Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Стоим в Вещем перед нашей мельницей.

Много лет она служила мне домом и местом успокоения, когда случались плохие вещи. Здесь мы со Светозарой ревели, когда Душана умерла. Здесь я занимался своим ремеслом, к которому у меня есть и талант, и устремление.

– Хочешь, я это сделаю? – спрашивает Светозара.

– Нет, – говорю. – Это мой дом, так что сжечь его должен я.

Создаю в руке сгусток пламени и превращаю его в целую струю. Направляю огонь прямо на свой дом, на то место, которое я так сильно люблю.

Мельница почти целиком состоит из дерева, так что пламя занимается быстро. Всего несколько мгновений, и всё охвачено оранжевыми языками, поднимающимися всё выше. Это горит не просто человеческая постройка, а часть моей души. Я будто сжигаю самого себя – настолько тяжело на душе. Можно сказать, что мельница была моим другом, даже больше – частью семьи. Она не чувствует боли – она ведь не живая, но боль чувствуют все, кто успел к ней привязаться. Теперь она пылает, а у меня по щекам текут слёзы.

Несколько нерешительных духов сожаления, в виде голубых кругов переливаются в воздухе.

Позади другие жители Вещего жгут свои дома. Всё село пылает, даже церквушку разбирают по камням под руководством Игнатия и Никодима. На месте Вещего должно остаться только пепелище.

Всё для того, чтобы татары не смогли здесь жить, когда мы спрячемся в крепости. Если они хотят устроить долгую осаду, то спать им придётся в том месте, которое они сами и построят. В этом случае им придётся тесниться в больших бараках с кучей человек в одном помещении, а не в уюте в наших домах.

Сжигать дома – не распространённая практика. Вряд ли кто-то на Руси так делает, кроме нас.

Мы это делаем, поскольку Стародум – большая крепость, которая может постоянно содержать в себе множество людей, так что нужды в обычных домах больше нет.

– Даже не думал, что она так легко загорится, – говорю. – Столько воспоминаний…

– Она осталась у тебя в голове. Это главное.

– Может, так и есть.

Горящие дома повсюду. Самый большой костёр, который я видел в своей жизни.

Мы успеваем сжечь село как раз вовремя. Вернувшись в Стародум, жители Вещего едва успевают зайти в крепость, как далеко на горизонте появляются первые отблески далёкого войска.

* * *

Десятки тысяч воинов у подножия наших стен.

Страшный сон наяву.

Их появление меняет всё: жизнь, смерть, времяпровождение. Раньше люди на Руси жили в деревнях, растили хлеб, пасли скот. Даже во время междоусобиц никто их не трогал: крестьяне на то и крестьяне, чтобы пахать поля и платить подать. Иноверцам же не нужны те гроши, которые мы можем им заплатить.

Им нужно всё.

Они здесь чужие, поэтому не собираются оставаться здесь надолго, в отличие от прежде воевавших князей.

Всадники, лучники, копейщики. Перед Стародумом стоит такая большая армия, что если они все возьмутся за руки, то смогут выстроится в цепочку вокруг нашей крепости очень много раз. Станут в такое плотное кольцо, что мышь не проскользнёт. И это при том, что Стародум очень широк.

Собравшись же в одном месте, они занимают целый луг. Не уверен, что наша часть мира вообще видала такое большое количество людей, собравшихся в одном месте. Это похоже на дьявольскую армию, будто поднявшуюся из самой преисподней, чтобы низвергнуть нас в грязь.

Захватить они нас не смогут: уж слишком высокие и толстые у Стародума стены. Единственное, на что они способны – осадить и морить голодом. Даже спрятавшись за такой надёжной защитой всё внутри трепещет от количества злобных лиц. Люди в Новгороде, должно быть, с ума сойдут от количества собравшихся воинов.

От всей этой неисчислимой оравы отделяется одинокий всадник, двигающийся в нашу сторону.

– Смотрите, переговорщик, – Никодим указывает вниз. – Какой вальяжный, чтоб тебя.

– Может себе позволить, – замечает Светозара. – С такой поддержкой за спиной… каждый почувствует себя смелым.

– Будем спускаться?

– Давай, – говорю. – Послушаем, что он может предложить.

Сейчас в нашем замке мало людей: в основном крестьяне из ближайших деревень и чуть-чуть защитников. Почти все воины, которых мы собрали в княжестве, сейчас отошли поближе к Новгороду и ждут, когда татары растянут свои силы. Волибор, Молчун, Третьяк, Егерь с Ярославом: все обустраивают лагеря в лесах, где они будут жить в ближайшие месяцы. Затяжная война – она такая. Приходится довольствоваться удобствами, которые предоставляет природа.

– А представьте, мы сейчас спускаемся, – произносит Никодим. – А они говорят, что пришли не с войной, а поторговать. Что это самая большая группа торговцев в мире.

– Странные торговцы, с таким большим количеством луков и копий.

– Так они охрану наняли.

Втроём мы спускаемся вниз и ждём, пока откатится массивный камень центральных врат крепости. Неподалёку нас уже ждёт-дожидается переговорщик. Никодим правильно определил его вальяжное поведение: подбородок задрал, смотрит со своего коня сверху-вниз и явно очень недоволен тем, что мы долго спускались. Во всех его движениях сквозит надменность, будто перед ним какие-то глупые варвары. Дикари.

У посланца оказалась аккуратно причёсанная, короткая борода. Узкие глаза, будто он всегда щурится, широкие скулы. А ещё, почему-то, очень красное лицо.

– Приветствую, добрые люди, – произносит он с таким ужасным акцентом, что слова разобрать получается с большим трудом. – Меня зовут Сэхужин, я имею честь говорить от лица великого хана Батыя.

– Приятно познакомиться, – говорю. – Тимофей Гориславович, князь Стародума. С недавних пор князь всей Новгородской земли.

Никодим и Светозара тоже представляются, но я уверен, что переговорщик не запомнил ни одно из наших имён. Уж слишком чужеродно они должны звучать для его уха.

– Зачем пожаловали? – спрашиваю. – На краюху хлеба и кружку пива?

– Великий хан Батый предлагает вам сдаться. Сделайте так – и вас всех пощадят. Откажетесь – и вся крепость будет вырезана до самого последнего жителя.

Даже удивительно слышать правильные русские слова с ужасным произношением. Должно быть, где-то у них в плену находится поп или священнослужитель, который учит этого человека нашему языку.

– Я могу поговорить с ханом Батыем?

– Такую честь он оказать не может – ушёл завоёвывать южные земли. Я – его голос. Договариваясь со мной – вы договариваетесь с ним.

– Понятно. Что будет с людьми после того, как мы откроем врата?

– Часть будет взята в плен, другие останутся.

– А что будет со мной, князем этой крепости?

– Князьям, добровольно сдавшим города, будет дозволено править дальше. Для этого им нужно будет явиться к хану, чтобы получить ярлык на правление.

– Хорошее предложение, – говорю. – Но принять я его не могу.

– Отвечать сейчас не нужно. Вечером я вернусь за ответом, а пока можете обсудить условия с советниками.

Сэхужин разворачивает коня и медленно двигается к своему войску, построившемуся вдалеке.

Пока они не окружили наш замок: позволяют всем трусам сбежать и оказаться как можно дальше. Хотят, чтобы защитников осталось как можно меньше. Надеются, что при виде количества захватчиков у дозорных засвербит в заднице, и они оставят свои посты. Наверняка у кого-то из наших людей появится такое желание, но сомневаюсь, что они действительно сбегут. Сбежать подальше от осады – кажется хорошим решением, пока не поймёшь, что скрываться придётся среди чудищ в лесу. И ещё непонятно, что из этого хуже.

До самого вечера мы со Светозарой и Никодимом стоим на стене. Смотрим на это огромное войско, что готовится взять нас в кольцо и отрезать все пути к отступлению.

Никакое предложение мы рассматривать не собираемся: слишком много планов мы построили о том, как будем выматывать захватчиков, чтобы всё это разрушить. У нас есть своя работа и мы намерены её выполнить. У нас высокие стены, у нас много еды. Посмотрим, как будут вести себя все эти люди через пол года, когда окажется, что их собственные припасы не бесконечны.

Перед закатом переговорщик снова выходит вперёд, двигается к крепости.

– Хочешь, мы выстрелим ему под ноги? – спрашивает Никодим. – Это будет знаком, что мы не собираемся сдаваться.

– Не, – говорю. – Давайте уважим посланца.

Спускаемся вниз и вновь выходим из крепости.

– Что передать великому хану? – спрашивает мужчина. – Каков ваш ответ? Желаете ли вы открыть врата перед его великим войском, позволите ли войти внутрь?

– Передайте, что мы отказываемся сдаваться.

– Глупцы! Тэнэгут, удаан ухаантай! Вы выбираете смерть! Вы все умрёте здесь! Ради чего? Ради глупой гордости?

– Может быть, а может и нет. Мы надеемся, что у нас окажется побольше еды, чем у вас. Что мы вас переголодаем.

– А! – выкрикивает посланец, разворачивая коня. – Когда вы оголодаете и выйдете из крепости, сдаваясь, сдачи не будет. Покатятся головы!

– Посмотрим.

Глядя в спину удаляющемуся переговорщику, Никодим лишь недовольно пожимает плечами:

– Ну и следовало нам спускаться, чтобы сказать нет? Стрелой под ноги было бы куда быстрее.

– Да, но нам теперь спешить некуда, – говорю. – Времени полно.

Впереди несколько месяцев взаперти. Нам придётся спать, есть, гулять, работать и молиться внутри крепости. Наружу никто не выйдет. Самое время заняться делами, которые я давно хотел сделать, но никак не находил времени.

Подучить латынь, на которой написано множество философских трактатов.

Заняться фехтованием, на которое я в последнее время совсем не уделяю внимание. Волибор потому и непобедим в сражении, что оттачивает навыки постоянно. Это процесс, который никогда не подходит к концу. Учиться надо всегда, если не хочешь пасть от копья.

Заняться организацией сообщений. Из Новгорода и от других князей приходит множество писем, которые приходится читать, поэтому нужно выделить отдельных людей, которые будут делать это вместо меня и доставлять только самые нужные, личные, а всяческие отчёты складывать на полки. Для этого нужно обучить грамоте самых способных. Но это на будущее, разумеется, если осада закончится. Никаких писем не будет, когда нас окружит вражеское войско.

Все вместе мы поднимаемся на стену крепости и смотрим, как армия татар разделяется на три большие группы и занимает позиции с трёх сторон от Стародума. Им не обязательно брать нас в полное оцепление, непрерывное кольцо: достаточно выставить несколько групп, которые не дадут никому выйти или зайти в крепость.

Ближе к вечеру происходит что-то странное: от обозных повозок врагов, стоящих поодаль, отделяется большой квадратный щит. Да не простой, какой обычно держат воины для защиты от стрел. К нам движется щит, для перемещения которого нужно полтора десятка человек – такой он большой и тяжёлый. Они подняли его над головами и медленно прут к подножию нашей стены.

– Это что за херня, – удивлённо бурчит Никодим.

– Щит, – отвечает Светозара.

– Вижу, что щит. Зачем он им?

– Для защиты от стрел, очевидно. И от камней.

В обычной ситуации наступающая армия уже подвела бы к нам таран, увешанный щитами со всех сторон, чтобы выбить врата. Поставила бы лестницы на стены. Подкатила осадные башни. Вот только Стародум – не обычный замок. За два десятка лет под землёй он вырос до таких размеров, что ни одна лестница не достанет до вершины стены. Нечего и думать, чтобы перелезть через них. Врата тоже не выбить. Вот и приходится им делать всякие странные вещи.

Кучка татар несёт к нашей стене огромный щит, под которым прячутся сразу несколько человек.

– Это уже можно считать штурмом крепости? – спрашивает Никодим.

– Пока нет, – говорю. – Это всего лишь разведчики. Пытаются понять, с чем имеют дело.

Как только враги доносят щит до стены, они приподнимают переднюю часть и опирают её на стену. С высоты наших позиций слышны приглушённые удары молотов по камню.

– Они стучат по нашим стенам, – замечает Светозара. – Хотят понять, насколько они прочные.

– Похоже, что так.

– А они у нас прочные?

– Ещё какие! – говорю. – Но позволять им безнаказанно гулять так близко к замку мы не можем. Давайте скинем на них подарок.

За время подготовки к осаде мы занесли на стены невообразимо огромное количество камней: во всей округе не осталось ни одного приличного валуна. Если какой-то камень возможно было поднять нескольким людям, то его клали на носилки и несли в крепость.

В итоге у нас в запасе оказалось очень много снарядов специально на такие случаи.

Повинуясь моей команде, несколько человек из гарнизона поднимают большой камень, переваливают его через край и сбрасывают вниз. Мы следим, как валун удаляется, становясь всё меньше во время полёта.

Татары надеялись, что их щит окажется достаточно толстым и прочным, чтобы любые летящие снаряды отрикошетили от него и покатились в сторону. Только это не работает с очень тяжёлыми камнями, летящими с очень большой высоты.

Наш подарок на всей скорости влетает в их щит и с ужасающим треском делает в нём дыру. Если там никого не убило, то хотя бы одного точно покалечило. Невозможно остаться в целости и сохранности, когда в тебя прилетает настолько крепкий удар.

Удары молотами по стене тут же стихли.

Кажется, нападающие поняли наш очень тонкий намёк. Тут же поднимают щит и идут с ним в обратную сторону, причём с гораздо меньшей скоростью. Теперь его тащит не полтора десятка человек, а меньше. Кому-то приходится тянуть обратно к войску мертвеца или раненого, которому не посчастливилось словить камень головой. Надеюсь, что кого-то всё-таки убило: пусть степники увидят, насколько решительно мы настроены. Мы не собираемся отдавать нашу землю просто так, без трупов с их стороны.

– Вот и закончился штурм, – вздыхает Никодим. – А так хорошо начиналось.

– У них нет выбора, – говорю. – Единственный способ, каким они могут оказаться по нашу сторону стены – отрастить крылья. Прямой атакой нас не сломить.

Больше нападать на крепость татары не решились. Разошлись на разные группы и принялись рубить деревья в округе, чтобы построить лагеря. Поскольку им придётся осаждать нас несколько месяцев, в том числе зимой, воинам необходимо будет место для ночлега, где они не замёрзнут насмерть. Для этого им нужны укреплённые постройки с печами внутри.

Мы же смотрим на их работу со стены, попивая холодную водицу. Так и началась долгая, долгая, долгая осада нашей крепости. Она закончится либо тем, что мы оголодаем и умрём от потери сил, либо они уйдут, плюнув на это дело.

Посмотрим, у кого крепче воля и выдержка.

Глава 9

Томительное ожидание.

Ничего не происходит.

Прошла целая неделя осады, во время которой не было совсем ничего интересного. Татары решили не убиваться о наши стены, поэтому попросту работают в лесах, строят себе казармы. Каждый день их воины укрепляют три своих маленьких лагеря вокруг Стародума. Никто не сидит без дела.

Семь дней под осадой из множества месяцев, однако даже этого оказалось достаточно для того, чтобы начать переживать о будущем. У нас ещё очень много зерна и другой провизии, но оно всё равно конечно, в отличие от нашего голода. Когда-нибудь припасы закончатся и нам придётся ужимать пояса. Этот момент пока далеко, но о нём невозможно не думать.

Каждый раз, прикасаясь к еде, думаешь о том, что будет через полгода. Будет ли такая же полная тарелка. При этой мысли ложка не лезет в рот.

Даже само настроение невозможно сохранять, зная, что время работает против тебя.

Конечно, нашим врагам тоже приходится несладко: их много, они тоже хотят есть, в то время как на их охотников нападают быстрые боевые отряды под предводительством Егеря. Они тоже тратят свои запасы, привезённые в обозах с востока.

Однако нам от этого совсем не легче.

Если у них закончится еда раньше, чем у нас – они попросту уйдут. Если закончится раньше у нас – нам станет совсем худо.

Каждый день, выходя утром из замка, улыбаюсь и сохраняю бодрый вид, чтобы окружающие люди перенимали моё настроение. Однако внутри у меня всё сжалось в ожидании непонятно чего. Вестей из внешнего мира нет: у нас в крепости тут своё пространство, никак не связанное с окружающими. Непонятно, как продвигается наш план. Получилось ли у Волибора и остальных построить лагеря в лесах, не пожрали ли их чудища, насколько успешны их попытки нападений на татар.

Всё, что мы здесь делаем – ждём.

Больше ничего не остаётся.

Раз уж мы сами выбрали такой план, то стоит ему следовать, как бы сильно ни тревожили сомнения. Голос разума в голове твердит, что мы всё делаем правильно, что только так и можно победить в этой неравной войне. Однако его заглушает извечный вопрос «А вдруг?», который никак не хочет отставать. Вдруг у нас закончится еда, вдруг все остальные города уже пали. Вдруг, мы остались совсем одни.

Целая неделя осады. Всего неделя осады…

Ещё этот горнист, что постоянно трубит в рог. Не позволяет людям в крепости забыть, что мы здесь, а они там. Волибор доходчиво растолковал, что это давление на наш разум: он будет трубить каждый день, пока мы не сойдём с ума. Под него мы ложимся спать, под него просыпаемся, под него едим и умываемся. Он никогда не позволит нам забыть об армии врагов, желающих нашей смерти.

– Ты чего не спишь? – спрашивает Светозара.

Голый силуэт девушки выделяется в лунном свете на кровати. При взгляде на её спину и плавный изгиб талии, становится тепло на душе. Если бы не её слова, не её присутствие и поддержка, было бы совсем худо. Опускаешься с ней на ложке, обнимаешься очень тесно, как две змеи в брачном танце, и сразу всё становится хорошо.

– Да так, думаю о всяком.

– О всяком надо было днём думать, а сейчас ночь, спать пора.

– Мне по ночам всегда думалось хорошо. Ночь – это пора, когда весь мир замирает до следующего дня. Ничего не происходит, времени много, поэтому получается всё обдумать со всех сторон. Лежишь себе, только ты и твои мысли.

– Хочешь, чтобы я оставила тебя одного?

– Нет, конечно. Без тебя всё станет слишком холодным и далёким.

У нас уже были подобные разговоры. Я делился тем, как переживаю о провизии, которая может закончиться слишком рано. Она тоже переживает, но гораздо меньше, поскольку она не ответственна за всех людей в крепости, как я. На мне лежит груз, который я должен нести вне зависимости от того, по силам он мне или нет.

– Да и вообще, – говорю. – Неприятно осознавать, что мы здесь, а враги со всех сторон. И мы никуда ногу сунуть не можем.

– Понимаю, – отвечает Светозара. – Все понимают. Сейчас половина людей в Стародуме лежит с открытыми глазами и думает о том же.

– Враги ждут, пока у нас закончится еда. Они никуда не уйдут, пока мы не погибнем.

– В этом вся суть осады.

– Может, мне стоило бы сейчас быть в поле рядом с Волибором и остальными? Сражаться с татарами, а не сидеть здесь. Сама же знаешь, от меня много пользы.

– Людям нужно видеть князя, – замечает девушка. – Они должны чувствовать, что он рядом, что он переносит те же тяготы. Если ты пойдёшь сражаться, то они подумают, что ты сбежал из крепости, поскольку Стародум обречён. Начнётся паника, люди будут думать, что им суждено умереть от голода. Кто-то может попытаться сдаться татарам в надежде на милосердие.

– А ты себя как чувствуешь?

– Так же, как и все остальные. Тревожно, скучно, однообразно. Приходится сидеть на одном месте и самой придумывать себе развлечения, чтобы хоть как-то отвлечься.

– В том-то и дело, что от кочевников невозможно отвлечься. Они постоянно где-то в уголке сознания, не выходят оттуда ни на миг.

– Иди сюда.

Мы со Светозарой принимаемся обниматься, лёжа на кровати. В такие моменты становится очень хорошо, не надо никуда идти и что-то делать. Можно просто быть здесь и наслаждаться моментом.

На следующий день происходит то, чего каждый из нас очень ждал – возвращение Неждана.

Брат отправился вместе с Волибором, чтобы помогать ему распределять наше воинство по всей Новгородской земле и нападать на небольшие отряды противника. Его сила десятой ступени очень полезна, когда нужно быстро что-то разрушить и так же быстро отступить. Более того, это именно то, чего сам Неждан желает больше всего: быть полезным, и причинять кому-нибудь боль.

Никто из нас не признаётся, но мы невероятно рады видеть человека извне. Даже Светозара, которая так до сих пор и не привыкла к нему.

Гигантским прыжком Неждан перелетает армию татар и приземляется во внутренней части крепости, вспахав землю.

– Фух, братан, я так скучал, – произносит он, завидев меня. – Как мне осточертело спать на земле, ты не представляешь. Целую неделю в снегу ночевал.

– Вообще-то, представляю, – говорю. – Если ты не помнишь, то мы вместе хренову тучу дней выбирались из восточных лесов.

– А, ну да.

– Зачем пришёл-то?

– Да так, повидаться. Ну и проверить, всё ли у вас хорошо, не захватили ли крепость кочевники.

– Они нас никогда не захватят.

– Это хорошо. Волибор передаёт, что у нас всё по плану. Уже успели напасть на нескольких татарских охотников, которые собирали дичь в наших лесах, и убили их. Заняли все дороги, ждём повозок со снабжением. Так что всё идёт по плану.

– А что оставшиеся кочевники?

– Короче… всего их около двухсот тысяч. Это вместе с рабами, которых они заставляют воевать рядом с собой, в первых рядах. Они уже неделю пытаются взять Владимир – не получается. Крепость людоеда слишком хорошо укреплена. Они каждый день носят землю и пытаются закопать ров, чтобы удобнее было атаковать, а людоед каждую ночь посылает людей, чтобы они откапывали этот ров. Короче, держатся. Там примерно пятнадцать тысяч татар. Ещё пятнадцать тысяч здесь, у Стародума. Остальные пятьдесят идут к Новгороду.

– Пятнадцать, пятнадцать и пятьдесят, – подсчитываю вслух. – Это восемьдесят, а не двести.

– Это те восемьдесят, что в нашем и Мартына княжествах. Остальные сто двадцать пошли на Рязань и дальше, на Киев. Не думай о них, наша задача – эти восемьдесят тысяч.

– Удалось узнать, кто у них главный?

– Как и говорили – Субэдэй. Тот же, что разгромил русских князей на Калке. Только теперь с ним Батый, внук большого монгольского хана. Говорят, степники уже разгромили большую империю на востоке. И что мы для них – далеко не первые.

– Это всё ерунда, – говорю. – Сейчас эпоха безумия. Никто не может предсказать, чем всё обернётся. Вполне вероятно, что всю их братию пожрут чудища в лесу.

– Короче вот, – заключает Неждан. – Это всё, что я хотел сказать. Всё идёт по плану.

– Хорошо, приятно это слышать.

– С твоего позволения я останусь в замке на ночь. Не хочу снова спать на земле.

– Пожалуйста, будь как дома.

Довольный Неждан уходит по направлению к своим покоям, но вскоре возвращается, с такой же широкой улыбкой на лице. Видно, как ему нравится быть здесь, в уюте.

Все предыдущие дни под осадой мы занимались организацией дозоров, подносом снаряжения для лучников и обороны. Распределяли припасы в нескольких местах, чтобы исключить возможную диверсию. Да и вообще, в первые дни у нас были усиленные патрули на стенах, поскольку мы ждали штурма в любой момент времени.

Однако битвы не произошло, поэтому у нас сегодня появился один из очень многих свободных дней, которые ждут нас в будущем. Так что на сегодня у нас запланировано новое задание: исследовать подвалы замка.

Раз уж у нас море свободного времени, стоит использовать его с пользой и посмотреть, что же скрывает в себе крепость.

Оказалось, что Стародум уходит очень глубоко вниз. В нём такое же количество подземных уровней, как и надземных. Целая сеть катакомб, в которых можно легко заблудиться. Повсюду горят факелы. Коридоры тянутся так далеко, что даже представить трудно, сколько здесь можно ходить.

Я, Никодим, Светозара, Неждан. Спускаемся всё глубже под землю по винтовой лестнице. Воздух внизу становится тяжёлый, спёртый. Однажды мы уже бывали здесь, когда искали места для узников. Думали найти какие-нибудь помещения, чтобы запереть черномасочников до того, как я их освобожу от власти безумца, а наткнулись на огромнейшую темницу с сотнями камер для заключённых. Не уверен, что у нас вообще когда-нибудь будет столько пленников. Придётся этому месту пустовать.

– Вот тут мы будем держать татар, – замечает Никодим. – Тех, что выживут.

– Никого мы просто так держать не будем, – говорю. – Все наши пленники будут работать. Если они появятся, конечно.

– А это что? – спрашивает Светозара, когда мы оказываемся в необычном туннеле с канавой в середине, по которой течёт вода.

– Клоака, – отвечает Никодим.

– Что?

– Это такое место, по которому текут нечистоты.

– А зачем им куда-то течь?

Клоака – первое место, которое исследовал Никодим, когда у него появилась возможность бродить по крепости. Всё ходил и восторгался инженерному чуду Стародума.

Поскольку замок огромен и способен вмещать большое количество людей, то всем им необходимо отхожее место. В обыкновенных замках люди ходят в туалеты, нависающие над наружными стенами. Их испражнения попросту падают вниз с большой высоты. Здесь же людям не приходится подставлять голую задницу под свистящий в дырке ветер. На каждом этаже есть несколько специальных мест, где постоянно течёт вода. Писаешь туда – и всё чудесным образом уносит само собой.

– А ты думаешь, куда это всё девается, когда мы гадим? – спрашивает Никодим. – Мы ходим в помещения с проточной водой – в латрины, а она выходит сюда. В клоаку. Этому изобретению уже полторы тысячи лет. Воду замок берёт из акведука наверху. Раньше мы её же и пили, но теперь, когда нас окружили татары, они запросто могут отравить эту воду, размещая в ней трупы животных, так что пить мы теперь будем только подземную воду. Вода из акведука теперь только для нечистот.

– Система! – вздыхает Неждан. – Как-то раз я бросил князя Муромского в его же туалет. Вот умора-то была!

Большинство историй Неждана оканчивается тем, что кому-то рядом с ним стало очень больно или неприятно.

– Может, узнать дорогу? – спрашивает Никодим.

– У кого? – спрашивает Неждан. – Тут никого нет.

– Мы же находимся в живой крепости. Дядюшка Стародум, подскажи нам дорогу к тайному выходу, пожалуйста.

На мгновение мы замираем, собираясь увидеть перед собой полосу сияющих огней или что-то вроде того, однако вместо этого рядом с нами из воздуха появляется старичок с тросточкой. Большинство жителей замка так или иначе уже встречались с ним, передо мной же он появляется в первый раз, хотя в замке я живу уже довольно давно.

– Батюшка Стародум! – удивлённо вскрикивает Никодим, падая на пол.

Мы тоже склоняемся перед старичком.

– Ну-ну, – кланяется в ответ старик. – Не надо лбом о землю передо мной стучать. Вы же мои хозяева, а не наоборот.

– Мой приёмный отец всегда учил с уважением относиться ко всем живым существам, – говорю. – Особенно тем, кто дал тебе кров.

– Твой приёмный отец – очень мудрый.

– Это да, – говорю. – Это да.

– Так странно видеть тебя живым. Мне казалось, что тебя убили во время осады, а потом пришёл Волибор и сказал, что вынес тебя через тайный ход. И тебя, Неждан, тоже очень приятно видеть. Двое мёртвых сыновей, внезапно оказавшихся живыми.

– Мы ищем тайный ход, батюшка, – произносит Никодим. – Покажешь нам, где можно выйти из замка незамеченными?

– Мы подумали, – продолжает Неждан. – Раз уж тайный ход был в замке двадцать лет назад, то должен быть и сейчас.

– Конечно. Вам нужно спуститься ещё ниже. Тайный выход потому и тайный, что найти его не так-то просто. После того, как этот путь отрезали люди Юрия Михайловича во время осады, я решил переместить его пониже. Следуйте за зелёными огнями – и найдёте один из них.

– Есть и другие?

– Конечно есть. Всего восемь путей, ведущих на восемь сторон света. Как захотите узнать дорогу к каждому из них – зовите. Я всегда готов помочь.

Стародум исчезает, словно дым на ветру. Однако в самый последний миг я успеваю увидеть улыбку на его лице. Кажется, он очень рад, что у него под надзором живут люди. Дедуля-дух думал, что когда выберется на поверхность, никто не сможет поселиться в крепости, но для него всё вышло как нельзя лучше.

Горислав Лютогостович, когда оживлял крепость, дал чёткое условие: жить в ней может лишь его наследник вместе с окружением. Без наследника никто не сможет войти внутрь. Так что очень хорошо, что мы с Нежданом выжили. Теперь в Стародуме могут жить люди.

Что ж, если старик рад, то и я рад.

– Туда! – Никодим указывает на зелёный факел в стороне.

Оказалось, что крепость всё-таки подсветила нам путь огнями. Следуя от одного зелёного факела к другому, мы спускаемся всё глубже под землю, причём не по одной лестнице, а сразу по нескольким. Всё вокруг выглядит как лабиринт, на изучение которого могут уйти годы.

Даже если татары как-нибудь проникнут через стены, а затем каким-то образом проникнут непосредственно в сам замок, то подземелья могут стать убежищем для защитников. Вторженцы будут блуждать здесь бесконечно, пока своим жителям крепость всегда будет подсвечивать дорогу в нужную сторону.

Добравшись до нужного места мы все останавливаемся в удивлении.

– Офигеть, – вырывается у Никодима.

– Это и есть тайный выход? – спрашивает Светозара.

Мы ожидали увидеть коридор. Длинный туннель, который ведёт из замка наружу.

Перед нами же предстала огромная пещера, освещённая множеством факелов. Вместо пола – обрыв, ведущий в непроглядные подземные пучины. Упади вниз – и будешь лететь очень долго, к самому центру земли.

Единственный способ перебраться через пропасть – широкая подвисная металлическая корзина на металлической перекладине. То есть группа людей, решившая выйти из крепости, загружается в эту корзину, и каким-то образом передвигается в ней по перекладине на другую сторону пещеры, которую отсюда даже не видно. Преследователи же не смогут пройти дальше, потому что им придётся карабкаться вручную.

– Попробуем проехаться? – спрашиваю.

– Ну нет! – отвечает Неждан. – Я в эту штуку не сяду.

– Почему это?

– Знаешь, мне хочется видеть поверхность, о которую я ударюсь, если упаду. А в этой пещере внизу только мрак. Не хочется улететь в него.

– Я думала ты ничего не боишься, – ехидно поддразнивает парня Светозара. – Ты же всесильный.

– Я не боюсь людей, а вот этого мрака внизу… кто знает, сколько туда падать?

Кажется, у моего брата боязнь темноты, и замкнутых пространств в какой-то мере. Вот мы и нашли его слабое место.

Тем временем Никодим уже взобрался в подвисную корзину. Ходит внутри, осматривается, даже подпрыгнул несколько раз, проверяя, насколько она прочная. Выглядит надёжно, хоть и болтается на одном креплении.

– Поехали, – Никодим машет рукой. – Посмотрим, куда ведёт этот ход.

Мы со Светозарой залазим в корзину, пока Неждан стоит снаружи и с сомнением смотрит на всю эту затею. Пропасть под нами наверняка большая, но я уверен, что мы не упадём. Всё-таки Стародум построил это место не для того, чтобы прикончить бегущих к тайному ходу людей. Пропасть – всего лишь преграда на пути преследователей.