Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2

Поздний вечер, бредём в лес.

Этой ночью мы планируем найти тех самых воровок, что ограбили Светозару, и ограбить их самих. Собираемся вернуть Светозаре то, что она сама возвращать не очень-то и хочет.

– Хана им! – произносит Никодим, разминая костяшки пальцев.

– Ты собираешься забить женщин в лесу голыми руками? – спрашиваю.

– Нет, конечно! Пока будем идти, я найду камень потяжелее, чтобы всем им бошки порасшибать.

– То есть ты хочешь избить девушек, которые спасли тебя в Тишае перед Стихарём?

– Нет, конечно. Сначала я сердечно их поблагодарю, вежливо попрошу вернуть Светозаре то, что они у неё забрали. А уже потом дам волю своим кулакам.

– Ребята, я что-то не уверена, – вздыхает девушка. – Может, повернём назад?

Мы смотрим на нашу подругу с удивлением. Она не понимает, что у неё забрали чуть больше, чем надо. К тому же сильная боль – плохо, но чуть-чуть боли даже хорошо. Это примерно как хрен. Ты не будешь есть его ложками, но чуть-чуть добавить к еде очень приятно. Наверное, совсем без боли жизнь кажется очень пресной.

– Переживаешь? – спрашиваю.

– Нет, но я не хочу, чтобы вы пострадали. Мелентий говорил, что женщины в лесу очень опасны. Будешь им дерзить – худо сделают.

– Не бойся, мы просто очень вежливо поговорим.

– А куда мы вообще идём? – спрашивает Никодим.

– Идём потеряться.

Если легенды не врут, то таинственных девушек, что без конца веселятся в лесу, можно найти только глубокой ночью, и только если потеряться далеко в лесу. Причём не важно, где именно: у Новгорода, у Владимира, у Вещего. Каким-то неведомым образом на них можно выйти из любой части Новгородских земель, да и по всей Руси.

Главное, нужно уйти так далеко в лес, чтобы забыть дорогу обратно.

Но оказалось, что потеряться в лесу – довольно трудная задача. Когда растёшь в селе или деревне, постоянно приходится ходить за грибами и ягодами, с раннего возраста детей учат ориентироваться по солнцу и луне, запоминать дорогу. Любой ребёнок знает созвездия на небе и всегда примерно понимает, где может находиться дом. Конечно, если он не ушёл уж слишком далеко.

Чтобы заблудиться в лесу, нам приходится идти на отчаянные меры: ни в коем случае нельзя смотреть на небо, чтобы не знать, с какой стороны находится луна. Нельзя запоминать примечательные деревья. Да и вообще лучше ни о чём не думать.

Источником света служит огонёк в руке у Светозары.

Двое из нас идут с закрытыми глазами, третий ведёт в случайную сторону. После этого мы меняемся чтобы окончательно сбиться с пути. Правило одно: забыть в какой стороне Стародум, в какой стороне Перепутье, и в какой стороне Новгород.

Лес должен превратиться для нас в бессмысленное, бесконечное место без ориентиров.

По-другому лесных женщин не найти.

Только так.

– Всё, я потерялся, – произносит Никодим. – Понятия не имею, где мы.

– Я тоже, – говорю.

Светозара согласно кивает головой. Кажется, мы добились своего. Теперь мы не сможем вернуться даже если очень захотим. Созвездия на небе нам ничего сказать не могут, поскольку мы не знаем, в какую сторону шли, когда выходили из крепости.

– Что теперь? – спрашивает Никодим.

– А дальше мы пытаемся вернуться в Стародум. Если всё сработало как надо, то мы не сможем это сделать.

Некоторое время спустя выяснилось, что мы и правда не знаем обратной дороги. Ходим между деревьями, пытаемся определить, где находимся, но ничего не получается. Это незнакомый лес, вдали от дома. Мы даже не представляем, насколько далеко находится ближайшее село.

– Тихо! – останавливает нас Светозара. – Слышите?

Мы втроём вслушиваемся в окружающие звуки, ожидая услышать далёкое пение, красивое и притягательное. Но вместо этого сбоку доносятся сдавленные стоны не то человека, не то животного.

Девушка гасит огонёк, и мы с друзьями тут же падаем на землю, прижимаясь к одному из упавших деревьев. Сбоку выходит что-то тяжёлое, ступает по хвойному настилу, ломая ветки и шурша кустами. И завывает, так несчастно завывает, будто нет в мире существа печальнее. Луна в небе даёт ровно столько света, чтобы можно было увидеть верхушки деревьев. Но даже без зрения можно догадаться, что тварь проходит в двадцати шагах от нас.

Нечисть в лесу неплохо ориентируется в темноте, а слух у неё такой, что сердцебиение услышать может.

Мы с Никодимом и Светозарой лежим неподвижно. Замерли. Даже шептать боимся.

Раз уж мы пошли ночью в лес, надо играть по его правилам, иначе ты покойник. Чудищам очень не нравится, когда кто-то бродит по их территории. Наткнёшься на такую громадину лоб в лоб – тут уж ничто не поможет. Ни факел, ни крепкое слово. Так что только и остаётся, что ходить в осторожности и вслушиваться в окружающие звуки.

Существо прошло мимо, поэтому мы втроём снова задышали нормально.

– Что это за херня вообще была? – спрашивает Никодим, отряхиваясь. – Скулило как человек.

– Такая же херня, как все остальные херни в лесу, – говорю. – Услышали, как стонут люди перед смертью, а затем ходят и имитируют эти звуки.

– А может оно само когда-то человеком было?

– Может и было, кто ж его разберёт?

– Призраки тоже когда-то людьми были, – замечает Светозара. – А потом перестали.

Разговоры о тварях всегда сводятся к тому, что никто ничего не знает. Как наступила эпоха безумия, постоянно творится какая-то чертовщина. Когда кажется, что ты начал что-то понимать, обязательно произойдёт нечто, что разрушит твоё мировоззрение.

Кем бы чудища ни были, они остаются чудищами. Не важно, как они появились, и как устроены. Важно лишь то, как их вовремя заметить и обойти.

Некоторое время мы бродим по лесу не в силах понять, где же мы. Несколько раз неподалёку мелькали силуэты трупоедов и умертвий. Даже увидали несколько муравьёв размером с собаку: стояли у входа в нору, да усами шевелили, но тут же спрятались при виде огня. Только к середине ночи стало ясно, что мы окончательно заблудились и ходим кругами. О возвращении в Стародум и речи быть не может.

– Слышите? – спрашивает Светозара.

Мы замираем, прислушиваясь, не появилось ли поблизости ещё одно чудище. Однако в этот раз вдали раздаётся именно то, ради чего мы вообще отправились блуждать в ночи. Далёкое, красивое пение доносится до нас, ласкает слух. Посреди тёмного, враждебного леса оно звучит неестественно мягко и приятно, словно дуновение прохладного ветерка посреди знойного дня.

Несколько голосов, сливающихся в единый хор. С такого расстояния не разобрать слов, но это явно что-то весёлое, поскольку иногда слова в песне заменяются на яркий, открытый смех.

Пройдя же ещё дальше мы замечаем свет от огня.

– Это они! – вскрикнула Светозара и понеслась вперёд.

– Стой! – велит ей Никодим, но девушку уже не остановить.

Мы бежим следом за ней, всё ближе к свету, всё ближе к голосам.

Вскоре мы выходим на открытое пространство. Огромная поляна посреди леса, в центре которого горит большое кострище: несколько брёвен в два человеческого роста, сложенных домиком, а пламя поднимается ещё выше. Огня так много, что хватает осветить всю территорию и всех его обитательниц.

Светозара стоит рядом с несколькими девушками, они обнимаются, держатся за руки. Ей здесь очень нравится, но она сюда не приходит просто так.

За все эти годы нагрянула с визитом к сёстрам всего один раз – чтобы попросить помочь Никодиму.

Светозара выбрала неправильное слово, описывая здешних особ. Ей было шесть лет, поэтому она назвала людей старше себя «женщинами», хотя это слово им совсем не подходит. Пятнадцать девушек, все примерно нашего возраста, даже чуть младше: может лет девятнадцать-двадцать. Красивые, в платьях, с венками на головах. И, кажется, даже чуть-чуть пьяные, но непонятно чем: ни еды, ни воды поблизости не видно. Вообще ничего нет, кроме их самих и высоких костров.

Ещё одна, шестнадцатая девушка, главная среди них: высокая, стройная, с уверенной, горделивой походкой. В каждом её движении чувствуется власть и сила. Подходит к Светозаре и они очень-очень долго обнимаются, будто мать и дочь, хотя никаких кровных связей у них нет.

– Я… я что-то упустил, – произносит Никодим.

– Не ты один, – говорю.

Мы шли сюда, ожидая тяжёлую встречу и трудный разговор.

На деле же оказалось, что Светозара давно мечтала прийти сюда к людям, которые ей запомнились. В итоге мы с Никодимом стоим как два идиота и не знаем, что делать.

И вообще, если это те самые молодые девушки, которых Светозара повстречала в детстве, то почему они не постарели? Они выглядят такими весёлыми и беззаботными, что мы с Никодимом похожи рядом с ними на двух хмурых варваров.

Да и не кажется больше, что её обворовали.

– Эй, идите сюда! – кричит нам Светозара и машет рукой.

– Пойдём? – спрашивает тихо Никодим.

– Пойдём, что же ещё делать?

Мы приближаемся к группе девушек, которые тут же нас обступают и принимаются трогать за голову, плечи, руки. Они выглядят удивлёнными, будто впервые в своей жизни видят людей мужского пола. Пожирают нас глазами.

Никодим совсем потерял дар речи: замер на месте без движения, оробел, боится пошевелиться. Да и я рядом с ним не лучше. Парнем я уродился привлекательным, никогда недостатка во внимании сверстниц не ощущал, но тут творится что-то невозможное.

– Мы пришли, чтобы поддержать Светозару, – говорю. – Отдайте ей… отдайте ей то, что вы забрали у неё. И мы уйдём.

– Это мои друзья, – представляет нас Светозара. – Тимофей и Никодим. А это Ягмила, моя спасительница. Это она исцелила меня в детстве и подсказала дорогу домой.

– Очень приятно познакомиться с друзьями моей сестры, – произносит Ягмила.

– И нам, – говорю.

– Светозара, когда сёстры сказали мне, что ты приходила несколько ночей назад, то я очень огорчилась. Мне очень хотелось с тобой повидаться, но мы разминулись. Однако ты снова тут, это не может не радовать.

– Да, я тут, – подтверждает радостная Светозара.

Вот и как после такой встречи требовать у этих девушек вернуть Светозаре украденное.

Ягмила подходит, чтобы обнять сначала меня, затем Никодима. От неё очень приятно пахнет. И только вблизи мы смогли, наконец, рассмотреть её лицо: молодая, лет двадцать пять, очень улыбчивая. Красивая, как сам дьявол, даже смотреть на неё кажется грехом чревоугодия. Она искренне рада нас видеть.

– Сёстры? – спрашивает Никодим. – Вы сёстры?

– Сёстры по духу. Мы сразу это поняли, когда она пришла к нам много лет назад.

– Кстати об этом, – говорю. – Разве вы не должны были состариться, пока Светозары тут не было?

– Время тут течёт иначе, – Ягмила поворачивается ко мне и одаривает самой дружелюбной улыбкой. – Это у вас прошло много лет. А у нас, в царстве вечной ночи, Светозара приходила вчера, или тысячу лет назад, или ещё только случится в будущем.

– Ничего не понимаю.

– Не мудрено. Это можно понять, только побыв здесь некоторое время.

– Как вы назвали это место? Царство ночи?

– У нас тут всегда ночь, день никогда не наступает. Эта поляна находится сразу во всех местах, и нигде одновременно.

– Так или иначе, мы пришли требовать вернуть взятое у неё.

Женщина улыбается так широко, будто я сказал что-то смешное, даже закусывает губу, чтобы не выдать какую-то остроту.

– Какие мускулы! – доносится голос одной из девушек, которая трогает руки Никодима. – Какой сильный!

– А какие плечи широкие, – добавляет другая.

Никодим никакими мышцами похвастаться не может – он из худых. Тем не менее девушки уводят его в сторону, чтобы как следует его осмотреть со всех сторон, а Никодим и не против. Пара духов восторга парит над их головами.

– Пожалуйста, садитесь, – произносит женщина, указывая в сторону.

– Куда? – спрашиваю. – На траву?

– За нашу еду. Я всегда считала, что чашка горячего отвара способствует хорошему разговору.

Оглядываюсь назад и вижу неподалёку расстеленную на земле скатерть, на котором стоят подносы со всевозможными яствами и кувшины с напитками. Могу поклясться, что ничего из этого не было, когда мы подходили. Что это за чёртово место? Что здесь вообще происходит?

Если эта женщина умеет странным образом лечить раны, то как она создала здесь еду? Никогда не слышал о людях, обладающих более чем одной силой. И не уверен, что это вообще была её сила. Ей будто бы сама природа, всё вокруг подчиняется.

– Выпей, – Ягмила протягивает мне глиняную кружку с чем-то тёмным.

Я беру кружку, но она тут же меня останавливает.

– Не больше половины. Это мой любимый отвар из полыни с добавлением одного, тайного ингредиента. Пьянит, но не так, как ваши привычные настойки.

– Здрав буди! – говорю и опрокидываю всю кружку до дна.

Не знаю почему, но я почувствовал к этой девушке странное доверие. Если бы она хотела нам навредить, то уже сделала бы это. К тому же, если судить по лёгкости, с какой ведут себя окружающие, все они до единой под влиянием этого тайного ингредиента.

Если мне понравится действие этого напитка, нужно будет разузнать, из чего он делается. У нас на подворье любят необычное пиво.

– Прости, Ягмила, – произносит Светозара. – Я говорила им, чтобы они не ходили.

– Ничего, – отвечает девушка. – Я рада, что ты вернулась и привела своих друзей.

– Мы пришли за болью, – говорю.

– Далеко же вы забрались, чтобы боль почувствовать…

– Много лет назад вы спасли Светозару, но отняли у неё другое. Сегодня мы пришли чтобы вернуть это. Пожалуйста.

Выходя ночью из Стародума в лес, мы с Никодимом собирались разговаривать грубо и уверенно, а сейчас Никодима вдалеке чуть ли не раздевают, а я сижу и пью отвар, кружащий голову. Ещё и думаю о том, как бы мне самому сварить такой напиток. Не думал, что всё так обернётся.

– Не могу, – отвечает Ягмила, помотав головой. – Отнятое вернуть нельзя.

– Думаю, всё же можно.

– Нет, нельзя.

– А я считаю, что можно.

Чувствую, как мир плывёт перед глазами. Случалось пьянеть от браги, но так сильно – никогда. Даже само опьянение отличается: это не просто лёгкость, распространившаяся по телу, а едва ощутимое онемение. Цвета окружающего мира кажутся ярче, странные узоры расползаются по траве и ночному небу. Странные существа виднеются между деревьев вдалеке: то ли духи, то ли собственные страхи. Даже кожа кажется странной, хочется гладить её без перерыва.

Да, настойка получилась действительно крепкой. Провалюсь под землю, но узнаю, из чего именно Ягмила её сделала.

– Светозара говорит, что ей прекрасно живётся без ощущений, она не понимает чего лишилась, но мы-то с вами знаем. Она попросту забыла каково это: быть нормальным человеком.

– Значит вы считаете, что отдать боль было неправильным решением?

– Правильным, конечно. Вы ведь её спасли. Но теперь пора всё вернуть обратно.

– Не могу, – вздыхает Ягмила.

– Боюсь, меня не устраивает такой ответ.

Поднмаюсь на ноги и чувствую, что крепко стою на земле. От браги часто мир начинает плыть, старается сбросить тебя, но от настойки Ягмилы ничего такого нет. Только глаза подводят. Заставляют видеть странные завихрения красок и звуков.

– Верните Светозаре боль, или мне придётся использовать кулаки.

– Кулаки?

Девушка тоже поднимается на ноги, с усмешкой осматривая меня с ног до головы. Кажется, она совсем не видит во мне угрозы, а зря. Я – довольно опасный человек, особенно когда злюсь.

Светозара же сидит в сторонке, не понимая, чью сторону ей занять. Против лучшего друга и по совместительству нового кавалера идти не хочет, но и спасительницу свою оскорбить не желает.

Здешние девушки не просто жители леса, они что-то вроде упырей, только пьют не кровь, а людские ощущения. Ягмила забрала у Светозары боль, исцелила её и отправила домой. Она это сделала, потому что увидела в ней родственную душу. Если бы на её месте оказался заплутавший крестьянин, то из него высосали бы всё без остатка. Вернулся бы назад в село без всех телесных ощущений, без любви к собственным детям, без смеха, радости, восторга и умиления. Грустным серым отголоском. Всё отобранное девушки разделили бы между собой, чтобы и дальше петь песни, да веселиться.

Именно такие слухи ходят о жителях леса. Скорее всего правда.

Неизвестно сколько человек пришло на эту поляну, заблудившись. Может быть сотни. И все они потеряли свои ощущения, превратившись в пустые человеческие оболочки. В то время как здешние обитательницы стали получать больше удовольствия от еды, танцев, ощущения ветра на коже.

Звучит не так опасно, как настоящий упырь, но в этом тоже нет ничего хорошего.

– Кулаки, – говорю. – Это угроза.

– Послушай совет умного человека, – всё добродушие Ягмилы тут же испарилось. – Не угрожай тому, кого не сможешь побить.

Мгновение назад девушка была весёлой и жизнерадостной, а сейчас помрачнела, и будто стала выше ростом. Прежде привлекательные черты стали ужасающими. Направленный на меня указательный палец кажется настоящим оружием, даже чувствую жар в груди в том месте, на которое она указывает.

Причём самое странное, что она продолжает улыбаться, только теперь делает это как-то иначе.

– Во-первых, – говорю. – Это не слова умного человека. Только тому и нужно угрожать, кого не можешь побить. А во вторых, угроза из моих уст гораздо лучше, чем кулаки.

– Ты не представляешь куда попал, – продолжает девушка. – Это не то место, где ты можешь дать палкой по голове другому мужику и победить. Здесь палки недостаточно. И угрозы твои выглядят смешными.

– Давайте успокоимся, – вмешивается Светозара.

Моя подруга смотрит то на меня, то на Ягмилу, пытаясь предотвратить драку, но она не понимает, что драка уже идёт. Просто иногда она происходит на словах. И побеждает в ней не сильнейший, а тот, кто ведёт себя более убедительно.

– Я может и не знаю, куда попал, – говорю. – Но и ты не знаешь, кто именно здесь оказался. Ты и твои сёстры готовы поставить всё, что у вас есть на то, что ты сможешь избавиться от нас без проблем? Что у нас нет с собой никаких сюрпризов?

В свете кострища видно, как Ягмила играет желваками. Девушка определённо не простая: она очень сильна и наверняка может превратить нас в пепел, если захочет. Но и мы не простаки. Думаю, я мог бы снести ей голову так быстро, что она и пикнуть бы не успела. Тем более, что находимся мы слишком близко.

Вот и получается, что мы угрожаем друг другу. Никто из нас на самом деле драки не хочет, но и отступать нельзя: я отстаиваю интересы Светозары, а Ягмила защищает своё положение на этой поляне.

– Я тебе кое-что покажу, – произносит женщина.

Ягмила разворачивается и идёт в сторону леса. Я с сомнением поворачиваюсь к Светозаре, но та лишь пожимает плечами. Светозара поднимается на ноги, но Ягмила жестом её останавливает. Что-то показать должны именно мне, не ей.

Вместе с Ягмилой мы идём в лес. Наверное, стоило бы взять с собой и Никодима, но он сейчас наотрез откажется уходить. Уж слишком ему понравилась компания молодых и красивых девушек. Никто никогда не восторгался им так, как это делают они.

– Я сделаю, что ты просишь, – продолжает Ягмила. – Но взамен ты сделаешь кое-что для меня.

– Надо кого-то убить? – спрашиваю. – В этом деле я – мастер.

– Вроде того.

Вскоре посреди леса появляется небольшая избушка. Квадратная, с четырьмя окнами в четыре стороны, с печной трубой над соломенной крышей.

– Твоя? – спрашиваю.

– Наша с сёстрами, – отвечает женщина.

– Маловата для вас всех.

– Не суди по внешнему виду. Разве безумие этого мира не научило тебя, что глазам не всегда можно верить.

– Твоя взяла. Так что от меня требуется?

Ягмила останавливается напротив входа в избушку, в то время как дверь хижины сама по себе отворяется с жутким скрежетом.

– Ты спрашивал, что́ тебе нужно убить, – произносит Ягмила с ухмылкой. – Так вот. Твоя задача – убить беспорядок в этом доме. Пусти кровь бардаку. Отруби голову хламу. Расправься с ненужными вещами.

– Хочешь, чтобы я прибрался в твоей избушке?

– А ты умный. Не зря Светозара тебя выбрала.

– Она рассказала о нас?

– Нет, ваш маленький секретик никому не известен, голубки. Мне и не нужно было спрашивать, я и так всё вижу в ваших взглядах, в ваших позах. Как закончишь – возвращайся.

Развернувшись, Ягмила уходит на обратно на поляну. Я же делаю нерешительный шаг внутрь избушки. Сегодня мне не предстоит драться. Всего лишь заниматься обыкновенными домашними делами.

Стоило войти войти в домик, как окружающее выкрутилось наизнанку: внутри оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. Теперь это не квадратная халупа с одним окном на каждую сторону. Изнутри на стенах по несколько окон, а большие помещения переходят одно в другое. Снаружи казалось, что в нём не смогут жить все здешние девушки, если только они не спят на полу. Внутри же нашлось не только место для каждой, но и дополнительные комнаты.

Дом, вмещающий в себя несколько самих себя. Поляна в лесу, которую можно найти только потерявшись. Здесь работают силы, перечащие самой сути пространства.

Ну и конечно же здесь оказался бардак. Не такой, как будто произошло сражение на смерть. Нет ничего сломанного, ничего по-настоящему грязного. Всего лишь лёгкий беспорядок, равномерно распространившийся на всю избу. Вещи, лежащие не на своих местах, предметы одежды, разбросанные как попало. Всё выглядит так, будто здесь устроили большую работу, но не удосужились после окончания всё вернуть в сундуки и на полки.

Даже несколько тёмно-жёлтых духов беспорядка кружатся в воздухе. Я таких не видел уже несколько лет, поскольку у нас на мельнице всегда было чисто и прибрано.

Посреди всего этого летает обыкновенная метла. Подметает пол, пытаясь навести здесь порядок, но у неё это не получается – здесь нужна рука человека. Ягмила явно оживила этот инструмент, чтобы он помогал ей. В какой-то мере метла справилась: пыли здесь нет, но бардак остался.

– Эй, – произносит Веда, появляясь рядом со мной в форме девушки-духа. – Ты живая?

Метла мгновенно превращается в девушку такого же маленького размера, как Веда. На ней тоже длинная рубаха до пят, но чёрного цвета. Она выглядит хмуро, будто очень давно не спала.

– Живая, – отвечает метла.

– Давно здесь убираешься?

– Давно. Ягмила велела, чтобы дом блестел. Я скорее полы проскребу насквозь, чем сделаю тут чистоту.

– Почему здесь так всё разбросано? – спрашиваю.

– Хозяева редко здесь появляются. Они сюда приходят только чтоб снадобье сделать, поколдовать. Приворожить, отворожить, порчу навести. Всё остальное время поют, танцуют, плетут венки. Купаются в пруду нагие.

– Кроме них здесь никто не появляется?

– Нет.

– Вообще никого?

– Только сёстры, да духи. Никого другого здесь не бывает.

– Кстати, может расскажешь, какой силой обладает Ягмила? А то мы с друзьями понять не можем. Она и боль забирать умеет, и еду создаёт из воздуха, и вообще мне кажется очень непростой.

– Нет у неё сил, – отвечает девушка-метла.

– Правда? Как это?

– Вы ведь не спрашиваете, почему привидения прозрачные, умеют проходить сквозь стены, а ещё летают. Вот и Ягмила не обладает силой, но умеет повелевать этим местом. Это сама суть той, кем она является.

– И кто же она?

– Колдунья.

– Ну, это странное понятие. В эпоху безумия – все люди колдуны.

– Нет, – возражает метла. – Только она. Все остальные – просто люди с силой.

– Ты выглядишь очень уставшей, – замечает Веда. – Давно здесь убираешься?

Девушка кивает. На её лице не только усталость от того, что много времени делает бесполезную работу, но и несчастье, ведь она не способна выполнить цель своего существования. Не хотелось бы мне быть метлой, которая не может навести порядок.

– Давай поможем ей, – говорю.

– Я согласна, – отвечает Веда.

Раз уж Ягмила поставила нам такое условие, чтобы вернуть Светозаре украденное, то мы выполним эту работу превосходно. Что ни говори, а убираться я умею. Мы много лет жили с папаней вдвоём, и всё это время я был тем человеком, который следил за чистотой. Во мне нет рассеянности, как у Федота, я ничего не пропускаю, да и терпения хватает, чтобы заниматься кропотливым трудом.

Работы здесь явно на несколько дней, но переживать о том, что нас в Стародуме будут искать, не стоит. Время в лесу всегда идёт иначе. Мы скорее всего вернёмся домой в ту же ночь, как и ушли.

Поднимаю вещи, складываю их на те места, где они должны быть. Если назначение чего-то не понимаю, то кладу туда, куда считаю правильным.

Здесь явно занимались алхимией и колдовством: повсюду высушенные травы, коренья, грибы, глиняные и берестяные горшки с остатками зелий, рыбья чешуя, шерсть каких-то животных. С балок свисают гирлянды чеснока. Человеческий череп в печи. Но самое странное – сундук, от которого исходит странный стон.

Ножей здесь так много, что можно было бы вооружить крестьянскую армию.

Кровати в каждой комнате устланы медвежьими шкурами. Ими явно давно не пользовались.

Навожу порядок, тружусь. В такие моменты я умею быть очень терпеливым. Когда предстоит выполнить большую работу, моё тело способно работать само по себе, пока сознание плавает в мечтах и грёзах. За моими перемещениями неотрывно наблюдает чёрный кот, сидящий на одном из шкафов. Причём смотрит он явно осмысленно… даже осмысленнее, чем обыкновенные коты.

– Тук-тук, – произносит голос у входной двери.

Выхожу к первому помещению и вижу Светозару, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу.

– Заходи, – говорю. – Будь как дома.

Девушка заглядывает внутрь, явно удивлённая беспорядком в хижине её подруг.

– Ягмила сказала, что велела тебе убираться здесь, вот я и пришла помочь.

– А Никодим где?

– Он там… общается. Не хочет никуда уходить. Благодарит сестёр за то, что они спасли его в Тишае.

Некоторое время мы стоим посреди бардака, оглядываясь, после чего одновременно начинаем подбирать с пола сухие цветы. В какой-то момент Светозара поднимает вверх палец с капелькой крови: явно укололась об один из шипов.

– Как это получилось? – спрашиваю. – Почему мы втроём были знакомы столько времени, а потом оказалось, что Никодим вовсе не Никодим, а у тебя отняли чувства.

– Да брось, не так уж и много забрали.

– Но тем не менее. Ты могла бы рассказать об этом.

– Бывает… есть вещи, о которых сильно хочешь забыть. Такими не делишься даже с самыми близкими.

– Ты ошибаешься. Как раз близким и нужно рассказывать обо всём, что у тебя на душе, иначе зачем они вообще нужны? Я считаю, что не стоит держать в себе такие вещи.

Светозара пожимает плечами.

– Кстати, ты же не чувствуешь боль, так почему ты так извивалась и кричала, когда в тебя попал осколок силы у Стародума? Перед тем, как ты получила чёрную ступень.

– Это была не телесная боль, а духовная.

– Забавно. Значит, крапива тебя не обжигает, но грусть и скорбь испытываешь. Хотя это тоже боль, просто в голове.

– Это совсем другое, – задумчиво произносит девушка. – Вина, тревога, зависть. Это всё ты сам с собой делаешь, поэтому и защиты от них нет. Или от разбитого сердца.

– Значит, у тебя разбилось сердце, когда я валялся полумёртвый?

– Да.

– Понимаю. Я сам бы разревелся, если бы увидел тебя такой. Тяжёлое, должно быть, зрелище. У Волибора чуть сердце не прихватило.

– Но всё же закончилось хорошо, правда?

– Так и есть, – говорю. – Всё прекрасно.

С мягкой улыбкой Светозара кладёт свою руку поверх моей. Всю жизнь мы были с ней лучшими друзьями, понимали друг друга с полуслова, но сейчас стали ещё ближе. Как же я рад, что всё так обернулось.

Лунный свет проникает через окно, освещает профиль девушки. Я же смотрю на её волосы, спадающие на одно плечо, и не могу сдержать идиотской улыбки.

– Чего? – спрашивает Светозара.

– Ничего, – говорю.

– Балбес…

– Мракобес.

Теперь мы оба работаем с глупыми улыбками.

Составляем в одно место горшки, корзины, поправляем медвежьи шкуры. Ничего большого здесь делать не надо, но мелочей, из которых складывается беспорядок, целая гора. Дрова, сваленные в кучу рядом с печью, старая зола внутри. Столы и стулья, покрытые слоем пыли из-за того, что ими никто не пользуется. Паутина под потолком. К тому же через открытые окна в дом занесло много листьев и кленовых семян-крылаток.

Метла пытается что-то со всем этим сделать, но у неё мало что получается.

Крупные вещи вроде прялки с веретеном или ступы затаскиваем на чердак прямо через люк в потолке. Ухваты для горшков – в кладовку. Неплохой, конечно, домишко. Мало того, что весь пропитан колдовством, так ещё и построен очень добротно.

– Смотри-ка, зеркало! – вскрикивает Светозара.

Девушка достаёт с одной из полок круглый кусок серебра с деревянной ручкой, отполированный до такой степени, что можно увидеть своё отражение. Вещь довольно редкая и дорогая. Светозара смотрится в него со всех сторон, причём как-то хмуро.

– Что-то я не поняла…

– Что там?

– В зеркале должна отражаться я, а вместо этого…

Подходу к Светозаре сзади, выглядываю из-за плеча. Зеркало и правда оказалось очень странным: на гладкой поверхности на меня смотрит моё собственное отражение, но без глаз. Там, где должны быть белки и зрачки, лишь кривые шрамы в виде углублений, будто кто-то вырвал их у меня.

– Что за чертовщина? – спрашиваю.

– У меня нет глаз, – произносит Светозара. – И у тебя тоже. Да и лица у нас не такие грязные.

Некоторое время мы пялимся в отражения, пытаясь понять, точно ли по ту сторону зеркал мы. Вдруг это на самом деле странное окно, через которое на нас смотрят какие-то посторонние люди. К тому же фон странный: позади нас не деревянная хижина, а странные, плохо положенные кирпичи.

– Это мы, – говорю.

– Да, наверное…

– Это просто зеркало, которое показывает людей без глаз. Шутка дурацкая. Ягмила так людей пугает.

– Это очень на неё похоже, – вздыхает Светозара. – Точнее, я не сильно хорошо её знаю. Но мне кажется, что это про неё.

На уборку уходит очень много времени, но мы работаем сообща, поэтому всё идёт гораздо быстрее, чем могло бы. В конце концов, когда каждая вещь оказывается на своём месте, мы со Светозарой смотрим на результат с гордостью. Ягмила не сможет сказать, что мы плохо постарались, поскольку в избушке стал идеальный порядок. Вряд ли найдётся человек, который не захотел бы жить в таком чистом и большом доме. Если не считать странных вещей, что здесь творятся, вроде клубка ниток, который упал на пол и укатился через дверь в лес.

– Красиво здесь, – замечает Светозара. – Но немного жутко.

– Ты очень точно описала вообще всю эпоху безумия.

Уставшие, но довольные проделанной работой, мы выходим наружу. Где-то вдалеке поют песни, всполохи огня от больших костров виднеются в ночи. Яркое звёздное небо над головой, уханье сов. Мне так хорошо, так спокойно… даже не хочется никуда идти.

Мы со Светозарой присаживаемся на порог избушки и тихо сидим, слушая тёплый ветерок, играющий между деревьями. Наступает та самая минута полного расслабления после упорного труда. С запозданием приходит усталость, но не плохая усталость, когда ты весь день занимался непонятно чем, а к вечеру упахался. Именно хорошая усталость после большой работы, когда хочется показать кому-то результаты.