Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Никогда у нас не останавливалось столько людей.

Под предводительством папани, мы построили подворье в четыре раза больше того, что было в Вещем. Раньше у нас ночевали торговцы и путешественники, которым не нравилось ночевать в Перепутье. Сейчас же большинство останавливаются возле Стародума. Предпочитают ночлег рядом с настоящим чудом света – замком до небес.

Каждый из них оставляет монету или шкуру за пребывание, которые мы тут же тратим на запасы провизии в кладовых. Нужно иметь как можно больше на тот случай, если крепость окружат и устроят долгую осаду.

В последнее время все говорят о кочевниках с востока. Будто бы они уничтожили Биляр, последний город Волжской Булгарии, а теперь идут на Русь. Мы готовимся к возможному оцеплению Стародума уже будущей весной. Вряд ли тридцать тысяч конных захотят нападать на нас раньше, чем через полгода…

Тем временем кочевники уже напали на Суздальское княжество. Четверть миллиона всадников, желающих разорить все земли, а жителей увести как рабов.

Вот бы иметь возможность смотреть глазами птицы или выходить из тела, чтобы путешествовать как дух. Так бы я смог слетать и посмотреть, что же творится в стане возможного врага. Без этого же приходится готовиться непонятно к чему.

Никогда дела у нас не шли так хорошо: путешественников много, торговля идёт.

Каждую неделю приходит подать из Новгорода, вече отчитывается о делах в городе. На севере выбрали одиннадцать новых удельных. Десять из них стали вассалами пятерых моих союзников, а один – моим прямым вассалом: старик Ратибор, чья земля лежит чуть севернее Стародума.

Но самое главное, я оборудовал огромную пивоварню. Она примыкает к южной стене, подальше от центрального замка, чтобы запах не доходил до жителей. Пахнет, конечно, очень приятно, но каждый день вдыхать его может надоесть.

Несколько печей с большими чанами, жернова для десятка человек, бродильни. Столько бочек, что в них поместится напиток для целого княжества. Кое-что пришлось докупить в соседних деревнях, чтобы набрать столько оборудования. Раньше я всем процессом занимался сам, с помощью Никодима и Светозары. Теперь же у меня есть настоящие подмастерья: пятеро ребят из жителей Вещего.

Мы планируем варить пиво на целое княжество.

Мы будем делать его так хорошо и в таких количествах, что все остальные пивовары сменят род деятельности, поскольку не смогут с нами соперничать.

– Берите зерно в этом ящике и пересыпайте в бочку с водой, – говорю. – Лучше вдвоём, чтобы спины не надорвать.

Мальчишки послушно хватают один из ящиков.

– Сыпьте, не жалейте. Нам нужно заполнить все эти бочки. Два дня зерно будет впитывать влагу, набухать. А когда достанем, оно станет мягким и большим. В этом деле главное не передержать. Несколько раз за день надо подходить и пробовать на зуб, чтобы они перестали быть твёрдыми, но ещё не разваливались.

Под моим пристальным взглядом они рассыпают гору зерна по бочкам. Раньше я делал одну или две бочки для нашей деревни. Сегодня же мы проделываем это с десятками, заставляем ими целую стену.

– Молодцы, давайте пятюню.

– На сколько этих бочек хватит? – спрашивает Деян, сын Ерёмы Лба.

– Мне хотелось бы, чтобы оно целый год стояло, чтобы мы могли давать его людям в любое время года. Но пиво столько не хранится. Полгода максимум, за это время его надо будет развести по деревням и городам нашего княжества.

– Как сделать так, чтобы оно год простояло?

– Над этим мы и будем работать. Кое-что я узнал у старого пивовара в Новгороде, но этого маловато. Например, мы будем разливать пиво по бочкам ещё горячим, а в конце добавим чуть-чуть хмеля для позднего охмеливания. Но этого явно маловато. Нужно будет расспросить пивоваров по всей Руси, чтобы перенять их знания.

– А если кочевники придут?

– А что с ними?

– Папа говорит, они в следующем году у нас будут.

– Не переживай, – говорю. – Ни за нас, ни за пиво. Что-нибудь придумаем.

Видно, что мои слова не успокоили мальчишек. Дух нашествия всадников с востока в последнее время всё больше витает над головами людей. Причём в буквальном смысле. Серые облачка, тут и там появляющиеся среди людей. Особенно когда обсуждают разорения южных земель двадцать лет назад.

– Пойдём лучше на подворье, посмотрите как гости пьют наше пиво. Для пивовара нет ничего лучше, чем видеть, как люди восторгаются его работой.

Все вместе мы направляемся к выходу из крепости. Раньше подворье представляло собой большую деревянную постройку, сейчас же их сразу четыре: центральная, где готовят еду и подают путешественникам, и боковые, где они ночуют. Из-за большого количества гостей, приходящих и уходящих каждый день, в этом месте постоянно царит галдёж и смех.

Мы построили подворье снаружи Стародума, чтобы не пускать на внутреннюю территорию посторонних. Через врата крепости могут входить только жители.

С мальчишками мы входим в центральное здание, где между столами ходит Душана, спрашивает кому что подать к столу. Папаня трудится в задней части, готовит еду. Он никогда не любил нашу мельницу, но счастлив заниматься вот этим в шумной суматохе.

– Как вам пиво? – спрашиваю у первого попавшегося бородатого купца.

– Пиво? – удивлённо переспрашивает он. – Неплохо, на самом деле.

– Я спрашиваю, потому что я его варил. А вот эти ребята – мои новые подмастерья.

– Очень хорошее пиво. Лучшее, что я пока что пил в своей жизни. Честное слово! Обычно нам подают всякое пойло, которым разве что сорняки травить, а тут – загляденье.

Здешним путешественникам как раз подали свежую партию пива, которую я заготовил несколько недель назад. К несчастью, она скоро закончится, поскольку я не рассчитывал на такой поток гостей.

– Да, – подтверждает громила рядом. – Отличное пиво, приятное. Горчит, пьянит, тепло внутри становится.

– Слыхали, – спрашиваю у ребят. – Вот, какое мы пиво варим. Не бурду, а лучший напиток во всей новгородщине.

– Раньше мы ходили этим путём, негде даже остановиться было, – продолжает купец. – Теснились в церквушке рядом с вашим попом. Покупали чёрствый хлеб. Сейчас же – даже уходить не хочется. Так тут приятно и вкусно. Хорошо, что вы построили перевалочное место для таких как мы. За него не грех и монету отдать.

– В других деревнях совсем худо, – замечает громила. – Там нам приходится ночевать на холодной земле. Спать и бояться, что лешак за жопу цапнет. У меня, вон, умертвие половину уха откусило…

Следом за этим столом мы подходим к другим и везде отзываются о нашем пиве не как о средстве чуть-чуть затуманить разум, а как о божественном нектаре, который хочется пить и пить. Многие говорят, что они вовсе от воды отказались бы, если бы его было в достатке.

Кое-кто предложил покупать у нас бочонки, чтобы развозить такой чудный напиток по городам, но я отказался – не хочу, чтобы купцы наваривались на том, что я делаю для души. Если у нас в Новгородском княжестве и будут пить моё пиво, то развозить его будут мои приближённые, а не те, для кого это всего лишь продукт.

– Представьте, как удивятся кочевники, когда попробуют это пиво, – произносит худенький старичок с тростью. – У них-то в степях кроме молока забродившего ничего не водится.

В последнее время все разговоры так или иначе сводятся к кочевникам. Стоило нам заговорить о них, как пришла весть с востока.

– Князь, – докладывает один из бывших черномасочников, покрасневший и запыхавшийся от долгого бега. – Там гонец от людоеда.

– На сегодня все свободны, – говорю мальчишкам. – Собираемся завтра утром, чтобы проверить на зуб, достаточно ли воды впитало зерно. Вы должны очень хорошо уметь это определять.

Меня самого когда-то точно так же учил папаня, он же был мельником поэтому занимался брагой и пивом. Однако у него к этому не лежала душа, поэтому пиво у него получалось паршивое. Мне пришлось самому постигать азы этого процесса, чтобы напиток выходил вкусным.

Распрощавшись с мальчишками, поднимаюсь на самую вершину Стародума. Возле трона меня уже ждёт воин в кольчуге, со стальным шлемом под мышкой. При моём появлении он присаживается на одно колено и протягивает пергамент, запечатанный восковой печатью с изображением витиеватой буквы «М».

– Послание от Великого Князя Мартына Михайловича.

– Спасибо, – говорю. – Посмотрим, что нам пишет этот наиприятнейший человек.

'Соседу моему честному, князю Тимофею Гориславовичу. Новгородской земли держателю, многая честь и поклон от князя Владимиро-Суздальского, Мартына Михайловича.

Вестями точными оказались слухи грозные, что движется на нас туча поганая, безбожные сыны степные, народ жестокий и немилостевый. Хан их Батый, мечом огненным пылая, грады и веси претворяет в пепел, а людей православных либо мечу предаёт, либо в полон уводит. Идут они, не как рать честная, но как саранча, несметная их сила попирает землю.

И вот уже дымятся окраины моей отчины, и слышен в поле скрежет вражеский. Стою я на рубеже с дружиною своею, но против силы их лютой, против хитрости адовой, одной моей рати мало. Не для корысти своей и не для прибавления власти взываю к тебе, брате, но ради веры нашей христианской и ради земли Русской, чтобы не запустели города, и не воцарилась на святых местах мерзость кочевая.

Поспеши же ко мне на подмогу, вышли воев своих храбрых и ратников удалых. Встретим супостата сообща, плечом к плечу, как и подобает князьям. Не дадим поругаться святыням нашим, не дадим на поругание жён и сыновей наших. Если же разобьём их здесь, у градов моих, то и твоя земля цела будет, ибо жажда их завоевания ненасытна.

Время ныне не для местничества и распрей, но для единства и крепости духа. Вспомни слова священного писания «верный в любви брат есть защита крепка». Будь же мне защитой, да и всей Руси.

Да хранит тебя Господь. Жду вести от тебя скорой, ибо враг у ворот.

Князь Мартын Михайлович челом бьёт.

В лето 6754 от сотворения мира'.

Не смотря на заверение гонца, что послание написал людоед, слог явно принадлежит одному из Владимирских попов, может быть даже самому архиепископу. Сам князь вряд ли вообще писать умеет. В эпоху безумия мало кто хочет тратить время на грамоту, когда можно умереть уже на следующий день. Не от меча, так от дьявольской мошки, которая залезет тебе в глаз и возьмёт контроль над телом.

Произошло то, чего мы все ждали и боялись. Степные всадники вернулись, причём не стали ждать, пока зима пройдёт, чтобы вторгнуться на Русь весной. Пришли к нам уже сейчас, перед холодами. Решение не самое удачное, но у них может и не быть выбора: армию надо чем-то кормить, а для этого необходимо кого-то грабить.

– Как быстро ты доскакал от Владимира в Стародум?

– Два дня, – отвечает гонец. – Менял лошадей на переправах, чудом ни одну их них не загнал.

– Кому ещё были отправлены такие письма?

– Черногору в Киев, а так же всем князьям от Рязани до Галича. Большинство писем остались без адресата – никто не знает, кто сейчас там князь.

Вот оно что… Как бы мне ни был противен людоед, но я попросту не могу остаться в своём замке и смотреть, как его княжество разоряют. Вслед за Владимиро-Суздальским налётчики придут в Новгородское. Единственное правильное решение в этой ситуации: на время забыть о распрях и объединиться против внешней угрозы. Настало время каждому персту на Руси собраться в единый кулак, чтобы угодить им по зубам пришлых.

В прошлый раз князья собрались, чтобы сразиться с войском Субэдэя на Калке, и всё равно проиграли. Сейчас у нас есть кое-какие представления о том, как степной народ предпочитает сражаться, так что шанс дать отпор есть. Главное, чтобы их было не больше тридцати тысяч, как в прошлый раз, иначе нас опять разобьют.

– Сколько их? – спрашиваю.

– Много. Они сожгли восточный гарнизон, мирных жителей обращают в рабство. Те, кто сбежал, говорят о полчищах лошадей. Земля трясётся под их ногами.

– Где сейчас Мартын Михайлович?

– На востоке своего княжества. Пытается оказывать сопротивление захватчикам, но тех слишком много. Князь отступает и отступает, не участвуя в сражениях. Подмогу он просил прибыть либо во Владимир, либо сразу на восток, где он стоит с войском.

– Хорошо, спасибо за весть. Спускайся в столовую и как следует поешь.

– Да, княже.

Стоит гонцу уйти, как подходит мрачный как ночь Волибор. На мужчине лица нет, словно у него в воспоминаниях вспыхнули все ужасы, через которые он прошёл во время прошлой битвы. Тогда ему было меньше тридцати, но эмоции живы до сих пор.

– Значит, слухи не врали, – говорит он.

– Да.

– Они и правда вернулись…

– Похоже на то.

– Что делать будем?

– А какой у нас выбор? – спрашиваю с усмешкой.

– Ну, мы можем подождать здесь и посмеяться над тем, как разобьют людоеда. Эти кочевники привяжут его пузатую тушку за ноги к лошадям и будут волочить по дороге, пока кожа не счешется. А они такое наверняка сделают.

– Но потом они придут к нам.

– Это да, – вздыхает Волибор. – И сделают с нами то же самое.

– У нас есть хоть какая-то возможность не помогать людоеду?

– Никакой. Если не хотим, чтобы наши земли сожгли точно так же, как его, нужно идти помогать. Сначала станем бок о бок, а уже потом можно будет заняться им самим. А ты, Молчун, что скажешь?

Молчаливый воитель лишь смиренно развёл руки.

– Говорит, иногда нужно закатать рукава, чтобы сделать тяжёлую работу, – отвечает за него Волибор. – Умеет наш друг слова подобрать – это у него не отнимешь.

– Решено, – говорю. – Собирай князей как можно скорее. Отправляемся в Суздальское, чтобы стать одной стеною рядом с людоедом. Скажи гонцу, чтобы скакал обратно к своему князю и передал ему наше согласие.

– Понял.

– Но прежде… о, смотри-ка, стриж.

Всё наше внимание мгновенно перескакивает с кочевников на незванного гостя.

На окне сидит птица, нахохлившись. Так вот, кто у меня в комнате разбросал крошки по столу и скинул подсвечник на пол. Я-то думал, кто это у нас такой наглый, решил пробраться в мои покои. А это, оказывается, обыкновенная зверушка. Мало того, что горбушку хлеба мою поклевал, так ещё и успел нагадить в тронном зале.

– Трудно ему, должно быть, дался полёт на такую высоту, – говорю. – Птицы здесь вообще не летают.

– Может, по лестнице поднялся? – предполагает Волибор.

– Скорее всего.

– Кстати, ты знал, что стрижи никогда не приземляются? Если они падают на землю, то не могут взлететь. Приходится их подкидывать, чтобы они умчались прочь.

– Нет, я этого не знал.

– Забавные птицы…

– Да, пожалуй.

Волибор с Молчуном спускаются вниз, чтобы снарядить колымагу с призрачными лошадьми. Это самый быстрый способ доставить весть нашим князьям собирать войска. Кто-то поедет на ней, кто-то на лошадях, поскольку послания нужно доставить сразу в несколько мест. У меня же на уме другой план.

Пока людоед занят степниками на востоке, мы с небольшим отрядом проберёмся в его крепость. Зайдём, освободим пятьдесят крестьян, которых безумец ему передал незадолго до смерти. Те самые люди, которых мы шли освобождать в Ярый острог вместе с Каролинскими деревенщинами. Тогда у меня не было возможности вернуть уведённых людей, но сейчас – лучшее время.

Людоеда нет дома, поэтому он даже не поймёт, что рабов увели прямо у него из-под носа.

Мы и правда поможем ему сражаться с общим врагом, но перед этим обворуем. Мне это кажется вполне честным.

Глава 5

Долгие дни в пути.

До Владимира так же далеко, как и до Новгорода. Если бы мы шли весь этот путь пешком, понадобилась бы целая неделя, но на лошадях мы проделали его за три дня. Прошли мимо крохотного поселения «Межевое», откуда к нам идут неуёмные воришки хмельных шишек, кучу разных деревень поменьше, пока не оказались возле столицы соседнего княжества.

– Пожалуйста, – произносит Никодим, завороженно. – Скажите, что вы видите то же самое.

– Да, мы видим, – подтверждает Светозара.

– Значит, глаза меня не подводят.

Перед нами располагается город. Точнее, самим городом нас уже не удивить. Нас удивила крепость, расположенная на холме.

Ещё до эпохи безумия Владимир считался самым укреплённым городом, с крепкими стенами на земляных валах, со рвами по кругу. Однако с наступлением эпохи здесь стали жить людоед с безумцем, и последний долгое время заставлял своих кукол-черномасочников без конца укреплять крепость. Теперь на холме возвышается высокая каменная постройка, об которую сломают зубы даже кочевники.

Совсем не такая, как Стародум. Наш дом высок и красив, а это… несравнимое в своём уродстве сооружение, как если бы его собрали дети великанов. При строительстве явно было много свободных рук и мало мозгов. В итоге крепость построили высокую, но кривую и уже обсыпавшуюся в некоторых местах из-за неправильного распределения тяжести конструкции. Башни, торчащие в разные стороны, покосившиеся стены, совершенно ненужные коробки помещений, стоящих под углом друг к другу. Сразу видно, ни у кого не было общего видения, как замок должен выглядеть: его строили и достраивали на ходу, из-за чего получилось каменное чудовище, при виде которого становится неприятно внутри любому человеку с малейшим чувством красоты. Более того, сейчас вечер, гроза собирается, поэтому в сумерках крепость выглядит как прибежище потусторонних тварей, а не людей.

Безумец велел своим людям строить замок как можно выше, но без конца поднимать его вверх без должных знаний не получится. В итоге постройка получилась шире и выше любого другого человеческого замка, но выглядит так, будто её возводили до тех пор, пока она не начала обрушаться. Дунь посильнее, и вершина обвалится.

Крепость вполне способна сдержать натиск вражеской армии, но на этом её преимущества заканчиваются.

Туда-то мы и должны проникнуть. В это мрачное место, прибежище убийцы и любителя причинять муки. Какие только слухи не ходят о Мартыне Михайловиче, и наверняка многие из них – правда.

– Мой дом, – произносит Неждан. – Давненько его не видал.

В поход мы отправились впятером: я, Светозара, Никодим, Веда и Неждан. Главная роль в нашей задаче отводится Никодиму: он умеет видеть сквозь стены, так что должен разыскать, где именно держат пленников. Наверное, стоило прийти сюда вдвоём с Никодимом, поскольку в нашем отряде нужно как можно меньше людей, однако Светозара просто так отпускать нас двоих не собиралась, а Неждан когда-то здесь жил, так что может поделиться советом.

– Вон там центральный вход, – указывает брат. – Но мы же не будем через него входить?

– Через какой тогда?

– Здесь есть и другой. Вы ни за что не поверите, где именно.

Мы все смотрим на Неждана, пока он хранит долгое молчание.

– Через колодец, представляете? Они прорыли туннель от замка к деревенскому колодцу, чтобы братцы могли смыться, если здесь устроят переворот, как в других княжествах.

– И что, воспользовались они им когда-нибудь?

– Не. Пару раз пытались ворваться в замок люди с высокими ступенями, но дяди отправляли меня, чтобы я разобрался. Мартын и сам, должно быть, забыл про этот ход.

С того места, где мы стоим, виден колодец. Он расположен в небольшом закоулке неподалёку от крепостной стены, так что пробраться внутрь незамеченными – весьма простое дело. Другой вопрос, стоит ли нам вообще идти этим путём.

– Ты хочешь, чтобы мы плыли в холодной воде, без воздуха, неизвестное расстояние, пока не окажемся внутри детинца?

– Нет, конечно, – коротко хохотнув, отвечает брат. – Мартын вообще плавать не умеет. Ход начинается над водой, так что нам даже промокнуть не придётся.

– Я ожидала большего, – замечает Светозара. – Думала, здесь что-то похожее на Киевский детинец, его же называли самым крепким, а это… большой сарай.

– Да. Но в нём легко можно заблудиться. Это настоящий лабиринт, а не замок.

– Почему бы тебе не прыгнуть внутрь, не пробить стену, и не вытащить пленных людей?

– Тимофей, скажи ей, почему мы не можем так сделать.

– У людоеда на побегушках повелитель ветра чёрной ступени, – говорю. – Он не может навредить Неждану, но может забросить его к чёрту на кулички, как это сделала Всеслава. Мы не знаем точно, находится ли он здесь, или на востоке, сдерживает кочевников, но лучше действовать осторожно.

За неимением лучшего плана, мы двигаемся к колодцу. Где-то там, в этом циклопическом каменном сарае скрывается пятьдесят человек, собранные со всех Новгородских земель. Это была плата, которую безумец заплатил своему брату за то, что посмел восстать против него. Если крестьяне ещё живы, конечно.

Не уверен, что я вообще захочу помогать суздальскому князю обороняться, если эти люди окажутся мертвы.

Никем не замеченные, мы двигаемся по дороге прямо к колодцу. Так как детинец расположен на окраине города, то нам на пути не встречается ни одного человека. Лишь редкие жители Владимира виднеются вдалеке, но они вряд ли обращают на нас внимание: для такого большого города обыкновенные путешественники на лошадях – совершенно нормальное явление.

– Погодите-ка, – произносит Никодим.

– Что такое? – спрашивает Светозара.

Парень уставился на крепостную стену.

– Я вижу карету.

– Тут же бояр живёт чёртова куча. Здесь их должно быть много.

– Нет, я вижу ту самую карету. Мы застали её в Новгороде, когда шли убивать безумца, а наткнулись на людоеда. Она стояла там, на отдалении. Я ещё подумал, кто это у нас такой модник, на голубой повозке катается. Оказалось сам Мартын Михайлович.

– О да, – подтверждает Неждан. – Мартын обожает голубой цвет. Он вообще любитель красивых вещей.

– Значит, людоед здесь?

– Не преувеличивай, – говорю. – Наверняка он оставил такую неуклюжую штуку дома, чтобы она не замедляла его, если придётся удирать от кочевников. Людоед должен быть на востоке, так сказал гонец.

– Может, уже вернулся…

Стоит Никодиму высказать предположение, как мы замечаем в небе под тяжёлыми облаками силуэт человека. И это не Перун, который любит понаблюдать за большими сражениями. Это уже знакомый нам Осьмой, спускается к замку верхом на небольшом смерче. Выглядит он точно так же, как в прошлый раз: нескладный, грязный и пьяный.

Последнее он подтверждает тем, что приземляется на одну из стен замка и тут же валится на бок. Некоторое время он пытается подняться, прежде чем ему удаётся проковылять на сгибающихся ногах внутрь.

– Да, – говорю. – Скорее всего ты прав. Людоед почти наверняка здесь.

– Что будем делать?

– Разворачиваемся и топаем домой?

Гляжу на друзей. Никодим и Светозара выглядят разочарованными, Неждан воодушевлённым. Мы хотели тихо и спокойно вернуть пленников, а оказалось, что хозяин здесь. Вместе с ним замок насчитывает двух людей девятой ступени и ещё неизвестное количество нижних. Тут наверняка должен быть Мартынов воитель, который накрыл Неждана куском жира. Шансов в прямом столкновении у нас очень мало. Даже фактор внезапности не очень-то влияет.

– Я не хочу уходить, – произносит Никодим.

– Я тоже, – соглашается Светозара.

Понимаю их нежелание возвращаться. Мы-то думали, что всё будет очень просто. Сделаем правое дело и исчезнем так же быстро, как появились. Если уйти сейчас, то второго шанса освободить пленников может не представиться. Мы и этого ждали слишком долго.

– Будем действовать очень осторожно, – предлагает Никодим.

– Слишком рискованно, – говорю.

– Нет, если не спешить. У нас впереди целая ночь, куча времени, чтобы отыскать темницу. К тому же ливень скоро начнётся, скроет наши звуки.

– Ладно, пойдём.

Всё внутри твердит о том, что нужно развернуться, но я, тем не менее, сжимаю зубы и иду вперёд. Бодаться с людьми таких высоких ступеней совсем не хочется. Из нас всех только Неждан может что-то сделать, да и то с трудом – Осьмой очень хорошо противостоит его силе.

Не к добру это всё.

Мы идём к колодцу во всё сгущающейся тьме. За это время молния трижды бьёт с небес в землю, каждый раз всё ближе к нам, но дождя пока нет. Там, в детинце, слышны крики, проклятия. Кто-то кого-то материт, на чём свет стоит: слов не разобрать из-за расстояния

Оказалось, в колодце нет никаких скоб, вбитых в стену, поручней или вырезанных ступеней. Единственный способ спуститься вниз – упираться в противоположные стены руками и ногами. При этом есть вероятность, что ступня соскользнёт с мокрого деревянного сруба, и ты полетишь вниз, стучась о брёвна.

– Выглядит не очень безопасно, – жалуется Никодим.

– Да. Так и есть.

– Тайного прохода не видно.

– Скорее всего его форма устроена так, чтобы скрывать дыру у воды. Видишь, он к середине сужается, а дальше опять расширяется.

– Ты уверен, что это не шутка твоего братца? Вдруг, он просто решил всех нас тут искупать.

– Это очень на меня похоже, – отвечает Неждан. – Но в этот раз – нет, проход действительно там. Я помогу вам спуститься, не бойтесь.

Неждан одним махом перепрыгивает через край колодца и слазит до середины. Под его сильными ногами трещат брёвна. Один за одним он помогает нам преодолеть самый сложный участок. Внизу и правда оказывается круглая дыра в срубе, невидимая сверху из-за формы конструкции. Преодолеть этот путь самому – серьёзное испытание.

Мы со Светозарой зажигаем огни и двигаемся на четвереньках по длинному тоннелю в сторону замка. Воздух здесь влажный, стены и верх прохода выложены скользкими камнями.

Через некоторое время чувствую, как узкий проход начинает давить. Не физически, поскольку ширина остаётся той же, он давит прямо на разум. Никогда не бывал в таких тесных условиях, особенно под землёй, поэтому приходит лёгкая паника. А вдруг концы этого тоннеля обрушатся и я окажусь заперт, а вдруг я застряну, а вдруг случится ещё какая неведомая дребедень. Это совсем не то место, где я хочу закончить своё существование. Судя по тяжёлому дыханию остальных, они испытывают примерно то же самое. Даже Неждан, который всегда может пробить кулаком камень и выбраться на поверхность, сопит и недовольно что-то бурчит. Пытается нас подгонять.

Понадобилась чёртова куча усилий, чтобы проползти весь этот путь, но в итоге мы доходим до самого конца.

Мы вылезаем в небольшое тёмное помещение явно где-то в подвале замка. Вокруг – пустые сломанные бочки.

– Мы в барахольной, – произносит Неждан. – Сюда сносят всякие вещи, которые никому не нужны, но и выбрасывать жалко.

– Где пленники? – спрашивает Светозара.

– Должны быть недалеко. Поруб находится чуть в стороне.

Следуя за братом мы выходим в длинный, чёрный, подземный коридор. Оказывается, не только в барахольную сносили барахло. Тут повсюду сложены дырявые корзины, деревянные шесты, стулья, порванные занавески. Приходится следить за огнём, чтобы ничто здесь не загорелось.

– Кажется, я чувствую хозяина замка, – в задумчивости произносит Никодим.

– Я тоже, – соглашается Светозара.

Прислушавшись к ощущениям, становится ясно, что внутри сидит тоненький страх, причём неестественного происхождения. Когда встречаешь что-то опасное, вроде медведя в лесу, чувство опасности приходит изнутри. Страх появляется естественным путём. Здесь же он приходит снаружи. Таким образом мы чувствуем Мартына Михайловича, его девятую ступень, хотя он должен находиться далеко от нас.

– Он совершенно точно в замке, – заключает Никодим. – Сначала карета, а теперь это.

Добравшись до поруба, мы ничего не находим. Пусто. Ни человека, ни зверя, один затхлый воздух.

– Неужели он держит людей в общем порубе детинца? – удивлённо спрашивает Неждан. – Это на поверхности, рядом с казармами. Но там держат обыкновенных придурков, которые ссали на людях, да драки в городе затевали. Ещё и места маловато для пятидесяти человек.

– Где ещё он может их держать?

– Если Мартын использует их как прислугу, то они в комнатах наверху.

В итоге мы осторожно крадёмся к лестнице. Поднимаемся наверх, ощущая нарастающую ауру ужаса, исходящую от князя. Мы ожидали увидеть в замке кучу людей, но на деле оказалось, что помимо нас и самого князя, никого нет. Большой, уродливый, пустой замок.

В окружающей тишине оглушительно раздаются удары молний, бьющих за окнами. Наши шаги эхом отражаются от стен.

– Я предлагаю подняться по боковой лестнице, – шепчет Неждан. – Ею пользуется только прислуга.

Выходим сначала на первый этаж, а затем, через несколько дверей, налево, к ещё одной лестнице. Мы больше не под землёй, теперь мы поднимаемся всё выше, по направлению к крыше.

Мы сейчас находимся в старой части замка, который построили предки. Здесь добротные, крепкие стены, широкая лестница. Это место может простоять много веков и ничего с ним не сделается. Однако вскоре мы переходим в ту часть, которую надстроили черномасочники. Переход явно выражен: лестница становится кривой и узкой, стены некрасивыми. Здесь всё ещё есть арочные своды, так что кое-какие знания у рабов безумца были, но их явно было меньше, чем у опытных архитекторов. Вот, что бывает, когда поручаешь большую работу тысяче рабов, которые выполняют любой твой приказ вне зависимости от того, насколько он годен к исполнению.

Замок стал в три раза больше, в три раза выше, и в сотню раз уродливее.

Светозара была не права в том, на что похож замок. Это не сарай, а многоуровневый каменный шалаш.

Чем выше мы поднимаемся, тем страннее и глупее становится путь. Одна лестница заканчивается тупиком, приходится спуститься ниже, переходить на другую и подниматься дальше. Ступени сначала пологие, затем отвесные, с разной высотой. Их будто специально строили так, чтобы спотыкаться как можно больше.

Я позаимствовал силу Никодима, поэтому тоже могу видеть сквозь стены. Приятное, всё-таки, ощущение. Раньше я воспринимал стены как что-то твёрдое, нерушимое, а сейчас всё это прозрачное, даже пройти сквозь них можно. Мир кажется необыкновенно мягким, податливым. Не таким серьёзным, как прежде.

С помощью этой способности мы вдвоём смотрим сквозь стены, выискивая похищенных крестьян, но вокруг всякие склады да пустые казармы. Никаких людей нет и в помине.

– Не нравится мне здесь, – жалуется Никодим. – Совсем не нравится.

– Ты же первый рвался сюда, – говорю. – Передумал?

– Неуютно здесь как-то.

– Чего ж ты хотел? Спокойной прогулки?

– Нет, но явно не этого. Это место пытается нас запутать, чтобы мы заблудились, сорвались со ступеней и сломали себе шеи. Этот замок не живой, как Стародум, но я чувствую его недовольство нашим пребыванием.

– Ты надумываешь.

– Я тоже это чувствую, – подтверждает Светозара. – Нам тут совсем не рады.

У меня самого внутри такое же ощущение, но я усиленно гоню его прочь. Мало того, что здесь находятся люди высоких ступеней, способные расправиться с нами очень легко, так ещё и сам замок будто хочет нашей смерти.

Отвратительное чувство.

Мы здесь чужие, лишние. Причём не как грабитель лишний в чужом доме, а как живой человек в мире мёртвых. Находиться здесь нам не полагается из-за самой сути этого места. Здесь жили безумец с людоедом, и чёрт знает какие тёмные дела они здесь творили. Они осквернили этот замок. Мы почти кожей ощущаем царящую здесь гнусность.