом ломается. Тяжелая янтарная жидкость льется в колбу. Тонкие руки врача добавляют в нее прозрачный раствор, смешивая с живой.

– Готово, – шепнул врач. – Очень качественный материал, даже не представляю, где вы его сумели найти.

Иголка осторожно входит в вену, и по прозрачной трубочке потекла первая из капель.

– Невероятная чистота и концентрация. Не представляю, где вы ее сумели купить.

– Сам добыл в Меловодье, – ответил я, что, скорее всего, было правдой, учитывая, что китайцы работали на Кафтанова. А живу я получил от его курьера. Пусть не весь объем, но частично доля и моего труда есть.

Доктор прислушался к дыханию Давида, еще раз качнул головой. А затем, задумавшись, спросил:

– Молодой человек, вашему другу такой объем живы не нужен. Даже трети хватит, чтобы начать восстановительный процесс и запустить регенерацию тела. В соседней палате лежит еще один пилот – попал под выдох ядоплюя, прогноз неутешительный, органы дыхания сильно пострадали. Еще трое техников сильно обгорели при самопроизвольном воспламенении огнеметной жидкости. Это, – он кивнул на стеклянную колбу, что я вытащил из банковской ячейки, – могло бы спасти им всем жизнь. Я понимаю, что это стоит огромных денег, но как врач я должен сделать все для спасения жизней пациентов.

– Надеюсь, это, – я кивнул в сторону янтарной жидкости, – действительно достанется пациентам, а не уйдет на черный рынок.

– За кого вы меня принимаете⁈ – возмутился врач, причем так искренне, что я ему поверил.

– Половину объема можете использовать на помощь другим пациентам, – наконец решил я. – А то, что останется после лечения Давида, прошу надежно упаковать. Простите, но я должен думать и о себе. Я боевой пилот, кто знает, когда мне это может понадобиться самому. От ран в нашей профессии никто не застрахован.

– Понимаю, это более чем разумно, – согласился врач.

– Можно, я побуду еще немного с ним наедине? – я кивнул в сторону друга, лежащего на больничной койке.

* * *

спустя три дня

– Он пошёл на поправку. Температура начала спадать, началось восстановление кожного покрова, – врач говорил торопливо, словно сам не верил в то, что произносил. – Всё-таки жива действительно творит чудеса. Жаль, что она в нашем мире так и не смогла прижиться.

– Это да, – кивнул я головой, понимая доктора. Тогда, увидев Давида, всего перемотанного бинтами, тихо бредящего и зовущего маму, я и сам почти не верил, что его еще можно спасти. А тут… я неверяще качнул головой, испытывая колоссальное облегчение.

– А какой прогноз? – спросила Вика, заглянув в палату.

– Положительный, я думаю, – ответил доктор. – Недели через две мы переведём его в общую палату. Повезло, что органы зрения не были повреждены. И вот, – доктор торопливо достал из кармана халата две стеклянные ампулы, – тут сто миллилитров, как вы просили. Остаток живы. Я перелил и запечатал. В вашей работе это действительно необходимо.

– Спасибо, – я пожал ему руку, и он торопливо ушёл.

А ко мне подошёл стоявший всё это время в стороне пожилой офицер с майорскими погонами на мундире.

– Майор Рябцев, – представился он, протянув мне руку. – Врач сказал, что это вы предоставили живу для моего сына. Денис сейчас лежит в третьей палате, тоже пошёл на поправку. Горло, лёгкие начали восстанавливаться. Поганые фильтры не выдержали концентрации кислоты в воздухе – сгорели, и он хлебанул этой дряни. Думали, что всё, но вы спасли моего мальчика. Я не богат, но навсегда останусь перед вами в неоплатном долгу, как и моя семья.

– А хотите выплатить его прямо сейчас? – чуть задумавшись, спросил я.

Майор удивлённо вскинул на меня глаза.

– Вы ж дворянин? – уточнил я у майора.

– Ну да, потомственный, – ответил тот. – В пятом поколении, ещё наш предок за ратные подвиги был пожалован.

– В таком случае я прошу вас помочь мне в деле чести и стать моим секундантом.

– Я могу уточнить: в чём суть конфликта и кого вы собираетесь вызвать на дуэль? – спросил, задумавшись, майор.

– Меня пытались убить, – отстранённо сказал я. – Мой товарищ, с которым мы проводили разведку пробоя, дождавшись, когда я отойду подальше, выстрелом из орудия разрушил пробойник, лишив меня возможности вернуться домой. Фактически обрекая на смерть от голода и жажды. Мне повезло – я вернулся домой. И теперь, когда жизнь моего друга вне опасности, я хотел бы уладить этот вопрос.

– Это был барон Кисельбах, как я понимаю, – задумчиво произнёс майор Рябцев. – Эта история далеко разошлась. По этой причине барону было отказано в приёме в гвардию, хотя, конечно ничего доказать не удалось. Но всё же мир Одарённых тесен. Родня барона изо всех сил пыталась погасить слухи, но… – Рябцев качнул головой, – такое не забывают и не прощают. Просто один вопрос, молодой человек: а оно того стоит? Окончания учёбы барона очень ждут и в сорок втором линейном полку, и в девятнадцатом отдельном дивизионе тяжёлых мехов – за ним целая очередь выстроилась из желающих пообщаться. Может, не стоит лишать парней удовольствия? Вы и так… – майор качнул головой, – даже не представляю, как вы смогли оттуда выбраться и что вам пришлось пережить. Но, может, стоит доверить Богу свершить свой суд, зачем эти ненужные риски? Ведь дуэль – это всегда шанс для обеих сторон.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Возможно, вы и правы. Но там, в Каменогорье, у меня хватало времени, и, кроме как думать о произошедшем, мне нечем было особо заняться: крутить настройку маяка, думать, что я буду жрать, и пытаться понять, почему он захотел меня убить. И я этого так и не смог понять. Почему он так поступил? Я не сделал ему ничего плохого, никак не оскорбил и не обидел. Да мы даже не пересекались с ним. До разведки пробоя у нас был бой возле станции. И мы ему фактически спасли жизнь, когда каменная горилла, уничтожив его свиту, самого спихнула с моста. Если бы наша тройка не смогла её уничтожить, тварь бы точно его разделала и сожрала. И после этого поступить вот так? Я просто не могу понять. Зачем? Почти два месяца этот вопрос сидел у меня в голове, и я хочу получить на него ответ. Заглянуть в глаза человеку, который меня обрёк на смерть от голода и жажды.

– Я вас понимаю, – кивнул майор. – Я в вашем полном распоряжении. Только предупрежу семью.

Он отошёл, заглянул в палату и что-то негромко сказал уставшей женщине, сидящей возле кровати сына. Та понимающе кивнула, и майор вернулся назад.

– Вика, останься здесь, – попросил я свою спутницу. – Мало ли что.

Эпилог

Эпилог

Мотоповозка дожидалась возле больницы, как я и попросил. Шумно урча, она донесла нас до дверей особняка, укрывшегося на одной из улочек Новосибирска.

Звонок в дверь. Представительный дворецкий встретил нас на пороге и, услышав, кто именно пришёл к его хозяину, коротко кивнул, пригласил внутрь.

Кабинет хозяина дома располагался на втором этаже. Распахнутая дверь показала не самую лицеприятную картину: разбросанные по полу бутылки из-под алкоголя, Генрих в несвежей заляпанной рубашке, сидящий в кресле, сжимая бутылку с шампанским. Бросив на меня злобный взгляд, он сквозь зубы процедил:

– Пришёл всё-таки. А я всё ждал, когда же ты наконец явишься убивать. Думал, припрёшься в первый же день, а ты ждать себя заставил – специально нервы решил помотать?

– А у меня друг сильно обгорел, – пожал плечами я. – Для меня его жизнь и здоровье были важнее, чем встреча с тобой. Я бы хотел с тобой поговорить. Думаю, ты догадываешься о чём.

– Убить меня хочешь? – злобно бросил Генрих, сделав глоток шампанского.

– И это тоже, – кивнул я. – Но сначала всё же хотел спросить: например, за что ты меня решил убить первым?

– Пускай этот выйдет, – потребовал барон, ткнув в сторону моего сопровождающего. – При нём разговора не будет.

– Хорошо, – кивнул я. – Иван Фёдорович, можно вас попросить выйти? – попросил я майора. Познакомиться мы успели ещё во время поездки на машине к дому барона. Тот понимающе кивнул, вышел и прикрыл за собой дверь.

Дождавшись, когда дверь закроется, я снова посмотрел на барона – уставшего, с кругами под глазами. Опустив голову, он смотрел в пол.

– Мы теперь одни. И я хочу тебя спросить: почему ты хотел меня убить и, самое главное, за что?

– Чтобы ты и твои покровители не украли моё будущее. Дед всё верно рассчитал: Епифанов, Бестужев – все вы звенья одной цепи, которой хотят удавить наш род. Вы думали, что мы не узнаем. Но дед вас всех просчитал. Только вот я сплоховал – не смог тогда выстрелить по тебе, думал, сам околеешь в Запределье. А получилось, что мертвецы, выходит, возвращаются. Нужно всё и всегда доводить до конца, не надеясь на судьбу.

– При чём здесь Епифанов и Бестужев? – уточнил я. – Какие ещё, к чертям, звенья? Какой долбаной цепи? Ты можешь мне хоть что-то объяснить?

– Можешь не играть, – пьяно хмыкнул барон. – Мы уже вычислили твоих покровителей. Могли бы и тоньше сыграть, а так выставили одарённого второго ранга, внезапно объявившегося из дыры, которую не каждый дурак найдёт на карте. И как раз в тот год, когда и я поступил в Новосибирск, а наш род убрал всех возможных конкурентов, расчистив мне дорогу в гвардию, а оттуда и в свиту Великого Князя. И вы и вправду думали, что мы это будем терпеть?

– Ты спятил? – уточнил я, глядя на барона. – Какой ещё Великий Князь? Какая ещё гвардия? Ты про что сейчас вообще говоришь?

– Хочешь сказать, что ты и с Епифановым не знаком? – вскинулся Генрих. – Секретарь Широкого лично слышал, как он уговаривал губернатора вручить тебе орден.

– С ним знаком, – ответил я. – Мы в поезде вместе ехали, на который в дороге напали бандиты. И да, по доброте душевной он тогда пообещал, что меня представят к награде. Банда Колымы очень не любила госслужащих, и он бы ограбление, скорее всего, не смог пережить. Вот, видимо, и решил отблагодарить.

– А граф Бестужев? – бросил Генрих с недоумением глядя на меня.

– А это вообще кто? – в ответ спросил его уже я.

– Глава «РуссМетала», – ответил тот с подозрением глядя на меня.

– Я с ним вообще не знаком и даже в глаза не видел, – честно ответил я.

– То есть как? – встал Генрих из-за стола. – Не может такого быть. Ты врёшь!

– Я могу дать слово дворянина в том, что всё сказанное мной здесь – правда. И это не снимает моего вопроса: ты на хрена меня хотел убить?

– Это бред! – выскочив из-за стола, Генрих начал нервно ходить по комнате, явно не находя себе места. Он снова посмотрел на меня, словно пытаясь найти ответы на вопросы, бушевавшие в его душе. – Не может такого быть. Бред! Проклятый старый маразматик… Вечно выискивают вокруг заговоры. Впрочем, ничего уже не изменить…

Остановившись, молодой барон посмотрел на меня.

– Прости, если всё, что ты сказал сейчас, – правда, то вышло большое глупое недоразумение. Мы подумали, что ты подослан конкурентами, чтобы помешать моему переходу в лейб-гвардию. В этот проект были вложены колоссальные деньги. И я, чтобы доказать, что достоин стать наследником и главой рода, должен был устранить конкурента. Поэтому и разбил пробойник. Просто не смог выстрелить тогда тебе в спину. Никогда до этого не убивал. Я так понимаю, разногласия между нами уладить не удастся?

Я качнул головой:

– Если бы вы не тронули Вику с Давидом, то, возможно, я бы согласился на деньги. Они лучше слов и пустых извинений. Но вы тронули мою девушку и моего друга. А я такое не могу и не хочу прощать.

– Понимаю, – кивнул барон. – Я бы и сам такого не смог простить. – Чуть задумавшись, он произнёс: – В таком случае думаю, стоит пригласить твоего секунданта. А я позову своего двоюродного брата – пусть он будет моим представителем в разрешении спора между нами.

Кивнув, я приоткрыл дверь, позвав майора, ждавшего возле окна в коридоре. Тот зашёл. Через пару минут в кабинет зашёл молодой юноша в дорогом костюме и замер рядом с Генрихом. Тот встал, выжидательно посмотрев на меня. Кашлянув, я негромко произнёс:

– В свете определённого недопонимания, возникшего между мной и бароном, я вынужден вызвать его на дуэль для решения вопроса чести.

Вскинувшись, майор дёрнул меня за рукав, словно пытаясь остановить. И, глядя, как по лицу Генриха расползается торжествующая улыбка, я понял, что что-то пошло не так.

Генрих быстро заговорил, словно боясь, что ему не дадут высказать заготовленную речь:

– Как у вызываемой стороны, согласно дуэльному кодексу, за мной остаётся выбор времени, места и оружия.

Я кивнул, подтверждая сказанное им. Интересно, и что он выберет? Пистолеты? С тридцати шагов я успею в него вбить четыре пули из шести. С усилением тела и регенерацией, даже если ты мне попадёшь в корпус, не факт, что убьёшь. Клинки? Тут чуть похуже – тренироваться в Каменогорье мне было не с чем и не с кем. Но всё же годы занятий не дадут о себе забыть. Понятно, что барон тоже наверняка занимался. Но тут посмотрим, чья рука твёрже, а клинок быстрее. Вику с Давидом я тебе не прощу.

– Наш поединок состоится через три дня, на тренировочном полигоне академии, в шесть часов утра. И будет длиться до полной смерти одного из участников дуэли, – продолжил говорить Генрих. – В качестве оружия я выбираю шагоход.

Ну что дорогие друзья и читатели вот и очередная книга завершена, я старался работая над ней. Мне хотелось создать что то легкое быстрое, что раскрасит Ваши дни. Надеюсь у меня это получилось, жду ваших мыслей и комментариев о прочитанном, спасибо что были все это время вместе и до новых встреч на страницах уже тритьей книги ссылочка на нее здесь.

/work/632432