Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Сидим в очередном дозоре, мёрзнем.

За долгие недели возле дороги нам не довелось встретить ни одного человека. Другим людям из нашей группы удалось подстрелить двух гонцов, а так же умертвить целую группу кочевников на лошадях, мчащихся в сторону Новгорода. Во всё остальное время дорога оставалось пустой.

Другое дело с охотниками – Егерю и остальным удалось перебить больше сотни татар, шныряющих по лесам в поисках дичи. Вот, где было весело. А у нас здесь – сплошная скукота.

– Расскажи, как это было, – в сотый раз повторяет Никодим.

– Он спустился с неба, дал нам семена, – вздыхает Светозара. – Попросил их посадить, вот и всё.

– Ещё что-нибудь говорил?

– Больше ничего.

– Мне бы очень хотелось попробовать вылить на него святую воду. Не навредить, конечно, а просто посмотреть что будет. Семаргл не стал бы корчиться и извиваться на земле, как чудища всякие, но уж наверняка вода зашипела бы.

– Не забывай, что он – Бог. Ему не навредит ни какая-то дурацкая вода, ни крестное знамение. И вообще, что это за мысли такие… облить такое великое существо?

– Я очень любознательный.

– Скорее очень наглый. Только заработал бы проблем на свою пятую точку.

Сидим на месте, перекидываясь словами. Кроме этого у нас в дозоре ничего не остаётся. Внезапно откуда-то со стороны доносятся отголоски разговоров.

– Тихо, – говорю. – Слышите?

Мы тут же замираем на месте, пытаясь понять, откуда доносятся голоса. Они звучат довольно громко, издалека: обрывки гласных, чей-то смех. Вскоре становится ясно направление: сзади, из лесу.

– Татары вышли на нас, – произносит Никодим. – Что делаем? Прячемся или убегаем?

– Надо убегать.

Поднявшись со своего места, мы крадёмся в сторону. Пробиваемся через сугробы, как вдруг останавливаемся, поражённые: доносящиеся разговоры идут на нашем языке – не на языке кочевников. Переминаясь с ноги на ногу мы глядим, как сзади выходят Егерь с остальными нашими воинами. Целая толпа.

Они идут, веселятся, совсем не скрывают своего передвижения.

Заметив наше удивление, Егерь делает жест рукой, означающий нечто среднее между «расслабьтесь» и «присядьте». Совершенно сбитые с толку, мы остаёмся на месте и ждём, пока наши воины приблизятся. Вся эта группа с улыбками на лицах останавливается рядом, расталкивают снег в стороны, присаживаются в ряд, будто собрались всей оравой заступить в дозор.

– Что происходит? – спрашивает Никодим. – Зачем вы пришли?

– Погодите, – отвечает Егерь. – Сейчас сами всё увидите.

Ожидая непонятно чего, мы дальше сидим в дозоре, только теперь в окружении тридцати весёлых мужиков.

Проходит совсем немного времени, и на дороге сбоку появляется первый человек: пеший, с копьём в руке. За ним другие воины в татарских боевых доспехах. Они идут по дороге, и постепенно из-за поворота выходит всё больше и больше. Передвигаются плотным строем по двое.

– Смотрите, какие гордые, – усмехается Грыня Млад. – На своих двоих!

– На ком же им ещё быть, – пожимает плечами Емеля. – Лошадей-то своих они чудищам подарили.

Пешие кочевники всё выходят и выходят. Их так много, будто они снарядили тысячу человек для доставки новостей и провизии основному войску. Они знают, что мелкие группы посыльных не пройдут по дороге, но отправлять такую большую армию – немного странно. Мы же всё равно расстреляем их издали и убежим. Они не смогут нас догнать по этим сугробам.

Вскоре пеших врагов становится столько, что они становятся похожи на чёрную реку посреди белого снега. Тысячи людей. Следом за ними выходят всадники на лошадях: очень важные, с высоко поднятой головой. Они одели своих лошадей в тёплые тулупы, чтобы тем не было так холодно.

Следом за всадниками показывается бесчисленный ряд обозных телег.

– Пока! – кричит Емеля. – Не поминайте лихом!

– Надеюсь, вам здесь понравилось!

Постепенно все наши воины начинают махать кочевникам на прощание.

– Что происходит? – удивлённо спрашивает Светозара. – Куда они?

– Они поняли, что осаждать Стародум нет никакого смысла. Стены неприступны, значит они не смогут его взять.

– Это с самого начало было ясно.

– Как бы да, но они только сейчас поняли, что зря тратят на него время. Почему вообще стараются захватывать крепости? Потому что они всегда стоят на больших дорогах. Если оставить крепость в покое, то защитники будут выходить наружу и отрезать пути снабжения армии. Более того, эти самые воины однажды смогут ударить в спину. Но кочевники просчитались. Они думали, что все мы спрячемся в Стародуме и будем ждать, пока закончится еда. А мы вместо этого стали жить в землянках посреди леса. В итоге мы всё так же отрезаем пути снабжения, и всё так же бьём им в спины.

– И они решили просто уйти?

– Их задумка провалилась, – с усмешкой замечает Егерь. – Вот они и уходят.

– Но… куда? – спрашивает Никодим.

– К Новгороду, ясен пень. Если я всё правильно понял, то на Руси осталось всего три города, что пока стоят: Киев, Владимир и Новгород. На последнем они и решили сосредоточить силы.

В немом изумлении мы с друзьями смотрим, как мимо нас проходит вражеская армия. Тысячи человек идут по дороге, пока радостные мужики слева и справа улюлюкают и машут им руками. Кочевники смотрят в нашу сторону с ненавистью, но больше гоняться за нами по лесам не желают.

Мне казалось, что они будут сидеть у Стародума до весны, или до лета. На деле оказалось, что еды у нас больше, чем у них, поэтому играть в гляделки им не с руки.

– Получается, мы выиграли? – спрашивает Никодим.

– Как сказать… – вздыхает Егерь. – Нас в окружающих лесах было три сотни в начале осады, осталась всего одна. Две трети человек потеряли. Их пришло несколько тысяч, и уходит почти столько же. Победой такое не назовёшь.

– Но мы же их потрепали, правда?

– Конечно. Нашими малыми силами мы неплохо так нагадили им в сапоги. Потери убитыми они почти не ощущают, но с едой стало тяжелее. Им пришлось уйти, пока они не съели всех своих лошадей.

– Получается, мы тоже идём к Новгороду? На помощь к Волибору?

– Всё так. В путь мы выдвинемся завтра, а сейчас помашите им на прощание. Пусть прочувствуют свою неудачу в осаде Стародума сполна.

Вражеская армия марширует мимо нас по дороге, пока мы шлём им пожелания доброго пути, свистим, делаем неприличные жесты. Кое-то даже расщедрился на то, чтобы снять портки и показать голую задницу. Мы всячески стараемся их унизить и разозлить. Чем больше они будут нас ненавидеть – тем лучше. Если это сделает их хотя бы немножко безрассуднее – мы старались не зря.

Пусть их и несколько тысяч, а нас всего четыре неполных десятка, одолеть нас не смогут: если всадники поскачут через сугробы, мы их расстреляем как соломенные мишени, а потом убежим. Это осенью у них было преимущество в скорости, а сейчас дистанция играет слишком большую роль. Если их лучники захотят подойти и выстрелить – у них ничего не получится, поскольку мы на возвышении, и будем стрелять дальше, чем они.

Если бы они всё-таки решились на битву и пошли в отчаянную атаку, чтобы разобраться с защитниками, мы бы отступили в лес, а позже я и Светозара зашли бы к ним со стороны и сожгли оставшиеся обозные повозки. Они бы лишились не только еды, но и своих юрт.

Кочевники идут к Новгороду, скрипя зубами.

Духи раздражения летают в воздухе между ними.

А мы стоим на отдалении и смеёмся над ними. Все прошлые недели мы сражались с ними напрямую: били их, рубили на части, стреляли по ним из лука. Сейчас же мы наносим удары по боевому духу, что ничуть не менее важно. Когда ты долго гоняешься за кем-то по лесу, и всё безрезультатно, поневоле перестаёшь верить в свои силы, а без этого ты и не воин вовсе.

Как только колонна кочевников проходит мимо, мы разворачиваемся и идём в свою землянку. Собираем вещи, готовимся к долгому переходу. Вечером к нам заявляются все ближайшие группы: Цельгоста, Белослава и других. Всего оказалось почти две сотни человек, поскольку пришли в том числе защитники Стародума, оставшиеся без работы. Кого-то из них Егерь оставил в крепости, чтобы дальше стеречь дороги, и охотиться на фуражиров возле захваченного врагом Ярого острога. Основная же часть устраивается на ночь с колотящимся от предвкушения сердцем. Завтра мы выступаем к Новгороду, к основному, самому большому воинству кочевников.

Глава 22

Путешествовать зимой – очень опасно.

Не из-за морозов или подстерегающих на дорогах разбойников, хотя и это вносит беспокойство. Самая главная проблема – чудища. Они во время морозов наглеют и выходят из лесов. Очень часто их можно встретить на пути, и это не всегда простые трупоеды, которых можно забить толпой. Иногда встречаются твари пострашнее.

Мы с Егерем и остальными идём по дороге, как вдруг на пути встречается женщина. Невероятной красоты, в струящемся белом платье. Она приветливо подзывает нас к себе, пока мы, укутавшись в тулупы, переминаемся с ноги на ногу.

– Идите сюда! – зазывает мелодичным голосом. – Каждого из вас в лоб поцелую, и в дорогу благословлю!

– Почему эти твари всегда такие красивые? – спрашивает Цельгост.

– Женщины, – философски замечает Егерь. – Наше проклятье и наше счастье.

– Ты же меня понял, я о чудищах.

– Если бы чудища не умели притворяться, никто из нас не клюнул бы на такую наживку, и не оказался бы у них в лапах. А так, какой-нибудь бедняга время от времени сдастся и подойдёт, чтобы его в лоб поцеловали. Тут-то ему голову и отцапают.

– Что делаем?

– Ежу понятно – что. Обходим.

Полторы сотни человек сходит с дороги, пробиваются через снег большим полукругом, лишь бы не встречаться с женщиной в белом платье.

– И как только татары мимо неё прошли, – недовольно бормочет Белослав, которому снег в валенки забился.

– По всей видимости, она появилась тут после них, – пожимает плечами Егерь. – Иначе тут уже был бы протоптан обход из тысяч пар ног.

Во второй раз нам пришлось обходить уже не красивую женщину, а старика с тросточкой. Причём мы вовсе не были уверены, что это чудище. Может, обыкновенный деревенщина решил размять ноги, но мы всё равно сошли с дороги и снова пробивались через снег.

Возле сгоревшей деревеньки Погорелое, где уже много лет промышляют мертвенными делами призраки, мы и вовсе делаем огромный крюк. Следы кочевников указывали, что они пошли прямо к деревне, поскольку не знают её истории.

В третий раз нам попался обыкновенный лешак.

Прямо возле дороги, идущей через лес, прислонившись к дереву стояло грязное, вонючее существо в лохмотьях, ростом с трёх людей. Его чёрные глаза следили за нашим передвижением с невообразимой грустью.

Лешаки – не представляют опасности, если только ты не рубишь деревья и не вредишь лесу. Они никогда не нападают на путников, поэтому мы беспрепятственно прошли мимо.

Мы уже было понадеялись, что весь путь до Новгорода пройдёт без особых осложнений, но на пятый день путешествия всё-таки пришлось драться: путь перегородило сразу несколько трупоедов, возглавляемых тварью, похожей на гигантскую уховёртку. Они доедали какое-то тело, лежащее в снегу. Общими усилиями мы без проблем их одолели, но на этом сражения не окончились. Каждый следующий день нам пришлось бить стоящих на пути чудищ.

В последний день и вовсе появилось семеро страхолюдин, издали похожих на человека: длинные руки и ноги, горбатые спины, чёрные волосы, свисающие до земли, передвигаются на четвереньках и громко щёлкают челюстями.

– Гуляки, – шепчет Радик Рыбак. – Сбежавшие из дома. У нас пацан соседский как-то из дома умотал – а вернулся вот таким. По родинкам узнали. Бегают – о-го-го.

– Так это что, дети? – спрашивает Егерь.

– Нет, не обязательно. Любой, кто сбежал из дома далеко в лес, зимой. У них мозги высыхают, а тела вот такие становятся.

– И зачем кому-то сбегать из дома в лес?

– Говорю же, мозги высыхают.

– Это случается до или после их побега из дома?

– Чёрт его знает, – шепчет Рыбак. – И до, и после.

Перебить этих уродин оказалось намного сложнее: они и правда оказались быстро бегающими. Одного сожгла Светозара, ещё двоих проткнули копьями наши воины, оставшихся порезали Веда с Хладом. Но и человека одного потеряли: Тверда из группы Цельгоста.

На десятый день мы прибываем к Новгороду. Сердце княжества оказалось совсем не таким, каким оно сохранилось в моей памяти: стены города во многих местах проломлены и забаррикадированы чем попало, крыши домов пробиты, гордые церкви разрушены. Городу досталось явно побольше, чем Стародуму с его высокими стенами. Нашей крепости враги ничего не смогли сделать, а Новгород забросали камнями. Он до сих пор держится, не отдался врагам, но уже превращён в руины.

Рядом с городом стоит армия: больше ста тысяч кочевников, расположившихся в одном большом лагере. Их так много, что бесчисленные юрты заняли всё видимое пространство на поле.

– Город стоит, – замечает Егерь.

– Стоит, – подтверждает Никодим. – Только городом это уже не назвать.

– Я всё это время надеялся, что город сопротивляется. Сейчас же увидел, что с ним стало, и не могу понять, как такая большая армия до сих пор его не взяла.

– Что делаем? – спрашиваю. – Вряд ли кочевники разрешат нам пройти в Новгород и занять там оборону.

– Надо найти Волибора, – отвечает Егерь. – Он скажет, что нам дальше делать.

Искать воеводу оказалось не нужно: к нашему месту вскоре подбегает мужичок в двух тулупах, снимает шапку, кланяется.

– Князь, здрав будь! Очень рады вас видеть! Волибор сказал, что вы придёте, он велел мне стоять у дороги и ждать вашего появления!

Мужичок обращается к нам, но понятия не имеет, кто из нас князь, поэтому зовёт в лес за собой сразу всех пришедших людей.

– Расслабься, – приказывает Никодим командным голосом, притворяясь князем. – Веди нас к Волибору.

– Ты не выглядишь как князь, – возражает Светозара. – Слишком тощий.

– В эпоху безумия только такие князьями и становятся. Только худые и отчаявшиеся.

– Ошибаешься. Людоед, вон, вообще чучело бесформенное.

– Так он растолстел уже после того, как стал князем Владимирским. Уверен, до этого он был вполне стройным. Безумец вообще до самой своей смерти никаким жиром похвастаться не мог. Длинноухий – вполне себе обычный, Всеслава – высокая и худая, Любава – такая же. Черногор, говорят, тоже подтянутый.

– Есть разница между тощим и подтянутым. В тебе, Никодим, чувствуется крестьянская жизнь, и во мне тоже. Это Тимофей у нас – сын мельника, всю жизнь на хлебах, вот и не выглядит худобзделем.

– Спасибо, – говорю. – Но я предпочитаю зваться сыном заведующего подворьем. Федот бросил мельницу сразу же, как появилась другая работа. Он ни одной булки хлеба не испёк за последние лет пять.

– Так кто из вас князь? – спрашивает мужичок, не понимая, как ему действовать.

– Я – князь, – продолжает настаивать Никодим.

– Не верьте ему, – вздыхает Светозара. – Он князь только в своей церквушке, когда подменяет Игнатия.

Совершенно сбитый с толку мужичок лишь смущённо чешет голову, после чего отходит назад, приглашая следовать за ним. Всей толпой мы идём через лес и вскоре натыкаемся на землянки местных защитников княжества. Здесь оказались все: Волибор с Молчуном, Третьяк, Ярослав, а так же кое-кто из нашей старой Вещей сотни.

– А, наш Великий Князь явился! – восклицает старик Ярополк. – Ну всё, тут-то мы татарам хуёв и навешаем! Эта вшивота подзаборная у нас ещё заскулит!

– Приятно услышать знакомую речь, – замечает Никодим. – Если Ярополк ругается, значит всё идёт хорошо. Если бы он стал говорить культурно – всё, хана.

Волибор, внезапно растрогавшись и пустив слезу, бросается обниматься со всеми нами. Никогда не перестану удивлять с того, насколько чувствительным может быть этот гигант. Он способен одной рукой обхватить голову обыкновенного человека и раздавить его как гнилое яблоко. В те моменты, когда Волибор не улыбается, он выглядит очень суровым и даже немного злым. Посторонние люди стараются обходить его стороной. Но стоит произойти малейшей сентиментальной вещи, как вся его мягкая сердцевина выходит наружу.

– Я так рад вас видеть! – произносит он. – Так рад!

«Привет», – коротко кивает Молчун.

В отличие от Волибора, Молчун никогда не позволяет себе подобные слабости. Он нем не только на язык, но и на выражение эмоций. Единственное время, когда он позволяет себе улыбнуться – только гуляя вдалеке от людей.

– Я знал, что у вас нормально обстоят дела, – говорит Волибор. – Длинноухий через птиц передавал вести о наших силах по всему княжеству. Но всё равно увидеть вас своими глазами – очень приятно.

– Нам тоже, – соглашается Светозара. – Мы знали, что Новгород пока стоит. Иначе вся армия кочевников уже явилась бы к Стародуму.

– Мы тут пока держимся. Кочевники неплохо нас побили, но мы взамен испортили множество их припасов. Представляете, в нашей армии оказался человек с силой управлять молоком и вообще всей молочной едой. Татары же любят свой каменный творог, который размачивают в воде. Так вот, у них его больше нет.

– А мы им лошадей побили, – отвечает Егерь. – Многим из них пришлось пешком идти сюда, к Новгороду.

– Да, мы видели это вчера. Тимофей, ты, наверное, хочешь спросить, где твой брат?

– Нет, – говорю. – Я его чувствую.

– Как это?

– Неждан – единственный человек с десятой ступенью. Его сила пробивается ко мне сквозь лес и все ваши силы. Ощущается с большого расстояния. Как только мы вышли к Новгороду, я сразу понял, что он прямо в центре татарского лагеря. Схвачен врагами.

Спустившись в землянки, наши воины располагаются для отдыха. Внизу для всех оказалось тесновато, зато теплее, чем на улице. Долго здесь я оставаться не собираюсь – хочу освободить Неждана в ближайшие дни. Он много раз спасал мне жизнь, пока мы пробирались через восточные леса, и я намерен ему отплатить как можно быстрее.

Глава 23

Готовится большое сражение.

Мы с Волибором стоим на отдалении от Новгорода и смотрим, как кочевники собираются в одном месте для начала атаки.

– Они уже очень давно пытаются взять город, – грустно произносит Волибор. – Штурмуют его почти каждый день.

– Удивительно, что ещё не взяли.

– Сначала Неждан не давал. Как только татары шли вперёд с лестницами и таранами, он спрыгивал со стены и очень быстро обращал их в бегство. В одиночку. Они отступали, чтобы засыпать город новой порцией каменных снарядов из своих катапульт. Ты даже представить себе не можешь, как много конского навоза они зашвырнули за стены.

– Навоза? Зачем?

– Хотят вызвать болезни.

– Сработало?

– Не знаю – никто из нас не бывал в городе, мы наблюдаем за ним отсюда.

– Каким образом моего брата вообще удалось схватить? Он вёл себя слишком неосторожно?

– Нет, у них нашёлся человек, способный издалека поднимать тяжёлые предметы. Он поднял Неждана в воздух и занёс его к ним в лагерь. С тех пор твой брат там и сидит в плену.

– С ним всё в порядке, – говорю. – Его невозможно ранить.

– Пытать его не смогут, конечно, но сидеть взаперти второй месяц – не самое весёлое занятие. Думаю, он висит там, в одной из юрт, круглые сутки не касаясь земли. Смешная ситуация, правда? Ты бесконечно силён, неуязвим, но при этом ничего не можешь сделать. Висишь в воздухе, не способный дотянуться ни до одного предмета.

– А как его держат в воздухе постоянно? Разве тому человеку, который двигает предметы, не нужно спать?

– Каким-то образом смогли.

Некоторое время мы сидим и смотрим на движения вражеских войск. Они и вокруг Новгорода срубили множество деревьев для своего лагеря. Целое море пеньков находится между нами и кочевниками.

– Но они всё ещё не взяли город, – говорю. – Хотя Неждан больше не защищает его. Почему?

– Люди отчаянно сопротивляются. Знают, что всех до единого вырежут, как только оборона будет сломлена. Ну и духовные доспехи своё дело делают. Трудно взбираться на стены по лестнице, когда сверху тебя поджидает человек в непробиваемой броне, способный разрезать тебя на две части одной рукой.

– Это хорошо.

– Еды в Новгороде тоже хватает. Они легко смогут продержаться до лета, но эти камни, которыми татары осыпают жителей. Люди гибнут, обороняться всё тяжелее. Ещё и подкрепления к врагам приходят отовсюду. Татары же захватили все остальные княжества между нашим и Киевским, поэтому освободившиеся войска походят сюда.

– Что мы можем с этим сделать?

– Пока ничего, – вздыхает Волибор. – Нападать на них бесполезно – их армия слишком большая. Проникнуть в город и помочь защищаться тоже невозможно. Мы перебили очень много повозок, что везли припасы, но этого пока маловато.

– Что-то наверняка можно придумать, – говорю. – Всегда есть верный путь, нужно только мозги напрячь.

– Поверь, мы их тут каждый день напрягаем, но пока хорошей возможности больно по ним ударить не представилось. Рано или поздно Новгород падёт, если всё останется как есть.

– Нам позарез нужно освободить Неждана. Только с ним у нас будет возможность отбиться.

Волибор указывает на одну из больших палаток, находящуюся точно в центре лагеря кочевников. Чтобы добраться до неё, нужно пройти через сотни и тысячи кочевников. Эта задача кажется невыполнимой, если пробиваться силой.

– План таков, – говорю. – Я войду к ним в лагерь точно так же, как мы сделали это возле Стародума. Тот кочевник, которого мы привели пленным, умеет менять облик.

– Не пройдёт, – возражает Волибор. – У них есть особые люди, шаманы, которые умеют чувствовать силу в людях. Они тебя вычислят – не успеешь и двух шагов сделать. Мы уже пытались заслать к ним одного парнишку с силой отводить глаза, так его один слепой старик за полверсты почуял.

– Я думал, у них мало людей с силой.

– Меньше, чем у нас, но всё равно очень много. Да и вообще, как ты собираешься освободить Неждана?

– Если его держат в воздухе, поднятым над землёй, нужно всего лишь разобраться с человеком, который это делает. Неждан опустится вниз и покажет им, где раки зимуют.

– План хороший, но сначала тебе нужно до него добраться.

– В этом-то и проблема, – говорю.

Мы с Волибором стоим и смотрим, как десятки тысяч кочевников срываются со своих мест и бегут в сторону Новгорода, стараясь пробить оборону сразу в нескольких местах. Часть из людей несут с собой лестницы, прикрываясь щитами, другие катят таран, третьи пытаются стрелять из лука по защитникам. Как именно происходит сражение не видно – слишком далеко, но даже отсюда понятно, что крови проливается много.

Где-то там, на стенах города, стоят бывшие черномасочники безумца, облачённые в духовную броню. Машут длинными мечами, разрубая приставленные лестницы. Обезглавливая нападающих, кто всё-таки смог забраться наверх. Эти люди – единственное средство обороны, что пока удерживает город. Без них Новгород давно бы захватили.

– Хм, – задумчиво вздыхает Волибор. – Сегодня они отправили в атаку больше людей, чем обычно. В предыдущие дни они шли вперёд, сражались, пока не потеряют все лестницы, а потом отступали. Сейчас они атакуют отчаяннее.

– Может быть, это наш шанс? – спрашиваю. – Пока они заняты Новгородом – можем попытаться отбить Неждана.

– Как ты себе это представляешь? Их в лагере всё ещё несколько тысяч. Мы не сможем и половину пути до твоего брата пройти.

– А нам и не обязательно идти всем вместе.

– О чём это ты?

Поскольку у Неждана десятая ступень, его сила ощущается с большого расстояния. Мы с Волибором стоим вдали от лагеря, но я открываю своё сердце навстречу окружению и чувствую, как меня наполняет сила брата. Моё тело прочнеет. Кожа становится непробиваемой а мышцы настолько крепкими, что я могу ребром ладони срубить дерево средних размеров.

Вместе с этой силой приходит и желание сломать кому-нибудь кости.

Если Светозара в каждый момент времени мечтает что-нибудь сжечь, то сила Неждана очень тянет причинить боль.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Волибор.

– Когда Всеслава зашвырнула нас с Нежданом в восточные леса, мы пробивались на запад через целые орды чудищ. Мы с ними не сражались, а перепрыгивали, взмывая в воздух выше верхушек деревьев.

– Ты же не хочешь?

– Очень даже хочу! Я вломлюсь в лагерь кочевников в одиночку, но нужно отвлечь врагов.

Мне не нужно бросаться в атаку на врагов, ломать кости всем подряд, откручивать головы. С этой силой внутри я мог бы легко отправить на тот свет десятки и сотни людей. Но зачем? Гораздо лучше это сделает человек, чья ступень стоит выше моей.

– Сколько у нас человек?

– Ох, – вздыхает Волибор. – Недостаточно.

– Нам нужно собрать как можно больше в одном месте, чтобы отвлечь их.

– Понимаю, но это не так-то просто. Прямо сейчас здесь чуть более двухсот, но если поскрести по сусекам… Я мог бы собрать четыре сотни к завтрашнему дню.

– Этого более чем достаточно. Разошли гонцов, чтобы завтра днём все ближайшие группы прибыли сюда. Будем освобождать Неждана.

Утром следующего дня приходят воины, прятавшиеся во всех ближайших лесах. Уставшие, грязные, истощённые. У них и с приходом несметной армии кочевников не было огня в глазах, а сейчас осталась лишь холодная решимость сделать свою работу. Каждый из них мечтает вернуться домой, к семье, никто не хочет сражаться, но делают это из необходимости.

– Спасибо, что явились на зов! – провозглашает Волибор. – Я знаю, что вы устали, и заняты важными вещами, но сегодня у нас есть очень важная задача!

– Хорош уже нас окучивать как девиц, – отвечает Доброжмых, один из сотников. – Кого прибить надо?

– Сразу к делу, да?

– Ну так мы же здесь не лясы точить собрались.

– Сегодня никому из нас сражаться не придётся. Наша задача – выйти большим числом к лагерю кочевников, покричать, помахать оружием.

– И всё?

– Быть готовыми убежать в любой момент.

– Ну, это запросто, – кивает мужчина и сплёвывает в снег. – Убегать мы горазды.

– Самое главное – не подставьтесь. Мы и так потеряли слишком много людей в стычках с татарами. Они умны и не прощают ошибок. Я прошу вас сделать вид, будто вы нападаете на их лагерь, но как только услышите мою команду – уносите ноги. Если кто-то из вас задержится и лишится жизни по своей глупости, знайте – найду на том свете и придушу ещё раз.

Следуя указаниям сотников, воины выстраиваются в небольшую, подвижную группу. Обговаривается построение для подхода – в две шеренги, а затем построение для отступления – в несколько рядов. Задача у них не сложная, но когда имеешь дело с кочевниками – всё может перевернуться с ног на голову.

Как только кочевники собираются большим войском и идут атаковать Новгород, наша маленькая армия выступает вперёд, чтобы подойти к их лагерю с обратной стороны. Воины бегут вперёд, будто собираются взять штурмом деревянные укрепления.

Я стою в стороне и смотрю, как они выбегают из леса с яростными криками. Выглядит очень правдоподобно. Ничто не говорит о том, что они всего лишь притворяются.

– Мне это вообще не нравится, – вздыхает Светозара.

Никодим стоит рядом, грызёт ногти и согласно кивает.

– Не переживайте, – говорю. – Я не собираюсь ни с кем биться, ни с кем состязаться. Всего лишь освободить Неждана. Я окажусь у них в центре лагеря быстрее, чем они успеют обернуться.

– Слишком безрассудно.

– Нет, в самый раз.

– Если и Тимофея схватят, то я вступлю в дело, – отвечает Никодим. – И освобожу двух этих болванов.

Обнявшись с ними обоими, я выхожу вперёд.

Кочевники, несущие дозор, трубят в рог. Весь лагерь встаёт на уши, повсюду начинается шевеление: люди выскакивают из юрт, впопыхах цепляют на себя доспехи, несут колчаны с луками. Оставшаяся в лагере армия постепенно стягивается к южной части, чтобы отразить несуществующее нападение. Я же выхожу из леса с востока.

– Скрестите пальцы, – говорю. – На удачу.

– У меня все кишки внутри скрестились, – отвечает Никодим.

Оттолкнувшись, я взмываю в воздух под яростные крики друзей и врагов. Гигантским прыжком я пересекаю большое открытое пространство, усеянное пеньками от срубленных деревьев. В моих ногах столько силы, что я мог бы раздробить любой валун, сжав его между коленей. Обычный человек во время бега каждым шагом преодолевает около сажени, я же за один толчок пролетаю около сотни, к тому же делаю это очень быстро.

Я уже и забыл, каково это – чувствовать такую свободу.

Ветер колышет одежду, обдувает лицо.

Вторым гигантским прыжком я преодолеваю поле перед лагерем кочевников. Дозорные на башнях едва успели удивиться, кое-кто только-только потянулся за луком на плече, как я уже делаю третий прыжок, перелетая частокол.

Зачем менять внешность, скрытно проникать, если можно очень быстро оказаться внутри. Да, это поднимет тревогу. Все враги в округе начнут охоту за моей головой, но и оставаться здесь надолго я не собираюсь.

Четвёртым и пятым прыжком я перепрыгиваю юрты кочевников, пока не оказываюсь точно в нужном месте – в самой большой палатке, на которую указывал Волибор.

– Неждан! – кричу. – Ты где?

– Неждан! – визжит Веда.

У меня очень мало времени. Всего несколько ударов сердца на то, чтобы найти брата. Вскоре сотни людей, убежавших на юг, поймут, что это был отвлекающий манёвр и ринутся сюда, чтобы схватить настоящего лазутчика.

– Отзовись! – кричу.

Вбегаю в ближайшую палатку и вижу Неждана, висящего в воздухе, как и предсказывал Волибор. Он по какой-то причине полностью голый. Моего брата и правда невозможно ни убить, ни как-то ему навредить, но держать в плену – запросто.

– Тимофей? – удивлённо спрашивает Неждан. – Ты что здесь…

Я тут же делаю сильный прыжок в его сторону, собираясь сбить брата в сторону, чтобы мы оба вылетели из палатки через крышу, однако невидимая сила, взявшаяся непонятно откуда, хватает меня прямо в середине полёта, останавливает. Рука Неждана хватает меня за плечо, я цепляюсь за его ногу. Мы кружим в воздухе словно два танцора.

Мир вертится перед глазами.

Когда мы останавливаемся, то оказывается, что я вишу в воздухе точно так же, как и Неждан. Рядом с нами стоит обыкновенный кочевник с очень удивлённым видом. У этого человека оказалась очень быстрая реакция: он не только успел схватить меня в полёте, но и остановил Веду, которая только и успела, что принять облик меча.

Теперь в воздухе посреди юрты парим мы с Нежданом и девушка-дух.

– Двое? – удивлённо спрашивает кочевник с ужасным говором. – Откуда ты?

Вместо ответа я судорожно пытаюсь придумать, как же мне поступить. Какой есть способ убить этого человека? Засовываю руку в карман – у меня там маленький нож в кожаном чехле. Не оружие убийства, а всего лишь бытовая вещь для ежедневных нужд.

Не успеваю я выхватить оружие, как мужчина перед нами делает маленькое движение головой, и всю одежду с меня срывает. Я остаюсь висеть в воздухе такой же голый, как и Неждан. Без возможности что-нибудь бросить во врага.

– Не надо оружие, – качает головой кочевник. – Не надо. Не двигаться.