![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zagovor-sudby.-trilogiya-57481.jpg)
Текст книги "Заговор судьбы. Трилогия"
Автор книги: Александра Первухина
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 67 страниц)
Эра сердито фыркнула, еще раз бросила взгляд на дверь, за которой, судя по невнятному бормотанию на одном из мертвых языков, снова молились, и решительно зашагал по коридору, стремясь убраться как можно быстрее из той части летней резиденции, где разместили делегацию каанцев. Она приняла решение, и ничто на свете, даже личное требование Саана не могло его изменить: принц Шааскин не станет ее мужем ни при каких обстоятельствах!
ГЛАВА 8
Цаакеш Нурлисс, царевич царства Hyp, обвел комнату растерянным взглядом и беспомощно нахохлился, перебирая тонкими пальцами вычурную бахрому, украшающую его парадный пояс. Его свита только что занялась обустройством в выделенных для нее покоях и на несколько минут умудрилась оставить своего господина одного, причем именно тогда, когда ему так требовалась помощь! Цаакеш еще раз внимательно рассмотрел длинный ряд приготовленных для него вечерних костюмов и обиженно поджал губы. Ему хотелось все бросить и никуда не ходить, и пусть будет что будет! В конце концов, он не обязан ломать себе голову над тем, что именно следует надеть на первый из длинной череды приемов, запланированных Ее Величеством Императрицей, для такой работы у него есть слуги! Вот только они почему-то вечно норовят увильнуть от своих обязанностей и переложить решение подобных вопросов на его плечи. Несправедливо! Царевич мрачно покосился на большое, во всю стену, зеркало, беспристрастно отражающее все многообразие представленных на его суд нарядов, и почувствовал, как к горлу подступает знакомая паника. Он никогда не сможет разобраться во всем этом! Здесь же не менее десятка костюмов, да еще и с аксессуарами! Тут и за год не поймешь, что к чему, а у него всего пара часов!
Внезапно он вспомнил, как отец всегда повторял, что нерадивых слуг следует призывать к порядку, что это право, а порой и обязанность каждого, кто от рождения наделен властью приказывать. Но вот как это сделать? Новая дилемма! Теперь еще нужно решить, каким образом он должен наказать за подобную провинность… и кого! И, как на зло, нет никого, кто бы мог ему подсказать в такой непростой ситуации подходящий вариант действий. Цаакеш потерянно воззрился на плотно закрытые двери своих покоев, мечтая, чтобы сию секунду кто-нибудь к нему зашел и помог во всем разобраться. Словно в ответ на его безмолвный призыв створки бесшумно распахнулись и на пороге склонился в предписанном поклоне высокий смуглый мужчина, который вот уже на протяжении девяти лет исправно брал на свои могучие плечи невыносимый груз обязанностей по принятию и исполнению решений, возложенный на царевича жестокой судьбой. Цаакеш радостно улыбнулся своему избавителю и помахал рукой, требуя оставить церемонии и наконец войти внутрь, ему не терпелось обсудить со своим воспитателем возникшие проблемы:
– Шесс, как хорошо, что ты пришел! Ты представляешь, слуги опять манкируют своими обязанностями! Что мне с ними делать?!
Наставник царевича изобразил на своем красивом, породистом лице удивление вперемешку с возмущением и хорошо поставленным бархатистым голосом промурлыкал:
– Не может быть! Неслыханно!! Если позволит Ваше Величество, я с этим разберусь и накажу нерадивых слуг с должной строгостью.
– Конечно, позволю! – Цаакеш с облегчением улыбнулся. Как всегда, с появлением Шесса его проблемы исчезали просто с умопомрачительной скоростью и без малейших усилий с его стороны… что тоже немаловажно! – Но не сейчас, сейчас ты должен помочь мне решить, какой парадный костюм выбрать для сегодняшнего приема. У меня почти не осталось времени, а я понятия не имею, как подступиться к этому делу!
– Понимаю. – Воспитатель озабоченно нахмурился. – На первом приеме вы должны предстать во всем великолепии, чтобы не уронить честь вашей страны. Но в то же время не следует одеваться чересчур вызывающе, это может вызвать недовольство хозяев и ухудшить отношения между Императрицей и вашим венценосным дедом. К тому же следует учитывать и то, что вашей целью является понравиться даме и по возможности привлечь ее внимание к своей персоне. Действительно сложный выбор, трудно подобрать одежду, отвечающую всем этим требованиям. Ваше Величество, полагаю, вам необходимо тщательно изучить предложенные вашему вниманию костюмы и как следует обдумать, подходят ли они под все перечисленные мною требования.
Цаакеш почувствовал, что его охватывает ужас при одной только мысли о том, что ему предстоит и какая, оказывается, ответственность легла на его плечи, а он-то и не догадывался, что от выбора костюма так много зависит! Что же теперь делать?! Царевич в поисках поддержки умоляюще посмотрел на Шесса, с озабоченным видом качающего головой, стоя возле длинного ряда приготовленных для него шикарных нарядов и аксессуаров к ним. Словно почувствовав его взгляд, воспитатель обернулся и задумчиво проговорил:
– Слуги действительно нерадивы, они умудрились подготовить вам гардероб, в котором есть только один подходящий к данному случаю костюм, и это поистине прискорбно, их непременно следует наказать со всей возможной строгостью.
Цаакеш хитро прищурился: его суровый наставник требовал, чтобы он не только пользовался своим правом господина перекладывать труд по принятию решений на других, но и решал сам, считая, что это наиболее простой способ понять душу и стремления простолюдина. Поэтому Шесс никогда не подсказывал ему, какой выбор следует сделать, но иногда, вот, например, как сейчас, сам того не замечая, невольно помогал ему определиться со своими дальнейшими действиями.
– Да уж. – Царевич недовольно скривился, старательно показывая, что самостоятельно пришел точно к такому же выводу. – Ты совершенно прав, отложи его, а остальные прикажи убрать.
Цаакеш замер, молясь про себя, чтобы воспитатель не заметил его уловки, и облегченно вздохнул, когда Шесс аккуратно вытащил из ряда костюмов что-то очаровательного ярко-бирюзового цвета и положил на сиденье кресла возле зеркала. Его хитрость снова сработала! Царевич едва сдержал улыбку триумфа, ему почти всегда удавалось обмануть строгого наставника и ускользнуть от неприятной процедуры принятия решений, но каждый раз он все равно боялся, что Шесс поймает его на этом и станет лучше следить за своими словами и поступками. Однако на этот раз тревога оказалась напрасной. Цаакеш неторопливо, соблюдая достоинство, приличествующее его положению, подошел к отложенному костюму и, не обращая внимания на неодобрительное покашливание наставника, принялся одеваться. Он всегда любил надевать новую одежду самостоятельно, прикасаясь к тонким тканям и замысловатым вышивкам, представляя, как это будет смотреться на нем, вдыхая едва уловимый запах новых вещей…
Единственная не подобающая потомственному аристократу привычка, от которой Шесс так и не смог его отучить. Готовый следовать за более опытным и умудренным жизнью человеком практически во всем, в этом случае царевич проявлял несвойственное ему упрямство. Завязав замысловатый узел шелкового галстука, Цаакеш придирчиво оглядел себя в зеркало и горестно заломил тонкие брови, с трудом сдерживая вздох отвращения. Ну почему всегда так получается?! Одежда, которая подходит по всем требованиям протокола, никогда не нравится ему самому и смотрится, словно ее шил не дорогой придворный портной, а полуслепой ремесленник, который и не подозревал о том, что в мире есть вещи более привлекательные, чем тюремная роба! Но ничего не поделаешь, приходится мириться с несправедливостью Вселенной! Царевич торопливо отвернулся от зеркала, чтобы не расстраивать себя еще больше видом того, как вполне приличные вещи, надетые на его персону, превращаются Саан знает во что, и обратился к своему наставнику, стараясь не выдать голосом своего разочарования. (Очередная лекция на тему недопустимости легкомысленного отношения к предписаниям этикета ему сейчас явно не требовалась.)
– Пойдем, Шесс, до приема осталось не так уж много времени, как раз успеем посмотреть дворец.
Воспитатель недовольно нахмурился:
– Царевичу не подобает такое любопытство!
– Я знаю. – Цаакеш почувствовал, что его охватывает уже знакомая неуверенность, действительно, не оказались ли его желания недостойными человека его положения?! Но так редко проявляющее себя упрямство снова возобладало в его душе, не желая мириться с очередными ограничениями. Царевич мило улыбнулся наставнику и рассудительно заметил: – Но, Шесс, заблудиться в коридорах резиденции для члена царской семьи поведение тем более неподобающее! А если принцесса сочтет подобный инцидент признаком моего недалекого ума?
Наставник сердито нахмурился, и Цаакеш ощутил, как сжимается сердце в дурном предчувствии, но, к его удивлению, воспитатель внезапно одобрительно улыбнулся и кивнул:
– Вы правы, Ваше Высочество, идемте!
Царевич облегченно вздохнул и торопливо вышел из своих покоев вслед за Шессом, стараясь не слишком откровенно крутить головой по сторонам.
Эра бесшумно шагала по хитросплетению переходов, предназначенных для слуг и тех, кто желает переместиться из одной части резиденции в другую, не натыкаясь через каждые три метра на празднослоняющихся придворных и не ставя в известность о своих передвижениях высшее общество, страдающее от постоянной скуки, вызванной прискорбным отсутствием подходящих тем для сплетен. Она стремилась как можно дальше уйти от раздражающих ее каанцев, когда ее чуткие уши уловили странный разговор в одном из идущих параллельно главных коридоров резиденции (стена, разделяющая их, не являлась препятствием для тонкого слуха принцессы).
– Шесс, ты уверен в том, что этот костюм все-таки подходит по всем требованиям? Вдруг мы не знаем о каком-нибудь местном обычае?!
– Все в порядке, Ваше Высочество, вы же сами выбрали именно эту одежду как в наибольшей степени отвечающую перечисленным мною критериям!
– Да, я знаю, но не мог бы ты на некоторое время оставить свои воспитательные мероприятия и, как и подобает слуге, исполнить свой долг по принятию решений? В конце концов, это самое ответственное задание, которое мне когда-либо поручали, и я не хочу провалить его только потому, что в такой непростой момент занялся тем, что мне не полагается делать!
– Все соответствует требованиям протокола, и вы сделали абсолютно правильный выбор, что я, без сомнения, могу подтвердить. В конце концов, наши выводы совпали.
Ошарашенная услышанным, Эра не заметила, как свернула в неприметное ответвление коридора, которое позволяло слугам попасть из хозяйственной части резиденции туда, где обычно обитали придворные, и едва не налетела на странную парочку. Окинув их коротким взглядом, принцесса стремительно шагнула назад, не позволяя себя рассмотреть, но люди, занятые важным разговором, часть которого она невольно подслушала, не обратили на нее никакого внимания. А Эра получила весьма значительное количество пищи для невеселых размышлений. Поскольку она никогда не жаловалась на память, узнать в одном из собеседников царевича царства Hyp ей труда не составило, и теперь принцесса несколько оторопело пыталась припомнить, что она знает об обычаях и традициях этого, вне всякого сомнения, уважаемого государства. Почему-то ей казалось, что даже в самом эксцентричном обществе власти предержащие не будут отучать своих детей от самостоятельного принятия решений, иначе очень скоро эта самая власть окажется в других руках. Оставалось предположить, что в царстве Hyp политическая ситуация потребовала обезопасить именно этого потомка царского рода, при этом не убивая его. Может быть, следует поинтересоваться отчетами Службы безопасности о близких родственниках этого юноши? Вполне возможно, что его отец или дядя давно находятся в оппозиции к трону, и таким способом преданные слуги пытаются исключить пополнение в рядах противника…
Бред. В этом государстве царю принадлежит абсолютная власть, и, для того чтобы расправиться со своими политическими оппонентами, ему достаточно отдать соответствующий приказ. Эра раздраженно фыркнула, крайне недовольная собой, иногда ее природные наклонности доставляли только лишние неудобства! В конце концов, не она отвечает за жизнь и безопасность этого человека, и если из него планомерно делают растение, это ее не касается! Просто следует констатировать, что очередной кандидат никуда не годится, и заняться другими претендентами, – кажется, их еще трое…
Его Высочество Таилен Джееренг, принц королевства Джариленг, окинул сияющий огнями зал довольным взглядом хищника, внезапно оказавшегося в помещении, заполненном потенциальной добычей, которая почему-то обретается в непосредственной близости от него, и к тому же без всякой охраны. Губы скривила высокомерная улыбка человека, абсолютно уверенного в своей неординарности, и Его Высочество, небрежно прихватив с подноса проходившего мимо лакея очередной (седьмой?) бокал с вином, неторопливой походкой направился к первой намеченной им жертве. Очаровательное создание весело смеялось, слушая комплименты краснеющего юнца в графской короне и не забывая поглядывать по сторонам в поисках более подходящего кавалера. Таилен остановился, не доходя до заинтересовавшей его особы несколько шагов, и вежливо заговорил с престарелым придворным, отирающимся рядом, наверняка отцом или опекуном юной кокетки. Несколько ни к чему не обязывающих фраз – и старик просто вынужден был познакомить Его Высочество с дочерью, о которой гость из далекого королевства отозвался с таким неподдельным восхищением.
Однако на этот раз ему не повезло, добыча оказалась не только непроходимо глупа, но еще и до отвращения целомудренна, поскольку занималась, как и принцесса, поисками подходящего жениха и соответственно не желала рисковать своей репутацией, боясь упустить выгодную партию. Джееренг вежливо извинился, сославшись на неотложные дела, и поспешил откланяться, такие девицы его не интересовали. Отойдя в противоположный угол зала, он небрежно поставил пустой бокал на первую подвернувшуюся горизонтальную поверхность и снова занялся непростым делом поиска компании на эту ночь. Пока ему не везло, и принц даже с раздражением предположил, что дикие патриархальные нравы Империи обрекут его на одиночество в спальне, ведь взять с собой компаньонку на официальное представление будущей невесте дядя категорически запретил под угрозой лишения наследства и всех привилегий, причитающихся ему по праву рождения.
Принц поморщился, разглядывая волнующееся море придворных, среди которых с обнадеживающей частотой мелькали изысканные наряды благородных дам, и вздохнул. Ни одна из них не прибыла на прием без сопровождения, а ссориться с местной аристократией ему тоже запретили. Можно было, конечно, обратить внимание на служанок. Но в этой ненормальной стране подобное было чревато большими проблемами. И не потому, что закон так уж рьяно защищал служащих женского пола от посягательств родовитых ловеласов, а по куда более неприятной причине: женщины-диины, категорически не приветствовавшие в отношении своих персон повышенное внимание подобного толка, носили точно такие же балахоны и точно так же прятали лицо. По уверениям его новых друзей из местной знати угадать, кто скрывается под одеждами, могли только сами диины да пара-тройка людей, близко знающих повадки инопланетян. Остальные рисковали нарваться на разъяренного нелюдя и получить по физиономии, причем не чем-нибудь, а когтями, без особого труда вспарывающими мягкий металл. Так что последствия для человеческой плоти можно было предсказать заранее, не опасаясь ошибиться.
Таилен мрачно покосился на пустой бокал у себя в руке (который за этот бесконечный день?) и вдруг почувствовал, что в голове неприятно плывет. Проклятые имперские вина! Пока пьешь, совершенно не чувствуется их крепость, а потом внезапно обнаруживаешь, что и на ногах устоять проблема, и язык предательски заплетается, выдавая своего хозяина. Принц осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, доставил хрустальное изящное чудо, которые в Империи было принято использовать на приемах такого уровня, для того чтобы подавать гостям всевозможные напитки, на вовремя подвернувшийся столик, едва не смахнув красующуюся на нем вазу, и, изо всех сил пытаясь не выдать своего состояния, заспешил к огромным стеклянным дверям, ведущим на террасу.
Прохладный ночной воздух помог ему немного протрезветь, и Джееренг, решив не искушать судьбу, устроился на одной из мраморных скамеек, прячущихся в тени декоративных кустов в высоких вазонах. Вглядываясь в темный парк, Таилен медленно обрывал листочки с ближайшего к нему растения, что являлось для него высочайшей степенью задумчивости. А задуматься ему было над чем. В первую очередь вызывало беспокойство отсутствие наследницы престола, ради которой он, собственно, и приехал в это захолустье. Если и дальше принцесса будет прятаться от своих потенциальных женихов, то как, скажите на милость, ему удастся вскружить ей голову, получив в довесок власть над ее страной? В том, что у него получится соблазнить эту явно не избалованную вниманием (иначе с чего бы ей прятать лицо от своих подданных, страшна как демон Саана, бедняжка) девицу, которая к тому же явно не отличается большим умом хотя бы по причине малолетства, он не сомневался. Опасение внушало только ее быстрое взросление, не приведи Саан, если в достаточно развитом теле окажется разум шестилетнего ребенка! Проблем не оберешься! Хотя, судя по отзывам местных аристократов, девица вполне способна понять, что от нее хотят, вроде бы даже знает об отношениях между мужчиной и женщиной, по крайней мере, наследник маркиза Жердена в этом уверен, только вот почему-то не спешит рассказывать, откуда у него такие сведения…
Так что на данный момент перед ним было единственное препятствие, мешающее соблазнить принцессу, – отсутствие оной в пределах досягаемости. Гораздо сложнее дело обстояло с тем, чтобы понравиться ее отцу. Императрицу, как и любую женщину, легко обаять, очаровать и добиться желаемого, но вот мужчины такого типа, как Его Высочество принц-консорт, почему-то его недолюбливали. Возможно, завидовали его успеху у дам, его высокому положению в обществе и, как следствие, популярности…
Резкий порыв холодного ночного ветра забрался под тонкий камзол, заставив Джееренга поежиться и оторваться от своих серьезных размышлений. На открытой террасе становилось неуютно – то ли из-за внезапного ухудшения погоды, то ли потому, что вино уже почти выветрилось из головы Его Высочества, и теперь принц с опозданием начал замечать, что на улице довольно прохладно. Встав с внезапно ставшей неудобной скамьи, Таилен торопливо отряхнул одежду от листиков декоративного куста, которыми было засыпано все вокруг, и поспешил вернуться в тепло бального зала.
Помещение встретило его яркими огнями и праздничным шумом, принц покосился в притаившееся между картинами зеркало, проверяя, все ли в порядке с его внешностью. Убедившись в том, что ночная прогулка не повлекла за собой непоправимые изъяны в его наряде, Джееренг изобразил подходящую к случаю улыбку и направился к ближайшему столику с напитками. Перед тем как вновь заняться поисками спутницы на эту ночь, ему не мешало бы немного выпить. Но его намерению не суждено было исполниться – как из-под земли перед принцем вырос советник Джангер, которого дядя отправил присматривать за ним во время этого путешествия. Таилен демонстративно поморщился, советника он на дух не переносил за его вечные нравоучения и прямо-таки праведную жизнь, и не собирался скрывать своего отношения к нему.
– Что вам угодно, Джангер? – Принц намеренно не упомянул титул собеседника, давая понять, что крайне им недоволен. Но старый интриган– даже не удосужился заметить нанесенное ему оскорбление.
– Ваше Высочество, я вынужден напомнить вам о том, что вы приехали как потенциальный жених принцессы Эры и не можете открыто на приеме в вашу честь оказывать знаки внимания другим дамам.
– Вот как, и почему же? – Джееренг почувствовал, как его охватывает уже знакомая злость, этот Сааном проклятый святоша смеет его учить, как себя вести на императорском приеме, словно он не принц, а несмышленый младенец! – Вы мне запретите?!
– Помилуйте, Ваше Высочество! – Советник изобразил на лице подобающий моменту ужас, чем заставил своего собеседника заскрипеть зубами от злости. Состязаться со старым пройдохой в непростом искусстве оскорблять не оскорбляя принцу было еще рано. – Разве я посмею указывать особе королевской крови? Но Его Величество ваш дядюшка возлагал на эту поездку определенные надежды, и будет просто ужасно, если его планы пойдут прахом из-за обидчивости юной принцессы, которая посчитала себя оскорбленной тем, что мужчина, изъявивший желание стать ее женихом, открыто ухаживает за другими женщинами.
Таилен скрипнул зубами, признавать правоту советника ему страшно не хотелось, с другой стороны, даже самая некрасивая девушка обидится, если ее жених у нее в гостях начнет демонстративно выбирать себе подругу на ночь, с этим не поспоришь. Конечно, принцессы здесь нет, но кто поручится за то, что кто-нибудь из присутствующих не поставит ее в известность о происходящем, тем более Императрица, хоть и покинула прием под благовидным предлогом, в любой момент может вернуться, и что тогда? На свете нет ничего страшнее, чем мать, решившая, что ее дочь оскорбил коварный соблазнитель. Обо всех планах на будущее в этой стране можно будет спокойно забыть. Ничего не ответив непрошеному советчику, Джееренг резко развернулся и, подхватив с подноса проходящего мимо лакея очередной бокал с вином, зашагал на террасу. Может быть, там и холодно, но зато можно побыть в одиночестве и без помех выпить…
Эра с отвращением скривилась, уловив сильный запах алкоголя, и поспешила покинуть свой наблюдательный пост, тем более что ничего нового об очередном претенденте она узнать уже не надеялась. Бабник и выпивоха, который не только не пользуется своей головой по прямому назначению, но еще и искренне возмущается, когда его заставляют это делать! Интересно, какими соображениями руководствовался король Джариленга, отправляя на смотрины это чудо? И что, кстати, заставляет придворных дам так на него смотреть? Неужели они не замечают, что парень более чем бесполезен? Принцесса презрительно фыркнула и огляделась по сторонам. Убедившись в том, что вокруг нет никого, кто мог бы ее увидеть, она начала взбираться по наружной стене здания к единственному светящемуся на верхних этажах окну, торопясь попасть внутрь, до того как праздник выплеснется во двор. Судя по ее ощущениям, ждать этого осталось недолго. Мать, как обычно, работает, но наверняка не будет возражать, если дочь поделится с ней своими наблюдениями и соображениями.