Текст книги "Старость не радость, или замуж не напасть (СИ)"

Автор книги: Александра Шталь

Соавторы: Даяна Скай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Как оказалось, место жительства Лешего никто не знал. Известно было одно – где-то в лесу, но вот точные координаты оставались тайной покрытой мраком. То-то он мне наобещал с три короба! И ягод принести и дров нарубить. Знал чертяка, что его так просто не отыщешь.

Вот, значит как… Это уже становится делом принципа.

Гришка нашелся на заднем дворе. С лопатой в руках он занимался вскапыванием какой-то клумбы. Работал быстро, уверенно. Никак кладбищенское прошлое о себе знать даёт. А ведь со стороны и не скажешь, что перед тобой нежить! Вон на солнце порозовел даже.

– Огород решил обустроить, – объяснился вурдалак, – не век же другим помогать. А тут всё свое!

Это дело хорошее! Пара дней в глуши, и перспектива копать картошку кажется мне очень заманчивой. Похвалив парня за инициативу, я объяснила ему суть проблемы.

Гришка почесал голову, призадумавшись.

– Да, тут и клубочки твои не помогут. Но можно попробовать…

– Значит, как бабушку беззащитную грабить, это вы смогли скооперироваться, а как Лешего найти, так сразу проблемы?!

Гришка смутился. Того и гляди, хвост отрастит да подожмет.

– Не серчай, Яга! Так кто же знал, что ты живая?! – начал заикаться он. – Покойникам добро без надобности. Я вон и лопатку с собой прихватил, чтобы похоронить тебя как положено…

Тьфу ты! Ну что за люди пошли! И нелюди. Я махнула рукой. Ладно, мол, не буду старые грешки припоминать.

– Веди давай.

Лес встретил нас шуршащей листвой и запахом хвои. Солнце освещало верхушки деревьев, легкий ветер колыхал еловые ветки. Гришка, решивший не перекидываться в собаку, то озирался по сторонам, то разглядывал узкую тропинку под ногами, но что он высматривает, я понять не могла.

Мы несколько раз сменили направление, и с каждым шагом, как мне казалось, окружающие нас деревья становились всё гуще, а дорожка и вовсе вскоре пропала из виду.

Это было довольно подозрительно…

– А ты точно знаешь, куда мы идем? – прищурившись, уточнила я у своего провожатого.

– Понятия не имею, но в этом и смысл. Чтобы найти Лешего, надо заблудиться.

– Чего?! А способа понадежнее у тебя не нашлось?!

– Это самый надежный! – возмутился Гришка. – Вон следы, видишь? Те, что медвежьи напоминают. И полоса с левой стороны, будто ногу кто подволакивает. Это его… Но только надо в другую сторону идти, тогда есть шанс, что найдем.

Есть шанс?! Шанс?! А если не найдем?! Об этом Гришка, судя по всему, не подумал.

– А как мы к избушке потом вернемся, ты знаешь? – с подозрением спросила я.

У вурдалака был гениальный план!

– Ну как же? Ты потом ступу свою свистнешь, поднимемся над лесом, так и долетим с ветерком.

С ветерком, значит?! С ветерком?!

– Ах ты собака сутулая… – пробормотала я. – Сейчас сделаем тебе «с ветерком».

– Ты чего это удумала… – подозрительно заскулил Гришка.

– Ничего, милок, ничего. Воспитательную беседу.

Я обмотала руку передником и сорвала куст крапивы, росший неподалёку. Вот ты моя роднехонькая! Как удачно на глаза-то попалась! Большая, зелёная, а жгучая какая! Одно удовольствие.

Гришка, правда, никакого удовольствия не видел, и посему, только почуяв неладное, ломанулся от меня через бурелом.

– А ну иди сюда, нежить полудохлая! Ступу тебе свистнуть, говоришь?! Может тебя ещё и в баньке попарить?! Мы сделаем, только без баньки!

– Яга, я не то имел в виду, Яга!

– Бабушку решил эксплуатировать, а, ирод?!

Не признаваться же ему, что Яга уже не Яга, и никакую ступу ему наколдовать не может? Трудно поддерживать престиж в этом Лукоморье, ох, трудно.

Злость придала мне ускорения. Гришка же, с круглыми от испуга глазами, так переволновался, что, зацепившись за корень дерева, шмякнулся на землю, не пробежав и пары метров. Я зловеще расхохоталась.

– Что, в лапах запутался?!

Наверное, вид у меня был тот ещё, потому как парень тут же вскочил. Жалкого сантиметра не хватило моей крапиве до его задницы! Но я решила так просто не сдаваться. Пусть он моложе, но я упрямее, умею добиваться своей цели, а это главное в жизни!

Еще через пару минут забега за Гришкой в боку беспощадно закололо, но проучить его было важнее. Всё-таки тело Яги оказалось довольно крепким, что не могло не радовать. Вурдалак же бежал так, что ветки под ногами трещали, всё на своем пути сбивал. И не смотри, что на вид худой, а дорогу прокладывает как медведь. А я за ним по проторенной дорожке.

– Ну чего ты боишься?! Это же оздоровительная процедура! От наглости и спеси! – кричала я.

Сама не заметила, как мы оказались в самой чаще леса. Уже и птички не пели, и кузнечики не трещали. Солнце едва пробивалось сквозь густые вершины деревьев. Красота-то какая, лепота… Вот сейчас мы действительно заблудились. И в тишине этой зловещей слышно какое-то заунывное подвывание… Гришка, что ли, от страха скулить начал?! Нет, вроде бы затормозил, отмахивался спокойно от лап захудалой ели, которая ему по роже прилетела.

– Цыц, тихо! – шикнула я на беглеца. – Чего это воет так на болотах, Бэримор?

– Что? – не понял Гришка. – Тут нет болот.

Я махнула рукой и отпихнула вурдалака плечом, пробираясь вперед. Совсем недалеко располагалась полянка, миленькая такая посреди этого безобразия, а прямо в центре нее дерево. Да необычное… Практически белый ствол был изогнут в виде женской фигуры. И как реалистично… Две руки-ветки, раскинутые будто в танце, голова у самой кроны, у неё даже грудь есть! И бедра… Почти как живая! Корни расходились к земле как подол причудливого облегающего платья, низ которого утопал в цветах и молодой зелёной траве.

Но главным было не это…

Несчастную берёзу обнимал Леший! Его косматая голова примостилась на древесной груди, а руки любовно наглаживали тонкую талию. Вот тебе и на… Мне даже жалко стало. Нет, не Лешего, конечно. Берёзоньку! У неё лицо такое печальное, того и гляди, заплачет.

Завывание же было не чем иным, как песней. Судя по всему, о несчастной любви… И предавался ей Леший так самозабвенно, что не заметил даже нашего эпичного появления. Нет, чтобы такое шоу посмотреть, определенно стоило заблудиться.

– Ах, краса моя, краса ненаглядная! Не смотри ты на меня, неприкаянного! Если б мог я оживить тело нежное, ты бы стала у меня королевишной!

Гришка аж заслушался, потирая подбородок как настоящий ценитель музыки.

– Это для него нормально? – спросила я шепотом.

– Ну… – протянул парень, перетаптываясь с ноги на ногу. – Я в чужую личную жизнь не лезу…

Я чуть не расхохоталась, но быстро придала лицу серьёзное выражение. Это нам на пользу сыграть может.

– А надо, Гришка, надо. Спасать мужика надо, он же совсем одичал, к бревну липнет. По кривой дорожке пошел! Сначала бабулю беззащитную решил ограбить, теперь эта тяга к неодушевленным предметам. А дальше что?!

– Что?

– Откуда я знаю?! Шизофрения! Начнет на всех подряд бросаться, слюни пускать, в деревню пойдет, будет перед людьми добрыми свою хламиду распахивать и мощами трясти! Нам это надо, скажешь, что ли?

– Нет…

– Вот и заходи с той стороны, а я с этой, окружать будем. Если бежать удумает – лови.

Гришка кивнул, на том и порешили. Не выпуская крапиву из рук, я прокралась через поляну. Слава богу, Леший словил такой дзен, что ничего вокруг не замечал. Даже глаза прикрыл от единения с природой. Вурдалак в это время подходил к нему со спины.

– Стоять, Гринпис! Общество по защите обесчещенных деревьев! Вы заявление подавали, гражданочка? – обратилась я к берёзе.

Береза молчала, зато Леший завизжал на одной ноте как испуганная перепёлка. Отскочил от дерева на добрую пару метров и наткнулся на Гришку. Я почувствовала себя главой преступной группировки в гетто.

– Спокойно, спокойно! Ну что ты так взбеленился, родной? Это мы всего лишь.

– Яга…

– Ага…

– А я тут… Это. Того, – затараторил Леший, не зная какое объяснение придумать.

– Для церковного хора распеваешься? – подсказала я.

– Да! Нет… П-п-просто для хора.

– А я тут, видишь ли, мимо, проходила. Должо-о-о-к, за тобой, Леший, должо-о-о-к.

– К-к-какой?

– Как это какой? – удивилась я. – Помогать по дому обещал? Обещал! Ягоды носить обещал? Обещал… И где это всё? Правда, Гришка?

– Точно, – поддакнул вурдалак. Серьезно к роли подошел парень. Лицо каменное, как у заправского вышибалы. Да и как иначе, если я крапиву все ещё наготове держу.

Леший затравленно на нас покосился. На березу он старательно пытался не смотреть вовсе, мол, моя хата с краю, ничего не знаю. Ссутулился весь, сморщился, не Леший, а Старичок Боровичок. Блеет что-то невнятное, как козлик на выпасе.

– Так времени-то прошло, всего ничего.

– А ты как думал? Слово дал – и в кусты? Обязанности нужно свои ежедневно исполнять, поинтересовался хотя бы у меня, как оно, что надобно бабушке. А бабушке много чего надо, знаешь ли.

– Я помогу, помогу…

Я улыбнулась. То-то же! И всё-таки надо из него нормального мужика лепить, все мои уроки насмарку пошли. Сутулится, заикается, разве ж это дело?

– Ну что, показывай ближайшую дорогу к избе, долги отрабатывать будешь. Авось, если бабу себе такую соорудил и с мебелью справишься.

Глава 8

Пока шли обратно, Леший был мрачнее тучи. То краснел, то бледнел, но путь короткий показывал. И как удобно с ним идти оказалось, будто деревья сами перед нашей компанией расступались, а ветки, которые раньше так и тянулись угодить в лицо, поднимались ввысь над головами.

Он и ягодок наколдовал! Сочная земляника ковром расстилалась вдоль тропки, и я даже умудрилась набрать ее в подол, попутно закидывая по несколько ягод в рот. Загляденье! Ягодки все как на подбор, ровные, красные, сладкие, как засахаренная карамель. Улыбка сама собой по лицу расплываться начала. Леший смотрел на меня с опаской, будто ожидая подвоха. Не иначе как думал, что я одними молодцами захудалыми питаться привыкла. Фу! Старая Яга, может, и соблюдала такой рацион, но для меня земляника стала лучшим угощением, которое здесь довелось попробовать. Я и Гришку заставила набрать!

Вот приведет ко мне Водяной царевну, мы и её угостим. Пусть ребенок порадуется.

Со скуки пыталась заставить Лешего ещё чего-нибудь спеть, но он решил не растрачивать на нас свои музыкальные таланты. Пришлось самой тихо мурлыкать себе под нос детские песенки. Надо ведь вспоминать, царевну учить…

Вернулись домой уже после обеда, полуденная жара спала, и солнце приятно пригревало кожу.

– Баюн, встречай гостей! – довольно крикнула я, заваливаясь на порог. – Каша у нас ещё осталась? Накормим этого бедолагу, так и быть. Чтобы работалось веселее, а? А ты пока говори, что тебе надо, чтобы нам кровать детскую соорудить, воспитанницу к себе решила взять.

Леший поднял густые брови, но в целом, как заслышал про кашу, приободрился.

– Да ничего так-то… Пень бы какой выкорчевать, свежий, ещё живой. Вот и всё, но это я сам управлюсь.

Кот, который спокойно спал на своей лавке, кажется, удивился, что мы так быстро управились с поисками, но ничего не сказал. Отобедав, мы принялись за работу.

Ну а точнее, принялись для начала пень искать, а это, как оказалось, не самая простая задача. Всё этому косматому не нравилось, всё не то.

– Слушай, для того чтобы пень образовался, – прокомментировала я, – нужно сначала дерево спилить.

– Нет! – возмутился Леший. – Это без меня! Не смогу своими руками даже росточек загубить…

– Ну так мы без тебя и…

– И без меня тоже не надо!

Ишь какой принципиальный нашелся… Баюн сразу отказался участвовать в этом гиблом предприятии, оставшись дома под предлогом, что будет ждать гостей от Водяного, а мы вновь всей дружной компанией пошли бродить по окрестностям. Гришка, как деловой, захватил свою любимую лопату, но она, как выяснилось, не понадобилась. После часа блуждания по местным достопримечательностям, достойный пень мы всё-таки нашли.

Стоило только вурдалаку приготовить свой излюбленный кладбищенский инструмент, как Леший скривился.

– Тьфу, только посмей тронуть. Я же говорил, что дерево живое! Еще корни повредишь!

– Так зачем же я ее с собой таскал тогда?! – возмутился Гришка.

– А чтоб неповадно было, – проворчал хранитель леса и любитель берез.

Парень насупился, а Леший взмахнул руками, и пень сам, как большой черный паук, полез из земли. Потом встряхнул корнями-лапами, забавно подпрыгнул и засеменил за своим хозяином. Эх, вот бы и мне так уметь… Нет, не пни оживлять, естественно, а хотя бы ту же самую ступу вызвать. А то аж зависть берет!

Как будет время, надо срочно потренироваться в магии. Говорил ведь Баюн, что смогу.

Так, дружным строем мы и направились обратно к избушке. Что у нас гости, я поняла только приблизившись к частоколу. Кот выскочил нам навстречу. Стоило мне только ошарашенно затормозить от такого радушия, как он вцепился когтями в подол и по длинной юбке забрался мне на плечо. Будто скучал!

А если Баюн по мне скучал, тут явно что-то неладное!

– Спаси! – заверещало это животное. – Там, там!

– Кощей вернулся?! – обрадовалась я.

– Да нет же, – с ужасом известил кот. – Водяной помощниц прислал.

– Кис-кис-кис! – тут же послышалось в отдалении. – Иди сюда, у меня для тебя кое-что есть! Вкусная рыбка, ням-ням!

– Что это такое? Тебя тут, значит, кормят, а ты ещё и недоволен? – с недоверием вопросила я. – Пойдем посмотрим…

– Смотри, только им меня не отдавай, пожалуйста!

А посмотреть было на что! Водяной прислал не одну помощницу и даже не пару, а целый взвод. Русалки! Без хвостов, естественно, но сразу видно, что какие-то отмороженные. Девиц десять, и все как на подбор – бледные, с длинными волосами, в которые были вплетены водоросли и речные кувшинки, в белых, подпоясанных лентами сарафанах.

– Хозяюшка пришла, хозяюшка! – затараторили наперебой девушки и даже поклонились. Вежливо и играючи, шутливо так. А потом, завидев за моей спиной Гришку и Лешего, синхронно вздохнули и воскликнули: – Мальчики!

Те самые «мальчики» вздрогнули и попятились обратно в лес.

– Стоять! – скомандовала я. – Я вас не собираюсь опять полдня искать!

– Ну ты это видела, видела?! – зашипел мне на ухо Баюн. – Они же бешеные!

– Котик! – тут же заверещал кто-то из толпы. – А можно погладить?!

Так вот оно что, значит. Пушистую морду успели знатно затискать в мое отсутствие! То-то у него шерсть такая помятая и вид подавленно-депрессивный. Кот смотрел на меня с жалобной мольбой. Может, проучить его немножко? С губ уже хотело слететь коварное «можно», но спасение пришло оттуда, откуда не ждали. На двор завалилась еще одна помощница с ведрами и различной утварью для уборки.

– Так, девочки, что это тут у вас происходит?! Почему не при деле?!

Русалки тут же стушевались и замолкли.

– С чего начинать, хозяюшка? – деловито поинтересовалась новая знакомая. – Меня Лукерья звать, я старшая тут.

Женщина была не похожа на других русалок. На лицо довольно молодая, но из-за пышных форм действительно выглядела солиднее и внушительнее остальных. Ее русые с зеленоватым отливом волосы были собраны в аккуратный пучок, сарафан украшал цветастый красный передник, а лицо – задорная, лишенная лукавства улыбка. Если бы не бледность, мне бы и в голову не пришло, что она тоже от Водяного.

– Да со всего… – если бы я сама знала с чего начать, чтобы разгрести этот хлам.

– Ладно, – заключила Лукерья. – Разберемся сейчас! Вы на девочек не серчайте, они на сушу редко выбираются, а под водой развлечений и нет почти. А котов так вообще не водится!

– И не должно, – пробурчал Баюн.

– Вы и за мужчин не бойтесь, – уверила главная русалка, – за собой не утащим. Если только сами не захотят!

Так и завертелась работа. Девушки под предводительством бдительной Лукерьи наносили воды и, вооружившись вениками, швабрами и тряпками, принялись наводить порядок в избе. Пыль летела на улицу столбом. Сама избушка от такой бурной деятельности, казалось, трещала и пофыркивала, но терпела.

Водяной, как и обещал, передал вместе с русалками свое так называемое пособие. Да-а-а… В глубине души я, конечно, надеялась на злато и самоцветы, но реальность оказалась ко мне жестока. Рыба. Рыба… Очень много рыбы! Девушки притащили с собой три огромных бадьи.

– Чем богаты, – пожала плечами Лукерья, в ответ на мой скептический взгляд.

Нет, я, конечно, предполагала, что местные водоемы не бороздят пиратские корабли и затонувших сокровищ тут отродясь не видели, но чтобы настолько… Впрочем, кашей одной сыт не будешь, и халявная рыба – это уже хорошо.

Гришка, обрадовавшись, решил развести костер прямо на свежем воздухе и пожарить добычу.

Леший в это время забился вглубь двора и колдовал над пнем, пытаясь сделать из этой раскоряки детскую кроватку. Получалось у него из рук вон плохо. Пень с неохотой трансформировался то в трехногую табуретку, то в некое подобие гладильной доски.

– Ты смотри, чтобы на вырост была, – вставила я свои пять копеек.

Леший насупился и отвернулся. Толпа ему вообще не очень нравилась…

Или, напротив, нравилась… Стоило только Лукерье пройти мимо, как он поворачивал голову в ее сторону, и несчастный пень превращался в нечто несуразное.

В конечном итоге я не выдержала и увела русалку за собой в избу, сославшись на то, что там много опасных артефактов, к которым нужны особый подход и нежное обращение.

К тому времени в доме действительно творилась полная неразбериха. Шторы, скатерть, постельное белье и все старые тряпки было решено вытащить наружу и выстирать. Так что вскоре на заднем дворе организовали настоящую прачечную. Гришка притащил несколько палок, которые воткнули в землю и протянули между ними веревку для сушки вещей.

Стоило только Лукерье отвернуться, как остальные девушки начинали дурачиться. Молодые русалки то водили хоровод вокруг Гришкиного костра, то играли в прятки, скрываясь за полотнами развешанных на ветру простыней.

Однако я сама не заметила, как вычистили печь, а пол вымыли и выскоблили до блеска. Все ненужные склянки и банки с зельями, которыми так дорожила Яга, а я просто опасалась выбросить из соображения «а вдруг пригодится», переместили в большой деревянный сундук.

С его созданием помог Леший, который все-таки разобрался с кроваткой. Вещи все-таки получились славные, пусть и мучился он с ними до самого вечера. Кроватка с затейливой высокой спинкой пахла свежей древесиной, а на крышке сундука красовалась резьба с изображением лесных птиц и зверей.

Гришка нажарил рыбы, и я, сообразив, что смерть от голода нам теперь точно не грозит, решила накормить работничков ужином. Выбрала из запасов Яги безвредную мелиссу и заварила чай.

День подходил к концу. Я валилась с ног от усталости. А ведь я и не принимала участия в работе, всего лишь следила за ее выполнением. Как же я переживу завтрашний день? Он-то похлопотнее будет.

Русалки распрощались с нами на закате. Задержалась на ужин лишь Лукерья, но вскоре и она засобиралась домой. Гришка отправился к себе в баню, Леший тоже поднялся из-за стола, но уходить не спешил. Топтался молча у порога.

Перед тем как выйти, Лукерья подозвала меня к себе. Впервые за день я увидела на её лице смущение.

– Вот что я хотела сказать, – прокашлялась она. – Вижу, Яга, что не так ты страшна, как тебя малюют, так что, может, поймешь… Софьюшка наша хорошая. Красавица, умница, жаль, не свезло ей в хоромах царских остаться, достойной царицей бы выросла. Так что, если набедокурит где, будь помягче с ней, ладно? Не со зла она…

– Все дети шалят, – отмахнулась я, – справимся!

– Надеюсь… – пробормотала русалка как-то уж больно грустно, но быстро нацепила на лицо улыбку и растворилась в темноте ночи.

Леший за моей спиной переминался с ноги на ногу. Вот что за мужики пошли! Весь день на нее пялился!

Я уверенно развернулась и уперла руки в бока.

– И что ты смотришь? Как бревну песни петь, так сразу, а как девушку до дома проводить, так это мы не можем? А ну, быстро взял ноги в руки, догнал и предложил сопровождение!

Леший ссутулился и проблеял как козёл на пастбище:

– Ну она же… А я. Вдруг скажет, что не нужон.

Я закатила глаза.

– Бе, ме… Я, она, мы! А ну, встал, спину выровнял, голос погромче сделал и пошел! Чему я тебя учила, а? Повторяй за мной: «Разрешите проводить вас, барышня!»

– Разрешите проводить! – более уверенно повторил Леший.

– Во! Другое дело, шагай, – я ободряюще похлопала несчастного по спине. – А бревно тебе в любом случае ничего не ответит.

Вскоре и последний гость растворился в ночной тишине. Дело сделано. Приближаясь к избе, я довольно потерла руки. Удивительно, сегодня и суставы почти не болят. Не иначе как свежий воздух на меня так подействовал. Вот бы и с Софьей всё прошло гладко, жаль только, что последние слова русалки всё-таки поселили во мне зерно сомнения.