![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zagovor-sudby.-trilogiya-57481.jpg)
Текст книги "Заговор судьбы. Трилогия"
Автор книги: Александра Первухина
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 64 (всего у книги 67 страниц)
Два маленьких тела врезались в нее со скоростью снаряда и замерли, уткнувшись ей в живот и мелко дрожа. Женщина-диин обняла тихо всхлипывающих детей и успокаивающе заворчала, одновременно внимательно их оглядывая на предмет серьезных ран и переломов. Не обнаружив ничего, кроме синяков и царапин, Хиза облегченно вздохнула и, подхватив близнецов, перемахнула через перегородку, отделяющую полосу препятствий от остальной территории полигона. Она не знала, что успели натворить ее несносные детеныши и какие записи сделали датчики системы безопасности, поэтому предпочла перестраховаться. Чем меньше информации останется на электронных носителях, тем легче будет в случае чего заметать следы.
Лиа и Лио вели себя на удивление тихо, без возражений позволили затащить свои персоны в детскую и уложить на кровать в ближайшей из отведенных для них комнат. Женщина-диин оглядела предельно послушных детенышей, глубоко вдохнула и набрала на коммуникаторе код мужа, надеясь, что Лотан все-таки взял с собой столь не любимое им устройство связи и ей не придется разыскивать теперь уже его. Но Сел откликнулся немедленно:
– Слушаю.
Хиза улыбнулась, отметив про себя, что следует заняться физической подготовкой мужа, в конце концов, от его кабинета до полигона не так уж далеко и человек в хорошей физической форме не должен так задыхаться, пробежав это расстояние.
– Я их нашла. С ними все в порядке, мы в детской. – Подобный лаконизм ей был не свойственен, но, пока она не разобралась в ситуации детально, чем меньше станет известно посторонним, пусть даже ее сотрудникам, тем лучше.
– Понял. Иду. – Лотан почувствовал по ее тону, что произошло что-то непредвиденное, и сориентировался мгновенно. О вещах, которые могут быть использованы против них, лучше разговаривать только там, где никто не сможет их подслушать, например, в своих апартаментах, убедившись предварительно, что все датчики, в них находящиеся, настроены реагировать исключительно на возможные угрозы обитателям помещений и записи не ведут, заодно проверив комнаты на наличие несанкционированно установленной аппаратуры. Одно из первых правил выживания в Империи. В императорских покоях нужды в подобных предосторожностях обычно не возникало, система безопасности в них была сконструирована так, что любое вмешательство в нее мгновенно включало тревогу, а запись запрещено было вести под страхом смертной казни. Но ежедневные утренние и вечерние проверки всех используемых помещений давно стали для Хизы и ее диинов привычным ритуалом. А перед каждым совещанием или откровенным разговором Эфа, кто-нибудь из императорской семьи или диинов все равно включали «глушилки», как глава Службы безопасности непочтительно называла новейшую разработку имперских ученых, позволяющую надежно заблокировать любые системы слежения, изобретенные человеком. И поскольку на этот раз утром она не успела провести проверку своих апартаментов, следовало подстраховаться…
Женщина-диин выключила коммуникатор, улыбнулась своим мыслям и, выйдя в гостиную, запустила тестирование на терминале, установленном в их покоях. Убедившись в том, что в программу компьютера не производилось никакого вмешательства, она включила тест на наличие в помещениях датчиков слежения. Через пару минут, прочитав сообщение о количестве и местах расположения техники наблюдения и выяснив, что ничего, кроме согласованных с нею датчиков, в комнатах нет, она ввела код на полное отключение системы слежения и, получив подтверждение выполнения команды, вытащила из кармана «глушилку», которую постоянно носила с собой, щелкнула переключателем (подстраховаться никогда не помешает) и только после этого повернулась к молча наблюдающим за ней из дверей детской детям.
– Вот теперь можно и поговорить. Прежде чем вернется ваш отец и в красках опишет все, что он о вас думает и собирается с вами по этому поводу сделать, быстро расскажите мне, что вы успели натворить, кто вас видел и где могут находиться данные или предметы, способные стать доказательствами вашей причастности к исчезновению Тзора. Итак?
Хиза выжидательно смотрела на насупившихся близнецов, прикидывая про себя, какие меры ей придется предпринять, чтобы не допустить огласки и вывести детенышей из-под удара в случае, если кто-нибудь уже имеет возможность доказать их участие в убийстве и как следствие попытается использовать эти данные для того, чтобы убрать в первую очередь ее, а может быть, и Лотана. Лиа, как всегда, взяла инициативу общения с ней на себя и, вернувшись в комнату, решительно проговорила, искоса поглядывая на мрачно нахохлившегося рядом с ней брата:
– Мы хотели отомстить за мать. Когда узнали, что Тзор в свите жениха принцессы, решили не упускать шанса и спланировали операцию по уничтожению.
– Вот с этого места поподробнее!
Женщина-диин сердито вздохнула и, войдя в детскую, боком присела рядом с ними на кровать, держа правое крыло полураскрытым на отлете. Кровь уже остановилась, но противная дергающая боль не давала полностью сложить перепонку и спрятать его под плащ. Дети виновато покосились на длинный разрыв, едва начавший схватываться, восстанавливая целостность перепонки, и внезапно Лио тихо, но твердо проговорил, стараясь не смотреть ей в глаза:
– Простите, это была моя идея, и сестра возражала до тех пор, пока я не сказал, что все равно сделаю это – с ней или без нее. Тогда она помогла мне разработать план. Мы сказали Тзору, что знаем, кто виновен в гибели наших родителей, и желаем получить часть наследства, угрожая в противном случае обратиться к тебе за помощью и отдать доказательства.
– Где сказали? – Хиза почувствовала пробирающий ее до костей холод. Юные идиоты! А если бы Тзор не стал ждать, пока ему сообщат условия сделки, и избавился от нежелательных свидетелей сразу, как только узнал об их существовании?!
– На вечеринке, устроенной наследником для своей свиты. – Лиа снова перехватила инициативу у брата. – Не волнуйся, – продолжала она решительно, – там стоял такой гам, что датчики системы безопасности наши слова наверняка не записали, да и нас самих в толпе вряд ли видно. Мы назначили время и место встречи и быстро ушли. Ты нас уже водила на полигон, и твои сотрудники об этом знают, вот мы и спросили начальника учебной части, можем ли мы там позаниматься в ближайшее время, а он, ничего не подозревая, выдал нам план тренировок оперативников службы безопасности на ближайшие пять дней. Дальше все было совсем просто, мы взяли оружие и прошли на территорию полосы препятствий за полчаса до того, как Тзор до нее добрался. Датчики, установленные на входе и выходе с полосы, реагирует на определенную массу тела и предназначены для того, чтобы контролировать количество вошедших и вышедших оперативников в тяжелой броне, поэтому нас они не заметили…
– Знаю. – Женщина-диин ворчливо выругалась, поминая всех идиотов, занявшихся воспитанием этих шустрых деток, в том числе и себя саму. – Я же вам и объясняла принцип работы этой системы, как и то, что на самой полосе препятствий нет ни одного датчика из-за того, что неуклюжие обормоты в тяжелых скафандрах периодически врезаются в стены и гробят дорогую технику. Значит, что-либо можно обнаружить в его комнате, если Тзор все-таки насторожился и оставил подстраховку, хотя вряд ли, все-таки его шантажировали дети, а их обычно не воспринимают всерьез. Ну и, конечно, обязательно кто-нибудь видел, как вы разговаривали, но я сомневаюсь, что он обратил на это внимание, поскольку, если я правильно помню отчеты об этой вечеринке, трезвых там не было, даже условно трезвых.
Хиза наблюдала, как по мере того как она детально анализирует произошедшее, светлеют лица близнецов, и не могла сдержать улыбки. Все-таки следовало признать, что для своей первой самостоятельной операции они сработали на удивление толково. Потребуется, естественно, кое-что проверить и стереть кое-какие записи, но в остальном никаких серьезных улик. Поразительно! И даже не нужно требовать от дежурного, чтобы он забыл их разговор. Все можно объяснить предельно просто: разыскивали неожиданно куда-то пропавшего аристократа из свиты жениха принцессы, срочно устанавливали его местоположение. Так, теперь для полноты картины следует отправить поисковую партию, пусть пройдется по полосе препятствий, поищет ненормального дворянина, забредшего на полигон непонятно зачем.
Все равно они не найдут никаких следов, пластик там полностью впитывает в себя все, что бывает по нему разлито или рассыпано, иначе техники замучились бы чистить полосу препятствий после каждого прохода группы оперативников. Эти с позволения сказать профессионалы при работе с тяжелыми скафандрами в экстремальных условиях обязательно умудряются пробить что-нибудь, разлить топливо, дезинфицирующую жидкость, противопожарную смесь или медикаменты из походной аптечки. А ныряя в многочисленные бассейны, напоминают камни, с большой силой брошенные в чашку с водой, и вызывают тот же эффект, заливая все вокруг содержимым лоханки. И поскольку оно обычно бывает далеко не безобидным, то убирать за ними никаких людских ресурсов не хватит. Так что группа, отправленная на проверку, получит возможность потренироваться как следует вне плана, но не найдет никаких следов потерявшегося аристократа. Датчики подтвердят, что он вошел на полосу препятствий, но не вышел, а что с ним там случилось, определить не удастся, как и то, что она вообще появлялась в непосредственной близости от места событий. Прекрасно, будем считать, что одним пропавшим без вести в Империи станет больше…
– Хорошо. – Хиза резко встряхнула головой и воззрилась на притихших близнецов. – Для своей первой операции вы поработали неплохо, полагаю, свою ошибку вы уже поняли и постараетесь больше не повторять? Все-таки когда собираетесь убивать, следует делать это сразу, а не тратить время на разговоры с обреченным, если вы, конечно, не хотите выяснить у него что-нибудь необходимое, хотя это, я полагаю, не ваш случай. А теперь забудьте о том, что вообще были на полосе препятствий номер двенадцать. Вам пришло в голову опробовать один из тренажеров, потом скажу какой, смертельно опасный для людей без боевых скафандров, я об этом узнала и помчалась на полигон, успела вовремя вытащить вас оттуда и устроила головомойку. Вопросы?
– Отцу тоже говорить это?
Лиа была предельно серьезна и собранна, но женщина-диин ощущала переливающееся в ее сознании всеми цветами радуги ликование от похвалы мачехи, причем эмоции были такой интенсивности, что Хиза забеспокоилась насчет ее душевного здоровья, пока не осознала, что ловит чувства обоих близнецов, а не только дочери. Успокоившись по поводу их самочувствия, она пришла к выводу, что слишком поощрять детенышей не стоит, и серьезно ответила:
– Отцу вы расскажете правду, причем сами, и принесете извинения за беспокойство. – Глядя на вытянувшиеся мордашки близнецов, она добавила: – Он уже идет сюда, так что оставляю вас наедине. Мне еще кое-что нужно сделать, чтобы нейтрализовать последствия ваших экспромтов.
Хиза усмехнулась, прислушиваясь к доносящимся из коридора торопливым шагам мужа, и вышла из детской, ей действительно еще предстояло связаться со службой, ответственной за распространение информации, и сообщить, какой легенды следует придерживаться по поводу ее безумных полетов, а потом отправить оперативников на поиски потерявшегося на полигоне аристократа. И при этом проследить, чтобы Лотан не переусердствовал в воспитательной деятельности, в конце концов, дети все же весьма профессионально применили их уроки на практике.
ГЛАВА 17
Жнерен Эорор находился в некотором недоумении. Пять лет назад, принимая предложение Императрицы стать судьей, он рассчитывал получше изучить психологию людей и в дальнейшем написать серьезную работу по особенностям человеческого поведения в психотравмирующих ситуациях. На данный момент материала для книги у него было более чем достаточно, но Жнерен с удивлением обнаружил, что выбранная им профессия захватывает посильнее сложных дипломатических переговоров и интересна ему уже сама по себе, а не как способ получения необходимых данных. Все дело было в полной непредсказуемости людей. Эорор раздраженно покосился на своего помощника, который, несмотря на годы, проведенные рядом с диином, по-прежнему боялся его, и вздохнул. Следовало признать, что людская непредсказуемость иногда принимала такие формы, что ставила его в тупик и была несколько обременительна для любого нормального существа.
Ярким тому примером было дело, которое он согласился рассмотреть пять дней назад. Казалось бы, ничего необычного: несколько женщин обвиняют мужчину, обладающего достаточной властью, чтобы иметь возможность потакать своим капризам, в изнасилованиях и сексуальных домогательствах. Таких случаев за время практики Эорора было несколько десятков, но ни один из них не вызывал такого интереса к себе со стороны людей, совершенно никак не связанных с рассматриваемым делом. Диин печально воззрился на папку с материалами, словно пытаясь там найти ответ на вопрос: почему, демоны побери этих невменяемых подданных Империи, зал судебного заседания напоминает главную столичную транспортную магистраль в час пик? И отчего рядовое в общем-то дело вызывает такую бурю противоречивых эмоций, что нормальному существу, даже поставив полную ментальную защиту, хочется сбежать куда-нибудь, где потише?
Оставалось только удивляться способности людей ставить с ног на голову все представления любого вменяемого создания о Вселенной с упорством, достойным лучшего применения, и смириться с этим. Решив вернуться к вопросу о странностях и несуразностях этого процесса позже, диин покосился на нервно ерзающего за своим столом помощника и, поймав почему-то опять перепуганный взгляд человека, кивнул, давая понять, что пора начинать слушание дела. А потом просто прикрыл глаза и принялся ждать, пока закончится обязательная, с точки зрения чиновников, подписывавших правила проведения судебных процессов в альтернативных судах, процедура предварительного ознакомления участников процесса с составом суда, присутствующими в зале представителями сторон и прочими никому не нужными формальностями…
– …ответчик на заседание не явился, его интересы представляет…
Жнерен резко выпрямился, чувствуя, как в груди зарождается бешеное рычание, скорее подходящее его матери, чем вполне уравновешенному, воспитанному и, самое главное, цивилизованному существу, которым Эорор считал себя до недавнего времени. Такого на его процессах еще не случалось! Подумать только, этот, с позволения сказать, сексуальный террорист даже не удосужился предстать перед судьей, несмотря на то что с самого начала одним из основных требований альтернативных судов было личное присутствие сторон при рассмотрении любого дела. Иначе вся канитель с созданием абсолютно беспристрастного органа правосудия теряла всякий смысл, поскольку ни один представитель народа диинов не смог бы сказать, врет человек или нет, не находясь в непосредственной близости от него! Даже высокородные дворяне не позволяли себе ничего подобного!
Жнерен оскалился, демонстрируя людям, собравшимся в зале, чтобы посмотреть редкое зрелище (хотя он под угрозой смерти не мог бы сказать, почему они его таковым считают), длинные острые клыки, и, бесцеремонно прервав речь помощника на полуслове, громко произнес:
– Обеспечить явку ответчика, слушание дела откладывается на час, до его прибытия в зал суда! – Звучный, хорошо поставленный голос диина легко перекрыл поднявшийся при его первых словах сдержанный ропот. Эорор обвел взглядом лица людей; озадаченные, испуганные, гневные, выражения некоторых вообще не поддавались описанию, но равнодушных среди них не было точно. Несчастному судье даже пришлось поднять дополнительную защиту, чтобы избавиться от человеческих эмоций, давивших на его сознание, и он, окончательно выведенный из себя всем происходящим, рявкнул: – Немедленно отправить за ним дежурную группу!
– Но…
Диин стремительно развернулся к осмелившемуся подать голос помощнику и яростно прошипел:
– Что непонятного в моем приказе, Дорол? Или вы забыли код дежурного отделения?! – Жнерен демонстративно протянул ему свой коммуникатор, который после своего переселения на Тронный мир никогда не снимал с запястья. – В таком случае воспользуйтесь моим средством связи, в его память занесены все необходимые коды.
– В этом нет надобности. – Человек нервно сглотнул, и диин едва сдержался, чтобы не поморщиться от отвращения, – от его помощника на всех уровнях восприятия несло нестерпимыми эманациями животного ужаса. – Господин судья, я должен обратить ваше внимание на то, что ответчик является первосвященником Империи и тем самым обладает неприкосновенностью…
– В альтернативном суде неприкосновенностью не обладает даже Императрица! – Жнерен насмешливо фыркнул и презрительно добавил: – И уж тем более ею не обладает человек, не имеющий официально подтвержденного высокого социального статуса. Здесь рассматривается светское дело, и церковный сан не имеет никакого значения для суда.
В зале разразилась настоящая буря эмоций и гневных выкриков. Эорор с непроницаемым выражением лица наблюдал за бушующим в помещении безумием, с неудовольствием отмечая, что люди словно по команде теряют способность рассуждать здраво, как только дело касается вопросов веры в этого их бога, на которого они горазды сваливать все свои неудачи и беды. Он задумался над этим странным феноменом и несколько секунд анализировал возможные причины возникновения подобной аномалии в самосознании целого вида. Но потом вынужден был отвлечься от своих исследований, на всякий случай оставив себе в памяти зарубку, чтобы не забыть об этом явлении, которое вполне может стать темой его очередной книги о человеческой психологии. Суть выкриков из зала сводилось к одной простой мысли: наглый нелюдь оскорбляет духовную особу, подозревая этого во всех отношениях достойного человека в преступлении, которое он не совершал и никак не мог совершить. Ситуация грозила перейти в открытый конфликт, что могло привести к непредсказуемым последствиям.
И диин наконец-то, в первый раз за этот суматошный и раздражающий во всех отношениях день, вспомнил, что он вообще-то прирожденный дипломат и переговорщик, а не упрямый вояка, приученный решать все возникающие на его пути проблемы при помощи грубой силы, применяемой к месту и не к месту. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Жнерен встал со своего кресла, непроизвольно поводя крыльями в безуспешных попытках избавиться от мучительной боли в суставах (проклятый протокол предписывал обязательную высокую спинку для всех стульев в зале судебного заседания, что превращало обычное приспособление для сидения в орудие пытки для любого, у кого природой или создателями было предусмотрено больше четырех конечностей), и, дождавшись, пока внимание присутствующих в зале сосредоточится на нем, мягким, рассудительным тоном произнес, тщательно следя за интонацией и выражением лица:
– Пока не вынесено решение суда, никто не может быть признан виновным, и, если достойного человека незаслуженно обвиняют в совершении тяжкого преступления, прямой долг суда заключается в принятии всех необходимых мер для того, чтобы снять с уважаемого гражданина Империи все подозрения и обеспечить ему право на защиту от подобных посягательств. И если для этого требуется присутствие ответчика в суде, я обеспечу его любыми средствами!
Эорор замолчал и обвел притихший зал выразительным взглядом, всем своим видом демонстрируя твердую решимость защитить справедливость и обеспечить торжество закона во что бы то ни стало. Его маленькое представление достигло цели, диин отчетливо ощущал, что люди постепенно успокаиваются и воспринимают происходящее уже не как изощренное издевательство над духовной особой, а как попытку исправить допущенную несправедливость и обелить имя человека, невинно обвиненного в немыслимом для священника преступлении. Что и требовалось. Жнерен снова опустился в неудобное кресло судьи, проклиная человеческие обычаи и заблуждения, доставляющие нормальному разумному существу столько мучений (ну, скажите, кто на полном серьезе поверит в то, что дизайн мебели может быть признаком социально опасного поведения ею пользующегося создания, основывая эту иррациональную веру на непроверенных утверждениях историков о якобы пристрастии своих предков к применению стульев без спинки в качестве оружия в пьяных драках?!), и прикрыл глаза, ожидая, пока в зал судебного заседания доставят ответчика.
В том, что первосвященника добудут из-под земли или из владений Саана и притащат к нему из самых добрых побуждений, он не сомневался ни на мгновение. Иногда управлять людьми было до смешного просто. Вот только не следовало забывать, что во многих ситуациях эти странные создания руководствуются эмоциями, а не логикой и способны сделать невозможное, если их убедить в возвышенности и благородстве целей, которых необходимо достичь. Это удивительное свойство человеческой психики всегда заставляло Эорора задумываться о в высшей степени интересных условиях жизни предков современных людей, которые способствовали формированию таких странных и в то же время опасных, прежде всего для них самих, инстинктов и особенностей осознанных реакций на окружающую действительность. По всему выходило…
Шум и яростные проклятия, донесшиеся из коридора, заставили отвлечься от обдумывания этой, без сомнения, очень интересной и важной проблемы и обратить внимание на происходящее вокруг него. Диин довольно усмехнулся про себя, констатировав, что на этот раз он предельно точно просчитал реакцию людей на свои слова и теперь будет иметь удовольствие лицезреть неуловимого ответчика гораздо раньше, чем через час, отведенный им на поиски этого человека. Словно подтверждая его выводы, дверь в зал судебного заседания распахнулась, и двое дюжих молодцов в форменных мундирах с подобающим уважением пропустили в помещение яростно ругающегося и проклинающего их священника.
Жнерен брезгливо наморщил нос, уловив эмоции наконец-то доставленного ответчика, но был предельно вежлив, когда приветствовал первосвященника и предлагал ему занять место в зале. В ответ он удостоился проклятия и угрозы отлучить мерзкую нелюдь от церкви, но как обычно проигнорировал и то и другое, за время работы в должности судьи диин давно привык к подобным выходками ответчиков, а подчас и истцов. Эорор по привычке, оставшейся еще с начала его карьеры, когда он иногда путал формы обращения к сторонам, различающиеся в зависимости от того, кто поддерживает обвинение и велось ли по делу предварительное следствие, напомнил себе, что поскольку в данном случае слушается дело частного обвинения, то не следует называть этого человека обвиняемым, и приступил к выполнению необходимых формальностей, как всегда, пропуская скучные и малопонятные любому нормальному существу церемонии по краю сознания и сосредоточившись на более важных вещах, например, на чувствах и мыслях сторон. Их необходимо было выделить среди бушующего в помещении эмоционального шторма и понять, что они означают, с поправкой на разницу в восприятии одних и тех же событий людьми и диинами.
Процесс тянулся медленно и нудно, Жнерена раздражали резкие всплески эмоций из зала, которыми сопровождались все действия его помощника и ответы сторон. Он никак не мог понять причину этих странных реакций на, казалось бы, вполне обыденные вещи и злился, как орот [14] после неудачной охоты третий день подряд. Когда дело наконец дошло до допроса истиц, Эорор вздохнул с облегчением и воззрился на бледных испуганных женщин, которые, затравленно озираясь, вставали одна за другой, чтобы запинаясь рассказать о том, что с ними произошло. Сначала диин пытался внимательно вслушиваться в их эмоции, стремясь уловить в них малейший диссонанс фальши или притворства, но уже через несколько минут вынужден был отказаться от своего занятия. Слишком много боли и отчаяния таилось в сознании этих несчастных… и безнадежности!
Жнерен недоуменно моргнул, вот уже больше трех лет он не сталкивался с неверием людей в правосудие альтернативных судов. Однако факт оставался фактом, женщины не сомневались в том, что и диин признает их рассказ ложью. Это открытие заставило Эорора внимательнее прислушаться к тому, что пряталось в глубинах их сознания, и в следующий момент он с трудом сдержал нервное рычание, такого он просто не ожидал! Полная покорность судьбе и уверенность в том, что любое несчастье, произошедшее с ними, несомненно, является заслуженной карой за прошлые грехи! Оставалось только удивляться, как они с таким настроем вообще решились на борьбу?
– Ложь! Грязная ложь!
Внезапный выкрик священника заставил диина вернуться к реальности и обратить внимание на происходящее во всем помещении, а не только у стола, за которым сидели истицы. Картина, которую он имел сомнительное удовольствие наблюдать в зале судебного заседания, заставила Эорора изумленно приподнять брови. Женщины после первого же выкрика сжались как от удара и замолчали, затравленно озираясь по сторонам. Первосвященник стоял, выпрямившись во весь рост, потрясая кулаками и призывая гнев Саана на богохульниц, осмелившихся очернить его доброе имя, перемежая цитаты из церковных книг с далеко не цензурными выражениями, а присутствующие в помещении журналисты и просто любопытствующие весьма активно его поддерживали.
– Прекратить! – Голос диина легко перекрыл царящий в зале шум. Жнерен презрительно воззрился на застывшего с открытым ртом ответчика и в наступившей испуганной тишине уже гораздо более спокойно промурлыкал: – Вам пока еще не давали слова. Но все-таки я отвечу на ваше заявление о том, что истицы лгут. Должен заметить, за все годы, что я выполнял обязанности судьи, мне очень редко приходилось слышать настолько правдивый рассказ. Теперь это только формальность, но прошу вас все же ответить: вы совершили все то, что только что было перечислено этими женщинами?
Эорор выразительно замолчал, всем своим видом давая понять, что ждет немедленного ответа на свой вопрос. И с интересом наблюдал за тем, как по мере осознания людьми смысла его заявления вытягиваются от удивления и отвращения лица многих из присутствующих в зале человеческих созданий, как бледнеет и покрывается потом первосвященник, до последнего не веривший в подобный исход дела. Диин всегда был в хорошем настроении, когда сталкивался с чем-то новым в психологии людей. А сейчас он имел удовольствие во всех подробностях ощущать эмоции человека, настолько уверенного в своей безнаказанности, что даже высокородные дворяне в этом смысле не могли с ним тягаться, и вдруг совершенно неожиданно обнаружившего, что его уверенность оказалась ложной. Оставалось не совсем понятным, почему у первосвященника вообще возникло подобное заблуждение, в конце концов, информация об альтернативных судах и неподкупности и беспристрастности диинов была общедоступной, а ничего особенного, способного заставить кого-то из его племени отступить от требования Императрицы выносить только справедливые решения, в этом существе, на взгляд Жнерена, не было. Эорор прищурился, ожидая, пока человек соберется с силами для того, чтобы ответить на его вопрос и, естественно, тут же выдать себя с головой. Вот наконец первосвященник справился с собой и, все еще на что-то надеясь, с показной уверенностью произнес:
– Все сказанное этими женщинами гнусная ложь, я никогда не нарушал обетов, данных Саану…
– Вы не верите в то, что говорите. – Жнерен бесстрастно прервал ответчика и, не обращая внимания на его попытки продолжить речь, холодно продолжил: – Вы признаетесь виновным по всем пунктам обвинения и приговариваетесь к пожизненному заключению согласно пункту восемь статьи двести сорок семь Уголовного уложения Империи тысячи солнц. – За годы в судейском кресле Эорор успел выучить законодательство Империи наизусть, благо оно не отличалось большим объемом и вполне поддавалось запоминанию, и теперь не сомневался в том, что абсолютно точно назвал статью и пункт закона. – Дорол, составьте соответствующий приговор и вызовите охрану.
Диин откинулся на спинку кресла и обвел притихший зал усталым взглядом, он чувствовал, что требовалось сказать что-то еще, чтобы устранить возможные негативные последствия вынесенного решения. Все инстинкты прирожденного дипломата и многолетний опыт ученого кричали о том, что желательно направить гнев людей на истинного виновника происшедшего, чтобы не подвергать опасности женщин, сумевших, несмотря на угрозу общественного порицания и необходимость еще раз пережить свое унижение на глазах у множества людей, не отступиться от своего и добиться справедливости. К тому же не мешало бы и авторитет альтернативного суда спасти от возможных нападок со стороны людей, не заинтересованных в подобном исходе дела и способных внушить преступнику такую уверенность в собственной безнаказанности. Он выпрямился в кресле и мягко, слегка печально проговорил:
– Я не совсем понимаю причину вашего удивления от того, что этот человек был признан виновным. – Диин выразительно покосился на охранников, которые, явившись по вызову в зал судебного заседания, не торопились приступать к своим обязанностям, несколько нервно косясь на застывшего, словно памятник самому себе, священника. – Некоторые человеческие понятия до сих пор остаются для меня тайной, но в вопросе виновности или же невиновности обвиненного в преступлении разумного существа я никогда не ошибусь. Но если кто-то из вас знает причину, по которой осужденный должен быть освобожден от наказания, я требую, чтобы мне об этом сообщили.
– Он первосвященник Саана! – Выкрик из глубины зала был вполне ожидаем и не застал его врасплох. Люди иногда были поразительно предсказуемы.
Жнерен задумчиво обернулся к сжавшемуся за своим столом помощнику и требовательно произнес:
– Дорол, проверьте, кто из подданных Империи не может быть подвергнут наказанию за преступления, относящиеся к категории особо тяжких. Священнослужители не подчиняются законам этого государства?
Человек нервно сглотнул, испуганно поежился, но все-таки вынужден был четко ответить на вопрос своего начальника:
– Все подданные без исключения подлежат наказанию за совершение преступления, разнится только тяжесть ожидающей их кары.
Диин кивком поблагодарил его за информацию, которую и сам прекрасно знал, но обстоятельства требовали, чтобы люди услышали один из основных принципов законодательства Империи из уст себе подобного, и снова обратился к залу, предельно внимательно следя за реакцией людей на происходящее: