Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Запрыгивай, – говорю. – Хорош уже тут стоять с испуганными глазами.

Сжав зубы, брат заходит к нам.

Весь механизм переправы очень похож на лодку, курсирующую между двумя берегами реки. Разве что вместо воды под нами пропасть, да и лодка по размеру как целый корабль. Если потесниться, то несколько десятков человек поместится.

– А теперь самое главное, – произносит Никодим, осматривая корзину. – Думаю, с помощью этого мы можем двигаться.

В дальнем конце корзины находится вал, какие обычно делают, чтобы поднимать ведро из колодца. Верёвка, привязанная к валу, крутит целую систему из колёс, передают движение на самое главное колесо вверху. Так что у этой корзины ручной механизм перемещения.

– Ну-ка, помоги, – говорю Неждану.

– О, я сейчас.

– Только не сломай тут ничего. Двигаться начинаем плавно.

Следуя моим знакам, мы начинаем крутить колесо, и корзина приходит в движение. В мгновение ока мы оказываемся над пропастью и перемещаемся всё дальше в пещеру, летим вдоль перекладины в темноту. На какой-то миг свет полностью пропадает, поэтому Светозаре приходится зажечь в руках небольшой огонёк, чтобы осветить нас.

Вдоль перекладины мы едем очень долго. Судя по расстоянию, которое мы преодолеваем, то мы вышли за пределы стен крепости, и ещё намного дальше. Даже наше сгоревшее «Вещее» наверняка миновали.

Через некоторое время мы оказываемся на другой стороне пещеры, тоже освещённой факелами.

Мы спрыгиваем на каменный пол. Неждан, не смотря на обычное для него самодовольное выражение лица, едва заметно подрагивает. Это не скрылось от Светозары. Девушка только было открыла рот, чтобы съязвить, как заметила моё выражение, и её слова замерли в горле.

– Да уж, способ не самый удобный, – говорю. – Убегать ногами было бы легче. С другой стороны, так намного безопаснее – никто не проникнет через тайный ход с обратной стороны.

– Это всего лишь один из тайных ходов, – отвечает Светозара. – В других могут быть обыкновенные коридоры.

– А может и не быть.

– Туда, – Никодим указывает вперёд.

В дальней части пещеры виднеется широкая каменная лестница, уходящая вверх. Мы поднимаемся по ней и оказываемся перед плотной деревянной дверью, обитой железом.

– Откуда в Стародуме столько железа? – спрашивает Никодим. – Любой из князей за хороший кусок железа может человека убить, а в нашем замке его целые горы.

– Железа много в земле, – говорю. – Видимо крепость всё впитала, пока росла.

Потянув за ручку, мы оказываемся в каком-то старом, заброшенном сарае. Внутри воняет затхлым воздухом и сыростью. Сама дверь с внешней стороны выглядит как обыкновенный деревянный сруб. То есть тайный выход из крепости замаскирован. Никто не сможет обнаружить его случайно. Выйдя же из сарая, мы видим лес и голубое небо над головой.

А вот это действительно хорошо!

Значит, нам не придётся выживать на запасах провизии, которые лежат в замке. Мы легко можем выходить наружу и охотиться, добывать пропитание в лесах, ставить силки на мелких животных. Это всё ещё опасно, поскольку мы можем наткнуться на отряд степников, или они сами найдут наш тайный ход, но это всё равно превосходная новость.

Неждану не придётся носить нам еду, перепрыгивая через стены – его всё-таки и поймать могут.

– Знаете, о чём я думаю? – спрашивает Никодим.

– Полагаю, о том же, о чём мы все сейчас думаем, – говорю.

– Голодная смерть нам не грозит.

– Ошибаешься. Всё ещё грозит, но гораздо меньше.

– А где мы оказались? – оглядываясь, спрашивает Светозара.

Пройдя немного в сторону, мы натыкаемся на небольшую рощицу с деревьями, в которых выдолблены дыры в виде искусственного дупла, в каждом из которых живут дикие пчёлы. Все мы знаем это место: здесь дед Емеля Сыч из Гребенки мёд собирает. Когда мы были мелкие, то одевались в зимние тулупы и приходили сюда мёд воровать, за что нас нещадно гоняли.

– Мы возле Гребенки, – удивлённо замечает Никодим. – Неплохое же мы расстояние проделали!

– Так мы и по перекладине долго ехали.

– Это что же получается? Мы будем сидеть в замке, пока у нас не закончится еда, а потом просто выйдем через подземный туннель? И кочевникам придётся штурмовать пустую крепость?

– Не всё так просто, – вздыхаю. – Нам ни в коем случае нельзя показать, что у нас есть этот тайный ход, иначе степники разойдутся во все стороны и найдут его. Нам нужно, чтобы они сидели под нашими стенами. Чем больше мы соберём возле себя, тем проще Волибору будет охотиться на разрозненные группы. Так что про этот ход никому не рассказываем, и воспользуемся им только в самом крайнем случае. Осаждающие должны видеть нас на стенах, они должны знать, что мы внутри. Они уверены, что пока они сидят у наших стен, то мы не можем выйти наружу и перерезать им основной путь с востока на запад. Пусть всё так и остаётся.

– Я расскажу сотникам об этих ходах, – произносит Неждан. – Чтобы было, куда раненых таскать.

– А ещё у нас будет мёд следующим летом, – замечает Никодим.

– Это если мы продержимся до лета. Кстати, раз уж мы оказались снаружи, давайте принесём немного свежего мяса людям. Им этого очень не хватает.

Неждан наклоняется и поднимает с земли камень. Им он собирается подбить какую-нибудь птицу точно так же, как он это делал в восточных лесах. Однако по странному стечению обстоятельств несколько птиц подбила Светозара своими огненными вспышками, а Неждан принёс непонятно откуда кабана, которому собственноручно свернул шею.

Этим вечером мы устраиваем в Стародуме большую церемонию разделки и приготовления свежего мяса. Людям мы сказали, что его принёс на плечах Неждан, перепрыгнув через стену. Им не следует знать, что у нас есть тайный ход, иначе кто-то может попытаться сбежать, и этим выдаст врагам наш секретный путь. Однако народу всё равно стало чуть спокойнее от осознания, что всё-таки есть способ находить пропитание снаружи.

Глава 10

Татары снаружи, а мы внутри.

Время тянется очень долго. В нормальных условиях, бывает, дни пролетают незаметно. Когда есть большая работа, она отнимает много времени и сил. Утром встал, занялся делами, а там уже и вечер. Сейчас же у нас по большей части ничего нет.

Всё, что нужно было сделать – давно сделано.

Остаётся лишь сидеть на месте и смотреть на наших врагов, ежедневного трудящихся над своим лагерем. Оказалось, татары не стали довольствоваться небольшими казармами посреди поля: они обустроили три огромных лагеря со стенами, башнями на углах, выкопали рвы. Каждый день рубят деревья и ставят колья на подступах к своим лагерям. Кажется, процесс укрепления у них никогда не закончится: они будут заниматься усилением защиты до тех пор, пока стоят здесь.

С одной стороны это правильно: воинам нельзя сидеть без дела, иначе они начнут ссориться между собой. Им обязательно нужно дать какую-то работу. С другой стороны, никто на них нападать не собирается, так что все их приготовления к защите кажутся ненужными.

– Опять ты тут? – спрашивает Никодим. – Так и знал, что найду тебя на стене.

– Где ж мне ещё быть?

Теперь мы оба смотрим на движение людей неподалёку от крепости. С высоты они кажутся маленькими, как муравьи. Ходят туда-сюда, что-то носят, кормят лошадей. Татары выглядят так, будто не представляют опасности, будто это обыкновенное рабочее поселение, занимающееся ежедневными делами.

Однако это лишь видимое заблуждение. Если бы они смогли забраться к нам в крепость, то никого не оставили бы в живых. Все эти людишки, ползающие внизу, вырежут всех женщин до последней, умертвят детей. Они используют тактику запугивания, чтобы города сдавались им без боя. Она, может, и рабочая, но очень неправильная с точки зрения человеческой морали.

– Ты только посмотри на них, – присвистывает Никодим. – Ползают там, себе на уме. Ты знал, что кочевники поклоняются небу?

– Неа.

– Великому синему небу. При этом они на удивление терпимо относятся к другим религиям. Грабить-грабят, но убивают не из-за вероисповедания. Все их убийства исключительно из кровожадности и захватнического духа, не из желания разделаться с иноверцами.

– По мне, так разницы никакой. И так, и так, они убивают.

– На самом деле есть, хоть и маленькая. Они не хотят всех обратить в свою веру.

Мы столько слышали об этих людях, слухи о них тысячу раз обогнули Русь, меняясь со временем до странных и непонятных. Мы представляли их варварами, которые всё свободное время либо скачут на лошадях и стреляют из луков, либо балаганят и дерутся между собой. Глядя же на их работу издали, видна их железная дисциплина. У них там чёткая структура, каждый подчиняется человеку, стоящему выше в иерархии.

У них есть собственная грамота, хорошее снабжение, у них крепкие осадные машины, хоть они и не стреляют в нас из них.

Мы воюем не с варварами, а с самой передовой в наше время армией. В этом слухи оказались ложными.

Их больше, они сплочённее, у них хорошее оружие и боевой опыт. Они смели бы нас в два счёта, если бы не наши города, защищённые рвами и стенами, но и это лишь вопрос времени. Единственный способ победить – использовать землю. Они – степники, не привыкшие воевать в лесах, к тому же они не знают расположения местных болот. Зайдут слишком далеко – окажутся слишком близко к тёмным тварям.

– Ты целыми днями тут стоишь, что-ли? – спрашивает Никодим.

– Мне так спокойнее, – говорю. – Когда я смотрю на них, то вижу, что они далеко. Создаётся ощущение, что они не смогут причинить нам вреда, пока находятся на виду.

– Ты так свихнёшься. Тебе надо найти какое-нибудь дело.

– Какое это?

– Не знаю. Пиво варить? Ты же это любишь.

– Зерна жалко. Если повезёт и кочевники уйдут к себе на родину, то займусь пивоварением на всё княжество. А пока вся рожь и ячмень идут на хлеб.

– Тебе нужно какое-то дело, или с ума сойдёшь. Я учусь фрески делать, чтобы потом можно было стены церквушки расписать. Светозара решила перечитать всю библиотеку, которую в себе Стародум собрал. И тебе нужно что-нибудь.

– Что? – спрашиваю. – У нас тут выбор не очень-то большой.

Прошло три недели осады, но по ощущениям они длились как несколько месяцев. Только и остаётся, что бродить по кругу вдоль стены и следить за степниками. Хоть какое-то развлечение.

– Можешь сходить поохотиться, – предлагает Никодим.

– Не могу, два дня назад уже ходили. Если делать это слишком часто, люди заподозрят, что у нас есть тайный ход. Раз в неделю выбраться наружу и принести пару зайцев – ещё ладно. Скажем, что их Неждан принёс – и все поверят. Но если приносить их каждый день, тут уж дураков не найдётся.

– Тогда займись рукоделием. Не думал научиться прядильному делу? Льна мы заготовили хоть отбавляй.

– Может и освою как-нибудь, а сейчас у меня есть более важная задача.

– Какая?

– За татарами следить.

– Так они же здесь и никуда не уйдут. И сегодня, и завтра, и послезавтра они будут на этом же месте. В этом вся суть осады.

– А вдруг они пойдут на штурм, – говорю. – А вдруг от них отделится половина армии и они пойдут на Новгород. Нужно будет как-то реагировать.

– В таком случае тебе доложат об этом постовые. Ты слишком накручиваешь себя. Хорош уже сидеть на стене и глядеть на наших врагов – ничего ты этим не добьёшься. Одним своим взглядом не заставишь их уйти.

Никодим говорит правильные вещи, но всё на самом деле по-другому. Я попросту не могу найти себе места, когда наши воины занимаются реальным делом где-то там, а я сижу на заднице. Да, я согласен с мыслью, что князь должен быть в крепости на виду у людей. У обороняющихся поднимается боевой дух, когда они видят, что командир проходит через те же невзгоды и при этом ни на что не жалуется. С другой стороны, я мог бы помочь нападать на пути снабжения, по которым татары наверняка подвозят себе провизию с востока.

Я – вполне неплохой воин.

Всю жизнь Волибор тренировал меня обращаться с оружием, у меня есть сила вполне большой ступени, у меня есть Веда – духовный клинок. Со всем этим я мог бы сделать очень много дел, однако сейчас, когда это необходимо больше всего, приходится сидеть на месте и смотреть на степников.

Пожалуй, моя польза от пребывания в крепости намного меньше, чем если бы я занимался настоящим делом. Стоит улизнуть и заняться полевой борьбой с захватчиками. Вот, чем бы я сейчас хотел заниматься.

– Никодим, – говорю, удостоверившись, что возле нас нет дозорных, которые могут подслушать. – Я так больше не могу.

– Ты о чём?

– Не могу сидеть в крепости и надеяться непонятно на что. Наша победа зависит от Волибора и воинов, которые совершают быстрые атаки и быстрые отходы на группы кочевников. От нас – вообще ничего.

– Ну да. Верно.

– Не хочешь сбежать из крепости и заняться полезным делом?

– Хочешь уйти? – с удивлением спрашивает Никодим.

– Да, очень хочу. Мы с Волибором договаривались, что я буду сидеть здесь. Я ведь теперь самый главный человек во всём княжестве, и мне сражаться в первом ряду не полагается… но я так больше не могу. Хочу что-то делать.

– А как же люди здесь, в крепости? Кто будет их защищать?

– Ничего с ними не станет. Как ты и сказал, татары будут здесь до тех пор, пока у них еда не кончится. Они не пойдут на штурм, поскольку не смогут построить достаточно высокие лестницы. Это во Владимире и Новгороде они наверняка устраивают большие драки, обстреливают город камнями. Здесь же им ничего не остаётся, кроме как сидеть на задницах. Они не уйдут, поскольку оставлять в покое крепость на большой дороге нельзя. Они будут здесь, и ничего людям не сделают.

– Значит, ты хочешь променять замок на лес с чудищами?

– Именно это я и предлагаю.

– Вместо кровати – войлочные мешки. Вместо крыши над головой – навес из веток и мха.

– Всё так.

– Чёрт, – вздыхает Никодим. – Звучит здорово! Я в деле!

Не смотря на ехидство в голосе Никодима, видно, что он давно хочет заняться чем-то таким. Его хлебом не корми – дай заняться полезным делом. Хорошо быть человеком, который ничего не боится. Всего-то и надо, что встретить на своём пути изверга и тирана, каким был Стихарь, и победить его. Теперь любое препятствие Никодиму кажется маленьким и несущественным.

– Выйдем через тайный ход и пойдём бить татар, – говорю. – Раз в неделю буду возвращаться и прохаживаться по стене, чтобы люди видели меня. Светозару возьмём с собой.

– Конечно, возьмём. Куда ж мы без неё. Если мы свинтим, не прихватив её с собой, это будет скандал небесного масштаба.

Пройдя по стене, я у каждого встречного воина спрашиваю, где найти Третьяка – сотника, отвечающего за оборону. Ближайший друг Волибора нашёлся в оружейной: делал стрелы из куриных перьев.

– Третьяк, – говорю. – Я ухожу в лес воевать с татарами. С этого дня ты остаёшься главным по защите Стародума.

Третьяк лишь поднял голову, вздыхая.

– Волибор так и сказал, что ты не усидишь в крепости.

– Он предвидел, что я уйду сражаться?

– А то! Тут много ума не надо.

– Ладно. Вы тут в полной безопасности, ни о чём можно не беспокоиться. Если что – буду в лесу с отрядом Егеря.

Кивнув, третьяк продолжает заниматься своим делом.

На следующее утро мы собираем вещички: оружие, припасы, гору одежды, чтобы не околеть зимой. Никодим прихватил Библию, Светозара – трав и толчёных грибов, включая ядовитых. Мы уходим прочь из Стародума через один из тайных ходов. Сознательно меняем жизнь в удобствах на ночёвку в землянке. Таков наш выбор: поступимся теплом и уютом ради желания помочь Волибору и остальным. Они-то уже давно спят на холоде.

Стоит выйти на открытую местность подальше от осады, даже дышится по-другому. Свободнее.

В этот раз мы вышли не к разбитому сараю, а в небольшую пещеру под землёй. Это место похоже на медвежью берлогу, а внутри вход в тайный путь закрывает валун.

– Что будем делать? – спрашивает Светозара.

– Всё очень просто, – говорю. – Бьём всех кто нам не нравится.

Бредём всё дальше в лес, укутавшись в зимние тулупы. Оставляем позади и Стародум, и татар, окруживших нашу крепость. Впереди лишь неизвестность и желание во что бы то ни стало отрубить пару голов.

Сейчас на улице осень. Повсюду опавшие листья, рано вечереет, начинающиеся холода.

Однако осень означает не только смену погоды: в это время года чудища из лесов начинают расползаться. Если летом можно свободно заходить в чащу, собирать грибы, то к зиме это становится небезопасно даже днём. Ночью туда лучше вообще не соваться. Даже сам лес становится зимой ещё более зловещим: уже можно заметить раскинувшуюся между деревьями паутину с толстыми, цепкими нитями, но не белую, а чёрную, с которой капает маслянистая жидкость. Она покрывает все вершины деревьев, растянута между стволами. Приходится всматриваться, чтобы не угодить в такую. Красная гниль тоже виднеется тут и там.

Тем не менее защитники нашего княжества скрываются именно в лесу.

План у них предельно прост: днём перемещаться очень тихо, избегая любых стычек, а ночью прятаться под землёй, не издавая ни звука. В этом случае можно надеяться, что твари не найдут.

Трупоеды и прочие волколаки будут служить как угрозой, так и защитой от кочевников. В конце концов враги не местные и не знают, как себя вести, если встретят лешака или кольцевика. Не знают, что в голых женщин посреди леса нужно стрелять издали, а не подпускать их поближе. Не знают, что бабуси, просящие помощи на лесных тропинках, на самом деле – всего лишь приманка спрятавшегося под тропой слизнюка. И уж точно не знают, что если видишь самого себя, идущего навстречу, ни в коем случае нельзя разворачиваться и убегать, а нужно пройти мимо, не обращая на него внимания.

Лес полон сюрпризов даже для тех, кто с ним знаком. К счастью, мы живём в эпоху безумия уже давно и успели выучить основные трюки.

– Смотрите! – Светозара указывает в сторону.

– Что там? – спрашивает Никодим.

– Тихо! Не шевелитесь!

Припадаем к земле, ожидая увидеть трупоеда или ещё какую тварь, однако вдалеке, на самой границе видимости, мелькает что-то мелкое.

– Это человек, – говорю.

– Да, – соглашается Светозара. – Причём не наш. Кочевник.

– Как ты это видишь с такого расстояния?

– Черники много ела.

– Я тоже, но у меня не такое хорошее зрение. Для меня это просто двигающийся человечек.

– Если не хотите, чтобы он нас заметил, то лучше не шевелитесь. Волибор говорил, что у этих вонючих татар глаза как у ястребов. Они же все стрелки.

Армия, окружившая Стародум, должна что-то есть. Выживать исключительно на запасах из обоза – плохая идея. Для этого у них есть вот такие люди, уходящие в лес, чтобы подстрелить птицу и расставить силки. Отдельные люди добывают пропитание войску, и отдельные занимаются пищей для животных.

Странно только, что кочевник впереди так далеко удалился в лес. Здесь ты из охотника превращаешься в жертву. Вместо того, чтобы следить за дичью, лучше высматривать притаившихся поблизости тварей. Если хочешь жить, конечно.

– Я предлагаю его прикончить, – говорю. – Поскольку мы ведём против них затяжную войну, такие люди – наши враги номер один. Они кормят тех, кто сидит у стен Стародума.

– Что ж, – отвечает Никодим. – За дело. Главное, чтобы он не заметил нас до того, как мы его прикончим.

– Нужно подойти поближе, мы со Светозарой его испепелим.

Изначально мы шли в глубокий лес, чтобы найти там наших людей, но в итоге поворачиваем в сторону, чтобы прикончить татарского охотника. Нам нельзя оставлять таких людей в живых, если хотим освободить землю от захватчиков.

Крадёмся через кривую, уродливую чащу. Под ногами хлюпает та самая чёрная маслянистая жидкость, капающая с чёрной паутины. Тем не менее тут не так уродливо, как было в далёких восточных лесах, возле странного портала в мир безумия.

Несколько неловких духов скрытности появляются из земли.

Охотник впереди двигается прочь от нас, периодически оглядываясь. Он высматривает животных на земле и в небе, пытаясь подстрелить что-нибудь съестное. Глупец. Тут водятся только извращённые лесом звери, дающие такое же извращённое потомство. Есть их может и можно, но лучше не рисковать.

– Всё, достаточно, – говорю.

Подходить к нашему врагу ещё ближе не имеет смысла – мы же не собираемся его связывать и допрашивать. Достаточно всего лишь прикончить.

Перенимаю силу Светозары и поднимаю обе руки, чтобы направить на лучника струю огня точно так же, как я делал это со своей мельницей в Вещем. Отплатить вторженцу за всё зло, что его брат причиняет нам.

Однако я не успеваю даже подумать о том, чтобы сжечь врага, как из ниоткуда появляется стрела, летит на огромной скорости, разрезая воздух. Она вонзается точно в грудь охотника, опередив нас всех. Следом за ней в человека прилетает вторая и третья. Все попадания оказались на удивление точными и смертельными. Кочевник падает на спину и лежит, извиваясь.

Стреляли спереди, но кто именно – не видно. Повсюду слишком много растительности, чтобы спрятаться целой армии лучников.

– Что-то мне это не нравится, – шепчет Никодим.

– Не тебе одному, – замечает Светозара.

Мы сдаём назад, чтобы не встречаться с таинственным стрелком. Пока мы не узнали, кто это, нельзя рассматривать его как друга, пусть он и убил нашего врага.

Сделав несколько шагов, мы замечаем сразу несколько лучников в стороне, направивших стрелы в нашу сторону. Чуть в стороне ещё несколько. Оказалось, что мы позволили себя окружить, и даже не заметили.

В воздухе раздаётся троекратный свист.

Луки людей опускаются, а нам навстречу выходит Егерь. Никак не могу привыкнуть к его внешнему виду. Всю свою жизнь я знал только Волибора, который возвышается над остальными благодаря росту, но с недавних пор у нас есть ещё и Молчун с Егерем. Каждый раз, встречая их, приходится задирать голову, хотя и меня ростом Господь не обделил.

Сегодня мужчина выглядит грязным и уставшим. Совсем не таким бодрым, каким я последний раз видел его в Стародуме. Жизнь в лесу, в тяжёлых условиях, не оставляет места для излишней энергии.

– Вы что здесь делаете? – спрашивает недовольно. – Ещё чуть-чуть, и вас бы нашпиговали стрелами.

Никодим со Светозарой молчат, совершенно ошеломлённые тем, что их чуть не застрелили.

– Мы решили, что в замке сидеть не имеет никакого смысла. Мы можем сделать много полезного, вместо того, чтобы прятаться за стенами.

– Как вы вообще выбрались?

– Через тайный ход.

Здоровяк тяжело вздыхает.

– Понимаю. Волибор меня предупредил, что вы можете не усидеть в крепости.

– Зачем он вообще убеждал меня сидеть в Стародуме, если знал, что я выйду.

– Он надеялся, но на всякий случай предупредил.

Подняв руку, Егерь делает жест остальным, чтобы те удалились. Лучники расходятся в разные стороны. Проходит совсем немного времени, и они исчезают за деревьями, кустами, расходятся кто куда, будто и не было здесь никаких людей.

– Лучше бы вам пригнуться, – продолжает мужчина. – В последнее время они не ходят по одному, стараются держаться группами, так что его дружки могут быть поблизости.

– Кто все эти люди с луками, которыми ты командуешь? – шёпотом спрашивает Никодим. – Я никого из них не узнаю. Это не черномасочники?

– Нет, всех бывших рабов безумца с собой забрал Волибор.

– А эти тогда кто?

– Другие воины нашего княжества. Все те люди, которых мы собирали по Новгородской земле, а кое-кто даже из суздальского.

– Это понятно, но я всё равно никого из них не узнаю. Мне казалось, что эту территорию должны защищать мужики из соседних деревень. Всё-таки они местные, поэтому знают где тут что находится.

– Видишь ли… – вздыхает Егерь. – Самые большие части войск татар возле Владимира, возле Стародума, возле Новгорода. Поэтому и мы собрали в этих местах самых умелых наших воинов. Тех, кто умеет обращаться с копьём и луком. Местных здесь тоже много, но костяк моей сотни состоит из умельцев со всего княжества.

Егерь указывает на куст, в котором скрылся один из мужчин.

– Вон там был Емеля Сук, из деревушки под Ладогой. Чуть подальше – Демьян Демьяныч, с Торжка. Вас самих чуть не подстрелил Орлик, он аж с самого Пскова. Тут много ребят отовсюду. Все крепкие, надёжные. Никто не струсит, завидев тучу врагов.

Подойдя к лежащему кочевнику, Егерь заглядывает ему в лицо. Охотник до сих пор жив, хоть и захлёбывается кровью: лицо бледное, несчастное. Мне его почти жаль. Почти, поскольку выбор здесь стоял между ним и нами. Я с уверенностью выбираю нас.

– Тихо, – произносит Егерь над умирающим мужчиной. – Не двигайся, чтобы больно не было.

Мы не понимаем их язык, а они наш. Тем не менее слова дошли до ушей лежащего на земле человека. Он попросту вздохнул и закрыл глаза, смирившись с неизбежным. Через несколько мгновений его судорожно вздымающаяся грудь замирает.

– А теперь будь добр, отдай нам свою вещичку.

Перекрестившись, Егерь вынимает из омертвевшей ладони лук. Стягивает пояс с коротким ножом и колчаном, полным стрел.

– Потом скажу кому-нибудь, чтобы его похоронили. Мы же не хотим, чтобы он поднялся как умертвие?

– Можем сжечь, – предлагает Светозара.

– Не надо.

– Я тоже за сжигание, – говорю.

– Не забывайте, что уже осень. Сейчас в лесу лучше к себе внимание не привлекать. Ни огнём, ни словом. Может прийти что похуже обыкновенных трупоедов. Сожрут нас вместе с ним и не подавятся. Лучше взгляните вот на это.

Егерь протягивает нам лук.

Никодим со Светозарой рассматривают оружие, отобранное у мертвеца. Никодим пытается оттянуть тетиву, но его сил хватает, чтобы чуть-чуть её отодвинуть. Даже у меня не получается натянуть её до предела – для этого нужно специально тренировать мышцы плеч. Если ты не занимался этим всю жизнь – никогда не сможешь выстрелить так же далеко.

Выглядит оружие необычно: у нас в основном делают прямые, цельнодеревянные луки из вяза, ясеня, дуба. Этот же изогнутый, да и материал узнать не удаётся.

– Видали такой когда-нибудь?

– Почему он такой странный? – спрашивает Никодим.

– Так изготавливают. У нас как обычно делают? Ищут дерево подходящее, чтобы потуже было, вытёсывают, сушат. Грубо говоря, получается лук из палки. У них же это целое искусство. Посмотрите на это.

Егерь проводит пальцем вдоль полос на древке.

– Это слои. Они делают луки из нескольких кусков дерева, которые склеивают между собой животным клеем. Вот это – куски рогов, козла или буйвола, или ещё кого. У них уходит целый год, чтобы сделать такой лук. Загнутые концы добавляют ещё больше скорости стрелам.

– И зачем столько заморачиваться, если обычный лук тоже хорошо стреляет?

– А ты попробуй обыкновенным нашим луком, ростом со взрослого человека, выстрелить на скаку. Но это ещё не всё.

Из колчана Егерь достаёт стрелу, протягивает нам.

– Видите вот эти дырочки на наконечнике? Это особые, свистящие стрелы. Выстрелив такой, она издаёт свист. Они всегда используют такие для первого залпа. Поверьте, вы не захотите услышать сотни свистящих стрел, двигающихся в вашу сторону. Они воют так, что до костей пробирает.

– Всё это ты знаешь с тех пор, как сражался против них на Калке?

– Не только. Мы потом долго их оружие и доспехи рассматривали. Волибор всё удивлялся, как это нам удалось ноги унести.

– Кстати, а где Волибор? – спрашиваю.

– Ближе к Новгороду вместе с Нежданом. Они там покусывают армию кочевников. Собственно, делают то же самое, что и мы здесь. Если хотите заняться делом – милости прошу к нам в ряды голодных и холодных. Тут каждой руке дело найдётся.

Оглянувшись, Егерь направляется в лес, мы за ним. До самого вечера мы ходим молча, не говоря ни слова. Со стороны мы сами должны выглядеть как умертвия, но раз уж мы на территории чудищ, то должны играть по их правилам: меньше разговоров, меньше шума. Прячься, если хочешь выжить.

На ночь мы стягиваемся в глубокий лес. К опасной близости с чудищами, и одновременно под их защиту.

Молчаливые люди с луками и копьями появляются со всех сторон. Весь день они патрулировали дороги и сидели в засадах, пытаясь застать отделившихся кочевников, а спать пришли сюда. Суровая жизнь, суровая работа, но что ещё остаётся, когда не можешь вернуться в собственный дом?

Один из таких мужиков наклоняется и откидывает с земли крышку, застланную мхом. Это оказалась кучка переплетённых веток, скрывающая вход в землянку. Если не знать, где находится убежище – никогда его не найдёшь. Уж слишком хорошо замаскировано. Внизу – сплошной соломенный настил, на котором уже развалился с десяток человек в одежде, прикрывшись зимними тулупами.

– Ваше новое место жительства, – едва слышно произносит Егерь. – Еда – дважды в день, утром и вечером.

– Мы принесли немного с собой.

– Это хорошо. Если захотите в туалет – терпите до утра. А не сможете – есть ночной горшок.

– Не самые комфортные условия, – вздыхает Никодим.

– Зато безопасные. Чудища обходят нас стороной. Некоторые, конечно, могут унюхать нас, но пока мы сидим на месте и не двигаемся, они не нападают.

Ночью все окружающие мужики засыпают. Я слышу их сопение в окружающей мгле. Сам же я не могу заснуть – постоянно раздаются на поверхности чьи-то шаги, то тяжёлые, то лёгкие. Кто-то завывает, кто-то рычит, кто-то скрипит челюстями. Доносятся и человеческие голоса, но никаких людей наверху быть не может.

«Ты как?» – спрашивает Светозара.

Слева от меня лежит девушка, справа Никодим. Разговаривать мы не можем, поэтому чтобы поддержать друг друга приходится сжимать плечо.

«Нормально», – отвечаю своей рукой, положив ладонь на её ладонь.

«И я так же», – лёгкое поглаживание по ключице.

Действительно не самые удобные условия, зато в тепле, почти в безопасности, и рядом с друзьями. Разве можно желать ещё чего-то?