Текст книги "Сон-да-Ветер (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Глава 11

НИРА

Я честно признаюсь себе, что теперь просыпаюсь в ожидании, когда вернется Мико. Мне не хочется думать, что влечет за собой это ожидание, каким трепетом наполняет оно все мое существо. Я просто жду. И когда занавеси взлетают от порыва ветра, как будто в приветственном взмахе, я спешу на крыльцо. Но вместо Мико вижу какого-то незнакомого юношу. Отступаю опасливо, но он улыбается и складывает ладони в приветствии:

– Светлого дня, Нира. Не бойся, я свой.

– Свой?

– Я служу Мико. Ты позволишь мне войти?

Сама не знаю, почему испугалась. Понятно же, что здесь, на острове мне неоткуда ждать угрозы. Наверное, просто неожиданно было увидеть еще кого-то, я ведь не знала, что на острове есть еще жители. Сколько бродила, не встречала ни людей, ни следов их пребывания. От угощения юноша отказывается, а мне как-то неловко есть под его пристальным взглядом. Он же, похоже, не испытывает ни малейшего смущения от подобной ситуации.

– Могу я узнать твое имя?

– Бриз.

– Бриз? Как ветер?

– Да, – смеется он, – точно! Как ветер!

Странный он какой-то, хотя и приятный. Чувствуется в нем какая-то легкость, беззаботность. И, по контрасту, я понимаю, как все время напряжен Мико, когда находится рядом. Неужели его так тяготит мое присутствие? От неприятной догадки мне становится грустно, а Бриз поднимается из-за стола и протягивает мне руку:

– Могу я пригласить тебя прогуляться? Хочу показать тебе кое-что.

– Даже не знаю. Мико…

Я не решаюсь договорить. Как-то неуместно обсуждать с малознакомым человеком особенности наших отношений с Мико.

– Он не станет возражать!

– Почему я должна тебе верить?

Опять смеется:

– Нира, ты так недоверчива! На этом острове все и вся подчиняются Мико, ничто не ускользнет от его взгляда и ничто не произойдет против его воли. Меня не было бы тут, если бы он этого не захотел.

Значит, Мико решил прекратить свои визиты и перепоручил меня своему слуге, а ведь обещал, что теперь будет рядом! И в последнюю нашу встречу он был такой близкий, такой…родной. Разве не он уверил меня в своих чувствах и просил ждать его? Внезапно меня охватывает злость. Ну и, пожалуйста! Не хочет меня видеть, тратить свое драгоценное время на какую-то невесту! И пусть! То, что соглашаясь на прогулку с Бризом, я все равно выполняю волю Мико, я соображаю с опозданием, когда встаю из-за стола. Когда мы уже на ступенях, мне на плечо обрушивается масса спутанных перьев. Мой новый питомец желает сопровождать меня на прогулке.

– Ух, какой! – удивляется Бриз и тянет руку, чтобы погладить совенка. Тот охотно подставляет голову, наслаждаясь вниманием. А мне становится спокойно, как будто подаренная Мико птица – верная защита от таящихся вокруг неприятностей. Так, втроем, мы отправляемся гулять.

Рука у Бриза прохладная и вообще, от него веет свежестью. Интересно, чем он занимается здесь? И есть ли на острове еще люди. Я ведь обошла почти все владения, за исключением леса, окружающего скалы, на которых стоит башня. Наверное, там и живут слуги Мико? Впрочем, незаметно для себя, вскоре я перестаю задаваться вопросами. Бриз – прекрасный попутчик, он так умело и ненавязчиво меня развлекает, что я постоянно смеюсь. С ним легко и спокойно, не то, что с Мико. И какое-то время я просто наслаждаюсь прогулкой.

Потом мы выходим на цветущий луг. Причудливо устроена память – теперь рядом со мной другой путник, а я сразу думаю: вот здесь Мико обметал мне цветы с платья.

– Ты разбираешься в травах? – спрашивает Бриз. – Поможешь мне?

Я перечисляю ему известные мне травы, и мы то и дело срываем самые красивые цветы, составляя огромный букет. Бриз вежливо забирает у меня из рук охапку, но она так велика, что цветы то и дело задевают меня по лицу. Бриз смеется и начинает щекотать меня уже намеренно, и в итоге мы роняем все, что успели собрать. Вновь рассыпанные цветы, только теперь все – детские забавы, а не действо, за которым стоит недосказанность.

– Ну, вот, – сожалею я, – зря красоту сгубили!

Бриз покорно принимается собирать букет вновь, морщась, когда под руку попадают колкие стебли.

– Значит, опасных цветов здесь нет?

– Опасных?

– Ну, ядовитых.

– Ядовитыми сами по себе они не бывают, – наставительно говорю я, вспоминая уроки в храме, – вот если смешать некоторые из них в определенных пропорциях и заварить зелье, то вполне может выйти не самый полезный напиток. Но здесь нет таких трав.

– Это хорошо, – говорит он тихо.

Смотрю вопросительно, но он, спохватившись, машет рукой, мол, не обращай внимания. И тут я вспоминаю:

– Ты говорил, что хочешь что-то мне показать?

– Да, мы дошли.

Так далеко я еще не заходила. Мы уже почти у берега. Моря еще не видно, но уже слышно, как бьются волны о прибрежные утесы. Бриз приводит меня к нагромождению белых валунов, с которых, весело искрясь на полуденном солнце, сбегают три говорливых ручейка. Сбегают и исчезают под огромным круглым камнем, вокруг которого разрослись ивы. У меня перехватывает дыхание, но я не вижу ни колонн, ни алтаря…

– Мико говорил, что там, на побережье ты была жрицей Сомнии.

– Да, – отвечаю, не совсем понимая, зачем бы Мико стал обсуждать мою прежнюю жизнь с кем-то из своих людей. Не то, чтобы это было тайной, но в наших разговорах мне нравилось ощущение уединенности, доверительности. И мне как-то неуютно, что он передавал мои слова другим.

– Ты можешь воссоздать храм здесь.

– Так Мико велел? – резко спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он после долгой паузы, – Мико не знает об этом, но, думаю, если ты его попросишь, он не откажется. Пойми, он слишком далек от повседневных дел, ведь ему приходится следить за своей стихией во всем мире. Иногда он просто не понимает, что людям нужны их маленькие, привычные ритуалы. Всем пойдет только на пользу, если ты вернешься к служению.

– Кому это – всем?

– Всему человечеству, – быстро отвечает Бриз. – Мико всеведущ в том, что ему подвластно, но лишь женщине дарована великая честь получать знамения от Сомнии. Можно гасить бурю, но проще будет не допустить ее появления. Без знамений ему сложно, но сам он никогда не попросит о помощи.

Вроде он все правильно говорит, но мне как-то тревожно. Кто он такой, чтобы так неуважительно обсуждать дела Мико? И почему он считает себя вправе советовать мне, как поступить? Да, я хочу, чтобы на острове был храм, но прошло бы время и, возможно, я рискнула попросить бы об этом сама. А сейчас, когда меня подталкивают к этому решению, во мне невольно поднимается чувство протеста. От радости прогулки не остается и следа. И сейчас присутствие Бриза рядом мне неприятно.

А он неожиданно склоняется в резком поклоне так, что полы просторного балахона расходятся, обнажая его тонкие руки с бледной, тонкой, как у девушки кожей. На лицо падают светлые пряди.

– Прости!

– Я не понимаю…

– Я напугал тебя своевольными речами. Я не вправе открывать тебе все, что связывает меня с Мико, но, поверь, все, что я говорю и делаю, все только ради его блага. Мико – великий Смотритель, но ему сложно осваиваться в чужом мире. Я не смею настаивать, просто подумай над моими словами и не сочти за дерзость! И, прошу, не передавай Мико нашу беседу, он только разозлится.

Теперь я окончательно запуталась. Мне хочется верить этому милому юноше, но меня не оставляет ощущение, что говоря с ним о Мико, я переступаю невидимую запретную черту. В то же время он невольно зародил во мне желание, от которого теперь не так просто будет отделаться. Я уже вижу, как взмывают к небу резные мраморные колонны, как серебрится под светом лун алтарь, как рассыпается по чашам жемчуг… Как же мне не хватало этого! Даже ради памяти отца я не готова отступиться от покровительства Сомнии.

– Давай вернемся, – говорю я, сознательно не давая ответа, и Бриз послушно разворачивается.

Обратно мы идем в полном молчании, в сопровождении отчаянного треска цикад и птичьего пения. Совенок, будто почуяв напряженность, возникшую между нами, то и дело перехватывает мое плечо острыми коготками и вскидывает крылышки. На пороге Бриз вручает мне букет, но в дом не просится. Склоняется опять:

– Мне бесконечно жаль, Нира, если я чем-то задел или оскорбил твои чувства. Поверь, я хотел только блага, но готов смиренно понести наказание!

– О чем ты?! – пугаюсь я.

Бриз вскидывает на меня глаза. Они у него светлые-светлые, лишь по краям радужки растворилась бледная голубизна.

– Ты – жена Смотрителя, Нира. Тебе дана власть решать судьбу тех, кто вверен ему.

Да? А я-то думала, что я – лишь одна из вверенных власти…Не знаю, какую цель преследовал Мико, направляя ко мне Бриза, но теперь я вообще ничего не понимаю. И тут по спине ползет холодный предательский страх. А что, если это проверка, такая же, как устроила жрица в ночь знамения? Может, таким способом Мико хочет выведать, что я думаю о нем и что намерена делать? Если Бриз хотел успокоить меня, то у него не получилось. Моя подозрительность лишь усиливается.

– Я не скажу Мико. Но и тебе мне нечего сейчас сказать, прости! Светлого вечера! – и поспешно ухожу в дом.

А там, стряхнув совенка с плеча, бросаюсь на кровать и даю волю слезам. Я хочу простоты и ясности! Мне не нужны ни власть, ни воля, мне нужно лишь человеческое тепло и участие! Но что мои простые женские желания в сравнении с великими делами, что вершит Мико. Разве тот, кому подчиняются ураганы и смерчи, снизойдет до моих слез! И вновь подступает мучительное одиночество и глухая тоска. Как я хочу поговорить с кем-нибудь! Пошептаться с Ивеей, пожаловаться отцу, прижаться к маме. Какая из меня жрица? Какая из меня нареченная? Я – глупая растерянная девчонка, которой просто хочется любви. Стоит мне пробыть без Мико всего день, и страхи возвращаются. Я думала, что теперь ожидание будет наполнено тихой радостью и предвкушением, но беседа с Бризом возвращает меня к состоянию растерянности и уныния. Как же сложно засыпать, не слыша привычных шагов за стеной!

МИКО

На этот раз я решаю, что прибуду к храму первым, но на ступенях его уже поджидает Терра. Скрывая легкую досаду, приветствую ее, а Терра оживляется:

– Хорошо, что ты прилетел сейчас, Аир. На правах старшей я хотела побеседовать с тобой до того, как прибудут остальные.

Так-так, и о чем же, интересно пойдет у нас речь? Неужели мои дурные предчувствия оправдываются?

– Прежде, чем обвинять тебя в чем-либо, я хочу получить ответ. Не так давно на границах наших владений произошла стычка между людьми разных племен. Есть жертвы. Это печально, но нас не касается то, как смертные решают свои дела. Но вот еще что – ровно в том месте слишком изменился рельеф местности. Мне сложно было не заметить это, ведь ущелье многие века использовали как торговый путь между побережьем и срединными землями. И я знаю, что ничего не собиралась менять. А теперь там – идеально отшлифованная прямая дорога, и только одной стихии было подвластно это сделать – твоей. Сам по себе новый рельеф безопасен, но я хочу понять, связаны ли эти два события: гибель людей и перемены в ущелье. И, если да, то каким образом.

Ну, вот. Я-то, наивный, расслабился, уже почти забыл об этом случае, уверенный, что мне все сошло с рук. А теперь чувствую себя, как нашкодивший школьник перед классной дамой! Терра смотрит на меня спокойно, и я понимаю, что она уже знает правду, вне зависимости от моего предстоящего ответа. Тогда к чему эти вопросы? Предостережение, что ей все известно? Может, она дает мне время подготовиться до того, как вопрос будет вынесен на общее рассмотрение? Не зря же она обмолвилась, что хочет поговорить до прибытия Игниса и Акве. И я решаюсь:

– Да, связаны. Я случайно был там в ту ночь и видел, как разбойники напали на караван. Одному из людей удалось спастись, я…устроил обвал, чтобы отгородить его от преследователей и выровнял ущелье, чтобы увеличить его шансы добраться домой. А потом… потом улетел. И не знаю, что с ним сталось.

Терра мрачнеет:

– А не подумал ли ты о том, что обвал преградил путь, нарушив сообщение между двумя странами? Прерваны торговые и дипломатические связи. Это куда более серьезное вмешательство, чем помощь одному из людей.

Вот осел! Кто мне мешал вернуться и разровнять обвал? Но, увлеченный собственными истериками, а потом – появлением Ниры, я совсем забыл о том, что натворил! Значит, моя вина не в том, что я помог одному, а в том, что нарушил заведенный порядок сообщения! Но ответить я не успеваю, потому что земля содрогается, вскипает, и на склоне появляется Игнис, а спустя мгновение на берег выплескивается Акве.

Терра приветствует их и, кинув на меня грустный взгляд, качает головой. Похоже, разбора полетов мне не избежать, но мне почему-то не страшно. Может, потому что необратимых последствий не произошло? Подумаешь, посидят срединники пару месяцев без жемчуга и соли, а побережники подъедят запасы зерна! Все решаемо! Вернусь, и сразу же исправлю содеянное!

Мы проводим традиционный ритуал у алтаря Сомнии и слияние, после которого, собственно, все уже в курсе дел. Игнис смотрит на меня безучастно, а вот Акве – заинтересованно, словно не ожидала, что я так скоро оступлюсь. Терра все же повторяет им историю и предоставляет мне возможность все объяснить, что я и делаю, а также спешу уверить, что исправлю ситуацию.

Терра качает головой:

– Дело ведь не в том, Аир, что ты раскаешься и исправишь содеянное. Дело в том, что ты вообще не имел права вмешиваться, нарушая договор. Ты обязан гасить шторма и сдерживать камни, облегчая смертным их участь, а не наоборот. Последствия, конечно, ты исправишь, но должен понести наказание за содеянное, чтобы не повторить ошибок вновь.

Так, услышанное обнадеживает. По крайней мере, с моей почетной должности меня не уволят, отделаюсь выговором или штрафом. Меня не оставляет ощущение, что все происходящее – хорошо поставленный спектакль, исход которого известен всем актерам. И моя задача – не подвести, качественно исполнив свою роль.

– Я готов выслушать ваше решение, Терра, Игнис, Акве!

– Поскольку вмешательство задело интересы срединных земель, подвластных мне, я настаиваю на том, чтобы часть силы Аира перешла мне для восстановления баланса, – произносит Терра. И, не успеваю я возмутиться, как она уточняет, – на моих западных землях есть пропасти и скалы, мешающие твоим ветрам, Аир, полноценно доносить до полей благословенный дождь. Выровняй их, чтобы расчистить путь своим подручным.

– Я согласен с Террой, – произносит Игнис, – но этого мало! Мы должны удостовериться в том, что произошедшее не повторится. Пусть летает по свету только там, где его стихия нуждается во вмешательстве, но нужно запретить путешествия к людям, которые он совершал просто так, для развлечения. На четыре года.

Вот это поворот! Не то, чтобы я рвался и дальше бродить среди людей, мне сейчас и на острове хорошо, но такого предложения не ожидал. Что это дает Игнису? К нему я и так не залетаю, уж больно мрачны его владения. Похоже, его предложение – это наказание ради наказания, чтоб неповадно было. И, как любой человек, которому ставят ограничения, я готов приложить все усилия, чтобы их нарушить и отстоять свое право на свободу.

Но еще не высказалась Акве. Честно говоря, от этой скользкой девицы я не жду добра, но и она меня удивляет:

– Я согласна с Террой, но ограничение в передвижении по миру считаю излишним. Аир лишь недавно принял свою участь, он только осваивается в нашем мире и вполне объяснимо, что человеческие порывы еще слишком довлеют над ним. Он не совершил ничего необратимого, и вполне способен сделать выводы из содеянного, чтобы впредь не допускать подобных ошибок.

Игнис, похоже, недоволен, а вот Терра ничего другого и не ожидала.

– Что ж, Акве, ты лучше, чем мы способна оценить человеческие порывы Аира, ведь и ты проживаешь лишь первую жизнь, но показала свое безупречное владение стихией! Так и быть, на первый раз мы примем в качестве искупления восстановление торгового пути и освобождение западных земель от горного заслона. Что скажешь, Аир?

По идее, я должен сказать спасибо Акве, но, уверен, что это лишь усилит раздражение Игниса, поэтому отвечаю, как положено, внутренне чертыхаясь от всех этих витиеватостей речи:

– Я признаю свою вину, готов ее искупить и благодарю вас за мудрое и справедливое решение! Я буду совершенствовать свою стихийную силу, чтобы человеческие страсти, еще не изжитые во мне, не могли препятствовать исполнению моего долга Смотрителя!

– Что ж, решено! Да будет Сомния нам свидетелем!

Незримая Сомния посылает нам свои лунные лучи, и Игнис, не прощаясь, исчезает, сотрясая землю. Похоже, с ним мне сблизиться не суждено! Не то, чтобы я этого особо желал, но уж если мы в одной команде, то лишние проблемы ни к чему. А теперь думай да гадай, чем я ему не по нраву пришелся!

Акве прощается с нами и, в отличие от демонстративного ухода Игниса, растворяется тихо и незаметно, только плеснула волна. Терра не спешит, и я понимаю, что наш разговор еще не окончен.

– Разве твой предшественник не предупреждал о том, что вмешательство в жизнь смертных рано или поздно станет известным для нас? Разве ему мало того, что он сам понес наказание за это, куда более суровое, чем ты сейчас?

Бриз, снаряжая меня на встречу Смотрителей, предупреждал, чтобы я не признавался, что вынужден был быть самоучкой, и никто не передал мне полномочия и не рассказал всех секретов мастерства. Меня приняла стихия изначальная, мне покорились ветра, так зачем Смотрителям знать, как именно я пришел к своей силе. Я согласился с Бризом, хотя догадывался, что он боится не только за меня, но и за свою несуществующую шкуру. Кому понравится, что в роли наставника выступает элементаль? Субординацию никто и в магическом мире не отменял!

Да и сам я, смирившись со своей новой ролью и почувствовав зов стихии, оказался не чужд тщеславия. Да, многое приходится постигать на ощупь, но я не хочу выглядеть жалким в сравнении с остальными. Вот и промолчал. Впрочем, меня особо никто и не спрашивал. Они удостоверились, что амулет у меня, спросили, ушел ли прежний Аир (я ответил – да, но ведь на острове его и впрямь нет, так ведь) и все ли он мне рассказал (и тут я ответил – да, а кто бы проверял).

И до последнего момента, пока не случилась история с ущельем, я неплохо справлялся со своей работой, доказывая и остальным, и, прежде всего, себе самому, что достоин называться Смотрителем. А то, что по сей день вопросов о миропорядке у меня больше, чем ответов, это мое личное дело! Но сейчас, похоже, мне выпал шанс вычеркнуть пару вопросов из длинного списка неведения, уж не знаю, почему Терра благоволит ко мне.

– Он говорил мне…о последствиях, но о своей вине – ничего! Что он совершил?

Терра внимательно смотрит на меня, но жажда приподнять завесу тайны сейчас так велика, что подловить меня на лжи не удается даже ей.

– Прежний Аир пробыл здесь много веков, после чего вдруг решил, что не хочет быть незримым наблюдателем. Он нарушил важный закон, не спрашивай, как и зачем, к чему тебе лишнее искушение. Мы спохватились с небольшим опозданием, когда уже несколько человек погибли по его вине. Человеческая смерть – это невообразимо! Мы вмешались, но он смирился не сразу. Было столкновение, но перевес сил оказался на нашей стороне, и мы победили. Мы изолировали его на острове с условием, что он вызовет преемника и отречется от власти. Ты знаешь, как Смотрители уходят, Аир?

– Да, – спасибо Бризу за информацию, – они вольны переродится в одного из элементалей, минимальных по силе, навсегда оставаясь стихийным духом под властью нового Смотрителя. Либо отправиться по лунной дороге, навсегда лишившись знаний и воспоминаний, и окончить свою жизнь простым смертным.

– Что выбрал твой предшественник?

– Разве вы не следили за ним? – спрашиваю я, вспоминая огненное кольцо вокруг острова.

– Мы лишь обозначили границы, чтобы у него не было возможности больше выбираться в большой мир. Мы установили срок, достаточный для передачи власти. За те три месяца равновесие и так изрядно пошатнулось: смерчи, ураганы остались без присмотра и наделали немало разрушений, к счастью, стихия изначальная не способна убивать людей. Но гибли посевы, пострадали селения… Для людей это время стало суровым испытанием, ведь они отвыкли от стихийных бедствий.

Да, хорош был мой предшественник, ничего не скажешь! Неудивительно, что Бриз морщится каждый раз, вспоминая о нем. Если он людей не пожалел, то представляю, как он своих элементалей гонял! Сволочь! Сейчас я даже рад, что не пришлось с ним встретиться, но Терра-то ждет моего ответа. И я выбираю наиболее вероятный.

– Он выбрал лунную дорогу.

– Что ж, – усмехается Терра, – он ведь желал обрести власть над смертной плотью, вот и обрел, только не над чужой, а лишь над своей. Мы рады тому, что здесь ты, Аир, но прошу, не поддавайся соблазну вмешиваться в человеческие дела. Игнис отчасти прав: если ты не уверен, что сможешь оставаться безучастным зрителем, лучше воздержись от странствий в поселениях.

– Почему Игнис так суров ко мне? – рискую спросить я.

Терра улыбается:

– Он не суров, он просто мудр. Накопление знаний – сердцевина его стихии. И кому, как не Игнису знать, как дорого могут обойтись этому миру ошибки Смотрителей. Ты думаешь, ты и твой предшественник единственные, кто пытался нарушить порядок? Нет, такова уж судьба людей – почти каждый Смотритель каждой из стихий в свою первую жизнь здесь поддавался соблазну вмешаться. Были и жертвы, и потрясения.

– А я был уверен, что люди здесь в безопасности. Ну, кроме как от самих себя.

– Обладая волей, силой, магией всегда можно найти лазейки, чтобы обойти законы и традиции. Наш мир неустойчив, Аир, даже если мы стоим на страже, все равно появляется что-то новое, недоступное ранее. Большие перемены грядут, и вновь все изменится. Кто знает, что нас ждет завтра? Но…прости, что задерживаю тебя. Благодарю, что ты избавил нас от необходимости вмешиваться! И жду в западных землях!

– А как же завал?

– Его ты можешь смести, возвращаясь домой, как раз по пути.

Мы раскланиваемся, и я улетаю. Интересно, слова о грядущих переменах – это расхожие фразы, или я опять что-то пропускаю? Но не возвращаться же за разъяснением, в самом-то деле? И я несусь домой, простодушно решив, что важные для мира новости и так не пройдут мимо меня! Я пообещал обуздать человеческое, подчиняя его стихийной силе, но там, на острове, где теперь живет Нира, я с радостью и легкостью могу забыть о своем обещании. И никто этому не помешает!