Текст книги "Старость не радость, или замуж не напасть (СИ)"

Автор книги: Александра Шталь

Соавторы: Даяна Скай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Если я буду пересказывать вам наше путешествие, то вы уснете. Я бы и сама уснула с удовольствием и проспала всю дорогу, если бы не страх с коня свалиться. Спешивались мы только для того, чтоб нужду справить, поесть, ноги чуть размять, да пару часиков вздремнуть. Баюн умудрился даже втереться к богатырям в доверие. Нет, доверять они ему больше не стали, но байки его слушали с удовольствием и даже посмеивались над его не шибко интеллектуальными шутками.

Ровно на седьмой день прибыли мы к речке Смородине.

Знаете, что я себе представляла?

Живописную речушку, через которую перекинут подвесной деревянный мост, а по берегам заросли калины.

Трижды ага.

Это был как раз тот случай, когда ожидание и реальность не имели ни единой точки соприкосновения.

Мне бы задуматься, что с речкой что-то не так, еще тогда, когда ветерок донес до нас запах тухлятины. Добрыня поморщился и сказал, мол, приедем скоро. Я решила, что где-то рядом скотомогильник, на который богатыри ориентируются. Чуть потерпеть, направление ветра сменится, и ничто не помешает мне насладиться природой. Но нет. Мерзкий запах только усиливался. И когда мы подъехали к реке, он стал просто невыносимым. Жуткая вонь исходила от самой реки. Да и сама река была странная. Черная, густая, больше похожая на кипящую смолу. На ее поверхности то и дело появлялись и лопались пузыри.

– Что это за обман такой? – прикрыв нос рукавом, захныкала я. – Почему река называется как вкусная ягода, а выглядит, как это?

– Обман, говоришь? – высунул голову из сумки кот. – Название реки происходит от слова «смрад».

– Ну и назвали бы Смрадина, – не унималась я. – Чтобы все соответствовало действительности. Нечего людей в заблуждение вводить!

– Ты, наверное, и про Калинов мост подумала, что он гроздьями калины увешан? – усмехнулся кот.

– Типа того, – нехотя призналась я. – А теперь говори, что с мостом не так?

– Раскален он докрасна, потому и зовут его Калинов. Кто ступит на него – вмиг в пепел обратится.

Нет, я, конечно, полагала, что будут какие-то трудности с мостом. Ну, пары досок не хватит или ограждение оборвано будет. Но чтоб такое!

– До свидания! Было приятно провести время, – скороговоркой сказала я, задрала юбку и пустилась наутек.

– Ты куда, Яга? – заголосил кот.

– Я на такое не подписывалась. Если хочешь, можешь оставаться, – задыхаясь от бега, выдала я.

Под ногами что-то трещало. Только сейчас поняла – то, что я приняла за камни, было ничем иным, как побелевшими на солнце человеческими черепами. Что-то подсказывало мне, что это не останки незадачливых туристов, которые повелись на красивые названия, а потом умерли от разочарования. Наверняка причиной тому, что они не ушли отсюда живыми, была какая-то хтонь, которая в этих местах водилась.

Далеко я не убежала. Меня поймали за шкирку, и теперь я болталась в воздухе, дрыгая ногами.

– Куда намылилась, Яга? – грозно пробасил Илья Муромец, держа мою трепыхающуюся тушку на вытянутой руке.

– Окрестностями полюбоваться, – прохрипела я.

– Заманила нас и деру дала! – прогромыхал Добрыня, уперев руки в бока.

– Что-то ты путаешь! Никого я сюда не манила, я даже дорогу сюда не знала, – заголосила я. – Завезли несчастную девушку в гиблое место и глумятся над ней! Отпустите меня!

Илья Муромец разжал пальцы, и я шлепнулась на землю.

– Не так буквально, – зыркнула на него злобно, потирая отбитый бок.

– Время твое настало, Яга, проявить себя, – молвил Добрыня, да так сурово, что у меня внутри все похолодело. – За рекой Смородиной начинаются Мертвые земли. Надобно нам через реку перебраться.

– А как перебраться?

– Ты же проводница, ты и веди, – хмыкнул Илья.

– Может, способ какой есть? – спросила у них с надеждой.

– Есть, – ответил Добрыня. – Нужно принести реке в жертву то, что дорого. Тогда река даст несгораемый челн, на нем и переберемся.

– Я бы отдал свою жизнь, – сказал Илья. – Да ведь ты, друже, без меня в Мертвых землях не справишься. Может, кота ей отдадим?

Я сняла сумку с плеча и прижала к груди. Не отдам!

– Да река только оскорбится от такого подношения! Он плешивый и вредный до жути! – возразила я.

– И то верно, – согласился со мной Добрыня. – Да и не сказать, что этот кот нам дорог. Без обид, Баюн.

Баюн обиделся, конечно. Но спорить не стал. В кипящей смоле купаться, даже ради общего блага, ему не хотелось.

– Я могу отдать свою левую руку, – сказал Илья. – Щит держать не смогу, зато мечом еще повоюю.

– Если реке будет мало, я тоже свою руку отдам, – одобрил предложение товарища Добрыня. – А ты, Яга, что скажешь?

А я ничего отдавать не хочу. Мне все мои части тела нужны.

– А нет ли другого способа, менее членовредительского? – спросила я.

– Есть и другой способ. Возле Калинова моста живет чудо-юдо поганое, Змей Горыныч. Сторожит он мост. Никого не пускает. Весь берег Смородины костями богатырей славных усеян. Не осилили они чудовище. Коли убьем его, то проход на ту сторону открыт будет, – удовлетворил мое любопытство Илья.

– А чего сразу-то убивать? А поговорить для начала?

– Вот ты и поговори, Яга, коли жизнь не дорога, – недобро ухмыльнулся Илья.

– Вот и поговорю!

Я поднялась на ноги и пошла вдоль реки к мосту. Думаю, ну, сейчас остановят. Не позволят старушке совершить глупость. Пойдут со мной, на подстраховке постоят, если разговор с Горынычем не заладится.

– Стой, Яга! – донеслось мне вслед.

Ну, я же говорила. Не такие они пропащие.

– Калинов мост в другой стороне.

Ну ладно... Кто не ошибается в людях?

Потихоньку, похрустывая черепами и костями, усеивающими землю, побрела я в сторону Калинова моста. Бежать смысла нет. Найдут меня богатыри – только хуже будет. Единственный выход – договориться со Змеем, чтобы пропустил. Может, даже богатырей ему за услугу предложить. Все же как бы мы ни терлись с Ильей во время поездки, так и не притерлись. Жаль, конечно, что Царство Берендеево потеряет таких могучих воинов, но что поделать? От этого логичного шага меня отвращала неизвестность. Никто не знает, что ждет меня в Мертвых землях. Может, без помощи богатырей не справлюсь. Завалят меня сразу же неведомые чудовища, как только ступлю на землю Кощееву.

С такими мыслями я добралась до Калинова моста. Батюшки, а он и правда, раскален добела. Жаром даже на расстоянии пышет. Тут даже если Илья с Добрыней победят Горыныча, через мост мы точно не перейдем.

Надо искать какой-то другой способ перебраться на другой берег. Может, Горыныч что-то дельное скажет?

Только где он сам?

Постояла как дурочка, головой туда-сюда покрутила. Нет Горыныча нигде. Справа от меня река-вонючка, слева степь широкая, сзади степь, а впереди гора.

Позвать его, что ли? Где он прохлаждается, когда он так нужен?

– Горыныч! Горыныч! – сложив ладошки рупором, закричала я.

Вдруг гора зашевелилась, затряслась. Землетрясение, что ли, началось?

Разве такое бывает, чтобы гора поворачивалась вокруг своей оси?

Да и не гора это вовсе. А Змей Горыныч собственной персоной. Лапищи – во! Когтищи —во! Хвостище – во! Три огромные головы разом уставились на меня.

– Чего, Яга, орешь? Спать мешаешь!

– Ну, прости, что разбудила, – развела руками. – К Кощею в гости собралась, надо бы через мост перебраться.

– Ну, иди. Кто ж тебе мешает? – хором сказали головы.

– И... Мост остынет, когда я на него ступлю?

Головы переглянулись.

– А ты попробуй. Заодно проверим, – как-то неуверенно ответили они.

– Может, слово волшебное какое есть, чтобы мост остудить?

– Может, и есть. Да только нам оно не ведомо. Все, кто сюда приходили, сказать его так и не успели.

– Помянем, – скорбно сказала я.

А Змей потер себя лапой по животу:

– Но, надо признать, было вкусно. Правда, сейчас меньше желающих стало. Слава дурная, наверное, пошла об этом месте, – с сожалением произнес он. – А то, бывало, целым войском перли. Только и успевал потом мечи да копья из зубов выковыривать. А чего это тебе Кощей понадобился?

– Воспитанницу он мою умыкнул. А я за нее головой отвечаю.

– Зря спросили. Негоже нам в чужие разборки встревать, – головы закивали друг другу. – Все же мы Кощею служим, а ты вроде как его враг.

– Да не враг я, – махнула я рукой. – А так... Оппонент. А вы и так уже влезли! Кто Кощея подставил? Чуть не казнили бедолагу из-за вас!

– Да мы ничего такого не делаем! – единодушно возмутились головы.

– Да? А кто это деревни палил да скот воровал?

Головы потупились, а одна из них сказала:

– Да кто ж виноват, что богатырей мало стало? Эдак мы и с голоду помрем, если скотину воровать не будем. А деревни мы не со зла поджигаем. Так уж выходит. Изжога у нас.

Словно в подтверждение своих слов голова смачно рыгнула, и из ее рта вырвался столб пламени. Вовремя я пригнулась, а то опалило бы мне макушку. Выдохнув облачко черного дыма, голова виновато вздохнула:

– Ну вот, опять.

– С этой бедой помогу тебе, – успокоила его. – А взамен ты перенесешь меня и двух моих нехороших знакомых через реку Смородину, на Мертвые земли. Стратегия по иноземному «вин-вин» называется, то есть и ты, и я в выигрыше.

Сначала Горыныч вроде как обрадовался. Но потом боковая голова что-то шепнула средней, и средняя, прищурившись, спросила:

– А не будет ли это предательством?

– И нарушением обязанностей? – поддакнула вторая голова.

Я почесала затылок, а потом сказала:

– Говорят, что живому человеку через Мертвые земли не пройти. А коли до Кощея мы не дойдем, то откуда он узнает, что это ты нас перенес. Тем более что есть и другой способ попасть на ту сторону. Нужно лишь речке отдать самое дорогое.

– Так чего ж не отдали? – спросили три головы хором.

– Жадные мы! – рявкнула я.

– А, ну это мы понять можем, – протянул Горыныч.

– Если вдруг разборки с Кощеем начнутся, все отрицай и вали на речку.

– Ладно, по рукам, – согласился Змей.

Прежде чем пожать его лапу, я успела сказать:

– Только молодцев тех, что со мной, не трогать, не жрать, не обижать. Довезти нас всех в лучшем виде. В живом то есть. И без единой царапины.

После того как мы скрепили договор рукопожатием, я затребовала с Горыныча огромный котел с родниковой водой и дров побольше.

А сама вернулась к богатырям.

– Ну чего? Можно уже идти убивать чудо-юдо поганое? – поднялся с земли Илья и вытащил меч из ножен для демонстрации серьезности своих намерений.

– Не убивать, – лениво отмахнулась я. – Травы собирать. Перенесет нас Горыныч на себе через речку-вонючку.

Говорила-то я уверенно, да только той уверенности у меня и в помине не было. Я, конечно, молодец. Переговоры провела успешно. Вот только хватит ли мне знаний, чтобы сбор сделать подходящий? Да и поможет ли он такому великану? С четверть часа я ходила и бормотала названия трав. Не зря же три месяца на травницу училась.

– Ромашка, ромашка... Ромашка от изжоги должна помочь. Подорожник. Подорожник точно надо – он от всего помогает. Полынь? Ну не абсент же я собираюсь варить! Ладно, полынь тоже добавим. Иван-чай... Зверобой...Тысячелистник... Мята... Больше ничего не помню...

– Что ты это там бормочешь? Не заклинание ли творишь? – насторожился Добрыня.

– Его, его, соколик. Называется «Как заставить богатырей делом заняться, а не лясы точить». Я вам травку покажу, какую собрать, а вы бабуле подсобите.

– Где это видано, чтобы богатыри траву собирали по указке ведьмы? – возмутился Добрыня.

– Конечно, лучше руку свою речке Смородине отдать и от кровопотери сдохнуть.

– Ладно, Яга, показывай, что нужно!

Так вчетвером мы к вечеру набрали три мешка травы. Баюн хотел сначала откосить от трудовой повинности, сославшись на то, что у него лапки, но номер не прошел. Пахал как миленький. Рвал траву зубами и носил в мешок.

Не знаю, конечно, может, чего-то и не по списку надергали, но старались все знатно. Всю нашу добычу погрузили на лошадей и повезли Горынычу.

Змей, узнав в моих спутниках богатырей, хотел их по привычке сожрать, но вовремя вспомнил о своем обещании. Котел с водой он все-таки где-то умудрился достать и по моему знаку разжег дрова под ним. Как только вода закипела, мы высыпали туда все травы. Для вида я ходила вокруг котла, воздевала руки к небу и выкрикивала названия трав на латыни. Хоть для чего-то мне пригодилась эта бесполезная информация, полученная в вузе. И запомнилась же! Не факт, что правильно запомнилась, но все же.

Когда питье остыло и немного настоялось, я велела Горынычу выпить его. Головы долго спорили между собой, решая, кому придется пить. В итоге каждая голова сделала по большому глотку. Не понравилось только одной, самой вредной.

Видимо, для проверки действия моего чудесного зелья, эта противная голова потом рыгнула. Я пригнулась на всякий случай. Богатыри же не шелохнулись. Видимо, верили в мои познания куда больше, чем я. Из громадной пасти не вырвалось даже облачка пара.

– Хорошо твое зелье. Вернешься, еще сваришь, – похвалила голова. – Ну а теперь полезайте на меня, исполню свою часть сделки.

Полезайте! Легко сказать, да сделать сложно. Вон какая махина здоровенная, одна лапища с меня толщиной.

Илья подошел к своему богатырскому коню, обнял его, что-то на ухо шепнул. Добрыня тоже со своим конем попрощался, посмотрел на Змея и предупредил:

– Если что-нибудь с ними случится, шкуру спущу.

Кони заржали и помчались в степь, а Илья приблизился вплотную к Горынычу, раздумывая, как проще на него взобраться.

– Я первым полезу, – наконец решил он, – потом ты Яга, а следом Добрыня пойдет.

И, прищурившись, так пристально на меня посмотрел, прежде чем на горб к Горынычу вскарабкаться. Хитрый какой, не иначе как думал, что я со змеем сговорилась их в реку скинуть. Больно надо!

– Бестолковая молодежь пошла, – прокряхтела я, – нет бы, помог, руку бабушке подал.

По лицу богатыря видно было, что подобной чести я не удостоюсь. Что ж! Сами напросились.

Подобрав юбку, полезла по услужливо подставленному Горынычем крылу. А это вам не ступеньки, однако! Гладкое, пологое, удержаться не за что. Пришлось корячиться, вцепившись руками в самый край. Добрыня не выдержал, начал меня сзади подпихивать, ухватившись здоровенными ладонями за филейную часть.

– Куда руки кладешь, охальник?! Туда только после свадьбы можно.

– Тьфу ты, бабка! – послышалось за спиной. – Сто лет в обед, а всё на добрых молодцев засматривается.

– А я душой молода!

– Долго вы там браниться будете? – возмутился Змей и взмахнул крылом так, что меня вмиг наверх подбросило. Пятая точка больно приземлилась на костистый хребет, а из сумки послышалось кошачье шипенье. – Пятеро одного не ждут, полетели!

Едва Добрыня успел на спину Змея вскарабкаться, как тот, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо.

– Стой! – закричала я. – А как держаться-то?!

– За шею держись! – откликнулась одна из голов.

Ветер ударил в лицо, и мы полетели. Красота, казалось бы, да только был бы свеж тот ветер! Река под нами цвела и пахла тончайшим ароматами средневековой Франции. На подходе к берегам еще смрад стоял, а стоило над водой подняться, так вообще глаза от него слезиться начали. Да и вода ли это была? Черная жижа внизу бурлила и булькала, выпуская в воздух серые клубы ядовитого пара.

Ну и райончик себе выбрал Кощей! Не мог, что ли, нечто более презентабельное присмотреть? Виллу у берегов океана, например?

Даже богатыри от таких миазмов сморщились и побледнели. Горыныча же ничего не смущало, будто специально он занырнул в самое густое облако, от которого меня чуть наизнанку не вывернуло. Чтоб мне еще хоть раз в жизни воспользоваться услугами этой авиакомпании? Да никогда!

Но вот вонючая туча осталось за спиной, и по тому, как подпрыгнула пятая точка, я поняла, что экзекуция закончена.

– Прилетели, – довольно сообщил Змей, скидывая богатырей со спины, – если кто-то спросит, я вас не знаю!

– Больно надо нам с чудищем знаться, – буркнул Илья.

Я осмотрелась. Калинов мост, оставшийся позади, ничуть не изменился, а вот окружение было совсем иное, будто я два раза за жизнь в другой мир попала. На том берегу всё зеленое было, цветочки цвели, а тут ни травинки. Голые деревья вдали тянулись черными кронами к серому, будто покрытому грязной ватой небу, а сухая, точно выжженная огнем земля, стелилась под ногами нескончаемым унылым полотном. Ни птичка не запоет, ни зверь не проскочит.

Баюн высунул морду из сумки и тоже оценил атмосферу.

– Всего неделю тебя знаю, а ты уже успела нас в Мертвые земли затащить…

– Так радость же! – оскалилась в ответ, – Новые встречи, путешествия, впечатления. Скажи лучше, куда идти дальше.

– Говорят, что Кощей в самом сердце царства живет. Подробностей не ведаю. Сюда, знаешь ли, без приглашения обычно только вперед ногами заходят, а уж обратно и подавно никто не возвращается.

Вот утешил! Я хотела спросить у Горыныча, но он, посчитав долг передо мной исполненным, поспешил избавиться от нашего общества. Проще говоря, я оглянулась, а его уже и след простыл.

Одни богатыри осматривались и проверяли свое боевое оснащение.

– А провизия где? – Вдруг послышался возмущенный голос Добрыни. – Змей проклятый мешок дичи с собой утащил! Благо, сума с вчерашней кашей и хлебом осталась.

– Полно тебе, еще настреляем. Выдвигаться пора.

– Не настреляете, – огорчил кот, – в этом лесу ничего съедобного отродясь не водилось. А если и встретите что похожее – не советую в рот тянуть. Даже ягодки!

На этой грустной ноте и отправились в путь. Дорога от Калинова моста была одна, по ней и пошли.

Глава 18

Неприметная стежка тянулась вперед – сквозь черный непроницаемый лес, и чем дальше мы ступали, тем гуще и страшнее он становился. Брели будто по кладбищу, в полной тишине. Даже ветер, казалось, притих, не решаясь потревожить окружение своим присутствием.

– Баюн, ты хоть бы песенку спел нам, что ли... Всё веселее идти будет, – обратилась я к коту.

Богатыри тоже перестали переговариваться. Двигались молча, будто готовясь в любой момент отразить нападение.

– Нельзя внимание привлекать, мало ли на кого напороться можно.

– Так тихо тут, аж дрожь берет.

– Тихо – не значит, что пусто.

К вечеру к этой тоске заунывной прибавилась еще и усталость. Не знаю, сколько мы шли, но по ощущениям километров тридцать намотали. Небо начало темнеть, а лес всё не кончался. Богатыри принялись потихоньку спорить о том, устроить привал сейчас или продолжить путешествие, пока еще не совсем стемнело.

– Всё, не могу больше, – решила прервать их тихую перебранку, – или отдыхаем, или меня на себе потащите!

– Таки сбежать удумала?

– От чего же сбежать? Лежать! Вот упаду на тропинку и с места не сдвинусь! А вы уж сами решайте, оставлять меня здесь или к себе на горб взваливать!

Посмотрели на меня богатыри и всё же решили обустроить ночлег в чаще.

– Не думай только, что мы над тобой сжалились, – молвил Илья, – в лесу спокойно, а что ждет нас впереди, никто не ведает. Надо сил набраться.

Развели небольшой костерок и приготовились к отдыху. Богатыри, скрепя сердце, поделились со мной запасами немногочисленной еды. Выделили краюху хлеба… Я посмотрела на черствый кусок, которым при желании гвозди заколачивать можно, и отдала его коту.

– Не по нраву еда наша? – решил поддеть меня Добрыня. – Тебе, небось, человечинку подавай?

Да сколько можно уже терпеть эти издевки? Ему бы спасибо мне сказать, что при руке остался, так нет же, никакой благодарности от них не дождешься.

– Зубы не те, чтоб сухарями хрустеть. Вот Алешка, знаешь, какой мягкий был? Рагу из него получилось… Ммм… Во рту таяло.

Баюн аж подавился от неожиданности. Я и сама поняла, что ерунду сболтнула, да только слово не воробей. Добрыня вскочил с земли, обнажил меч, я тоже с пня, на котором сидела, спрыгнула.

– Охолонись! – попытался заступиться за меня Илья, преграждая товарищу дорогу.

– Не могу ее терпеть! – возмутился Добрыня. – Пользы в ней нет боле. Отыщем Кощея сами, а на обратном пути долг реке отдадим, как и хотели раньше!

– Но-но-но! – запротестовала я. – Думаешь, далеко вы Кощея уведете без рук-то?

– Так мы ему и отрубим! Авось царю и такой лиходей сгодится!

– Добрыня! – попытался остудить товарища Илья.

– Что?!

– Чем ты тогда от него отличаться будешь, садист?! – заорала я.– Благородные нашлись! Сами чуть что за оружие хватаются, крови жаждут. Баюн, скажи!

Кот округлил глаза, намекая, что мне пора заткнуться. Да вот только я уже неделю оскорбления с рук спускала, и задетая гордость решила поспорить со здравым смыслом.

– Или, что, скажете, я ничего не понимаю и это другое?! Вам же только дай возможность кого-нибудь зарубить без суда и следствия! Чудищем обозвали – и вперед! Не так, что ли? А сколько из них взаправду зло творили вам и не важно!

– Ты язык свой поганый прикуси, – зарычал Добрыня, – я еще ни одной души невинной не загубил!

– Ой ли! Знаю я теперь, как у вас в столице дела решаются!

Богатырь угрожающе шагнул вперед. Лицо багровое, вены на шее от злости вздулись. Ох, зря я это сказала, зря. И пусть на самом деле к тому, что творила прошлая Яга, я отношения не имела, доказать обратное будет проблематично.

От жестокой расправы меня отделили лишь несколько метров и пока еще адекватный Илья Муромец. Но и он, судя по выражению лица, раздумывал, стоит ли мешать товарищу. Вот и закончилась жизнь твоя, Ядвига Ильинична, так и помрешь старухой во цвете лет!

– Помогите!

Напряжение, повисшее в воздухе, разрезал чей-то жалобный крик.

– Ау!

Все на поляне насторожились. Добрыня, всё еще державший оружие наготове, обернулся, всматриваясь в темноту. Женский голос, похожий на перезвон серебряных колокольчиков, доносился издалека. Мы притихли.

– Твои козни, Яга? – тихо спросил Илья.

– Приятно конечно, но вы меня переоцениваете.

Забыв про ругань, все мгновенно напряглись.

– Почудилось, может?

Мы постояли пару минут в молчании. Какое-то время ничего не происходило, будто и не было никакого голоса, но потом всё повторилось, только уже ближе. У меня мурашки поползли по спине. Я посмотрела на кота. Баюн тоже был в растерянности.

– Плохо дело.

Кажется, наши мысли совпадали. В фильмах ужасов подобные истории заканчивались так: жертва, решившая откликнуться на невинный, казалось бы, голосок, обычно оказывалась в канаве, пещере или лесополосе, тут уж на что фантазии хватит, сожранная неведомой жутью или раскромсанная на мелкие кусочки хитрым маньячиной.

– Так на чем мы остановились? – я решила отвлечь богатырей. – Вроде ужинать собирались. Знаете, так проголодалась, где там ваши сухари?

Добрыня достал из мешка вчерашнюю кашу, прямо с котелком. Ложкой разложил по плошкам застывшие комки. Я думала, у него ложка сломается, пока он приставшую кашу от стенок котелка отскребет. Аппетит мой поугас. Такую еду пусть сами ковыряют, а я попросила у Добрыни засохшую хлебную корочку, не сгрызу, так хоть пообсасываю, на том и успокоилась.

Вот только зря.

Только мы принялись за еду, как крики возобновились. «Ау! Ау!» Будто девицы молодые за ягодами пошли, да перекликаются друг с другом.

А потом вдруг крик о помощи раздался.

«Помогите! Помогите!» – надрывался испуганно голосок.

«Кто-нибудь! Помогите!»

Илья отбросил ложку:

– Не могу я есть, когда человек в беде!

– Да не человек это! – попыталась образумить богатыря. – Какой идиот сюда забредет? Ну, кроме нас. Ловушка это, – я с усердием продолжила грызть корку.

– Нет в тебе ни добра, ни сострадания, – припечатал богатырь, взглянул на Добрыню и пошел прочь.

– Илья! – Добрыня сорвался с места и поспешил за товарищем.

Только мы с котом остались сидеть как ни в чем не бывало.

– Яга, пропадут ведь богатыри! – укорил меня кот.

– Ладно, – я нехотя поднялась, сунула Баюна в сумку, перекинула лямку через плечо и побрела за ними. – Невелика разница, со мной они пропадут или без меня.

Догнать их я, конечно же, не смогла. Благо, можно было ориентироваться на жалобный голосок.

Петляя между уродливыми серыми деревьями, я вышла к болотцу.

Посередине него стояла девушка по пояс воде. Одежды на ней почему-то не было. Только длинные роскошные волосы скрывали девичью грудь. Девушка тянула тонкие руки к берегу и молила о помощи.

Я подошла поближе. Старалась идти как можно тише, но тут под моей ногой, как назло, противно хрустнула ветка.

Девица тут же повернулась в мою сторону.

Она перевела на меня красивые, влажные от слез глаза и проговорила:

– Помоги мне, прелестница, помоги!

Если раньше мне увиденное казалось подозрительным, то теперь воображаемая надпись «Тревога!» горела над прекрасной головкой девушки ярким цветом.

– Ну, так чуть вперед продвинься, а я тебе ветку протяну, – прокаркала я.

– Не могу, красавица, ноги мои корни опутали, не пускают меня, окаянные.

– А одежду твою раки сперли?

Мою иронию девица не оценила и продолжила меня упрашивать влезть в болото.

– Помоги мне на берег выбраться! А я тебя отблагодарю поцелуем сладким!

– Госдумы на тебя нет, охальница! Я вообще-то за традиционные ценности! – я смачно плюнула на землю. – И, на будущее, методичку поменять тебе пора! Красавица, прелестница, тьфу! Ври хоть чуть ближе к реальности. Да и награда твоя такое себе. Посулила бы мне ванну горячую с пеной, может, и повелась бы на речи твои лживые.

Только собралась уйти от аферистки, как затрещали кусты, и на берегу показался Илья.

Девка сразу изобразила из себя несчастную и беспомощную и потянула руки к богатырю:

– Помоги мне, добрый молодец! Корни ноги мои опутали, не пускают меня, окаянные. Помоги мне на берег выбраться! А уж я награжу тебя поцелуем сладким!

А Илья и рад стараться бросился сразу в воду.

– Не ходи туда! – крикнула я.

Тут и Добрыня подоспел.

– Еще один добрый молодец! – обрадовалась дама в беде. – Ох, и силен, и могуч ты! Награжу и тебя поцелуем, коли спасешь.

– Добрыня, хоть ты подумай! Что делает посреди Гиблого леса голая девушка в болоте? – воскликнула я.

– Ситуации разные бывают, – ответил Добрыня, – а людям помогать надобно!

– Так не людь она! – психанула я. – Заманивает вас, чтоб сожрать!

– А ты по себе не суди! – взревел Добрыня.

– Добрый молодец, не пройди мимо сиротинушки. Помоги! – плакалась хтонь болотная.

– Она меня так же просила! Прелестницей и красавицей называла! – привела я последний аргумент, ломясь через кусты к зачарованным сладкими речами богатырям.

– Странное дело, – опомнился на миг Добрыня. – Надо бы это обмозговать, – он потянулся за Ильей, чтобы остановить товарища.

– Не слушай ее, – взмолилась девушка. – Слушай сердце свое доброе!

– И правда, – заторможено согласился с ней Добрыня, не сводя затуманенного взора с болотной красавицы.

Эх, оказаться бы сейчас рядом с ним, да огреть этого обалдуя по башке!

Баюн оказался проворнее меня. Он выскочил из сумки, в несколько прыжков пересек расстояние, отделяющее нас от богатырей, запрыгнул на плечи Добрыне и заткнул его уши лапками.

Взгляд Добрыни сразу прояснился:

– Илья! Не слушай ее, – крикнул он.

– Скинь бесовское отродье с плеч, – пропела мелодично девица и взмахом рук волосы назад отвела, представ перед богатырями во всей красе.

Взгляд Добрыни снова затуманился.

– Бесстыдница, – прошипела я. – А ну, Баюн, глаза ему закрой!

Кот на удивление быстро послушался и прикрыл ему глаза.

– Милый богатырь, иди ко мне! – девка снова переключилась на звуковую атаку, и Добрыня тут же повел плечами, пытаясь скинуть кота.

– И уши ему закрой! – скомандовала я.

– Как? – возмутился Баюн.

– У тебя ж четыре лапы!

– А держаться мне как прикажешь?

И действительно – как?

– Тогда пой на своем кошачьем что-нибудь противное, – пришла мне в голову гениальная мысль.

– В моем репертуаре нет противных песен, – вскинулся Баюн.

– Тогда пой громкое и торжественное, будто на бой идешь с другими котами, так, чтобы они впечатлились и сбежали.

– Ну, это я могу, – согласился Баюн.

И так истошно заорал, я даже в марте таких кошачьих воплей не слышала.

– Прекрасно! Прекрасно! – я не скупилась на бурные овации.

Подбодренный Баюн стал орать еще старательнее, вошел во вкус, разнообразя «музыку» жуткими подвываниями.

Девица все пыталась его перекричать, да где там ей.

Уже даже Илья очухался, остановился, не дойдя до мнимой жертвы, и хлопал глазами, силясь понять, что он здесь забыл.

– Илюша, дурное это болото, уходить надо, – крикнул Добрыня оперным басом.

– А поздно уже, – расхохоталась девица, и за ее спиной забурлила вода, а потом из болота стало медленно всплывать что-то большое, шарообразное. Оно возвысилось над девушкой бурой громадой и распахнуло пасть, в которую мог запросто поместиться даже Горыныч, а богатыри наши сгодились бы этому монстру разве что на один зубок. Кстати о зубах. Их у чудовища было бесчисленное множество. Они походили на гигантские наконечники для копий и располагались в несколько рядов. Как у акулы, только страшнее.

Я сразу смекнула, что это чудище и девка работают в команде. Интересно, по какому принципу они добычу делят?

На всякий случай отступила подальше, а то и мне прилетит. Богатыри же и бровью не повели, обнажили мечи и приготовились к бою.