Текст книги "Академия (СИ)"

Автор книги: Алексей Свадковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Стальной Рыцарь. Книга вторая. Академия.

Глава 1

Выстрел. Пуля уходит немного левее центра мишени, в который я метил. Поправить мушку, снова прицелиться, еще раз выстрелить, передернуть затвор, выбросив гильзу на стол, снова прильнуть к прицелу. Перевожу дуло карабина на самую дальнюю на стрельбище мишень. Снова выстрел – пуля легла с недолетом и метрах в двух левее. Да чтоб тебя! Хотя тут и расстояние шагов под двести – может, рука дрогнула. Постреляешь тут спокойно, когда мысли в голове словно вороны кружат и долбят мозг.

Нужно что-то делать, нужны деньги. Сегодня с утра перед занятиями в гарнизонной лавке я купил свежих газет, в том числе и каталог с объявлениями о продаже тяжелой техники, включая и военную. Просматривая его, нашел сразу два подходящих меха под мои запросы: одному десять, другому двенадцать лет, запас прочности под восемьдесят процентов, оба прошли обслуживание, ремкомплект к каждому меху идет в подарок, если расплатишься сразу. Один мех – «Росомаха», второй – «Шатун». Оба нацелены работать на средних и ближних дистанциях. В принципе, для меня пойдет. Конечно, не «Громовержец», но тот и стоит под шестьдесят тысяч, да и собирают их под заказ. Машины хорошие, и в идеале сразу на них бы и начинать тренировки. Вот только одно «но»: я понятия не имел, где мне взять деньги на покупку.

Снова нырнуть в пробой? Да кто меня туда пустит? Я курсант и должен учиться. Да и где этот пробой найти, да еще чистый от тварей, да еще мне в одно рыло? Да и там не факт, что удастся найти нечто, способное потянуть на такую сумму. Вспомни Меловодье. Тут нужна артель, которая тебя возьмет к себе, или связи с военными. Ни того, ни другого у меня нет. И такое за пару дней не выстроишь: тут нужно доверие, связи.

Тогда что? Передергиваю затвор, гильза отлетает, снова прильнуть к мушке. Взять кредит? Да кто ж мне его даст? Сам голый-босый, ни земли, ни фабрик. Ни продать, ни заложить мне нечего. Кроме Рубаки да вещей из ячейки. Но там на одну четвертую меха едва хватит. Тот, что постарше, «Шатун», за него сорок тысяч просили, а все мое добро едва на десять, максимум двенадцать тысяч потянет с учетом денег в ломбарде. И больше мне взять негде. Тогда что? Думай, голова, думай. Шапку куплю.

Снова выстрел. Пуля наконец ударила по мишени. Все-таки карабин на такие дистанции не рассчитан. Беда.

Мысли бегали по кругу, и выхода я не находил. Просто край. Хоть выходи на большую дорогу и грабь кого-нибудь.

А все из-за этого проклятого ублюдка – генерала Куропаткина. Сразу после смотра он ни разу в академии даже не появился. Зато через три недели у него большой прием, сразу после которого он и отбудет на воды – здоровье поправлять от беспробудных пьянок да деньги спускать, которыми он тут насосется, словно клоп. Только пьет он золото, а не кровь.

Снова выстрел. Пуля снова легла куда надо – почти в центр круга, и я невольно улыбнулся своей удаче. Хотел передернуть затвор, когда внезапно замер.

Деньги, клоп… Что-то в этой цепочке меня зацепило. Деньги! Он же наверняка их дома хранит. Не понесет же он их в банк на счет класть, да и векселями взятки принимать тоже не станет. Наш генерал все же не дурак: векселя, счета – это следы, а вместе с ними и вопросы: «А откуда у вас данные средства?», «А зачем и почему на ваше имя барон Кисельбах выписал данный чек?» Нет, наш генерал наверняка берет подношения наличными и скорее всего в золоте, отлично зная, как быстро дешевеют нынче бумажные деньги. А значит, ближе к его отпуску у него должна скопляться весьма приличная сумма, которой должно хватить на безбедное проживание в Европе.

Мысль эта меня захватила настолько, что я даже прекратил стрельбу. Человек он – говно, и сама мысль ограбить его не вызывала у меня никакого отторжения. Это в доме Епифанова я бы скорее себе руки отгрыз, чем взял хоть копейку, а тут ограбить вора – сам бог велел. Тут главная сложность – как это осуществить. Но из всех имеющихся у меня планов, пожалуй, это единственный, как ни странно, осуществимый. Понятно, что деньги на виду не лежат, понятно, что в сейфе. Но ведь с другой стороны… А какой у меня выход? Взять и сдохнуть? Конечно, могут поймать – арест, каторга, возможно, смерть. Так стараниями господина генерала все это, плюс-минус, меня и так ждет после его возвращения. Навешает дисциплинарные нарушения, потом невыполнение приказа, может, подкинут чего, например, мой пистолет из арсенала. Отчисление – и штрафные батальоны. А дальше разбитый мех и смерть без пользы для общего дела. А я жить хочу! И вот так подыхать по чужой прихоти я не согласен. Хер вам!

Последний выстрел. Положив карабин, я отошел от стола и доложил:

– Курсант Соболев стрельбу закончил.

– Вижу, – начальник арсенала опустил бинокль. – Восемь попаданий из десяти. В стрелковой подготовке необходимости нет. Давай зачетку.

Я протянул ему кадетскую книжку, где офицер в нужной графе поставил подпись и личную печать.

Так, что у нас там дальше? Я глянул список предметов: строевая подготовка, потом рукопашный бой и, наконец, самое сложное для меня – «Основы знаний», комплексный предмет, включавший в себя русский язык, арифметику и историю Российской империи.

* * *

– Направо! Налево! – Я быстро повернулся в нужном направлении.

– Шаг назад! Шаг вперед! Команды слышишь – команды исполняешь. На этом строевая подготовка завершена, в продолжении обучения дальнейшего смысла не вижу. Давай зачетку и ступай вниз, там тебя наш рукопашник дожидается.

Я растерянно почесал затылок от подобной скорости прохождения обучения. Может, меня к концу вечера и вовсе посчитают полностью обученным пилотом и выпрут за ворота, сразу отправив в часть? Пожалуй, это будет самое сверхускоренное обучение пилотов за всю историю. Преподаватель, поставив подпись, почти вытолкнул меня за дверь. И я пошел вниз сдавать зачет по рукопашному бою.

Просторный зал и тканевые маты сразу напомнили мне наш тренировочный зал. Мешок с песком на веревках, деревянные мечи на подставках. Глядя на все это, я почему-то ожидал увидеть китайца в качестве преподавателя, но нет: на татами меня встретил настоящий казак с седым чубом на лысой голове, в белой рубахе и широких штанах. Приглашающе махнув рукой, он встал в стойку. Сбросив обувь, пиджак, оставшись лишь в футболке и спортивных штанах, я вышел к нему, сделал поклон.

– Атакуй! – скомандовал он и перевернул небольшие песочные часы, стоявшие возле татами.

Я оценивающе посмотрел на него, пытаясь понять, какую школу боя он практикует. Странная стойка, легкое покачивание корпуса, ноги неподвижны, но по вздутым мышцам на икрах было понятно, что он готов к прыжку или удару ногой. Нас мастер учил биться с противниками из разных школ единоборств, но тут что-то совсем незнакомое, словно смешение стилей. А впрочем, в бою да познаем истину!

Удар рукой, попытка подсечь опорную ногу с одновременным прикрытием головы. Почти сразу отход, когда учитель попытался пробить мне сбоку ответный в корпус. Проходит мимо, мне почти сразу прилетает новый удар в голову, блок частично отводит кулак, и тот лишь вскользь прошелся по скуле. Новый удар, разрыв дистанции, попытка удара ногой. Тренер норовит снова сблизиться, пытаясь мне навязать ближний бой, и чтобы выстоять, мне приходится раз за разом отпрыгивать назад, пытаясь контратаковать его ногами и надеяться подловить на противоходе. Новая попытка сближения, привычный отскок назад и удар ногой, когда мастер, не прекращая движения, неожиданно сделал кувырок, пропустив мой удар над собой, затем, захватив мою опорную ногу, дернул на себя, и когда я полетел вниз, обозначил добивающий удар в горло кулаком.

– Вставай, – прыжком вскочив на ноги, он протянул мне руку. Затем глянул на часы, стоящие возле матов, оценив оставшийся там песок. – Почти минуту продержался, молодец.

– Школа богомола? – уточнил он и, дождавшись моего утвердительного кивка, довольно кивнул: – Хороший у вас учитель был. Если увидишь, передашь от меня поклон. Грамотно вам технику поставил.

Подойдя к деревянной стойке с мечами, он взял пару из них, один бросил мне, себе оставив второй.

– Начнем? – спросил он. Я быстро кивнул: с тренировочным мечом я чувствовал себя намного увереннее. Да и получалось у меня здесь намного лучше.

– Силу не применяем, – напомнил учитель. – Чисто продемонстрируй степень владения клинком.

– Хорошо, – кивнул я и почти сразу нанес удар, целясь по кисти руки. Не обязательно нанести сразу смертельную рану, если враг силен, попытайся лишить его возможности сражаться: разрежь сухожилия, подсеки ногу, бей туда, где твой клинок не ожидают.

Уроки старого мастера не прошли даром, фехтовать я любил и умел. Вот только мой противник оказался на голову выше меня, и удары он парировал кончиком клинка, постоянно маневрируя, не контратакуя. Стремясь его достать, я уже испробовал весь свой арсенал приемов, пот катился по лбу, застилая глаза, дыхание сбилось, а я только лишь раз смог задеть мастера по плечу, и то скорее случайно. А когда мой очередной удар снова провалился в воздух, меня просто хлопнули деревяшкой по лбу.

– Достаточно, – старый казак удовлетворенно качнул головой. – Основами техники рукопашного и клинкового боя владеешь на должном уровне. Давай зачетку.

– А можно у вас будет потом позаниматься? – уточнил я, протягивая синюю книжицу.

– А зачем? – удивленно спросил тренер, расписываясь в зачетке и ставя личную печать. – Твое оружие – это не руки и даже не клинок, – он кивнул головой на тренировочный меч. – Твое оружие – это мех. А вне его что с руками, что с клинком против серьезных тварей ты все равно и секунды не продержишься. И если уж такое случилось, что ты оказался вне кабины шагохода, ты в первую очередь должен надеяться не на сильные руки, а на крепкие ноги. И сделать все, чтобы тебя не сожрали твари. Новую железяку, если что, тебя на заводе снова отштампуют, а вот нового пилота подготовить… Это гораздо тяжелее, сложнее и дольше. – Он протянул мне зачетку. – Так что береги себя и, если придет такой момент, вспомни о моих словах и глупо не геройствуй.

– А зачем тогда это все? – я недоуменно указал на тренировочный зал.

– А здесь мы учим не только драться, но в первую очередь воспитываем боевой дух, чтобы вчерашние девочки и мальчики, еще только недавно вышивавшие крестиком и игравшие в солдатики, не падали в обморок при виде тварей, а шли вперед, вступали в схватку, пытаясь не только защитить свою жизнь или товарища, но и убить тварь, которая ее хочет забрать. И моя задача – взрастить этот дух и укрепить его. А все это, – он махнул рукой в сторону деревянных мечей в стойках, – дело второе, если не третье. Но с этим у тебя и так в порядке, так что не буду отнимать у тебя время. У тебя его и так не слишком много.

Последняя фраза меня насторожила, но, ничего больше не сказав, я вышел из зала. И лишь на выходе, обернувшись, спросил:

– А что у вас за стиль боя?

– Казачий спас, – ответил мастер, убирая мечи назад в стойку, и я прикрыл за собой дверь.

* * *

– Ну что? – капитан Горохов, ожидавший меня возле входа в зал, протянул руку и почти выдернул зачетку из рук. Быстро пробежался по заполненным в ней страницам. – Сдал! – Он довольно улыбнулся, увидев печать и подпись учителя по рукопашному бою. – За него я больше всего опасался: просто так ставить зачет он не хотел, сказал: сначала должен посмотреть тебя в деле.

– Так, дальше у тебя полевая медицина и основы алхимии, – продолжил он. – Здесь никаких поблажек: ходишь, запоминаешь и учишь. Потом монстроведение – тут тоже будешь заниматься на всю катушку, о дополнительных занятиях я уже договорился. А также основы развития дара. На все три предмета у тебя будет восемь дней. За это время как раз твоего будущего меха в порядок приведут – мне в мастерской клятвенно обещали.

Чуть задумавшись, он достал небольшую книжицу и, вырвав листок, быстро что-то в нем записал.

– Отдашь Софье Андреевне, она у тебя алхимию будет вести. Она выдаст тебе пилюли, «Ментор» называются, усиливающие способность к обучению и запоминанию. На монстроведении они тебе понадобятся.

– А это что за предмет такой? – тихо уточнил я. Голова немного шла кругом от всех происходящих вокруг событий. Я, может, и не все запомнил, но такого предмета в расписании точно не было.

– Это мы так называем «Основы разновидностей поведения и боевые характеристики иномировых существ», – ответил капитан Горохов. – Предмет для тебя нужный и полезный. Вы его все полгода должны были проходить, но тебе придется все запоминать в ускоренном порядке. Поэтому я и попросил тебе выдать «Ментор»: нет у тебя столько времени.

– А куда мы так торопимся? – уточнил я, убирая листок.

– На полигон, Вань, на полигон, – капитан Горохов при этих словах так зловеще улыбнулся, что я невольно вздрогнул. – Будем из тебя пилота тяжелого меха готовить в ускоренном порядке. Вот я тебя от всякой ненужной мути и освободил. Так что давай ноги в руки и вперед – грызть гранит науки, пока зубы еще есть. Мне надо под тебя еще звено подбирать.

– А можно предложение? – подал голос я, едва услышав последнюю фразу.

– Ну, – капитан Горохов заинтересованно посмотрел на меня.

– Я там в казарме познакомился с двумя обязанными лицами. – Язык не поворачивался Вику с Давидом кандальниками называть. – Тоже только прибыли. Лещинская и Эритави. У Давида новенький «Вулкан» – идеально закрывает с помощью огнемета все ближние подступы, плюс огненный дар. У Вики «Саранча» – идеальный разведчик и застрельщик, и характер, что самое главное, боевой.

Горохов что-то прикинул в уме.

– Ну, в принципе, можно: один ближник, второй провокатор, выводящий тварей под удар. Хм… Они твои друзья? – он внимательно глянул на меня.

– Скорее, знакомые, – ответил я. – Познакомились пару дней назад.

– Что ж, на полигоне посмотрим, может, и будет толк, – задумчиво протянул капитан, явно прикидывая все «за» и «против».

– А пока, Соболев, марш в учебный класс! Солнце еще высоко, а курсант даже не уставший.

* * *

Зачет по полевой медицине я сдал сразу: папа меня и так всему, что нужно, научил – и как рану обработать, и как повязку наложить, и как разрез зашить, если нужно. Ничего в этом сложного нет. Достаточно было продемонстрировать свои навыки: наложить жгут, не забыв написать бумажку с указанием времени и даты, показать как будешь действовать случае сильной кровопотери, что и в каком порядке будешь применять – и этого оказалось достаточно для сдачи зачета. Все равно никто не ожидает, что пилот меха сможет заменить доктора на поле боя. А так – забинтовать раненого товарища до прибытия санитара, чтобы тот смог дотянуть до госпиталя и не истек кровью по дороге к нему, – и пойдет.

А вот занятия по алхимии оказались гораздо более углубленными и интересными. Допустимые дозы приема усилителей, какие из них сочетаются друг с другом, а какие ни в коем случае даже смешивать нельзя. А уж что преподаватель думала про китайские препараты – цензурно даже описать нельзя. При одном их упоминании милая интеллигентная женщина превращалась в фурию и огнедышащего дракона в одном лице, готовая лично испепелять все эти подпольные лаборатории вместе с их хозяевами. Жалко вот только, что лицензированные усилители достать почти невозможно, даже на черном рынке, их в воинских частях для пилотов не хватает не то, что на продажу. А вот китайские разноцветные пилюльки с выдавленными на них зверьками при желании купить можно. И даже зная всю опасность их применения, засорения организма токсинами, возможные повреждения внутренних органов, от своих избавляться я не планировал. В бою надо выжить, а о последствиях для здоровья можно подумать и потом. Тут главное – жизнь сохранить. Кстати, завтрашнее занятие как раз и будет связано с очисткой организма от последствий искусственной стимуляции. Для меня это будет весьма полезно.

Что ж, с учебой все более-менее ясно. Осталось главное – решить, где взять деньги. При всем добром отношении преподавателей ко мне, никто из них мне тяжелый мех не купит. Даже если они всей академией скинутся. У того же Горохова оклад сто двадцать рублей и семья из пяти человек. Сомневаюсь, что у него к концу месяца лишняя десятка остается, не то что тысячи. Так же, я думаю, и у остальных. Еще у кого-то попробовать взять в долг? У кого? Из всех немногочисленных людей, что я знаю в городе, такие деньги могут быть только у Епифанова. И что – я заявлюсь к нему домой: «Здрасьте, мы ехали с вами в одном поезде. Одолжите, пожалуйста, тысяч тридцать, мне на мех не хватает, а я потом, когда-нибудь, обязательно постараюсь вам отдать»? Даже не смешно.

Итак, по всему выходит, что честные способы получения денег для меня закрыты. И что остается? То самое, что пришло в голову еще на стрельбище: грабеж. Ничего иного просто на ум не идет. Берем за рабочий план? Пока не знаю. Нужно хоть мельком глянуть, где наш любимый генерал живет – благо, что в справочной книге точный адрес его указан – и уже на месте определиться, есть ли смысл вообще об этом думать.

* * *

Откинувшись на кровать, я несколько минут просто смотрел в потолок. Устал, если честно. Устал от всего, от этих мыслей, постоянных волнений. Ну почему со мной вечно так? Может, в церковь сходить, очиститься? Все-таки я в дороге, да и до нее положил немало людей. Хотя, с другой стороны, какие там «люди»? За них мне Господь должен был, наоборот, десяток грехов списать, что не дал этим тварям еще крови пролить.

Тихий стук в дверь отвлек от тяжелых мыслей. Привстав, я громко спросил:

– Кто?

И, услышав за дверью знакомый голос, открыл. Там стояла Вика – одетая в легкое домашнее платье, с небольшой сумкой в руках.

– Вань, а можно у тебя помыться? У нас сегодня был первый прогон на полигоне, загоняли, как цирковых лошадей, а в баню нас поведут только в конце недели. А от меня уже разит так, что мухи на лету скоро дохнуть будут. Можно я у тебя сполоснусь быстренько? – приподняв голову, заглянув мне в глаза, она просяще протянула: – Пожа-а-алуйста.

– Давай, – шагнув в сторону, я открыл для нее ванную комнату, потом прикрыл за ней дверь, а сам пошел на кухню поставить чайник. Устав от тяжелых мыслей, я захотел переключиться на что-то понятное и знакомое, то, что я могу контролировать и управлять, в отличие от своей жизни.

Звук воды, чайник потихоньку закипает. Заварку я уже подготовил, жаль, что к чаю ничего подходящего нет: забегавшись, я не успел заскочить в гарнизонный буфет. Из ванной – всплески воды, а затем я услышал голос Вики:

– Вань, а подай, пожалуйста, мочалку.

– Ты уверена? – я в нерешительности замер перед дверью.

– Я за шторкой, – донесся ответ. – Просто вся мокрая, не хочу поскользнуться на твоей плитке.

– Ну смотри, – пожав плечами, я потянул ручку, на всякий случай громко сказав: «Я вхожу». Опустив глаза, я зашел в ванную, увидел мочалку на тумбочке возле двери, подхватил ее, сделал несколько шагов вперед и протянул руку с ней вперед. – Держи. Я не подсматриваю.

– Да можешь и подсмотреть, – голос Вики, раздавшийся совсем рядом, заставил нервно вздрогнуть, а глаза-предатели сразу взлетели вверх, и я ее увидел всю. Обнаженную, слегка покрытую пеной. Тело слегка покраснело от горячей воды, небольшие груди стояли торчком, слегка прикрытые рукой, одна нога, чуть согнутая в колене, даже не прикрывала то, что скрывалось между ног.

– Ну что, так и будешь смотреть? – Голос Вики заставил меня посмотреть ей в глаза, а не на то, что было ниже.

– Ты уверена? – спросил я, плохо понимая, что происходит, хотя нижняя часть, пробудившись, начала давать о себе знать. – А как же девичья честь и все такое? Ты же дворянка, обязана себя до свадьбы беречь.

– Так нечего хранить, – хмыкнула Лещинская и, положив руку мне на плечо, попыталась поцеловать. – Или я тебе не нравлюсь?

– Да нравишься. – Руки словно сами собой подхватили ее, вытащив из ванной, а дальше, пинком открыв дверь, я понес ее на кровать.

А дальше снова поцелуи, одежда летит в сторону, мои руки скользят по обнаженному телу, лаская груди, опускаясь все ниже. Вика тихо постанывает от возбуждения, пытается содрать с меня штаны. Ну а когда у нее это наконец вышло (не без моей помощи), там уже было не до прелюдий.

Спустя полчаса, когда все закончилось, я осторожно провел рукой по ее животу. Вика лежала рядом, думая о чем-то своем.

– А если дети будут? – тихо спросил я.

– Не будет никаких детей, – буркнула зло Вика, ткнув в татуировку синей змеи, по спирали обвивавшей руку. – Нам ее сегодня всем набили – биоблокатор. Не нужно никому, чтобы будущие пилоты вместо кабин мехов с колясками сидели, поэтому нам их сразу после осмотра набивают, едва допускают к учебе. Так что три ближайших года не быть мне матерью, а тебе – отцом.

– М-да, – протянул я. – Поэтому ты и решила со мной, так сказать, пуститься во все тяжкие?

– А когда еще? – проворчала Вика, отвернувшись от меня. Ей явно был неприятен этот разговор, но я хотел сразу расставить все точки над i, без возможных для себя последствий. У меня и так хватает своих проблем.

– Через полгода – выпуск, потом в часть. А там… Ты и сам все понимаешь: разведчики всегда впереди, первыми принимают на себя удар. Процент гибели от шестидесяти до восьмидесяти процентов в первый год. У нас в Риге из моего лицея троих отправили в академию в прошлом году: двое вернулись в гробу, третий в коляске – даже есть самостоятельно не может, не то что ходить. Внутренний взрыв ядра от перенагрузки практически сжег ему всю нервную систему. А мою «малышку» даже плевком пробить можно – никакого броневого покрытия. Ну и как долго я в ней протяну?

– М-да, – снова протянул я. – Дела. Хотя со мной, может, и протянешь, если ко мне в звено определят. Но все равно риск есть. Но об этом говорить пока не надо.

– Ну что, мы продолжим говорить? – Вика, повернувшись ко мне, по-хозяйски боднула бедром. – Или займемся чем-нибудь поинтереснее?

Меня дважды упрашивать не надо. Близость молодого тела бодрила, так что даже думать было тяжело. Хотя, несмотря на всю свою браваду и якобы распущенность, ничего-то ты, дорогая, делать не умеешь, даже целоваться, ни говоря уже про постель.

* * *

Вика ускользнула до вечернего обхода, который старый комендант всегда проводил в одно и то же время – в девять часов. В принципе, в казарме можно было жить, главное – не нарушать не слишком строгие правила и не попадаться. «Сильвер» (как между собой называли его курсанты в память о пирате из «Острова Сокровищ») был нормальный дядька и за мелкие прегрешения никого особо по мелочам не тиранил. Главное – совсем уж не борзеть. А я, улегшись на смятой кровати, наконец прикрыл глаза.

Странно… Все это поведение Вики не давало мне покоя. Не похожа она на ту, которой пытается казаться. Строит из себя рубаху-девчонку, перепробовавшую все, что возможно, но это лишь наносное, игра, а не суть. А что вот там, в самой глубине? Я не знал. Тогда что это было сейчас? Страх близкой смерти? Возможно, но все равно не то… А что – понять не могу, не складывается у меня картинка. Ну да ладно, над этой загадкой можно подумать и потом. А пока – спать: глаза и так чуть ли не сами собой закрываются.