Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24

В следующие четыре дня кочевники ни разу не пошли на штурм Новгорода.

Они всем своим скопом отправились в лес искать засевших защитников княжества, но мы ушли так далеко в чащу, что даже чудища, должно быть, удивились нашей наглости. Вернувшись к себе, татары стали рубить деревья для постройки нового лагеря, но работа шла медленно, поскольку мы то и дело выходили из леса, чтобы пострелять по дровосекам.

На пятый день произошло и вовсе неожиданное: стала трястись земля.

На юге появились странные камни, медленно выезжающие из почвы и поднимающиеся вверх, образовывая что-то вроде ряда холмов идеально ровной формы.

– Поверить не могу, – произносит Егерь. – Да это сам Черногор явился!

– Да, это его работа, – подтверждает Никодим. – Мы со Светозарой были в Киевском княжестве и видели горы, которые он понастроил для защиты от кочевников. Они выглядят так же, как эти холмы. Прямые и явно неестественные.

Появление Черногора вызвало волну напряжения среди кочевников. Вся армия из ста пятидесяти тысяч воинов стала в боевое построение, готовая отражать нападение врага. Среди них я даже заметил удары молнии, бьющие с неба в землю – тот самый прыгун, готовый убивать.

Но Черногор не стал вступать с ними в битву: его армия из жалких трёх тысяч человек обошла большим кругом Новгород и направилась прямо в лес, к нам. Волибор направил несколько гонцов к нему навстречу, и вскоре Киевский князь появился перед нами во всей красе: худой, одноногий, с заросшим лицом и синяками под глазами. Он пришёл не своим ходом – его принесли на большом щите и поставили на землю, где он облокотился на одного из своих воинов.

– Здравы будьте, – произносит мужчина твёрдым голосом. – Надеюсь, я не помешал своим появлением?

– Конечно нет, – говорю. – Тимофей Гориславович, князь Стародума и всей земли новгородской.

– Отец, я тебе про него рассказывал, помнишь? – выбегает вперёд Чеслав, младший сын Черногора. – Это Тимофей, мой дружбан.

Чеслав без каких-либо формальностей обнимает меня одной рукой за плечо, будто мы – лучшие друзья. Я видел, как он делает точно так же с Никодимом, с Егерем и ещё с целой кучей других людей. Хорошо, должно быть, жить и считать всех окружающих своими близкими друзьями.

– Борис Богданович, – представляется Черногор. – Великий Князь Киевский. Князь всея Руси.

Слегка кланяюсь, не зная, как на это правильно ответить. Киевский князь до сих пор остаётся главой всей Руси, но его власть очень сильно снизилась со смертью Ярослава Мудрого, а про эпоху безумия и говорить нечего.

– Я пришёл помочь защитить новгородские земли.

– Спасибо, – говорю. – Но разве в Киеве всё улажено?

– Моему княжеству ничто не угрожает – оно хорошо защищено. Галицко-Волынское и Туровские княжества отбиты.

– А что с Полоцким?

– Полоцк, Смоленск и Чернигов разграблены, крепости сожжены, люди уведены в плен. Кочевые народы покинули эти княжества, чтобы прийти сюда, на помощь к Батыю. Я же пришёл к вам.

– Ваша помощь будет здесь очень кстати.

Оглянувшись по сторонам, Черногор с помощью трости подходит поближе.

– Мы можем поговорить наедине?

– Конечно.

– Господин, – вмешивается здоровяк из армии Черногора. – Вам нельзя…

– Князь решает, что ему можно, а что нельзя.

Трудно приходится человеку без ноги, особенно если он идёт через лес, да ещё и по снегу. Неужели у него в княжестве не нашлось целителя, способного вернуть ему конечность? Надо будет познакомить его с Федотом: папаня быстро вернёт его в норму.

– Приглашаю вас в Стародум, – говорю. – Мой приёмный отец – очень хороший целитель. Он в миг исцелит ваш недуг.

– Воспользуюсь приглашением, если мы победим в этой войне. Коли проиграем – то и стараться нечего. Зачем мертвецу две ноги, правильно?

– Конечно.

– Я хотел тебе сказать, что знал твоего отца. Горислав был хорошим человеком, я воевал под его командованием, когда мой собственный сотник словил стрелу.

– Все о нём так отзываются, спасибо за эти слова.

– А ещё я знаю Волибора. Он спас мне жизнь в битве на Калке.

– Мне он тоже спас жизнь – вынес из крепости через тайный ход, когда Стародум пал.

– Я вот к чему… Пусть войско у меня и маленькое, но я пришёл на помощь в Новгородские земли и этим хочу показать мою расположенность. Мы должны быть союзниками, особенно сейчас, когда наша земля расколота, а сосед соседу – враг.

– Понимаю, – говорю.

– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь отбить твои земли. Мы с тобой дойдём до княжества Мартына Михайловича, и поможем ему. Все должны увидеть, что лучше стоять плечом к плечу. Русь должна быть едина.

– Конечно. Я целиком, полностью поддерживаю это решение.

– У тебя есть Новгородское княжество, у меня Киевское. Если мы сможем прогнать Батыя с его армиями, я бы очень хотел, чтобы ты помог мне навести порядок в других княжествах. Хочу прекратить, наконец, кровопролитие.

– Сделаю всё, что в моих силах, но тут как с ногами – к чему договоры, если завтра мы будем лежать в обнимку в одной могиле.

Коротко хохотнув, Черногор разворачивается и медленно ковыляет к нашим землянкам, где расположилась новоприбывшая армия.

– О Снежане что-нибудь слышно? – спрашиваю. – Невесте Чеслава.

– А, девушка. Она вернулась во Владимиро-Суздальское, помогает оборонять свой дом. Обещала вернуться, если все эти напасти закончатся.

В наших лесах начинается большая суматоха: кочевники рубят деревья, пытаясь восстановить лагерь, три тысячи воинов Черногора обустраивают себе жилища. Мы готовимся к затяжной войне.

Противостояние превращается в непонятно что.

Каждый день кочевники идут в лес, стараясь найти нас. Мы отступаем, глубже в чащу, а потом возвращаемся на старые позиции. Сражения не происходят: всё выглядит как дурацкая игра, где одна группа людей пытается поймать другую, но ничего не получается.

В дни, когда кочевники идут штурмовать Новгород, мы выходим вперёд и делаем вид, что нападаем на их лагерь, отчего им приходится разделяться и снова бегать за нами по лесу.

В свободные моменты Черногор использует свою силу. Он управляет землёй: может заставить любой участок подняться выше или ниже. День за днём он опускает участок с лагерем кочевников всё ниже. Тем приходится переселяться на новое место, поскольку они боятся, что Киевский князь перенаправит на них реку, устроив озеро прямо на месте их нового лагеря.

Так продолжается неделя за неделей.

Кажется, что наша война и дальше будет выглядеть идиотским соревнованием пока не происходят новые, непредвиденные события.

Глава 25

Ворон, настойчиво каркающий на дереве.

Птицы посходили с ума.

Снегирь врезается мне в грудь на полной скорости. Совершенно сбитый с толку, я поднимаю пернатого, как он больно клюёт меня в руку.

– Ай! – вырывается. – Что за херня?

– Уберите её! – кричит кто-то из наших мужиков, которому в бороду забралась синица.

Целая туча птиц летает по небу, врезаются в людей.

Был совершенно обыкновенный, ничем не примечательный день. Мы как раз собирались устраиваться на ночлег – день близится к концу, как вдруг эта неведомая напасть.

Настроившись на восприятие окружающей силы, я отчётливо ощущаю присутствие Длинноухого в каждой окружающей птице. Неужели он решил использовать своих подручных чтобы заклевать нас до смерти? Какая-то нелепая затея.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Волибор, держащий одного из воронов на вытянутой руке.

– Кар-р!

– Хочешь нам что-то сказать?

– Кар-р!

Ворон срывается с места и улетает, пока мы смотрим вслед, удивлённые. Длинноухий совершенно точно что-то увидел глазами своих пернатых разведчиков, но не может рассказать. Может, кочевники предприняли очередную попытку догнать нас? Днём не получилось, поэтому решили сделать это вечером.

– Поднимайте людей, – велит Волибор. – Всем собрать свои вещи. Не нравится мне всё это.

– Враг! – раздаётся вдали. – Тревога!

Наши воины выскакивают из землянок, готовые к бою. Межа Колун пробегает мимо удивлённых людей, не переставая кричать:

– Враг! Все наверх! Спасайтесь!

– Всем собраться! – ревёт на всю округу Волибор.

– Построиться! – поддерживает приказ Черняк, воевода людоеда.

Люди хватают своё оружие и отступают глубже в лес, как мы делали это все предыдущие дни, но в этот раз всё происходит ичаче: враг пришёл не со стороны Новгорода, а из лесу. Часть армии кочевников все последние дни делала огромный крюк, чтобы окружить нас и застать врасплох.

Подумать только!

Враги не просто обошли нас со спины, но и сделали это скрытно. Миновали чудищ, которые всё это время надёжно прикрывали тылы.

– Туда! – командует Волибор. – Быстрее, если жить хотите!

Кочевники подходят к нам одновременно с двух сторон, так что для отступления остался всего один путь – в бок.

Сражаться – не имеет смысла. Их – сто пятьдесят тысяч, а нас – три с половиной, да и те не в позиции.

Люди бросают щиты и копья, лишь бы облегчить побег и выйти из западни. Я бегу сломя голову, Светозара несётся рядом со мной, высоко задирая ноги в снегу. Холодный зимний воздух морозит грудь, превращает сопли в ледышки. Со всех сторон бегут другие люди.

Если бы не Длинноухий, предупредивший нас в последний момент, это был бы конец для всех. Дозорные тоже свою работу сделали. Без них мы все оказались бы мертвы.

– Живее, сукины дети! – кричит Ярослав, но падает на землю, когда стрела пробивает ему ногу.

Никто не останавливается, чтобы поднять сотника – все заняты спасением своих жизней. Я сворачиваю в бок, рискуя самому получить стрелу. Прямо на ходу я прощупываю окружающих людей, но в спешке их силы сливаются в неопределимую кашу. Впопыхах я хватаю умение удлинять руки и ноги: не самая лучшая сила, но даже такая лучше, чем ничего.

– Держись! – говорю. – Я вынесу нас отсюда.

– У тебя не получится! Беги!

– Хватайся, говорю! Не смей господину перечить!

Ярослав цепляется за моё плечо, а я увеличиваю длину своей руки до десяти саженей. Хватаюсь за дерево вдалеке и приказываю руке уменьшиться. Скольжу по снегу вместе с Ярославом, словно на санях. Подтянувшись таким образом к дереву, я удлинняю другую руку и снова хватаюсь за дерево вдалеке. Таким образом я перемещаюсь со скоростью обыкновенного бегущего человека, но зато способен тянуть за собой раненого товарища.

– Как много… – стонет Ярослав. – Откуда их столько, мать их?

– Из степей, откуда ж ещё.

Добравшись до прогалины в лесу, я помогаю Ярославу подняться и бежать своими силами. Снимаю с него часть веса, чтобы ему было проще шевелить ногами. В этом месте я беру силу у пробегающего мимо воина из армии Черногора: умение создавать снег… Создаю ещё больше сугробов на пути кочевников, чтобы им было сложнее преследовать нас, и сложнее целиться из лука.

Враги настолько близко, что можно рассмотреть их злобные лица.

Повсюду свистят стрелы, вонзаются в людей, в стволы деревьев.

Наши воины падают, зарываясь в землю.

Повсюду раздаются крики.

Кровь стучит в голове, ничего не понимаю. Заставляю себя бежать не смотря ни на что.

Одна из стрел попадает и мне в ногу, но я продолжаю бег, превозмогая боль. По нам стреляют сразу с двух сторон, а мы всё бежим, как зайцы, которых окружили охотники. Сейчас наше выживание зависит только от того, насколько быстрые у нас ноги.

В конце концов мы выходим из окружения и продолжаем бежать дальше, пока не оказываемся в безопасности. Только тогда я позволяю себе остановиться. Плююсь, кажется, собственными внутренностями.

– Сука, – говорю. – Как они… прокрались сквозь чудищ?

– Двигались аккуратно, – отвечает Светозара. – Наверняка.

– Где Никодим?

– Он бежал чуть в стороне.

– Надо найти Волибора, – стонет Ярослав.

На поляну стекается всё больше наших воинов, ушедших от смерти. Мы чудом остались в живых, но потеряли много людей.

К ночи становится ясно, что половина из наших трёх тысяч не добежала. Мы ночуем как придётся, прямо в снегу. Грустные и трясущиеся: от страха, от гнева, от скорби, от холода. Десятки трупоедов двигаются в тенях, но никто, к счастью, не захотел на нас нападать: им без надобности это делать, когда в лесу внезапно появилось много мёртвых тел.

Наутро мы идём в обратную сторону, обходя сотни трупов, погрызенных и целых. Кое-кто из них уже поднялся в виде умертвия.

– Надо же, – шепчет Никодим. – Это же Ёж, я успел с ним подружиться.

Мертвец с серым лицом движется в нашу сторону: всё его тело обморожено, глаза закатились. Ярослав обезглавливает его одним ударом меча.

Оказалось, что Волибор вовсе не сбегал из лагеря. Черногор создал глубоко в земле небольшое укрытие, где спрятались наш воевода и ещё около трёх десятков самых медлительных человек. Они переждали сражение внизу, а вылезли на поверхность только когда кочевники обыскали землянки и ушли.

– Это наше самое большое поражение за всю зиму, – вздыхает Волибор. – Ни разу мы ещё не теряли столько человек за день.

– Нам стоило быть умнее, – отвечает Черногор. – Это наша общая вина.

– Что ж, так или иначе мы стали умнее. Вопрос, не слишком ли поздно.

– Собирайте людей. Нам нужно похоронить всех достойных мужей. Нельзя оставлять их на съедение тварям.

В следующие дни мы только и делаем, что занимаемся захоронением мертвецов. Это выглядит как конец нашей войны. Разгром, поражение, унижение. Нас всё ещё достаточно, чтобы нападать на пути снабжения и убивать охотников, но боевой дух полностью уничтожен.

– Борис Богданович, я пойму, если вы вернётесь к себе после такого.

– О чём ты говоришь? – спрашивает Черногор. – Мы пришли вам на помощь в Новгородское княжество не для того, чтобы убегать, поджав хвосты, после первой же взбучки. Да, больно, но работа есть работа. Её нужно продолжать делать не смотря ни на что.

Нас стало меньше, но не смотря на это мы продолжаем донимать кочевников. Даже после стольких смертей в наших рядах.

Глава 26

Минуют долгие две недели с нашего большого поражения. Всё это время кочевники каждый день штурмуют Новгород, но столица продолжает стоять. На пятнадцатый день они поднимаются, но вместо осады, сворачивают свой лагерь.

– Смотрите, они уходят! – кричит кто-то.

– Что? Уже? – удивлённо спрашивает Черногор.

Оказалось, что кочевники передумали атаковать Новгород точно так же, как они сделали это со Стародумом. Вся армия, состоящая из ста пятидесяти тысяч человек, собирает свои вещи, выстраивается для походного марша и выступает на восток.

– Ничего не понимаю, – говорю. – Что происходит?

– Всё очень просто, – произносит Волибор. – У них закончились припасы. Они съели всё награбленное, остались только лошади, которых тоже надолго не хватит. Они уходят домой. Туда, откуда пришли.

– Так это что? Победа?

– Нет. Их пришло на Русь двести тысяч, а уходят сто девяносто пять. Они потеряли даже меньше людей, чем мы. Они разорили половину городов, почти все деревни, прошлись по всем княжествам. Мы их не победили, а просто прогнали.

– Как я и говорил, – добавляет Егерь. – У них нет еды, у них не хватает юрт, у них мало инструмента, чтобы рубить деревья, мало лошадей, чтобы таскать стволы. Они возвращаются домой, поскольку оставаться больше не могут. Это была большая ошибка – прийти осенью. Заявись они к началу весны – нам бы досталось ещё больше.

Армия кочевников сходит с места и медленно выдвигается на восток. Это кажется таким странным, таким не правильным: они победили нас в каждой битве, в каждой стычке, но проиграли самим себе. В итоге они просто уходят: так же, как и пришли. В то время как мы ещё долго не сможем оправиться от подобного удара: Вещее сожжено нашими же руками. Мелкие деревушки перестали существовать. Новгород в руинах, хоть и устоял.

Они уходят.

Может быть, через несколько лет они соберутся в новый кулак, но сейчас они оставляют нас в покое.

Глава 27

Кочевники идут мимо Стародума.

Они покидают Новгородское княжество, а наша армия следует за ними на отдалении. Все наши группы, прятавшиеся в лесах, присоединяются к нам. К тому моменту, когда мы доходим до Владимира, где обороняется людоед, нас становится больше двенадцати тысяч. Всё это время мы идём без каких-либо столкновений.

Всего лишь две вражеские армии, одна за другой следующие на восток.

– Нехорошее у меня чувство, – говорю.

– Не только у тебя, – отвечает Волибор. – Они пришли к нам домой, надавали нам по рожам, а теперь уходят. Безнаказанные. А мы стоим, избитые, и делаем вид, что всё хорошо.

Когда мы доходим до Владимира, осаждающие его кочевники снимаются с места и присоединяются к другим татарам. Вся несметная армия врагов почти полным составом уходит домой.

Людоед выбегает из замка в сопровождении своих гвардейцев. Вид у него настолько удивлённый, будто он и в самом хорошем случае не мог представить такого исхода событий. Всё, что он делал, это сидел в своём замке, пока кочевники не ушли. Он даже представить не мог, каково было жить в землянках и каждый день лазить по лесам, выискивая фуражиров.

– Победили? – спрашивает Мартын. – В самом деле? Поверить не могу.

– Всё так, – говорю. – Как мы и планировали.

– Сколько погибло моих людей?

– Около двух тысяч, столько же и моих.

– А у них сколько убитых?

– Поменьше.

– Ну и ладно. Раз уж отбились – хорошо.

Людоед присоединяется к нашей армии, и вместе с нами идёт до самой восточной границы своего княжества, пока последний отряд кочевников не исчезает вдали. Всё это время он шутил, смеялся и пребывал в отличном настроении. Словно это не его земли разграбили враги.

– Они ушли, но могут вернуться, – произносит Черногор.

– Я согласен, – подтверждает людоед. – Этим гадам только дай крови попробовать – обязательно придут на ужин.

– Раз уж мы, три больших князя, собрались в одном месте, давайте обсудим дальнейшую защиту.

Черногор по очереди смотрит то на меня, то на Мартына.

– Я считаю, что Русь снова должна стать единой. Раздробленность должна завершиться. Нам следует покончить с междоусобицей. Согласны?

– Конечно, – говорю.

– Ещё как, – радостно замечает людоед.

– Подумайте над тем, чтобы восстановить старые клятвы и объединить Русь под одним началом. Под предводительством одного Великого Князя.

Улыбка с лица Мартына Михайловича тут же спадает. Он понял, что от него просит князь Киевский.

– Ты хочешь, чтобы мы поклялись тебе в верности? Как это было сто лет назад?

– Да, – подтверждает Черногор. – И тогда мы сможем вместе отбивать подобные атаки врагов.

Людоеду понадобилось довольно много времени, чтобы обдумать данное предложение. Скорее всего он представлял, какие у него есть шансы стать Великим Князем всей Руси. По всей видимости он решил, что шансов таких у него нет.

– Я согласен, – произносит он, опускаясь на одно колено.

У меня было достаточно времени подумать над этим. С одной стороны, я хочу быть независимым, чтобы мне не приходилось ни перед кем отчитываться, но в этом случае ситуация с кочевниками может повториться. Все князья должны сражаться бок о бок, а для этого должен быть один, главный. О Черногоре все отзываются очень хорошо, да и я сам побыл рядом с ним и понял, что этому человеку можно доверять.

– И я согласен, – говорю. – Объединим Русь. Наведём порядок.

– У вас ещё есть время всё обдумать. Как только будете готовы – приезжайте в Киев, где мы проведём церемонию. Там мы и положим начало восстановлению родины.

Людоед согласно кивает, я тоже.

Наши армии расходятся в разные стороны. Черногор отправляется на юго-запад, а мы с людоедом доходим до Владимира: его люди остаются в городе, в то время как мои проходят дальше – на запад.

– Ну вот, – вздыхает Мартын Михайлович. – Пора прощаться.

– Да, – говорю. – Не думал, что найду в тебе союзника, но всё прошло очень хорошо.

– Хороший ты пацан!

Людоед на прощание хлопает меня рукой по плечу.

– Пакедава!

Мы с Волибором, Молчуном, Егерем, Ярославом и Третьяком продолжаем путь домой. Двигаемся через лес к Стародуму, до которого ещё несколько дней пути. Ближе к вечеру я подхожу к своим сотникам и всех отвожу в сторону.

– Собирайте армии, – говорю. – Стройте в боевые порядки. Обозы – дальше по дороге.

– Ты о чём? – спрашивает Волибор. – С кем ты собираешься сражаться? Тут же никого нет. Кочевники ушли, война закончена.

– Не бойтесь, скоро враг появится.

Волибор задумчиво чешет голову, но всё же приказывает нашим войскам развернуться. Мы выстраиваемся по обе стороны от дороги между Новгородом и Владимиром. Прячемся в лесах, будто собираемся устроить самую большую засаду.

– Думаешь, кочевники вернутся? – спрашивает Никодим. – Или что? Кого мы тут ждём?

– Людоеда, балбес, – отвечает Светозара.

– Он же во Владимире остался.

– А вот и нет, – говорю. – Если я хоть что-то понимаю в эпохе безумия, то здесь не бывает никаких друзей. Все друг друга предают.

Кочевники ушли, но настоящие враги остались здесь, по соседству. Стоит нашей армии занять позиции возле дороги, как на востоке появляются первые воины. Это людоед, так весело прощавшийся с нами возле своей крепости, приказал своим войскам догнать нас и уничтожить. Только он не учёл одного важного обстоятельства: я знаю, что он меня презирает и ненавидит. Он пойдёт на что угодно, лишь бы избавиться от меня.

Убийство, предательство, клевета. Нет ничего, что способно его остановить.

– И правда идут, – печально произносит Волибор. – Только подумаешь, что есть в людях что-то хорошее, обязательно произойдёт какая-нибудь херня.

– Не расстраивайся, – говорю. – Черногор и правда хорош, это в людоеде проблема. Это он не может забыть о своей гнилой сущности.

Армия из шести тысяч человек идёт по дороге от Владимира. Нас прячется в лесу семь тысяч, но из-за внезапности и хорошей позиции на нашей стороне большой перевес. Мы раздавим их так легко, будто насекомое прихлопнуть. Другое дело, что никто из нас не хочет этого делать: в конце концов все последние месяцы мы сражались с суздальскими воинами бок о бок. Не хочется поворачиваться против тех, кто стоял рядом с тобой против кочевников.

– Стой! – кричит Волибор громоподобным голосом, отчего вражеская армия останавливается на дороге. – Никому не двигаться!

– Всем стоять! – раздаются голоса среди суздальцев.

Мы с Волибором и Егерем выходим вперёд, нам на встречу идёт Черняк, полководец людоеда.

– Друзья, мне очень-очень жаль, – произносит мужчина. – Я пытался его отговорить, но он послал нас вслед за вами.

– Ничего, – говорю. – Мы знали, что он так поступит.

– Что будем делать? Я не хочу драться.

– Мы тоже не хотим.

Стайка духов усталости в виде коричневых пятен вылетает из-за спины мужчины. Уж с этими существами я очень хорошо знаком.

Черняк переминается с ноги на ногу, пытаясь понять, как выйти из этой ситуации. Он хороший командир и не хочет предавать своего господина, даже если этим господином является такой глист, как Мартын Михайлович.

– Значит так, Черняк, – говорю. – Ваша армия стоит на дороге в походном марше, а наша в боевой готовности по обоим сторонам. Ты согласен, что мы вас очень легко размажем?

– Да, пожалуй…

– В таком случае я предлагаю тебе и всем твоим людям сдаться.

После некоторых раздумий, Черняк кивает:

– Я сдаюсь.

– В таком случае сдай своё оружие нам.

Черняк тут же отдаёт своё оружие. Вслед за этим наша армия выходит из засады и забирает оружие у всей вражеской армии. Они нам не враги, никто сегодня сражаться не собирается, но раз уж мы берём их в плен, то и оружие стоит забрать.

– Все назад! – кричу. – Возвращаемся во Владимир!

Люди, порядком уставшие ходить по княжествам взад-вперёд, недовольно бурчат, но всё же разворачиваются. Все вместе мы двигаемся к крепости людоеда.

– Вот же сраный предатель, – бурчит Никодим. – А ведь такие весёлые рожи строил!

– От него другого трудно было ожидать, – говорю. – Вы же не забыли, что мы прикончили его младшего брата. Людоед с безумцем хоть и не были дружны, но кровь есть кровь. Он бы не успокоился, пока я не оказался бы на том свете.

Вскоре наша армия доходит до Владимира. Воины окружают крепость точно так же, как это недавно делали кочевники. Вверху, в одной из башен замка, виднеется пузатый силуэт Мартына Михайловича. Он уже понял, что его армия не выполнила свою задачу, и время его правления подходит к концу.

– Никодим, пойдём за мной. Людоед ожидает, что я открыто поднимусь к нему по центральной лестнице, но вместо этого мы прокрадёмся к нему вдвоём. Скрытно.

– Зачем?

– Не время задавать вопросы – у нас мало времени.

Вместе с Никодимом мы проходим сквозь стену крепости и, никем не замеченные, поднимаемся по одной из боковых лестниц на самую вершину этого уродливого замка. На последнем этаже нам предстаёт зрелище, которого я опасался: в комнате прислуги сидят Мартын и Сияна. Людоед решил покончить с собой, чтобы не дать кому-то другому убить его. Вместе с этим он решил забрать на тот свет свою любовь – похищенную крестьянку.

Но мы этого, конечно же, не позволим.

Мы обещали, что вернёмся за ней, и мы это сделали.

– Прости, моя милая.

– Зачем, Мартын?

Людоед поднимает кинжал, собираясь пронзить сердце сначала своей возлюбленной, а потом сделать то же самое с собой. Девушка замерла на месте, испуганная. Мы с Никодимом одновременно бросаемся через стену, перехватывая оружие прямо в момент удара.

Никодим уводит девушку в сторону, а я борюсь с Мартыном. Мы катаемся по полу, сжимая клинок. В его обрюзгшем теле ещё скрывается сила, хотя со стороны можно подумать, что его побьёт и ребёнок.

– Явился, сукин сын? – кряхтит людоед. – Решил испортить мой уход?

– Уходи когда захочешь. Но только один.

Людоед использует свою силу на полную, чистейший, животный ужас сковывает разум. Я даже двигаться не могу, только и делаю, что хватаюсь за кинжал с закрытыми глазами, с трясущимся сердцем.

«Веда, помоги. Без тебя никак».

«Сейчас».

Девушка-дух приходит на помощь как раз в нужный момент. Во время борьбы Людоед переворачивается на бок и тут же оказывается пронзён красным клинком. Вся его сила пропадает будто по щелчку.

– Ах вы… – вздыхает мужчина. – Суки…

– Всё в порядке, – шепчет Никодим Сияне. – Мы отведём тебя домой.

Стоя над мёртвым телом людоеда, я внезапно ощущаю себя свободным. Удовлетворения от смерти этого урода нет. Только облегчение, будто мир стал чуточку светлее.

С этого момента я не только Новгородский князь, но и Владимирский. Теперь у меня целых два княжества во владении. Каждое из них досталось мне вынужденно: я не собирался участвовать в новгородской междоусобице, но сражение само пришло ко мне, и я не собирался убивать людоеда, он сам решил ударить в спину.

Но так даже лучше.

Теперь вместе с Черногором мы займёмся действительно важными делами: остановим кровопролитие по всем землям Руси. И в следующий раз, если кочевники снова захотят прийти на наши земли, синяков на лице наставим мы им, а не они нам.