Текст книги "Стародум. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Если моя сила и вырастет, то совсем не в таких условиях.

Нет никакого смысла стоять среди врагов с изменённой внешностью. Свидетели наверняка несколько раз обойдут всех выстроившихся в шеренгу людей, а потом примутся за осмотр тех, что на стене.

Продержаться столько не получится.

Почти всю работу в лагере мы сделали, осталось две задачи: разобраться с лошадьми и сбежать. И желательно обе сделать одновременно.

«Веда, Хлад, отвлекающий трюк».

«Сейчас», – тут же отвечает Веда.

Девушка-дух поднимается повыше, делаясь видимой для всех присутствующих. Мы обсуждали это в землянке и решили, что ей ничего не смогут сделать. Её могут поймать и удерживать только пока она в образе оружия. Пока она в человекоподобном образе – она проходит сквозь предметы, никто не сможет пленить Веду.

Набрав в свою духовную грудь побольше духовного воздуха, Веда издаёт громкий вопль. Настолько пронзительный, что уши закладывает.

Люди поднимают глаза к небу, теряясь. Кто-то приседает, испуганный, кто-то закрывает голову ладонями, кто-то отступает, кто-то бежит подальше, я в числе последних.

– Зогс! – кричит кто-то.

– Бугд буцаж! – раздаются приказы.

Смятение установилось всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы позволить мне уйти подальше.

– Будийг буцаан авчир!

«Они бегут за тобой, – произносит Хлад. – Заметили, как ты убегаешь».

«Чёрт!»

Забежав за угол, я снова меняю внешность. Однако на этот раз у меня не было запасённого облика, поэтому я становлюсь похож на коротышку, что наливал мне суп. Из-за разницы в росте, моя походка становится неестественной. Всё-таки сила не даёт полного перевоплощения. Для того, чтобы стать полностью другим человеком, нужно заранее попрактиковаться в искусстве иллюзий, чтобы разница в телосложении или росте выглядела нормально.

В итоге я бегу вперёд, будучи своего роста, но внешне выгляжу маленьким, из-за чего ноги и руки выгибаются под странными углами. Иллюзия плохо сохраняется из-за неподходящей походки.

– Гадагшаа! – кричит один из кочевников, указывая на меня пальцем.

Забежав за угол очередной юрты, я снова меняю внешность. На этот раз выбираю человека моего роста: того самого стражника, который открывал нам врата. Тут же сталкиваюсь с кем-то и неожиданно для самого себя меняю внешность на человека, с которым столкнулся. В итоге мы стоим друг напротив друга, глядя друг другу в глаза, как два близнеца.

Целая стайка духов удивления взмывает в воздух.

Тут же отталкиваю его в сторону.

Бегу дальше, вокруг крики, кто-то куда-то бежит. Враги пытаются меня поймать, но они не знают, кого именно искать. В очередной раз сменив внешность, я выбегаю к загону, где уже собралась переругивающаяся толпа.

– Тэр гадаад торхее эрчилдер! – доносится по всему лагерю.

Вокруг бегают люди, всматриваются друг в друга. Кто-то кого-то бьёт, хватает, валит на землю.

«Они догадались, что ты меняешь внешность», – произносит Веда.

«Вижу!»

Неподалёку от меня останавливается крепкий кочевник с копьём, хватает за плечо случайного прохожего.

– Та хэлж байна.

– Би хэлж байна.

Постепенно люди останавливаются и начинают друг к другу обращаться. Они не просто поняли, что я меняю внешность, но ещё и догадались, что я не говорю на их языке. Сейчас они начнут друг друга опрашивать пока не найдут человека, который не сможет ответить на вопрос.

«Пора уходить», – говорю.

«Что делаем?» – спрашивает Веда.

«Всё очень просто. Нам нужен ещё один отвлекающий трюк, но на этот раз мы не будем подрезать опоры ближайших юрт. Бейте всех, кто окажется у вас на пути. Прикрывайте друг друга, не дайте врагам схватить вас».

«С радостью».

«Я побегу в дальнюю часть загона. Веда, ты будешь рубить ограждения, чтобы лошади выбрались на свободу, а ты, Хлад, займёшься самими лошадьми».

«Ладно», – грустно вздыхает Хлад.

Прекрасно его понимаю. Никому не хочется причинять вред животным, но сейчас это необходимо. Лошади – не просто средство войны для кочевников, но и ходячая еда. Склад продовольствия на ножках.

Повинуясь моему приказу, Веда и Хлад превращаются в красный и голубой клинки. Без каких-либо промедлений они вгрызаются в толпу, собравшуюся у загона. Духи крошат людей аки дьявольская коса. Рубят конечности, лишают жизней. В мгновение ока собравшиеся кочевники превращаются в груду валяющихся тел.

Кто-то из врагов успел среагировать и даже ударил копьём по гарде Веды. Красный клинок тут же потерял траекторию и свалился плашмя на землю, после чего мужчина с длинной чёрной косой наступает сапогом на Веду, не даёт пошевелиться. В таком положении Веда ничего не может сделать: она способна управлять собой только пока нет никаких препятствий. Она не может принять человеческий облик, не может развоплотиться. Только и остаётся, что лежать на земле, придавленной сапогом.

Ей на помощь приходит Хлад: в образе голубого меча он вонзается в грудь мужчины, из-за чего тот заваливается в сторону и освобождает Веду.

Вскоре от небольшой толпы остались лишь лежащие на земле, стонущие тела. Мы порубили около двух десятков людей, столпившихся в одном месте, но к нам со всех сторон уже бегут сотни. Злые, орущие, жаждущие крови. Враги наверняка поняли, что я тот самый лазутчик, поскольку прямо сейчас я – единственный человек, оставшийся на ногах среди побоища. Ещё и два меча летают вокруг меня.

Промедление означает смерть. Нужно уносить ноги, пока они у меня есть.

«Быстрее», – говорю.

«Тебя разоблачили!» – кричит Веда.

«Знаю!»

Вместе с Ведой и Хладом мы забегаем в загон с лошадьми. Их здесь столько, что в глазах рябит. Духи оружия прикрывают мою спину: не дают сотням преследующих врагов приблизиться на расстояние удара.

Я пробиваюсь сквозь лошадей, а преследователи – за мной.

Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять – за мной следует целая людская река. Весь вражеский лагерь сейчас пытается настигнуть одного человека – меня. Если бы я не был среди лошадей, то они уже начали бы стрелять по мне из лука, а так боятся. Не хотят ранить своих скакунов.

Пришедшие в панику лошади начинают носиться, сталкиваться, сбивать с ног людей, оказавшихся на пути. Приходится прикладывать все свои усилия, чтобы пробиться на другую сторону загона. Бежать долго, поскольку загон очень большой. Всё-таки здесь находятся скакуны целой армии.

Теперь, когда моя маскировка больше не имеет смысла, я впитываю силу ближайшего человека, которого ощущаю. Это оказалось умение чувствовать рыб, чтобы успешнее заниматься рыбалкой. К сожалению, ни одной рыбы в округе нет. Следующая попавшаяся под руку сила – способность очень точно стрелять из лука, но лука у меня с собой нет. Ещё одна – очень красиво говорить…

Времени нет, чтобы сосредоточиться и найти хорошую силу. В итоге я просто бегу как обычный человек без сил. Матерюсь про себя, проклинаю всё на свете, но делаю это очень красиво.

«Выход уже близко!» – раздаётся голос Веды в голове.

«Сейчас рано уходить! – возражает Хлад. – Беги вдоль частокола, а мы освободим лошадей!»

Трудно соображать, когда за тобой гонится такое большое количество людей. Меня спасают мои быстрые ноги и духи, не дающие врагам приблизиться. Только эти две вещи разделяют меня и тысячи людей, желающих разорвать меня на куски.

Тем не менее я сжимаю зубы и говорю себе задержаться здесь ещё чуть-чуть.

Огромный загон для лошадей располагается в боковой части лагеря кочевников. Он отделён от внешнего мира частоколом: деревянными брёвнами, заточенными сверху. В нормальной ситуации перелезть через него – очень трудная задача, однако сейчас Веда открывает мне путь, попросту разрезав участок частокола несколькими движениями. Дерево валится в разные стороны, я выскакиваю наружу, но вместо того, чтобы убегать в лес, в безопасность, я поворачиваю в сторону и бегу вдоль внешней границы лагеря.

«Так держать! – подбадривает меня Хлад. – Беги, а мы займёмся остальным!»

Мчусь всё дальше вдоль частокола, а рядом со мной красный и голубой мечи разрезают ограду лагеря на части. Испуганные лошади выпрыгивают наружу и уносятся в лес, пробиваясь через сугробы. Кого-то из них кочевники пытаются остановить, но сила человека – ничто по сравнению с силой лошади. Сотни животных пришли в ужас, они бегут в разные стороны, затаптывают попавшихся под ноги татар.

«Всё! – говорит Веда. – Убегай!»

Уговаривать меня не нужно. Тут же поворачиваюсь и со всех ног мчусь в сторону леса. Преследователи всё ещё бегут за мной, но расстояние постепенно увеличивается, поскольку они боятся отходить от лагеря.

Вместе со мной справа и слева мчатся десятки лошадей. Бедные животные испугались заварушки в лагере и решили убежать от неё подальше. Они не понимают, что бегут из безопасного места в опасное: в лесу их сожрут чудища, они замёрзнут, они заблудятся и не смогут найти еду, и в конце концов сами станут трупоедами, смешавшись телами с другими умершими животными.

Бегу до тех пор, пока ноги не начинают подкашиваться. Сердце стучит как бешеное, воздух ощущается густым и колючим. Этот рывок отнял у меня столько сил, что остановившись, я просто падаю на землю и некоторое время лежу в снегу, пытаясь прийти в себя.

– Тимофей, у тебя стрела торчит из спины, – произносит Веда.

– Что?

– Из лопатки. Мы с Хладом можем попытаться её достать.

– Не надо. Если её вытащить сейчас – может много крови вылиться. Обрежьте её на середине, чтобы она не болталась от своего веса.

Выглянув из сугроба, я вижу ужасающую картину: вдали медленно бредёт чудище в виде торчащих в разные стороны рук и ног. Какие-то из них человеческие, какие-то с копытами, кое-где виднеются оголившиеся кости. Эта тварь несёт в своей отвратительной клешне сразу двух мёртвых лошадей. Ещё одно существо движется следом: вымазавшееся в крови нечто, похожее на клубок волос.

Летом таких уродин можно встретить только ночью, а зимой они не только днём по лесам лазят, но ещё и к деревням выходят.

Ещё чуть дальше я натыкаюсь на странную живую слизь, очень медленно ползущую по тропинке с юга на север. Ещё дальше – гигантскую змею с плавниками и выпученными рыбьими глазами. Она висит на дереве, обнажив длинные зубы, только чешуйчатые кольца свисают с веток. За ней – что-то похожее на толстого человека с длинными руками.

– Как-то их много, – тихо произносит Веда.

– Мы их разбудили. Переполох в лагере, крики, бегущие животные. Лес проснулся окончательно. Всё, что может ходить, выбралось на охоту.

– Как мы попадём в наши землянки?

– Будем очень аккуратны. Из далёких восточных лесов выбрались, и сейчас прорвёмся.

– В тот раз с тобой был Неждан, ты мог взять его силу.

– Ничего, и без него справимся.

Долгое время я петляю по лесу, обходя всех тварей, встречающихся на пути. Это оказалось неимоверно сложным делом, поскольку каждый кусочек леса оказался кишащим всяческими страшилищами. В итоге пришлось отказаться от мысли вернуться в землянку сегодня – это невозможно с таким количеством тварей в округе.

Мы с Ведой и Хладом устраиваем себе убежище прямо в снегу. Выкапываю дыру в сугробе и устраиваюсь внутри, чтобы переждать весь остаток дня и вернуться к своим завтра. Вход в свою берлогу я заваливаю снегом. Человек, проходящий мимо сразу поймёт, что здесь кто-то прячется, но твари слишком тупы для этого.

Лишь один раз мимо проходит нечто, заметившее моё присутствие.

– Х-м, – доносится со стороны. – Человек? Здесь? Я бы съел человека.

– Тьфу, тьфу, тьфу, сгинь нечистая сила, – шепчу очень тихо.

Зашипев от нестерпимой агонии, тварь бежит прочь, оставив в покое и меня, и мою берлогу.

Минует день, вечер, ночь. Поспать так и не удалось. Не только из-за чудищ, ходящих совсем рядом, но и из-за стрелы, торчащей из-за спины. Никак не получалось подобрать позу для ночлега, чтобы ничто не болело и ничто не мешало.

– Тварей стало поменьше, – произносит Веда, оглядевшись на следующее утро. – Но они всё ещё есть.

Невыспавшийся и обессиленный я возвращаюсь в свою землянку, где меня уже ждут друзья.

– Что случилось? Где ты был? – спрашивает Егерь.

– Всё, как и должно было, – говорю. – План выполнен. Люди отравлены, командир убит, лошади выпущены на свободу и поедены тварями.

– Мы с Хладом убили много лошадей, – мрачно заявляет Веда. – Пока Тимофей бежал через загон, мы били всех, кто окажется достаточно близко.

– Так это же хорошая новость! – радостно восклицает Егерь.

– Да… но животных всё-таки жалко.

Друзья помогли избавиться от стрелы, перевязали и оставили в покое, чтобы я мог прилечь и как следует отдохнуть. План и правда прошёл на удивление хорошо.

Мы не нанесли врагам серьёзных человеческих потерь: в лагере было около восьми тысяч кочевников. Три-четыре десятка убитых и отравленных – ничто для такой большой армии. Другое дело лошади – это уже серьёзный удар. Не знаю, сколько именно они потеряли, поскольку я был занят спасением своей жизни и не мог подсчитать потери среди животных, но от такого им будет тяжело оправиться.

Глава 20

Как и ожидалось, кочевники рассвирепели.

Двадцатитысячная армия, осаждающая Стародум, сошла со своих укреплений и прямо сейчас большим числом идёт в лес искать защитников. Причём непонятно, что именно их так разозлило: потеря командира или лошадей.

– Пошевеливайтесь! – командует Егерь. – Собирайте вещи и наверх! Живее, чтоб вас лешаки драли!

Люди собираются, выносят из землянок пожитки, кладут на настилы, чтобы увезти подальше. Мы же стоим наверху и смотрим, как последние мужчины вылезают на поверхность. Это уже третий переезд за короткий промежуток времени.

– Я успел привыкнуть к этой землянке, – с грустью произносит Никодим.

– Ты привыкаешь к каждой из них, – замечает Светозара.

– Вот такой я человек. Очень быстро начинаю называть любое место домом. Мне очень нравился здесь окружающий вид.

– Значит, привыкнешь и к новой землянке, подальше отсюда.

В прошлые разы мы переезжали, поскольку в нашу сторону двигались отряды кочевников. Сейчас же они пришли в такую ярость, что направили в лес целую армию. Тысячи человек идут к нам, пытаются найти защитников, что стоят костью у них поперёк горла. Никто татар не знает, где находится наше убежище, но врагов так много, что выстроившись в ряд они легко найдут любое укрытие.

Именно поэтому мы сходим со своего места и снова уходим дальше в лес.

У нас было достаточно времени, чтобы выкопать запасные землянки в глуши, поэтому никаких проблем с переселением возникнуть не должно. Всего лишь очередное неудобство в нашей и так неудобной жизни.

На окраине леса появляется двойка людей, бегущих к нам. Стоум с Мокшей Курдюком. Оба запыхавшиеся, раскрасневшиеся.

– Всё ещё идут, – докладывает Стоум.

– А ещё лес жгут, – продолжает Мокша. – Подпаливают деревья, хотят устроить пожар.

– Зачем? – удивлённо спрашивает Егерь. – Сейчас же зима, деревья не сухие, как летом.

– Да, но огонь… везде. Я сам видел.

– Хорошо, спасибо, что так быстро. Ваши вещи мы уже собрали, проверьте, чтобы всё было на месте.

Стоум с Мокшей уходят, а Егерь задумчиво смотрит в сторону, откуда к нам идут кочевники. Их продвижение сильно замедляют чудища, но нам поторапливаться всё равно стоит.

– Я чувствую огонь, – произносит Светозара. – Его много.

Переняв силу девушки, в меня тут же врывается тёплая волна, доносящееся издали. Где-то там, в двух верстах от нас, начинается пожар. Даже с такого расстояния я отчётливо ощущаю как пламя перекидывается с ветки на ветку, как ветер разносит искры, словно семена грядущего разрушения. Так приятно становится на душе от подобного…

Сила Светозары всегда превращает меня в безумца, грезящего пламенем.

Этот пожар не должен причинить нам какого-то вреда, поскольку зима и снег – не подходящие условия для большой катастрофы. Однако и сейчас пламя с радостью пожирает деревья, до которых способно дотянуться.

– Кочевники совсем ополоумели, – задумчиво произносит Егерь. – Они так хотят нас достать, что выступили целой армией, ещё и лес жгут.

– Ничего они этим не добьются, – с усмешкой замечает Никодим. – Только себе хуже сделают.

– Не скажи. Тварей лесных погоняют, нас заставят снова переехать. Это уже что-то.

– Ага. А ещё они потеряют много людей от клыков чудищ, и снова останутся ни с чем. Это всё напоказ. Они друг перед другом хвастаются, какие они смелые и решительные, а вечером вернутся в свой лагерь и поймут, как мало они сделали. Только животных зря пожгли, да страхолюдин лесных чуть-чуть подкоптили.

Переходя к новым землянкам мы забираем с собой всё: даже солому с земли и собранные для готовки дрова.

Пусть это и похоже на спешный переезд, но на самом деле – вполне нормальное, рассудительное отступление.

Хотелось бы мне посмотреть на лица кочевников, нашедших старую землянку. Они надеялись встретиться с защитниками княжества лицом к лицу, сразиться, но увидят лишь остывший след. Тень на земле, которую невозможно схватить.

Каждый из них наверняка задаётся вопросом: как же так? Почему они намного сильнее нас, но вынуждены постоянно получать по носу?

А ещё очень хотелось бы увидеть, как они пробиваются сквозь чудищ. Даже большое количество людей не будет в безопасности посреди леса. Они наверняка потеряют сегодня множество своих воинов, а в итоге вернутся к себе в лагерь с дыркой от бублика.

Несмотря на все наши невзгоды, настроение замечательное.

Ещё и погода… яркое голубое небо с золотистым солнцем.

Иду с глупой улыбкой на лице. Радуюсь всему на свете. Мы уходим подальше от врагов, но переход ощущается как приятная прогулка с друзьями. Всё идёт так, как мы задумали, от этого становится очень тепло на душе.

– Добро пожаловать на наше новое место жительства, – произносит Егерь, представляя свежие землянки. – Как вам?

– Как и предыдущие, – недовольно бурчит Емеля.

– Да брось, эти шире. И место удобнее.

Мы располагаемся в новых землянках, раскладываем вещи. Часть людей тут же уходят в дозор, чтобы занять места у дороги и проследить, как далеко продвинутся кочевники.

После полудня, однако, происходит неожиданное: тот самый пожар, устроенный врагами, доходит до нас. Окружающие деревья начинают полыхать: сначала медленно, а затем всё больше и больше. Мы не верили, что лес займётся огнём в такие морозы, под снежными шапками, но это случилось. Языки пламени поднимаются высоко в небо, а рёв, издаваемый стихией, пробирает до мурашек.

Люди повыскакивали из землянки, с ужасом глядя на происходящее.

Лишь Светозара улыбается уголками губ. Огонь не может её ранить, она сама – огонь. Оказавшись в центре большого пожара она будет ощущать себя как дома, и самые горячие всполохи будут лишь приятно щекотать её кожу.

– Помоги мне, – произносит Светозара. – Оградим наше убежище от огня.

– Как?

– Стань от меня с другой стороны и направляй весь огонь в сторону.

С нашей землянкой ничего бы не случилось даже при пожаре, поскольку она находится на небольшом свободном участке без деревьев. Она укрыта слоем веток, на которых лежит слой земли, а на нём – снег. Тем не менее мы с девушкой становимся по бокам от убежища и направляем всю свою волю, чтобы остановить огонь, если не по всему лесу, то хотя бы на этом участке.

Пожар постепенно разрастается.

Горящие деревья передают огонь друг другу, словно дружная семья, делящаяся краюхой хлеба.

Мы со Светозарой велим огню убираться отсюда, но наших сил не хватает, чтобы остановить первозданную стихию. Всё, что у нас выходит – чуть-чуть отводить жар.

Со стороны мы должны выглядеть как двое безумцев, пляшущих посреди горящей избы. Машем руками, сражаясь с противником, у которого нет тела. Всё вокруг становится ярко жёлтым. И без того ясный день превращается в сияющее месиво. Но снег при этом не тает! По какой-то загадочной причине пламя соседствует с холодом. Сугробы остаются на местах, а над ними взлетают в небо струящиеся реки огня.

Другой человек на нашем месте уже получил бы серьёзные ожоги, лишился волос и бровей, потерял сознание от жара, но мы со Светозарой стоим, без конца направляя огонь в обратную сторону, хотя смысла от этого не больше, чем пытаться вычерпать озеро маленьким блюдцем.

Неподалёку от меня улыбается Светозара. Она понимает, что такие разрушения – бедствие, но не может сдержаться. Я тоже рядом с ней едва сдерживаю смех. У нас внутри огонь, и ему весело!

– Смотри! – указывает девушка.

Неподалёку от нас, среди деревьев, медленно идёт огненный медведь. Не горящее животное, а именно медведь, целиком состоящий из пламени.

– Это ты его вызвала?

– Нет… я думала ты.

– Может, это дух огня? Они обычно поменьше, но и такие могут быть, если пожар большой.

– Я бы не удивилась. В эпоху безумия и не такое встретишь.

Сколько бы мы ни пытались погасить пламя, огонь охватил все окружающие деревья и направился дальше. Весь день мы пытаемся сдержать пожар, погасить хотя бы ближайшую к нам растительность – всё бессмысленно.

В процессе работы глаз натыкается на ещё одну странность: высоко в небе висит человек. Мы уже видели подобное время сражения у Стародума. Я разговаривал с ним после побега из Новгорода.

Перун.

Как и прежде он завис на одном месте высоко над землёй. Выглядит едва различимой точкой в вышине.

– Посмотри вверх, – говорю. – Кажется, за пожаром наблюдает сам Перун.

– Перун? – удивлённо переспрашивает Светозара. – Что он здесь делает? Разве он не бог войны?

– Раньше он появлялся перед хорошими сражениями. Может и сейчас тут намечается большая битва.

– В таком пожаре? Нет. Все нормальные люди попрятались и ждут, когда он закончится.

– Тогда почему он там?

Призадумавшись, Светозара очень медленно отвечает:

– Мой дед Мелентий говорил, что Перун появляется только во время грозы. Может перед сражением, может без него. Всегда с дождём и молниями, а у нас над головой даже тучки нет.

– Значит, бывают исключения.

– Это не Перун. В небе висит страж земного и небесного огня. Хранитель растений и их семян.

– Погоди, ты говоришь о…

– Семаргл.

На этот раз мы оба всматриваемся в небо. Человеческий силуэт в вышине постепенно снижается. Он медленно протягивает руку, сжатую в кулак, и огненный медведь, пробегавший мимо нас, издаёт предсмертный хрип. Исчезает так же внезапно, как и появился.

О Семаргле у нас в селе известно мало: он не появляется каждый год на праздник урожая, как Велес, его не встретишь в самый лютый, морозный час, как Мару, не вызовешь языческим обрядом на праздник, как Мокошь, Богиню судьбы и прядения.

Семаргл – вестник между земным и духовным миром. Считается, что он передаёт молитвы Богам вместе с огнём. Его часто изображают яростным воином, сражающимся с тьмой.

– Семаргл – страж пламени, – говорит Светозара. – Он держит его под контролем.

– Хочешь сказать, что он появился погасить пожар?

– Очень хотелось бы.

Обычно боги не вмешиваются в дела смертных напрямую. Они предпочитают подталкивать, а не делать всю работу за людей.

Мы со Светозарой надеялись, что божество взмахнёт рукой, и огонь по всему лесу тут же прекратится, однако этого не произошло. Семаргл продолжает висеть в небе, а мы с девушкой стоим на земле и прикладываем все силы, чтобы остановить пламя.

Очень странно делать работу Бога, вместо Бога, в присутствии этого Бога. К тому же настолько плохо – у нас совсем не получается.

– Вы там в порядке? – спрашивает Егерь, высовывая голову из землянки.

– Да, – говорю. – Сидите внутри, не вылазьте. Тут для вас всё ещё слишком жарко.

Весь оставшийся день мы со Светозарой стараемся погасить пожар – всё в пустую. Пламя поглощает все ближайшие деревья и идёт дальше, не обращая на наши усилия никакого внимания. Оно оставляет за собой только тьму и разрушение.

Этим большим пожаром кочевники не смогли нас сжечь, но навредили самой земле. Широкий густой лес оказался уничтожен. Птицы, звери, червяки, что точили древесную кору, все они оказались сожжены дотла. Чудища такое наверняка переживут – на то они и чудища, а обыкновенная живность – сгорела в мучениях.

Вокруг осталась лишь чёрная смерть.

Воняет дымом, пепел летает в воздухе.

Мы со Светозарой бродим по лесу, приказываем малейшим оставшимся языкам пламени исчезнуть. Семаргл всё так же висит в небе, следит за происходящим.

– Мы хотя бы попытались, – со вздохом произносит Светозара.

– Да, моя совесть чиста.

– Представь, если Семаргл сейчас пойдёт и сожжёт все лагеря кочевников в отместку за лес.

– Нет, он так не поступит. Как бы Боги ни сердились на людей, они не устраивают кровопролития. Этим только люди занимаются. Скорее всего Семаргл исчезнет, как и появился.

Стоит мне высказать это предположение, как вестник между земным и духовным миром начинает плавно опускаться вниз. Причём не просто вниз, а в нашу сторону! Мы со Светозарой стоим, задрав головы. Не понимаем что делать: замереть или бежать как можно дальше.

В наших старых верованиях этот Бог описывался как крылатый пёс. Мы никогда не верили, что Бог может быть животным: это всего лишь красочное изображение существа, которое стоит на страже, олицетворяет защиту. Однако в реальности Семаргл оказался весьма крепким человеком, с мощными руками, с бычьей шеей. На теле – разукрашенный тёмный доспех, на лице – маска с сияющими глазами. Увидишь такого на поле боя с мечом и щитом – бросишься бежать, чтобы не встречаться с его гневом.

Сейчас он оказался без какого-либо оружия. Только плащ развевается за спиной.

Старый Бог даже не стал касаться земли: завис над сугробами, глядя на нас со Светозарой. В его присутствии мы как-то сжались, ссутулились, даже начали искать пути к отступлению. Веда в образе летающей девушки-духа и вовсе застыла в воздухе за моей спиной.

– Спасибо, смертные, что сражались с огнём.

Голос у Семаргла оказался под стать хозяину – медленный, уверенный. От одного его звука мурашки побежали по коже, волосы на затылке встали дыбом.

– Это было отважно, но не в ваших силах противостоять царству разрушения.

– Пожар устроили чужаки с далёких степей, – говорю. – Они не ценят лес так, как мы.

– Не важно, кто устроил, а кто закончил. Я не карающий Бог, чтобы обращать свой взор на поджигателей. Моё дело – воздать слова благодарности за ваши усилия по защите жизни. Животные и растения пострадали сегодня, но они вернутся. Ничто не обратится в золу навечно.

– Пожалуйста, – смущённо отвечает Светозара.

– У меня к вам просьба, смертные. Выполните ли вы её?

– Конечно! Что угодно.

С пояса Семаргл снимает мешочек и передаёт его Светозаре. Она тут же открывает его и заглядывает внутрь. Погружает туда ладонь и достаёт пригоршню чего-то похожего на мелкие камушки, различных форм и размеров.

– Это семена? – спрашивает она.

– Ель, сосна, берёза и осина, – отвечает Семаргл. – А ещё дуб, ольха, липа, клён и вяз. Здесь есть семена всех деревьев, что с радостью примут почву под ногами. Разбросайте их повсюду, чтобы лес восстал вновь. Выполните моё поручение, ради самой земли. Окажите услугу природе.

– Сделаем! – соглашается Светозара. – Ради леса – что угодно!

– А можно вас обнять? – спрашивает Веда. – Вы такой красивый!

– Конечно! – слегка поклонившись, отвечает Семаргл.

Мы со Светозарой, совершенно сбитые с толку, смотрим, как малюсенькая Веда прильнула к доспеху на груди старого Бога. Её руки не могут дотянуться до его широких плеч: всё равно, что пытаться обхватить дуб. Тем не менее она закрыла глаза, радостная. В то время как громадная ладонь Семаргла чуть-чуть прикрыла её собственную спину.

– Мы всё сделаем, – продолжает Светозара. – Посеем деревья. Каждому выберем подходящее место, где ему не будет тесно рядом с другими.

– Спасибо смертные. В благодарность за вашу работу я даю вам это.

Словно из воздуха Семаргл достаёт ещё одно крохотное семечко. Протягивает его мне.

– У этого растения нет названия – его нет в мире людей. Посадите его, и вырастет куст с самыми вкусными ягодами, которые вы когда-либо пробовали. Сладкими и кислыми одновременно.

– Большое спасибо, дядюшка Семаргл, – отвечаю, благодарно поклонившись в землю. – Обязательно попробуем.

– Что это был за огненный медведь? – спрашивает Светозара. – Тот, который бежал через лес, поджигая деревья. Это дух? Или чудище нашей эпохи?

– Хорс, Бог Солнца – это его делишки. Он никогда не устраивает пожары, но любит на них смотреть. Постоянно присылает огненных духов туда, где уже много пламени.

Кивнув на прощание, старый Бог начинает взлетать вверх, но вскоре исчезает. Растворяется в воздухе как дым от костра. Только мы втроём остаёмся посреди сгоревшего леса, с семенами в плотном льняном мешочке.

– Ничего себе, – воодушевлённо произносит Веда. – А я-то думала, что это будет обыкновенный день.

– Все мы так думали, – говорю. – Пока лес не начал гореть.

– Что будем делать с этими семенами? – спрашивает Светозара.

– Сейчас мы их посадить не сможем – земля мёрзлая, снега много. Сохраним до весны, а там займёмся. Как сказал Семаргл, мы оказываем услугу не ему, а самой земле. Она нас кормит, так что позаботимся о ней в ответ.

Когда мы вернулись в землянку, то сразу всем рассказали о случившемся, но никто нам не поверил. Даже показанный мешочек с семенами не убедил людей, что к нам с небес спустился сам посредник между миром людей и духов. Только Никодим досадливо ударил самого себя по лбу, что пропустил такое. Пусть он и христианин, но встретить старого Бога – большая честь.