![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zagovor-sudby.-trilogiya-57481.jpg)
Текст книги "Заговор судьбы. Трилогия"
Автор книги: Александра Первухина
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 67 страниц)
Эра, не поворачивая головы, скосила глаза на Сейнала, сосредоточенно работающего за мольбертом, и довольно сощурилась. Идея написания портрета оказалась более чем своевременной и позволяла ей практически круглосуточно находиться рядом с наиболее уязвимым для всевозможных заговорщиков человеком, не вызывая ни у кого (и прежде всего у него самого) никаких подозрений. Действительно, написать хорошую картину за пару дней, оставшихся до помолвки, невероятно сложно, так что под этим предлогом можно было засесть в студии, оборудованной в самой безопасной части дворца, и появляться оттуда только для того, чтобы отправиться спать (тоже в хорошо охраняемом помещении). Что принцесса и не преминула сделать, благо ее будущий муж загорелся вовремя подброшенной ею идеей подарить к знаменательной дате своей невесте ее первый портрет и теперь вдохновенно творил, здорово упрощая жизнь телохранителям, отвечающим за его безопасность.
Что поделаешь, рассказывать ему о положении, в котором оказалась Империя и правящая семья, мать и Хиза считали пока преждевременным, а сама Эра в этом случае была полностью с ними согласна. Доверие доверием, но некоторые вещи безопаснее хранить в тайне. Сейнал при всех своих положительных качествах все еще не был членом их семьи и вполне мог поставить интересы своих родных выше интересов будущей жены и ее родственников. Да и пугать юношу раньше времени никому не хотелось. В конце концов, его участие во всей этой катавасии пока не является необходимым, а его безопасность достаточно просто обеспечить, без крайней нужды он старается не покидать отведенных ему покоев (не хочет сталкиваться с придворными, которых откровенно недолюбливает). Пусть наслаждается временем, свободным от ядовитой паутины имперских политических интриг, не так много его и осталось. Став женихом наследной принцессы Империи, он вынужден будет ввязаться в бесконечную борьбу за власть, жестокость которой не идет ни в какое сравнение с той, что он знал, будучи всего лишь третьим наследником президента. И в этой борьбе на него сразу же придется основной удар, потому что еще долго противники внутри страны и вне ее будут рассматривать его как самое слабое звено… до тех пор пока он не докажет свою силу и безжалостность в достижении цели.
Эра беззвучно вздохнула. К сожалению, за все в этой Вселенной приходится платить. Сейналу предстояло оплатить то, чего он никогда не желал, – власть над людьми, почти безграничную власть. Принцесса мрачно ухмыльнулась, пользуясь тем, что ее жених занялся смешиванием красок, пытаясь добиться какого-то особого оттенка, и не обращает внимания на поведение своей натурщицы. Настроение у нее было далеко не радужное. Предстояла очередная тяжелая битва за выживание, и ответственность за то, чтобы ее пережил не приспособленный к таким испытаниям юноша, в основном ложилась на Эру, у которой – и она сама прекрасно это понимала – просто не хватало опыта для того, чтобы обеспечить ему полноценную защиту. Оставалось только надеяться на помощь матери и Хизы, со своей стороны делая все, что только в ее силах, для его безопасности. Принцесса подавила желание сердито оскалиться, злясь на судьбу. Ирония этой злой тетки заключалась на этот раз в том, что парень, являющийся прирожденным управленцем и, как она подозревала, гением в экономике, отвратительно переносил любое физическое насилие, а борьба за власть в Империи никогда не обходилась без этого милого дополнения. Причем проявлялось оно в таких формах, что и более жестокого человека, не привыкшего к изыскам имперского менталитета, оторопь брала. Что уж говорить о ребенке, который заработал настоящую фобию, столкнувшись с обычным убийством. Ему придется тяжело.
Эра брезгливо поморщилась. За все в этой Вселенной приходится платить, это верно, в том числе и за секретность. За то, что Сейнал, не подозревая ни о каких кризисах и угрозах территориальной целостности Империи, вдохновенно творил в хорошо охраняемом помещении под пристальной и надежной охраной, в число которой входила и она сама, принцесса расплачивалась необходимостью по нескольку часов в день неподвижно сидеть в одной далеко не удобной позе, изображая памятник самой себе, и нюхать сногсшибательные ароматы красок. Последнее было самым неприятным, обостренное обоняние Эры реагировало на резкие, едкие запахи вполне определенным образом, ей постоянно казалось, что она задыхается. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не показать, как ей тяжело находиться в помещении, буквально пропитанном ароматами, способными у кого угодно навсегда отбить нюх. Ко всему прочему, полностью блокировать доставляющий столько проблем орган чувств не представлялось возможным, ведь для выявления потенциальной угрозы могло пригодиться все, что угодно, хотя принцесса и сильно сомневалась в том, что при такой атаке запахов на ее нос сможет воспользоваться им по назначению и учуять убийцу. Скорее дело закончится тем, что преступник просто потеряет сознание, сунувшись в мастерскую художника без фильтров. Впрочем, у людей, кажется, обоняние послабее?
Оставалось только по мере возможностей и способностей отвлекаться от неприятных ощущений и размышлений, например, разговором, тем более что Сейнал иногда даже отвечал, если не слишком увлекался прорисовкой какой-нибудь очередной очень важной детали ее облика, которая должна была, по его замыслу, подчеркнуть ее особую красоту или черту характера. По мнению Эры, возиться с такими акцентами следовало только в одном случае: составляя подробный портрет преступника, чтобы сыщики точно знали, на что обращать внимание при опознании, но, как говорится, с мастером не спорят. И если он желает потратить пару часов, пытаясь добиться того, чтобы на картине глаза были точно такого же цвета, как и у оригинала, то это его дело. Пока он сидит в мастерской, его легче охранять, да и пообщаться можно без помех. Принцесса, по-прежнему сохраняя предписанную неподвижность, довольно громко, чтобы привлечь внимание заработавшегося художника, поинтересовалась:
– Ты уже выучил правила церемонии помолвки? – Она бы не удивилась, если бы ее вопрос проигнорировали, как пять предыдущих, но Сейнал все-таки соизволил ответить:
– А зачем? Она точно такая же, как и у нас, даже построение фраз одно и то же.
– Да? – Эра, забыв о том, что должна сидеть в строго определенной позе, развернулась к своему жениху и с любопытством приподняла брови. Информация действительно была для нее новостью, вызывая очередной приступ исследовательской лихорадки, которой так боялись все сотрудники вспомогательных служб дворца. – А почему? У нас-с-с ведь с-с-совершенно разные культура и традиции, откуда такая идентичнос-с-сть?
– Мы живем в такие времена, когда просто невозможно исключить взаимопроникновение традиций и обычаев, ведущее к полному исчезновению самобытных культур. – Принцесса вздохнула про себя: Сейнала потянуло пофилософствовать. Что ж, лекция на ближайшие час-полтора ей обеспечена, одна радость – после нее Эра будет знать о столь неосторожно поднятом вопросе все. Ее жених, не замечая, какое впечатление произвела его речь на слушательницу, увлеченно продолжал рассказывать: – Ты не обращала внимания на то, что в Галактике уже несколько веков все говорят практически на одном языке, конечно, с небольшими вариациями и местечковыми особенностями, но все-таки даже диины свободно общаются с людьми, не испытывая трудностей с пониманием? То же самое и с религией. Не знаю, в кого верят диины, но человечество в своем большинстве поклоняется Саану, опять-таки внося некоторые изменения в изначальные обряды, но в целом соблюдая общепринятый церемониал. Да что там религия, даже общественное мнение по тем или иным вопросам в разных странах оказывается на удивление схожим. Правда, надо исключить некоторые особенности, присущие каждой стране и являющиеся, так сказать, ее опознавательным знаком. Но здесь действует обратная сторона всеобщей похожести, для того чтобы хоть как-то индивидуализовать себя и собственный народ, приходится пестовать и лелеять несколько отличий, которые общепризнанны в качестве особенности той или иной страны. У вас в Империи это непомерная кровожадность и чрезмерно приниженное положение женщины, у нас привилегии Великих семей и генетический контроль за чистотой наследственных линий, в Земной федерации – права и свободы личности…
– Понятно. – Принцесса насмешливо сморщилась, наблюдая за тем, как прерванный на середине своей занимательной речи Сейнал недоуменно моргнул и обиженно покосился на невежливую слушательницу. В такие моменты у нее появлялось непреодолимое желание подразнить своего жениха, и иногда, например, вот как сейчас, она этому желанию потворствовала. – У каждого с-с-свои развлечения. И с-с-свое мнение, даже подчас-с-с правильное… но не вс-с-сегда интерес-с-сное.
Юноша возмущенно замер, прожигая ее взглядом, горящим праведным негодованием, но, как всегда, особого эффекта не добился, что рассердило его еще больше. Отложив кисть, он скрестил руки на груди, не обращая внимания на новые разноцветные пятна, появившиеся на его рубашке, и горячо заговорил, пытаясь в очередной раз убедить собеседницу в своей правоте:
– Ты совершенно не интересуешься ничем, что выходит за рамки твоих представлений о заслуживающих внимания событиях! Некоторые вещи ты просто игнорируешь! В мире столько всего, а ты преднамеренно ограничиваешь себя такими вещами, как война, интриги и убийства! Так нельзя. – И несколько не по теме потребовал, наконец заметив, в какой позе его прочувствованную речь слушает его натурщица: – Не вертись!
Эра покорно застыла в прежнем положении, наблюдая краем глаза за женихом, снова взявшимся за кисть, и пытаясь понять, что же его не устраивает в ее отношении к миру. В конце концов, у каждого свои предпочтения, и их следует уважать. Ведь она же не усматривает трагедию в том, что он, в очередной раз наткнувшись на интересную практическую задачку по экономике или картину какого-нибудь давным-давно умершего художника, в своё время наверняка известного исключительно проблемами со зрением, что позволяло ему создавать неподражаемые «шедевры», забывает все на свете?! Признав, что совершенно не понимает этого человека, принцесса задумалась о более прозаических вещах, – например, о предстоящей помолвке и связанных с ней возможных проблемах.
Словно в ответ на ее мысли за дверью раздались знакомые шаги – и в мастерскую художника ввалилась мать, сердито объясняя кому-то по коммуникатору, что она думает о его способностях и профессиональных навыках. Сейнал, увидев Императрицу, тут же забыл и про обиду, и про портрет. Свою будущую тещу он все еще немного побаивался скорее по привычке, чем по реальным причинам, и старательно скрывал эту, как он считал, слабость от окружающих. Эра, ощутив напряжение, охватившее юношу, обреченно вздохнула и тут же пожалела об этом. Волна непередаваемых ароматов, витавших по комнате, обрушилась на ее измученное обоняние с яростью оголодавшего орота [9]9
Орот – крупный морской хищник, обитающий на Отгори, славится своей кровожадностью и способностью при желании уничтожить даже небольшой гражданский катер, если тот окажется в пределах досягаемости.
[Закрыть]и заставила судорожно закашляться в тщетной попытке избавиться от раздирающих горло едких паров. Саан побери, как не вовремя! Нужно было все-таки заблокировать обоняние! Принцесса безуспешно пыталась справиться с собой и отвлечь мать от ее будущего зятя, прекрасно понимая, что в таком состоянии Эфа вполне может перепугать его до смерти, сведя на нет все ее усилия последних дней. Знать бы еще, кто успел довести ее до крайней степени бешенства, чтобы потом было кому выразить свое отношение к подобным пакостям!
В конце концов Эра сумела подавить рвущий легкие кашель и с удивлением обнаружила, что ее вмешательство пока не требуется. Оказавшись в атмосфере, насыщенной до предела запахами красок и прочей дряни, необходимой любому уважающему себя художнику для создания шедевра, Императрица на мгновение оторопела, но быстро справилась с собой и теперь внимательно оглядывалась по сторонам, не обращая внимания на находящихся в комнате разумных существ. Судя по всему, она искала источник газовой атаки. Принцесса изумленно приподняла уши, ей бы никогда и в голову не пришло, что от этой отвратительной вони может быть толк! Однако перед ней было безусловное доказательство обратного: ароматы мастерской практически мгновенно вывели ее мать из состояния неконтролируемой ярости и заставили сосредоточиться на более важных вещах, например, – на вопросе самосохранения во враждебной среде. Эра усмехнулась и, прекрасно понимая, что долгого эффекта ждать не приходится, вежливо поинтересовалась, отвлекая внимание Эфы от единственного в комнате человека, как наиболее уязвимого для ее атаки существа:
– Что с-с-случилос-с-сь?
Императрица моргнула, перевела взгляд на дочь и, видимо решив, что та достаточно хорошо обучена и при наличии реальной угрозы не позволила бы находиться в комнате своему жениху без должной защиты, а уж тем более не стала бы ему позировать, перестала искать источник опасности и сердито рыкнула:
– Эти каанцы окончательно с-с-сошли с-с-с ума и ус-с-строили проповедь прямо в тронном зале! В прис-с-сутс-с-ствии журналис-с-стов, выпрос-с-сивших у нашего отдела по с-с-связям с-с-с общес-с-ственнос-с-стью право на с-с-съемку приготовлений к завтрашней церемонии! Теперь по вс-с-сем каналам транс-с-слируют замечательные кадры, пос-с-скольку прис-с-ставленный к этим пронырливым с-с-созданиям с-с-сопровождающий не додумалс-с-ся конфис-с-сковать запис-с-сь, которую они ус-с-спели с-с-сделать, пока охрана выпроваживала с-с-святош из помещения! Вдобавок ко вс-с-сему, эти на голову ушибленные арис-с-стократы умудрилис-с-сь запланировать на завтра пять заговоров! Пять! У Хизы не хватает людей, чтобы арес-с-стовать вс-с-сех заговорщиков, и времени, С-с-саан побери, потому что еще нужно ус-с-спеть проверить гос-с-стей, помещения и с-с-слуг на предмет возможной опас-с-снос-с-сти!
– Тебя ведь злит с-с-совс-с-сем не это. – Эра не собиралась поддаваться на простенький прием отвлечения внимания, в конце концов, она и сама им владеет неплохо. – В чем дело?
– Не это. – Мать одобрительно взглянула на нее, и девушка уловила ее холодное удовлетворение результатом воспитания дочери. – Но о причинах моего дурного нас-с-строения мы поговорим позже. С-с-сейнал, я приношу с-с-свои извинения за эту вс-с-спышку, в с-с-свое оправдание могу лишь с-с-сказать, что очень ус-с-стала и не владею с-с-собой в должной мере.
Принцесса молча наблюдала за тем, как ее жених, несколько опешивший от такого стремительного перехода от ярости к полному спокойствию, принимает извинения и вежливо заверяет Императрицу в том, что не считает ее поведение предосудительным, и чувствовала, как из глубины сознания поднимается злость пополам с восхищением. Ей самой еще ни разу не удавалось, дойдя до такого накала страстей, быстро обуздать свой темперамент, и уж тем более она была неспособна, пребывая в бешенстве, помнить о секретности и прочих вещах, которые не охватываются банальным инстинктом самосохранения. Да-а, до высот самоконтроля матери ей, судя по всему, еще расти и расти. Но с другой стороны то, что довело ее мать до такого состояния, действительно было смертельной угрозой, и Эра злилась оттого, что не может в полной мере помочь близким людям справиться с грядущей опасностью, какой бы она ни была.
Эфа, ощутив мысли дочери, коротким импульсом передала ей суть проблемы, продолжая вежливо заверять своего будущего зятя в том, что помолвка пройдет как положено и ему совершенно нечего опасаться на территории Империи в целом и дворца в частности. Принцесса слушала этот монолог краем уха, пытаясь осознать полученную информацию и все последствия, которые за собой повлечет ее обнародование. Получалось, что эта, казалось бы, мелкая неприятность стала последней песчинкой, способной обрушить всю гору накопившихся проблем и похоронить под ней множество людей и нелюдей, начиная с Императрицы и ее семьи. Эра с трудом сдержалась, чтобы не оскалиться, ярость, клокотавшая в ее душе, требовала выхода…
Иначе чем чудом нельзя было назвать то, что загруженные приготовлениями к помолвке до полного невосприятия всего, с ней не связанного, оперативники Хизы все-таки умудрились раскопать информацию о принятом несколько часов назад повелении Великого собора первосвященников Саана. Повеление, которое безоговорочно требовало считать Императрицу и все ее потомство порожденными против воли Саана и, следовательно, не обладающими душой и не подлежащими допуску к таинствам веры. Проще говоря, кучка священников, вволю пообщавшись по визиону, постановила сорвать завтрашнюю помолвку на том основании, что невеста не имеет души и не может быть обвенчана, как не может быть обвенчано животное. В большинстве стран на подобную выходку просто не обратили бы внимания, в худшем случае такую новость некоторое время смаковала бы пресса, раздувая по своей любимой привычке грандиозный скандал на пустом месте. Но в Империи подобный демарш священников становился практически неразрешимой проблемой. А тут еще каанцы со своими проповедями…
Эра так глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что лишь ментальный толчок матери вывел ее из задумчивости. Встретившись взглядом с такими же, как и у нее, звериными янтарными глазами, принцесса увидела в них предостережение и недвусмысленный приказ держать себя в руках. Девушка едва заметно кивнула, давая понять, что приняла к сведению требование Эфы вести себя как обычно и не тревожить Сейнала. Соприкоснувшись с разумом матери, она предложила ей помощь в решении проблемы, но тут же ощутила ожидаемый отказ, ее дело обеспечить безопасность своего жениха, об остальном позаботятся взрослые. Эра подавила глупое раздражение, прикрыла глаза, подтверждая, что поняла распоряжение матери, и отвернулась к Сейналу, который, увлеченный разговором с Императрицей, не обратил внимания на стремительный обмен мнениями, произошедший в его присутствии. Впрочем, человеку трудно заметить изменения в поведении своего собеседника, если эти изменения продолжались всего пару секунд…
ЭПИЛОГ
Эфа молча наблюдала за красивой торжественной церемонией помолвки своей дочери и наследницы с Сейналом Лентерром, третьим сыном президента Объединения свободных планет. По случаю праздника площадь перед дворцом буквально вылизали, заодно проверив ее и окружающие ее здания на предмет наличия всевозможных смертельно опасных сюрпризов. Установили трибуну для почетных гостей и впечатляющее количество датчиков, подключенных к системе безопасности дворца, чтобы избежать любых непредвиденных ситуаций. При этом Хизу больше всего расстраивала необходимость присутствия на церемонии огромного количества журналистов с передающей аппаратурой, в которой подозрительной женщине-диину постоянно мерещились замаскированные бомбы и прочие малоприятные вещи.
Императрица оперлась на невысокие перильца, огораживающие площадку трибуны, на которой были установлены кресла для высокопоставленных персон, и окинула внимательным взглядом толпу за оцеплением, она тоже подозрительно относилась к всевозможным приборам в руках, не вызывающих никакого доверия людей, но вынуждена была смириться с их присутствием. Необходимость, чтоб ее Саан загрыз!
Когда на помост, по обычаю установленный на площади перед дворцом, взошел первосвященник, Эфа невольно напряглась в ожидании неприятностей. Трибуна находилась в непосредственной близости от главного места действия, и она прекрасно видела самодовольное выражение лица человека, который умудрился стать ее личным врагом. Если он только посмеет нарушить договор… Но тревога оказалась напрасной. Служитель Саана занял свое место, повернувшись лицом к воротам дворца, из которых вот-вот должны были появиться будущие жених и невеста, и, начиная ритуал, забормотал молитву о ниспослании на всех присутствующих божьей благодати. Императрица пристально наблюдала за его действиями, готовая в любой момент вмешаться в происходящее. Если только этот урод попытается что-нибудь натворить… Он пожалеет! Рейт, видимо, почувствовал ее состояние, он осторожно положил руку ей на колено и почти беззвучно произнес:
– Успокойся, все будет хорошо.
Эфа передернула плечами, отмахиваясь от непрошеного утешения, и снова переключила внимание на первосвященника. В этот момент заиграли гимн Объединения свободных планет и на ковровую дорожку, тянущуюся от распахнутых ворот дворца до помоста, ступил Сейнал Лентерр, третий наследник президента Объединения свободных планет. Юноша красовался в изысканном бело-золотом наряде, и Императрица, уже успевшая достаточно близко познакомиться с женихом своей дочери, сочувственно вздохнула. Она была абсолютно уверена, что идея одеться в это пышное, но наверняка крайне неудобное нечто, да еще и фамильных цветов его дома, принадлежит явно не Сейналу и не доставляет ему ни малейшего удовольствия. Бедный парень чувствовал себя крайне неуютно под взглядами многотысячной толпы и объективами голокамер, но умело это скрывал. Признаки испытываемого им дискомфорта могли заметить только люди, которые очень хорошо его знали… или диины. Пока Эфа предавалась своим размышлениям о том, насколько отрицательно все эти торжества и все, что с ними связано, действуют на психику нормальных существ, Сейнал преодолел расстояние, отделявшее его от помоста, поднялся по широким, крутым ступенькам и остановился перед первосвященником, который поторопился его должным образом благословить. При этом чувствовалось, что священнослужитель нервничает. Императрица довольно оскалилась, заметив, как у него дрожат пальцы. Ей нравилось, когда люди, настолько ей отвратительные, боялись ее. Это было приятно.
В это время из ворот показалась Эра в своем неизменном черном наряде, отличающемся от материнского только формой серебряного пояса на талии, и Эфа позволила себе слегка расслабиться. Ритуал проходил по всем религиозным канонам, и никто из присутствующих не знал, что ценой этого безмятежного торжества стала серьезная уступка Императрицы высшим церковным иерархам. Эфа яростно оскалилась под капюшоном, закрывающим ее лицо, с трудом сдерживая бешенство при мысли, что ей пришлось уговаривать кучку слишком много возомнивших о себе фигляров, и не просто уговаривать, а еще и платить за возможность провести помолвку так, как положено. И все только потому, что в законодательстве Империи существовал опасный пробел: все акты гражданского состояния от рождения и до смерти регистрировались церковью! Если в большинстве других стран демарш первосвященников вызвал бы только общественный резонанс, но никак не повлиял бы на планы будущих супругов, которые просто оформили бы свои отношения в ближайшем гражданском отделе регистрации подобных событий, то в этом Сааном проклятом государстве, которое досталось ей не иначе как в наказание, отказ священника провести ритуал помолвки нельзя было обойти.
Пока нельзя. Императрица снова почувствовала беспокойство своего мужа и постаралась взять себя в руки. Не стоило демонстрировать окружающим обуревающие ее эмоции, в конце концов, такие всплески чувств можно толковать двояко, и многочисленные журналисты, присутствующие на церемонии, не преминут выбрать самое неподходящее для нее объяснение. Однако под тканью губы сами собой изогнулись в предвкушающей улыбке, которая повергла бы первосвященника в ужас, если бы он только смог увидеть ее. Эфа планировала сполна посчитаться с людьми, воспользовавшимися непростым положением, сложившимся в Империи, и прискорбным пробелом в ее законодательстве, а заодно и исправить недочет своих предков таким образом, чтобы не вызвать возмущения простых граждан. Очень скоро и в этой стране, как и в большинстве других известных ей государств, церковь станет только культурным институтом, никак не связанным со светской властью и не имеющим никакой реальной возможности повлиять на ее решения. Скоро человек, посмевший ставить ей условия, пожалеет о своей самонадеянности, и никто не сможет доказать, что этот кризис случился по ее приказу. Императрица довольно оскалилась. Иногда старый обычай посещения семьи, из которой наследник или наследница трона берут супруга, может оказаться очень кстати. Действительно, лучше, чтобы подобные события происходили во время ее отсутствия в стране… В следующее мгновение Эфе пришлось отвлечься от своих планов мести и обратить внимание на церемонию. Творилось что-то непонятное.
Эра бесстрастно отвечала на вопросы первосвященника и казалась абсолютно спокойной, но человек все равно с трудом держал себя в руках. Он непроизвольно пытался отодвинуться от принцессы, словно ожидал внезапного нападения с ее стороны. Императрица нахмурилась и ощутила, как рядом напрягся Рейт. Что задумал этот скользкий священник? Неужели провокация? Эфа потянулась к Хизе, пытаясь найти женщину-диина в мешанине человеческих сознаний на площади, но вместо этого уловила странные отзвуки эмоций на помосте. Знакомых эмоций… Первосвященник громко объявил помолвку заключенной, и она расслабилась. Дело сделано. Эра с Сейналом спустились с помоста и спокойно прошествовали по ковровой дорожке к парадным воротам дворца, оставив служителя церкви в одиночестве вытирать пот на церемониальном возвышении. Пора было отправляться в тронный зал на празднование. Императрица поднялась из кресла, насмешливо взглянула на перепуганного человека и ухмыльнулась про себя. Первосвященник, сам того не подозревая, послужил учебным пособием для принцессы, совместившей приятное с полезным: с одной стороны, она заставила своего врага пережить несколько неприятных минут, а с другой – окончательно освоила нелегкую науку вызывать нужные ей эмоции в сознании людей, причем избирательно. Девочка взрослеет, и очень быстро! Что ж, тем лучше. Эфа почувствовала, как ее локтя коснулась рука Рейта, и повернулась к нему, осторожно накрывая его ладонь своей. Предстояло еще много сделать для того, чтобы дорогие ей люди могли жить спокойно, не опасаясь заговоров и нападений, но она не собиралась отступать…