Текст книги "Лекарь короля драконов (СИ)"

Автор книги: Александра Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19.5

Наина смотрела на мое запястье с неподдельным восторгом, словно это был самый удивительный артефакт, который она когда-либо видела. Её глаза блестели, и она тут же принялась торопливо делать какие-то пометки в блокноте, рука буквально пахала над страницей.

– Что это?! Ответь уже! – я была близка к панике.

Наина подняла на меня взгляд, в глазах читалась лихорадка первооткрывателя.

– Это нечто удивительное! Впервые вижу, как проявляется метка истинности. С ума сойти! Невероятно!

– Что это значит?! – я прижала запястье к груди, – Объясни немедленно!

Наина осторожно взяла меня за плечи и мягко усадила за стол.

– Тебе нужно успокоиться, – сказала она, доставая с полки несколько книг. Она разложила их передо мной, перелистывая страницы. – Послушай, это очень важно, и я постараюсь объяснить. Только дай мне немного времени.

Наина быстро нашла развороты с метками, очень похожими на мою, затем усевшись напротив меня, начала рассказывать лекторским тоном:

– Ты знаешь, что драконы – это высшая раса. По сути, они самые сильные магические оборотни в мире. Их магия невероятно мощна, они на грани между внутренним зверем и человеком. Но понимаешь, в чём дело… – она наклонилась ближе, её голос стал чуть тише, как если бы она делилась самой важной тайной. – Магия драконов так сильна, что их всегда тянет на ту, темную сторону. Это их природа.

Я замерла, ощущая, как её слова пробуждают во мне смутную тревогу. Иногда я ловила что-то похожее во взгляде Эйдена.

– Поэтому, – продолжила Наина, откидываясь на спинку стула, – для баланса существует противовес – истинные. Девушки, которых сама магия выбирает в пару дракону. Ты понимаешь, что это значит?

Я замотала головой, не совсем осознавая, к чему она ведёт.

– Задача каждого дракона – найти свою «ту самую», – сказала она, её глаза снова загорелись страстью к своему ремеслу. – Ведь чем дольше дракон без неё, тем быстрее исчезает его человечность. Драконы могут становиться жестокими, опасными, а затем и деспотичными. Не лучшие качества для королей, верно?

Я замерла. Мысль, что это как-то связано с Эйденом, начала медленно пробираться в моё сознание.

– Так вот, ты избранная! – закончила Наина, её голос прозвучал как финальный аккорд в этой ужасной симфонии. – Ты истинная для дракона!

– Что? Это невозможно!

Наина небрежно махнула рукой, пододвигая мне книгу с изображениями меток. Она указала на один из рисунков: метка была почти такой же, как моя.

– Вот, смотри. Это символ драконьей истинности. Относится к горным драконам, вот по этим линиями видно.

Мне, конечно, ничего видно не было. И вообще, перед глазами все плыло.

– Это не просто рисунок, – продолжала она, – Не какая-то там татуировка. Это высший магический знак, который появляется только на тех, кто предначертан дракону. Это значит, что ты его пара. Его баланс. Единственный человек, способный удержать его на грани между зверем и человеком.

Я смотрела на страницы книги, но слова не доходили до моего сознания. Всё казалось каким-то абсурдом. Я подняла взгляд на Наину, её лицо было спокойным, но в глазах всё ещё горел огонь открытия.

– Это не может быть правдой, – прошептала я. – Я самая обычная. А истинные, наверное…

– Это решать не тебе, – твердо ответила она. – Истинных очень мало. Магия сама выбирает тех, кто станет их парой. Иногда они могут быть рядом всю жизнь и не знать об этом, пока не коснуться друг друга.

Наина протянула руку к моему запястью и осторожно дотронулась до символа. Линии под её пальцами едва заметно засияли.

– Ошибки быть не может.

Я громко простонала, закрыв лицо ладонями. Только что избавилась от проклятой метки обручения, от этого гнетущего чувства, что меня словно кто-то держит на привязи. Я наконец была свободной, целую минуту. Это несправедливо.

Перед глазами мелькнули воспоминания о гадании Агаты. Вдовушка с первых минут настаивала, что Эйден – мой суженый. Но тогда я смеялась, не придав этому значения.

Теперь же всё стало слишком реальным.

– А это можно как-то скрыть? – спросила я, голос дрожал от отчаяния. – Чтобы дракон не узнал…

Наина бросила на меня сочувствующий взгляд, затем развела руками.

– Как бы помягче сказать… Метка истинности появляется, когда дракон и его пара впервые касаются друг друга. Очевидно, он уже в курсе. Вероятно, с самых первых минут.

– Что?! – возмущённо выкрикнула я, чувствуя, как лицо заливает жар. – Не может быть! Метка появилась только сейчас!

– Это у тебя, – спокойно возразила Наина, пожав плечами. – Её просто блокировала татуировка обручения и приворот. А вот у дракона она должна была проявиться сразу.

Я застыла, вспоминая все моменты, когда мы с Эйденом были близко друг к другу. Мои руки сжались в кулаки. Не может быть. Если это правда…

– Не было у него никакой метки! – закричала я, стараясь не сорваться в истерику, хотя кричать хотелось на Эйдена, а не на Наину.

– Значит, он её скрыл, – спокойно заметила Наина, ещё раз проверяя записи. – Ошибки быть не может. Метка всегда появляется на обоих, если они прикоснулись друг к другу.

Я тяжело дышала, и каждая клетка моего тела словно сопротивлялась услышанному.

– То есть, всё это время, пока я была в замке… он знал?

Глава 19.6

Наина улыбнулась, глядя на меня, словно всё происходящее было чем-то обыденным, почти весёлым.

– Не знаю ни про какой дворец, – сказала она, поднимая с полки кружку и наполняя её горячей мятой, – но, судя по всему, ты уже знакома со своим драконом. Это же… поздравляю.

Она поставила передо мной кружку, и я вцепилась в неё как утопающий за шест. Сделала глоток, пытаясь хотя бы немного успокоиться и разобраться в своих чувствах. Это было слишком – вдруг узнать, что Эйден знал обо всём с самого начала и не сказал ни слова.

С одной стороны, было даже приятно – узнать, что для него я та самая, его истинная. Наверное, именно поэтому он и не приносил других девушек в замок, ждал меня. Щеки сами собой покраснели при этой мысли. С другой стороны, как он мог так поступить? Назначить смертельное испытание, не защитить меня от своего отца. Он просто стоял и наблюдал за всем. Очень хотелось прижать его к стенке и выпытать всю правду. Почему он не сказал мне сразу?

Вспомнился его холодный взгляд в купелях, как он сдерживал свою злость. Он, должно быть, ожидал увидеть на моей руке метку истинности, а вместо этого – татуировка обручения с другим. Возможно, он промолчал только из-за гордости? А потом – его слова, совет забыть того, кого больше нет. Может быть, он просто не хотел меня торопить, ждал, когда я сама разберусь в себе?

Я осознала, как глупо выглядела в его глазах, когда под влиянием приворота и слепой веры доказывала ему, что он неправ, отрицала очевидное. Боже, я, наверное, казалась ему полной дурой. Это вдруг стало обидно.

– Наина, спасибо огромное, – я допила отвар и поднялась со стула. – Сколько я должна за ваши услуги?

Она встала из-за стола с лукавой улыбкой, словно знала больше, чем говорила.

– В твоём случае, – сказала Наина, скрестив руки на груди, – я принимаю оплату только в виде информации. Хочу приглашение на свадьбу. Или хотя бы узнать, чем это дело закончится.

Попрощавшись с Наиной, я вышла на улицу. Шум города окутал меня, словно волна, отрезав от той тихой, почти магической атмосферы в мастерской. Голова гудела, будто в неё стучали тысячи молоточков. Всё происходящее казалось сном, в котором реальность смещена и пугает своей абсурдностью.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Мой взгляд автоматически упал на руку, и я спрятала метку под наручем. Её сияние всё ещё светилось в моей памяти, словно напоминание о том, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Осмотревшись вокруг, я сделала несколько шагов вперёд, невольно прищурившись, словно опасаясь увидеть кого-то в толпе. Неужели Эйден уже знал обо всём? Возможно, он даже приставил кого-то следить за мной. В этот момент каждая фигура на улице показалась подозрительной. Мужчина, сидящий у фонтана, женщина, продающая фрукты… они могут быть кем угодно. Я не знала, насколько далеко Эйден может зайти, чтобы держать меня под наблюдением.

Стараясь не выдать своё беспокойство, я решительно направилась к лавке отца. В голове мелькнуло: если кто-то за мной следит, значит, идти в главный вход – плохая идея. Я осторожно свернула в переулок, ведущий к чёрному входу в лавку. Там было спокойно, никого вокруг. Но расслабляться я не собиралась.

Я тихо вздохнула и нащупала старый ключ в кармане. Когда металл провернулся в замке, дверь отозвалась привычным щелчком, и я шагнула внутрь. Как только порог был пройден, меня накрыло знакомое облако запахов. Лёгкий аромат сушёных трав, терпкий запах настоек и мазей – всё это обрушилось на меня волной воспоминаний, светлых и почти забытых.

Это был дом. Лавка, в которой прошли мои детские годы. Когда-то здесь кипела жизнь: люди приходили за лечением, за советом. Отец стоял за прилавком, взвешивая травы, а я училась всему, что знала, помогая ему. Теперь же всё выглядело иначе. Лавка была заброшена: полки пыльные, а склянки и колбы стояли вперемешку, некоторые наклонились, как будто собирались упасть.

Я закрыла за собой дверь и на минуту остановилась, впитывая это ускользающее ощущение родного. Здесь было тихо, слишком тихо. В помещении больше не царила та суета, которая наполняла его раньше, но в этой тишине я чувствовала себя в безопасности.

Пройдя мимо стойки, я направилась в заднюю комнату – туда, где находилась наша лаборатория. Лаборатория была скромной, но со всем необходимым. Пыльная склянка с порошком магических трав, воронки и перегонные кубы всё ещё стояли на своих местах. На полке высились стопки книг с пожелтевшими страницами. На стене висел старый травник отца с его пометками – это был мой ориентир с детства.

Я закатала рукава, вытащила свой мешок с кристаллами и необходимыми ингредиентами и принялась за дело. Противоядие должно быть готово как можно быстрее. Теперь, когда метка истинности проявилась, каждый шаг казался мне судьбоносным, словно все действия были частью какого-то плана.

Поставив котелок на огонь, я добавила в него воду и несколько щепоток серебристого ползунчика, который нашла на старых грядках. Корни начали закипать, окутывая меня запахом свежести и земли. Я взяла небольшой флакон с магически-активным порошком и добавила его в смесь. Затем положила в ступку кристаллы и начала их растирать. Тонкий, почти неуловимый аромат заполнил воздух

В голове постепенно складывался чёткий план, замужество в него не входило. Я приготовлю противоядие, передам его через своих дамочек Герхарду, которому доверяю, а затем уеду из города. Не хочу испытаний, темниц, козней. С меня достаточно.

Я закрыла глаза и вспомнила Эйдена. Мне нравились его глаза, голос, и то, как он смотрел на меня. Нет уж, этого недостаточно для любви, темболее для брака. Я твердо решила, что мне нужно побыть в одиночестве и во всем разобраться.

На душе стало легче и я продолжила заниматься делом. Ближе к ночи у меня получился замечательный элексир. С чувствовм удовлетворения я рухнула на кушетку отца и закрыла глаза.

Глава 20.1

Во сне я стояла в комнате, освещённой мягким, тёплым светом, почти как в один из тех спокойных дней в замке. Комната была странно знакомой и уютной, но сердце билось быстро, словно предчувствуя что-то неладное. Я обернулась, и в этот момент увидела его – Эйдена. Он стоял у стены, улыбающийся, весёлый и протягивал мне руку.

– Иди сюда, – тихо произнес он, его голос звучал ласково и завораживающе.

Я хотела сделать шаг навстречу, но что-то останавливало меня. Взгляд скользнул в сторону зеркала, стоящего в углу комнаты, и сердце замерло. В отражении не было Эйдена. Вместо него там неистовал дракон. Громадный, царственный, опасный хищник, чьи глаза полыхали золотым огнём, полным неукротимой стихии. Его когти царапали пол, а тёмные крылья мерцали в свете. Дракон смотрел на меня как на свою добычу – с жаждой обладания и подавляющей силой.

Эйден же улыбался мягко и спокойно, продолжая протягивать мне руку.

– Ну, чего ты? – спросил он с улыбкой, будто я была маленькой девочкой, робеющей на пороге.

Дракон в зеркале, напротив, рыкнул в ярости от моего непослушания. Как я смею не подчиниться?! Но было одно общее – они оба смотрели на меня так, как никто прежде не смотрел.

Голос Эйдена изменился, стал хриплым. Его грудь пронзили чёрные, словно корни, полосы яда, сжимающие его словно оковы. Он с трудом дышал, его спокойная улыбка исказилась, а в воздухе послышался зловещий рёв дракона.

– Иди ко мне… – прохрипел Эйден, голос слился с ревом зверя, а в зеркале дракон разбил крылом отражение, осколки стекла посыпались на пол.

Я дёрнулась, открыв глаза.

Шум был настоящим. Я выглянула в окно и застала ссору двух торговцев, не разъехавшихся на узкой улочке. Кувшины с молоком разбились, побились яйца, мужчины норовили подраться. Их разборка перегородила всю улицу, а сзади подпирали телеги. Кто спешил на рынок, а кто подвозил товары лавкам. Только мальчишки с газетами, да девушки с плетеными лотками сновали туда-сюда, перепрыгивая через лужи и осколки.

Город постепенно оживал. Я потянулась, смахивая остатки сна, но странное чувство тяжести на сердце не отпускало. Кажется, во сне я, наконец, разглядела то, о чем говорила Наина. Внутренний дракон Эйдена – сильный, гордый зверь, который с каждым днём будет вырываться наружу всё чаще, пока… Об этом думать не хотелось. Сначала нужно было его вылечить.

Я подошла к колбе с противоядием и придирчиво осмотрела жидкость. Всё было идеально: ни расслоения, ни осадка, ни изменения цвета. Противоядие готово. Завернув флакон в несколько слоев бумаги, я аккуратно положила его в сумку. Затянула наруч на запястье, где всё ещё пульсировала метка, и, накинув плащ, направилась обратно к своим дамочкам.

На улице было многолюдно, и я несколько раз оглядывалась, ощущая некое присутствие. Казалось, что кто-то следит за мной, но каждый раз, когда я поворачивала голову, никого не было.

Дорога к развалинам Академии была удивительно тихой, словно природа забыла обо всём, что произошло здесь раньше. Солнце светило, заливая мягким светом холмы и поля вокруг. Небо, покрытое пушистыми облачками, казалось бесконечным, а ветер играл в траве, придавая всему пейзажу вид спокойствия и умиротворения. Только развалины Академии чернели вдалеке.

Академии больше не существовало, её стены рухнули, оставив после себя лишь обуглившиеся обломки, как напоминание о том, что когда-то здесь был центр знаний и магии.

Я оглянулась на пепелище. Воспоминания всплывали одно за другим, но теперь они были не такими, какими казались раньше. Лекции, на которых я так усердно училась, преподаватели, которым поклонялись многие… Большинство из них оказались отвратительными людьми. Слова Наины о привороте продолжали звучать в моей голове, и вместе с этим открылась правда. Будто пелена спала с глаз, и теперь я видела всё в новом свете. Воспоминания о жизни в Академии больше не казались радужными. Существовал чёткий раздел между элитой и чудаками, а заносчивая молодёжь, жаждущая власти и признания, высмеивала тех, кто не вписывался в их круг. Твердолобые преподаватели смотрели на нас сверху вниз, заставляя нас преклоняться перед их «величием». Даже шутки, которыми я когда-то смеялась, теперь казались глупыми и жестокими.

Кажется, я стала хорошим лекарем вопреки всему этому. Смогла бы я сделать противоядие, если бы не сидела ночами за книгами сама, не жила в лаборатории, пока остальные предавались развлечениям? Вряд ли. Я училась не благодаря Академии, а несмотря на неё. И Дагар, который сделал мне татуировку с приворотом… Он ведь тоже был среди этого ученого совета. Почётный выпускник, лектор на замену. Гадость!

Я свернула с дороги на тропинку, ведущую к разбитой оранжерее, и поднялась по знакомому холму к грядкам, где когда-то росли магические растения. То, что я увидела, заставило меня рассмеяться. Агата и баба Мира, обе пыхтя, пытались затащить тяжёлый сундук на телегу. Каждое их движение казалось комичным: дамочки так увлеклись своей задачей, что, кажется, не заметили моё приближение.

– Давай, Мира, чуть-чуть ещё! – подбадривала Агата, почти подталкивая подругу.

Но в тот момент, когда они увидели меня, их лица расцвели улыбками, и они чуть было не упустили груз. Сундук съехал бабе Мире прямо на плечи, отчего та заверещала и согнулась почти пополам.

– Чёрт бы его побрал! – простонала она, пытаясь удержать сундук, который явно собирался прихлопнуть её своей тяжестью.

Я бросилась на помощь, подхватив край сундука, и вместе мы кое-как затащили его на телегу. Сундук оказался невероятно тяжёлым, таким всех троих можно было прихлопнуть без труда. Когда мы, наконец, справились, я отдышалась, оглядываясь на Миру, которая потирала поясницу и с трудом держалась на ногах.

– Боже, что у вас там такое? – спросила я, убирая прядь волос с лица.

– Приданное твоё, – заявила баба Мира, выпрямляясь с кряхтением. – Что ж ещё! Мы же обещали.

Я вздохнула, осмотрев их «добычу». Конечно, приданое – это важно, но в свете последних событий… это было как минимум смешно.

– Боюсь, у меня плохие новости, дамочки, – тихо сказала я, глядя на них.

Глава 20.2

– В замок я с вами не поеду и замуж тоже не пойду. По крайней мере, сейчас…

Я вздохнула, но всю драматичность сцены разрушил жалобный крик осла. Бедняга явно проклинал свою жизнь. Никогда не думала, что в ушастом может быть столько артистизма.

– Что с ним? – изумленно спросила я, пытаясь определить, откуда доносятся крики.

– Побрили маленько, теперь ему колется, – отмахнулась баба Мира.

Надо сказать, что ответ породил еще больше вопросов. Зачем брить осла, куда спрятали бедное животное, откуда взялось приданное и что там вообще? Я чувствовала, как моя решимость попрощаться с дамочками тает. Собрав волю в кулак, я заявила:

– Агата, Мира, спасибо вам огромное, но мне нужно побыть одной и во всем разобраться. Я устала быть чьей-то невестой.

– А как же твой дракон, больной? – всплеснула руками вдовушка Агата.

Я протянула дамочкам холщевую сумку.

– Это передадите ему через Герхарда, а это – я сунула в руки бабе мире свернутый в трубочку лист, – держите при себе на случай, если противоядие разобьется. Это рецепт, любой хороший лекарь сможет повторить.

Я пошарила рукой по сумке, в сотый раз проверяя, там ли третий флакон с противоядием – запасной.

– Но как же, – попыталась возразить баба Мира.

– Как и что я вам сейчас объясню, но самое главное – никто не должен знать, что я передала противоядие. Только Герхард.

Остальные полчаса ушли на подробные объяснения, как именно добраться до дворца, как сделать так, чтобы подошел именно Герхард, с какими словами вручить сумку. Внутри была записка для него. А записку Эйдена я вынула в последний момент. Слова казались то глупыми, то наоборот высокопарными. Главное, он все равно меня не поймет, наверное. Все это время осел жалобно ныл, а я порывалась проведать его и посмотреть. Мира с Агатой не пустили меня к скотине, но забрали успокаивающую раздражение мазь. Заодно и бальзам для роста волос. Надеюсь для шерсти он подойдет.

Дамочки, конечно, пытались меня отговорить, только я знала одно. Еще раз увижу Эйдена и уже не сбежать. Убедившись, что дамочки меня поняли, я распрощалась с ними и вместе с вещами вернулась в город как раз к моменту, когда собирался отплывать караван.

Вереница кораблей с людьми и товарами раз в неделю сплавлялась по реке, чтобы за два дня достигнуть порта и отправиться через океан в южные земли. Таков был мой план. Наняться лекарем на морской корабль и уплыть. Мира и Агата точно справятся с заданием, передадут противоядие, и Эйден будет спасен. А мне просто необходимо побыть наедине с собой. Мне хотелось самой принять это решение. Взять жизнь под контроль.

Услышав о моем намерении плыть до океана, капитан речного каравана принялся отговаривать меня. Осенняя река полноводна, течение быстрое из-за дождей в горах. А еще перед зимой особенно лютуют разбойники, которые пытаются награбить побольше, прежде чем воду скует лед. Женщин по осени капитан не возил принципиально, но, как я и думала, лекарь в пути был ой как нужен.

Речной караван представлял собой длинную вереницу барж и лодок, связанных между собой толстыми канатами. Каждое судно, деревянное и обветренное, было нагружено до предела – на палубах возвышались бочки с продовольствием, тюки с тканями, ящики с инструментами и другой товар. По краям некоторых судов были установлены небольшие башенки с натянутыми парусами, помогающими управлять курсом. Над головой возвышались мачты с флагами, на которых развевались гербы торговых компаний, а где-то над водой слышался ритмичный скрип – это были огромные деревянные шестерни, приводящие в движение весла.

Караван охраняли несколько стражников. Их фигуры были отчётливо видны на корме и носу каждого судна – они настороженно оглядывались по сторонам, держа в руках длинные копья. Даже в тумане осеннего утра виднелись их серые плащи, и время от времени на воде раздавались грубые окрики.

Мне стало как-то не по себе, я поспешила закутаться в свой шерстяной плащ. Капитан выделил мне место на барже, до которого пришлось добираться, перелезая через тюки. Какой-то подозрительного вида тип в черном капюшоне попытался подсадить меня, похоже, чтобы облапать. Я с трудом отбрыкалась.

Пожалуй, капитан был прав. Не самое лучшее время для путешествия, но пути назад не было. Я устроилась на лавке, сколоченной из досок, укрылась плащом и попыталась стать неприметной. Только взгляд того громилы в капюшоне все еще чувствовался. Бррр…

Я прикрыла глаза, попыталась успокоиться, но в голову лезли дурацкие мысли. Вдруг Герхард не поверит дамочкам? Или доверит зелье Жану и флакон выскользнет и разобьется. Глупости! Или нет? У Жана от волнения потеет ладонь, а еще он иногда забывает, что вместе руки у него крюк. А если деревянный протез Герхарда застрянет в ступенях и он спотыкнется? Нет, это уже бред. А если зелье отнесут не Эйдену, а королю. Король может запретить выпить его, ведь я в его глазах предательница. А что, если это он решил отравить собственного сына?

Я понимала, что большинство мыслей глупые, но успокоиться не могла. Наверное, нужно было самой принести, рискнуть оказаться в темнице, лишится Дара, но принести. Я так мастерски взвинтила сама себя, что была готова выскочить из каравана и бежать в замок. Но в этот момент баржу сильно качнуло.

Мы начали отплывать.

Я подняла глаза и увидела, как прямо передо мной плюхаются две фигуры в капюшонах. Тот самый громила и мужичок поменьше, с щербатыми зубами и шрамом через нос.

– Зарасти, милочка, попутчиками будем.