Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

«Я ничего не могу сделать», – раздаётся голос Веды в голове.

Во мне всё закипает. Я так надеялся, что достану до Неждана быстрее, чем они успеют собраться, но всё произошло с точностью наоборот. Этот человек находился в дальней части юрты, поэтому заметил меня раньше, чем я его. Он остановил меня в прыжке легко и непринуждённо, будто поднял с земли невесомый кленовый лист.

Трепыхаюсь в воздухе, пытаюсь достать до чего-нибудь, но ближайшая часть юрты, балка, слишком далеко.

– Запусти меня в него, – говорит Неждан.

Мой брат группируется, прижимая колени к груди, будто большой человеческий шар. Я хватаю его за бока и что есть сил бросаю в сторону врага. Неждан не успевает пролететь и четверти расстояния, как невидимая сила отбрасывает его назад в меня.

Мужчина оказался очень силён в своём деле.

У него фиолетовая ступень владения силой. Он умеет поднимать любой предмет одним своим желанием, не прикасаясь к нему. Этого оказалось достаточно, чтобы остановить человека десятой ступени, и меня заодно. Его сила очень хорошо противостоит силе Неждана.

– Я попался точно так же, – вздыхает брат. – Ничего ему не могу сделать.

– Зато я кое-что могу.

Переняв силу мужчины, я протягиваю в его строну руку и приказываю ему самому взлететь в воздух. Удивлённый кочевник отрывается от земли. Он думал, что моя сила – крепкое тело, как и Неждана, поэтому его застала врасплох другая.

Короткого промедления хватило ровно для одного действия.

Я с силой направляю мужчину вниз, ударяя его плашмя о землю. Тот распластывается на настиле юрты с громким стоном, будто неловкий человек, свалившийся с большого дерева. Тем не менее, мы с Нежданом остаёмся висеть в воздухе.

Снова протянув руку к мужчине, я приказываю ему вновь взлететь в воздух и второй раз удариться о землю, но это больше не работает. Кочевник переворачивается на спину: его нос расплющен, он держится за рёбра, но продолжает держать нас над землёй. У него выше ступень, поэтому у него хватает сил, чтобы отменить мою силу: я не могу поднять его, а он продолжает держать нас.

Только сейчас, впервые за долгое время, я почувствовал как сила растёт в груди. Она видит, что я решился на нелепую, но очень отважную попытку спасти близкого мне человека, поэтому отвечает на зов, но слишком медленно.

– Какая противная у него сила, правда? – спрашивает Неждан. – Только представь, что я с ним сделаю, когда освобожусь.

«Веда, ты можешь до него дотянуться?»

«Никак!»

– Наглый земледелец! – шипит кочевник.

В отместку за сломанный нос мужчина ударяет меня самого о землю, но я успеваю впитать силу Неждана, поэтому никакой боли не нет.

– Поищи другую силу, – говорит Неждан.

– Пробую…

Закрыв глаза, я открываю разум для всех сил вокруг. Где-то далеко ощущается шевеление, люди куда-то бегут, но никаких сил до меня не доходит: всё перекрывают силы Неждана и кочевника передо мной. Их поток выливается на меня целым водопадом, среди которого невозможно найти нужную мне каплю чего-то другого.

До тех пор, пока кто-то не окажется достаточно близко, нечего и думать о заимствовании другой силы.

– Что за сила? – спрашивает кочевник, поднимаясь на ноги. – Сила другие люди, да? Отнимать силу?

– Иди в жопу, – говорю.

– Что? Помедленнее, пожалуйста…

Мы с Нежданом висим в воздухе, совершенно голые. Держимся за руки, чтобы кочевник не смог нас растянуть в разные стороны. Жаль, под рукой нет никакого камня, чтобы запустить его во врага…

Снова впитываю силу врага и приказываю своему телу опуститься на землю. Никакого результата нет – я слишком слаб по сравнению с противником.

– Энд юу болсон? – произносит ещё один кочевник, врываясь в юрту с копьём.

– Энд дайсан байсан!

– Энд байгаа бух хумуус!

В нашу юрту постепенно вбегает всё больше людей. Я тщательно проверяю силу каждого из них: почти все они полностью бесполезны в сложившейся ситуации. Умение исцелять, как у Федота, но красной ступени. Управление животными, погодой, изготовление металла, превращение воды в вино… прямо как у сына Божьего. Единственное, что хоть как-то оказалось полезно: передавать свои мысли на большое расстояние.

«Меня схватили», – передаю сообщение Волибору.

Не знаю, как это поможет. Он и сам должен был видеть, как я зашёл в большую юрту, но так из неё и не вышел. Он никак не сможет отбить нас с Нежданом: у него слишком мало человек для такой задачи.

Вскоре происходит что-то странное: в юрту вваливается уродливый, горбатый старик. Весь разукрашенный письменами, идёт в нашу сторону на кривых ногах.

– Человек! – произносит он. – Ещё один!

– Опять этот уродец! – вздыхает Неждан. – Он каждый день приходит и обливает меня какой-то жидкостью.

– И дух!

«Он мне не нравится», – отчаянно стонет Веда,

У него внутри нет совсем никакой силы, прямо как у девушек на лесной поляне. Но при этом от старика веет каким-то странным потусторонним чувством. Он будто бы и не нуждается в силе, чтобы делать разные вещи.

Подойди поближе, старик протягивает вперёд деревянную миску, будто собирается меня угостить едой, а затем осыпает с ног до головы какой-то золой.

Не знаю, что именно он сделал, но в этот момент вся моя сила исчезает. Во мне теперь нет крепкого тела, я не могу отправлять мысли, не могу поднимать предметы. Внезапно я превратился в обыкновенного человека, каким был почти всю свою жизнь.

Я уже и забыл, каково это не чувствовать ничего внутри.

Отвратительно и холодно.

Ощущение полной беззащитности. Теперь меня могут легко проткнуть копьём, пытать, устроить показательную казнь.

– Ажилладаг, – произносит старик. – Туунд хуч байхгуй.

– Бид туунийг алху?

– Угуй э, бид манантай байхыг хулээж байна.

Кочевники принимаются переругиваться, споря о чём-то. Мы с Нежданом не понимаем ни слова, но я надеюсь, что они не собираются прямо сейчас со мной разобраться. Их разговоры тут же стихают, когда в юрту заходит ещё один старик: коренастый, плотный, очень медлительный.

– А, опять этот старый тупица, – замечает Неждан. – Он тоже ко мне каждый день приходит. Разговорами изводит.

– Чи хэн бэ? – спрашивает старик.

– Кто таков? – переводит стоящий поблизости молодой кочевник. – К тебе обращаются, пленник. Не заставляй уважаемого хана ждать.

Слова он подбирает неплохо.

– Я? – спрашиваю.

– Кто же ещё? Кто таков?

– Да так, никто.

– Тийм э, хэн чэ биш, – переводит паренёк.

– Эрийге хэн чэ биш, гэж нэрэлдэг хун эрийхэ нэрийг ул хундэтгэдэг, – отвечает коренастый старик.

– Называющий себя никем показывает неуважение к своему имени, – снова переводит молодой кочевник.

– Тимофей, – говорю. – Так меня зовут.

– О такой ли ты судьбе мечтал, Тимофей? – спрашивает старик словами переводчика.

– В плену я точно оказаться не хотел.

– И всё же ты здесь, в цепях, в которых боялся оказаться.

– Вы собираетесь меня убить?

– А ты сам этого хочешь?

– Нет, конечно.

– В таком случае и мы не станем.

– Кто ты?

– Я – всего лишь человек. Тебе не стоит меня бояться, я не причиню тебе вреда. Мне просто хочется поговорить с представителем чуждой культуры. Понять ваши мысли и страхи.

Чуть запнувшись, переводчик добавляет явно от себя:

– Ты говоришь с великим полководцем Субэдэем! Покорителем великих степей от скалистых кряжей Хингана до венгерских равнин.

– Этого старого пердуна можешь не бояться, – встревает Неждан. – Он приходит ко мне каждый вечер и трещит без умолку. Единственная его опасность – он может заболтать досмерти. Кого тебе стоит бояться – это молодого и высокого, Батыем звать. Он наверняка прикажет тебя пытать. Меня им пробить не удалось, но у тебя ступень пониже.

– И ты всё это время был у них в плену? Не нашёл никакого способа выбраться отсюда?

– Как видишь, у меня не очень-то много возможностей. Они сразу же сняли с меня всю одежду, лишили всех инструментов.

– Не нашёл никакого камешка, чтобы запустить им в этого татара?

– Не называйте нас татарами! – встречает переводчик. – Татары – всего лишь покорённый народ. Мы – монголы.

– Я вишу в воздухе и не могу дотянуться до земли, – продолжает Неждан. – Здесь нет вообще никакого камня, чтобы я запустил его в этого ублюдка с силой поднимать предметы. Ни камня, ни куска железа, ни стрелы, ни обрывка доски, ничего.

– А где кольцо, что тебе Сварог подарил? Оно же неразрушимое. Они не могли его сорвать.

– Стянули с пальца случайно…

– Зато у меня кольцо осталось, – говорю. – До сих пор на руке.

Удивлённый, брат ощупывает мою правую кисть. Натыкается на кольцо, подаренное старым Богом. Когда с меня срывали одежду, то порвали на лоскуты всё слабое. Кольцо оказалось единственным предметом, который остался на теле. Будь это простое железо, его бы раскурочило вместе с остальным, но его выковал сам Сварог, поэтому простому смертному не под силу его разорвать.

– Сука… – произносит Неждан, удивлённый.

– Ты знаешь, что с этим делать? – спрашиваю.

– Чёрт побери, ещё как!

Кочевники молча следят за нашими разговорами, пока переводчик разъясняет своему хану, о чём идёт речь. Никто из них не замечает, как маленькое, незаметное кольцо слазит с моего пальца и оказывается зажатым в кулаке Неждана. Они даже не подозревают, грядёт что-то большое.

– Спасибо, – шепчет Неждан. – Это именно то, что мне было нужно.

– Не промахнись.

– На счёт этого не беспокойся.

С загадочной улыбкой Неждан кивает своему пленителю. Кочевник, поднявший нас в воздух, стоит чуть в стороне, сосредоточенно вглядываясь в наши движения.

– Хочешь, сыграем с тобой в игру? – спрашивает брат. – Проверим твою реакцию. Сумеешь ли ты вовремя остановить летящий в тебя предмет. Только помни, что лететь он будет очень быстро.

Снова ухмыльнувшись, Неждан заводит руку за спину, а затем со всей силы швыряет кольцо в сторону нашего пленителя…

Мы в Вещем часто соревновались с жителями, кто дальше бросит камень. Особенно любили такое на праздники. Чаще всего побеждал один из троюродных братьев Светозары – Драган. Он мог запульнуть небольшой камень так далеко, будто у него вместо руки – взведённая до скрипа катапульта. Но Драгану даже присниться не могло, чтобы он бросил какой-то предмет со скоростью Неждана.

Кольцо из руки брата не просто вылетает, а ударяет по самому воздуху между ним и целью. Раздаётся такой громкий хлопок, что уши на какой-то миг вовсе перестают воспринимать звуки. Самого кольца даже не видно: оно преодолело весь путь быстрее, чем мог уследить глаз.

Только что перед нами стоял мужчина в боевом доспехе, сосредоточенный на поддержании меня с Нежданом в воздухе, а в следующий миг его голова разлетается на части, разбрызгивая кровь и остатки черепа на окружающих людей и стены юрты.

«Ух!» – вздыхает Веда, падая на землю в образе красного меча.

Мы с Нежданом тоже летим вниз, поскольку ничто больше не удерживает нас на весу.

– Как же давно я этого ждал! – радостно произносит брат.

Враги, не успевшие понять, что происходит, тут же поднимают копья, но пока не двигаются с места. Один из них бросается на Неждана, стараясь пронзить его оружием, но брат делает короткий рывок вперёд и с большого размаха наносит удар в грудь. Кочевник валится на землю без верхней части тела – та падает отдельно, в другой стороне юрты.

Как по команде, остальные собираются в линию, выстроив перед собой копья. Горбатый старик сбегает прочь, переводчик пятится к выходу, коренастый полководец тоже отступает.

Неждан с голым задом бросается в сторону врагов. Кто-то бьёт его в грудь, но копьё отскакивает от кожи как от стальной пластины. Не щадя собственных сил Неждан бьёт ближайшего к нему противника так, будто он тоже сделан из прочного металла, а не из обыкновенной человеческой плоти. Тело кочевника падает вниз с торчащими во все стороны костями. Второй враг опускается радом, лишившись передней части груди. Третьему Неждан бьёт между ног с такой силой, что его ступня доходит до солнечного сплетения.

Без каких-либо усилий брат превращает бывших пленителей в трупы. Они пытаются что-то противопоставить, но в этом нет совсем никакого смысла.

Я стою сзади и отряхиваюсь от золы, которой меня обсыпал горбатый старик. Уж не знаю, из чего она состоит, но этот пепел начисто лишил меня сил. Теперь, когда золы остаётся всё меньше, сила возвращается. Рваной одеждой одного из мертвецов я стираю с себя остатки угля, параллельно покрывая кровью.

– Веда, что делаем? – спрашиваю.

– Надо бежать, – отвечает девушка-дух. – Ты не бессмертный, как Неждан. Тебя очень легко могут схватить снова.

– Ты права, пожалуй. Вот только…

– Что?

– Основная армия кочевников ушла штурмовать Новгород. Ещё часть отвлёк на себя Волибор с остальными. Неждан вошёл в кровавое исступление. Сейчас – лучшее время что-то сделать.

– Что ты предлагаешь?

– Иди за мной.

Облачившись в одежду того самого человека, некогда пленившего меня и Неждана, я выхожу из юрты, замаскированный под одного из монголов. Повсюду слышатся крики ярости и боли. Раздаются странные цветные вспышки: где-то там на Неждана нападают все люди, обладающие хоть какой-то силой.

Я же стою прямо в середине лагеря кочевников, никем не замеченный.

– Так, – говорю. – Мне нужна сила, хоть какая-нибудь.

Закрываю глаза и вслушиваюсь во всё происходящее. Вокруг переливаются различного рода силы, каждая из которых ощущается по-своему. Я перебираю их одну за другой, выискивая что-нибудь подходящее.

Зрение, как у ястреба, внешняя привлекательность, умение убеждать, даже удача… Очень хочется взять последнее, но вместо этого я хватаю другую силу – призыв огненных псов. Сейчас это нужнее.

Утром у меня была синяя ступень, но мой отчаянный план по спасению брата привёл к тому, что моя сила возросла на половину ступени, и стала ближе к фиолетовой. Взмахом руки я призываю перед собой два десятка пылающих собак: плотных, с толстыми ногами и большими мордами. Каждая из них взрослому человеку по пояс, и каждая из них молча внимает моим командам.

– Вперёд, – говорю. – Сожгите тут всё.

Собаки бегут в разные стороны, забегают в юрты, выбегают с другой стороны. Каждый раз, когда их тела касаются деревянных балок или войлочных покрытий, эти места охватывает огонь.

– Тимофей, смотри! – Веда указывает в сторону Новгорда.

Там основная армия кочевников уже прекратила осаду и бежит назад, к своему лагерю. Значит нужно пошевелиться.

– Быстрее! – кричу животным. – Поджигайте всё, что горит. Устройте здесь настоящий пожар.

Псы носятся между юртами, взбираются на телеги, перепрыгивают между деревянными ограждениями. Чем больше времени они проводят в лагере, тем серьёзнее возникает пожар.

– Туда! – кричу. – Дальше!

Мы с животными бежим по лагерю, устраивая пожар в каждой его части. В конце мы добегаем до загона с лошадьми: здесь мы устраиваем то же самое, что было около Стародума. На часть лошадей набрасываются огненные псы, разрывая шеи, и откусывая ноги. Часть выбегает наружу через брешь в частоколе, вырезанном Ведой.

Уже в самом конце, когда я готов убегать в лес, в землю передо мной ударяет молния, и на месте удара появляется кочевник с искрящимися глазами. Он выглядит очень злым и явно догадался, что я не из их числа.

Между нами порхают кривые светло-синие духи молний.

– Привет, – говорю.

– Чи ухэх болно, – цедит он сквозь зубы.

Мужчина направляет на меня указательный палец. Я едва успеваю вобрать в себя силу Неждана, как новая молния ударяет меня в грудь. Даже с силой брата это оказалось невообразимо больно: словно ткнули раскалённой кочергой. В какой-то момент я даже услышал звук собственной пузырящейся кожи.

Меня отбрасывает на несколько саженей. Я кувыркаюсь по земле, стараясь встать на ноги, но ещё одна молния отбрасывает меня в другую сторону. На этот раз она попадает в спину. Пахнет горелой шерстью и горелым мясом. Полученная рана быстро заживёт из-за силы Неждана, но получая такие удары, можно грохнуться в обморок от боли.

Чтобы как-то смягчить удары молний, я впитываю силу мужчины рядом со мной.

Молния начинает струиться по моим венам, извивается, пронизывает насквозь, покалывает изнутри. Поднявшись на ноги, я направляю обе руки в сторону врага, выпуская свою собственную ветвящуюся молнию, но она отскакивает от него, не причинив никакого вреда. Его ступень намного выше моей, поэтому и удары по нему проходят всё равно, что лёгкие шлепки.

– Чи ирэх ёсгуй балсан, – мрачно произносит мужчина.

Веда старается ударить по нему в образе красного ножа, но кочевник исчезает, мгновенно переместившись ко мне с ударом молнии в землю. Мужчина ударяет меня в грудь раскрытой ладонью, от которого я на несколько мгновений погружаюсь во мглу. Сознание уходит и приходит вновь, когда я лежу на земле.

– Беги! – кричит Веда. – Тебе его не победить!

– Блин, пытаюсь!

Сосредоточившись на побеге, я приказываю себе превратиться в молнию…

Странное чувство.

Моё тело теряет физический облик, на короткий миг превращаясь в разряд, двигающийся по воздуху. За короткое мгновение я перемещаюсь из лагеря кочевников прочь, в сторону леса. Мой преследователь делает то же самое.

Наше сражение превращается в череду ударов молний в землю, я отступаю, короткими рывками перемещаясь всё дальше от лагеря монголов. Враг идёт следом, стараясь перехватить и не дать уйти ещё дальше.

Он намного сильнее и намного опытнее в этом деле, поэтому в очередной раз переместившись глубже в лес, мужчина уже поджидает меня в нужном месте. Крепкой рукой он хватает меня за горло, направляя молнию в моё тело, поджаривая изнутри, но Веда приходит на помощь – отгоняет его подальше.

– Беги к своим, – говорит Веда. – Они тебя защитят.

Легко сказать!

Я совершенно выдохся. Каждый скачок отнимал у меня физические силы, будто всю эту дистанцию я пробежал своими ногами. Я всё ещё могу превратиться в молнию и мгновенно переместиться глубже в лес, но с каждым разом дистанция уменьшается, в то время как мой противник даже не запыхался.

Всё же я собираю остатки сил и перемещаюсь дальше. Каждый раз молния бьёт с неба в землю на том месте, где я стою, а затем вторая молния в место, куда я прыгаю. Один рывок, второй, третий. На четвёртый раз я едва стою на ногах от усталости. Рядом со мной появляется мужчина, указав пальцем в мою грудь.

Меня снова сбивает с ног. Я падаю на землю и некоторое время не могу пошевелить ни рукой ни ногой.

– Стоять! – ревёт кто-то со стороны.

«Надеюсь, это Волибор, – мелькает мысль. – Мне позарез нужен кто-то с защитой от сил».

Оказалось, что мне на помощь пришёл не Волибор, а Ярослав Лысый. Наш сотник, завербованный в Новгороде во время междоусобицы. Следом за ним бегут другие воины из нашего отряда.

«Держись!» – велит Веда.

Девушка-дух в образе красного меча пытается попасть по кочевнику, но тот так быстро перемещается с места на место, что она попросту не может за ним угнаться.

– Ул хамараах зуйл, – произносит кочевник.

Он направляет на меня указательный палец, и длинная ветвистая молния впивается в моё тело. Меня крутит, изгибает, выворачивает наизнанку. Если бы у меня была красная ступень, то уже поджарило бы как кусок мяса на вертеле. Но у меня синяя, наполовину фиолетовая ступень, поэтому я всего лишь трясусь, прикусив язык и сжимая кулаки в нестерпимой агонии.

Ярослав настигает мужчину, но тот исчезает и появляется у него за спиной. Кочевник ударяет нашего сотника ладонью с сильным разрядом, но тот этого даже не чувствует. Ярослав отмахивается коротким мечом, монгол снова исчезает, отчего оружие проходит мимо.

Это похоже на сражение взрослого воина с беззащитными детьми. Мы ничего ему не можем сделать – он слишком быстр.

– Вставай, – говорит Ярослав. – Возьми мою силу.

– Не могу, я слишком устал.

– Тогда стань за моей спиной. Он не может навредить мне своими молниями.

Мы с Ярославом стоим спиной к спине, оглядываясь по сторонам. Кочевник прыгает с места на место, не давая за ним уследить. У него наверняка девятая ступень, и такие рывки совсем не влияют на его выносливость. В очередной раз, появившись рядом со мной, монгол указывает на меня пальцем, и меня начинает крючить под ударом молнии.

Ярослав прыгает вперёд с мечом, но всё бесполезно – кочевник уже исчез.

К нам подбегает с десяток воинов: все становятся кругом, ощетинившись копьями.

Кочевник прыгает с молниями из стороны в сторону и каждый раз, появляясь рядом с нами, он направляет в кого-то из людей сильный удар. Один за одним мы падаем на землю, отчего на ногах вскоре остаётся один только Ярослав, которому молнии врага нипочём.

Вот она – настоящая сила. Это та вещь, благодаря которой в эпоху безумия не прекращается кровопролитие. Когда у тебя девятая ступень чего-то боевого, ты способен на всё. Поэтому у нас каждый месяц менялись князья: старый умирал, а на его место приходил новый, чтобы потом так же и уйти.

«Я попробую его поймать», – произносит Веда.

Девушка-дух поднимается повыше и висит на уровне верхушек деревьев, выцеливая врага. Монгол не стоит на месте, он постоянно перемещается, нанося удары по стоящему Ярославу.

– Это всё бесполезно, – говорит наш сотник. – На меня это не работает.

– Унэс эрийге хамгаал, – отвечает мужчина.

Сначала монгол появляется перед с Ярославом, после чего перемещается ему за спину и вонзает кинжал в шею Ярослава, между шлемом и кольчугой. Теперь и Ярослав опускается вниз, припадая на одно колено и сжимая рану на шее.

– Дэмий оролдсон…

Монгол поднимает кинжал повыше, стараясь выцелить щель на шее Ярослава, но в этот момент на него опускается Веда. Она пронзает ему плечо, наполовину отсекает руку.

Истошно вопя, мужчина исчезает с ударом молнии и улетает короткими скачками всё дальше из лесу – в сторону своего лагеря.

– Он выживет, – говорю. – Я ощущал у них в лагере целителя с неплохой ступенью.

– Сучёныш, – отвечает Ярослав.

– Ты как?

– Жить буду. Крови мало, значит ничего важного не задел.

По очереди осмотрев каждого из наших воинов, я с радостью отметил, что никто из них не погиб. Все получили серьёзные ожоги, но они дышат и находятся в сознании.

– Блядский молниевый прыгун, – вздыхает Ярослав. – Чуть не уделал всю нашу братию.

– Спасибо, Веда, – говорю. – Ты спасла наши задницы.

– Не первый раз, прошу заметить, – с гордостью заявляет девушка.

Вернувшись к нашим землянкам, мы находим всех наших воинов: Волибора, Егеря, Молчуна, и четыре сотни других людей. Все живы, все в целости.

– Ну что там? – спрашиваю. – Получилось? А то я сбегал из лагеря впопыхах. Ни разу не оглянулся.

– Неждана опять схватили, – мрачно произносит Волибор.

– Что? Как?

– Мы следили издали и видели, как он бьёт всех подряд. Он успел больше сотни людей уложить, когда землю под его ногами превратили в жидкость… или что-то вроде того. Теперь Неждана держат пленным не в воздухе, а под землёй. В куче грязи, из которой он не может выбраться.

Вот же зараза! Я надеялся, что Неждан устроит небольшую потасовку, а потом сбежит. Я даже представить не мог, что он останется подольше и решит собственноручно разбить всю вражескую армию. Какой же он идиот! Бессмертный, неуязвимый, но всё же идиот. Наверное, только такому и дозволено быть тупицей.

– Получается, всё было зря? – спрашиваю. – Я рисковал своей жизнью впустую?

– Конечно, нет, – отвечает Волибор, улыбнувшись от уха до уха. – Твой брат всё ещё в плену, но ты бы видел этот пожар. У них сгорели почти все юрты, обозные повозки превратились в пепел, лошади разбежались.

– Их всё ещё сто пятьдесят тысяч, – продолжает Егерь. – Мы всё ещё не можем их победить в бою. Но ты только сходи посмотри на остатки их лагеря.

Заинтересованный этими новостями, мы идём на окраину леса, чтобы взглянуть на результат нашей работы. От огромного лагеря врагов остались по большей части только угли. Огромная, несокрушимая армия кочевников, так долго штурмовавшая Новгород, осталась без дома посреди зимы.

Тысячи мелких точек двигаются среди сгоревших юрт, собирают остатки своих вещей. Чёрт побери, мне очень хочется посмотреть, что они будут делать дальше!