Текст книги "Сон-да-Ветер (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

К башне она, как прежде, не подходит, но теперь я не боюсь рассказывать ей, как все устроено. Разворачиваю панораму мира над камнем за домом, показываю мир с высоты, как единственный океан обхватывает материк, один из берегов которого принадлежит мне, другой – Акве. Показываю наши острова, срединные земли Терры и южные, огненные – Игниса.

Нира ахает, прижимается ко мне, наблюдая, как над уменьшенной копией ее мира клубятся облака и закручиваются вихри. А я только смеюсь и крепко прижимаю ее к себе. Каким глупцом я был, опасаясь, что в ней, как и в Рине, проснется жадный интерес к повелению ветрами. Нира совсем другая. Да, она тоже заворожено следит за вечным движением воздуха над прозрачной панорамой, но это – чистый, невинный восторг человека перед великолепием природы. В ней нет алчности, властности, есть только неисчерпаемая жажда познания.

Она рассказывала мне, с каким интересом всегда слушала рассказы отца о путешествиях. И мне жаль, что я не могу взять ее собой в полет над землями, в которых так много интересного и загадочного! Впрочем, кто знает, о каких возможностях я еще не подозреваю! А пока я летаю по миру, стараясь чаще перевоплощаться и запоминать все самое прекрасное и вдохновляющее, чтобы потом, дома, рассказать Нире. Да не просто рассказать! Благодаря волшбе я могу воспроизводить то, что видел. Так в нашем доме появляются музыкальная шкатулка, кофемолка, книги, язык которых я терпеливо объясняю Нире, и она с жадностью зачитывается преданиями далеких стран.

Спохватившись, я пытаюсь воссоздать радио или телефон, но, увы, предметы из моего прежнего мира материализоваться не хотят, а здесь до их изобретения еще далеко. В очередной раз возвращаюсь к загадке погодника. Значит, он и впрямь из тех времен, когда стихии были свободными? Может, его создал самый первый Смотритель, еще не уверенный в своих силах?

Каждое утро я ухожу на берег, где, благодаря щедрости Акве, всегда полны рыбой и прочими морскими обитателями сети. Нира спокойно и ловко разделывает подношения, жарит рыбу, обернув ее в листья так, что аромат заполняет всю кухню. В какой-то момент я догадываюсь, что, как бы волшба не упрощала и не скрашивала наш быт, нам все равно нужны простые физические действия, привязывающие нас к природному миру, реальному.

Наши ночи, как и прежде, наполнены нежностью узнавания и страстными ласками, а днем мы осваиваем общее пространство, смеясь собственной неловкости в попытках соорудить ткацкий станок или гончарный круг. Меня не оставляет ощущение, что это все – игра. Двое детей, играющих во взрослую жизнь. Недовольство накапливается исподволь так, что я долго его не замечаю. Моя жизнь после встречи с отцом была наполнена праздностью и глупыми развлечениями. Здесь я отвечаю за свою стихию и, в последнее время, за семейную жизнь с Нирой, что куда приятнее. Но в то же время меня не оставляет гнетущее чувство острой нехватки чего-то, чему я не могу дать определения.

Ниру, похоже, все устраивает. Она счастлива, с удовольствием включившись в повседневные хозяйские хлопоты и признав тот факт, что я ей доверяю и наслаждаюсь каждой минутой, проведенной вместе. Похоже, она смогла отпустить прошлое и приняла, что ее участь – жить здесь, со мной. Женщины легче приспосабливаются к переменам, особенно если они подкреплены любовью. В отличие от Бриза, она никогда не терзает меня распроссами о моих отлучках. И когда я улетаю, ведет себя так, как и должно быть – целует на прощание и обещает ждать. О том, каково ей оставаться одной, я предпочитаю не задумываться. В конце концов, рядом Бриз, а уж ему нет равных в умении поднимать настроение своей беспечной болтовней!

А я вспоминаю про назначенную Террой повинность и собираюсь в путь, и вот тогда у меня получается сформулировать мою потребность: я хочу узнать, как же устроен этот мир, и чего от него ждать в дальнейшем. И кто, как не Терра, признанный лидер нашей маленькой компании смотрителей, может дать мне ответы на вопросы, которые мне так нужны.

_____

Дорогой читатель! Если ты добрался до конца этой главы, то есть предположение, что книга тебе интересна)) Будь добр – дай знать об этом автору: оставь комментарий или нажми "мне нравится"! Спасибо!

Глава 16

Глава 16

НИРА

Мико предлагает устроить на острове раннюю осень – сезон, который незаметен на побережье. Я соглашаюсь, и на моих глазах листья деревьев желтеют, уходит полуденный зной, вечера становятся мягче и прохладнее. Воздух наполняется звоном и особым запахом, какой встречается в глубине леса – влажным, чуть горьковатым. Птицы приглушают свое возбужденное пересвистывание, и все вокруг окутывается золотистым сиянием.

Мне нравится то, что получилось, хотя теперь, спасаясь от утренней прохлады, я накидываю поверх платья длинную тунику из ткани, на цвет и на ощупь напоминающую свежий мох. Мико говорит, что она называется бархат, такой носит знать в срединных землях. Мико смеется, что если я замерзну, то в любой момент можно вернуть лето обратно, но пока мне приятно. Зной будоражит чувства, осенняя прохлада – успокаивает: хочется двигаться неспешно, говорить медленно, наслаждаться каждым мгновением, отпустив тревожные мысли.

С момента, как мы вернулись от Акве, все окончательно изменилось. Мы проводим вместе намного больше времени, не уставая радоваться друг другу. За домом, на большом круглом камне Мико разворачивает призрачную карту мира, как причудливо вышитое покрывало. Мне сложно поверить, что так выглядит мир с высоты, где он летает. Сначала меня охватывает подавленность, ведь по контрасту с тем, что нас окружает, острее чувствуется собственная ничтожность. Но Мико так завораживающе рассказывает мне о мироустройстве, что я вовлекаюсь и забываю о своем страхе.

То, что он доверяет мне, наполняет мою душу ликованием и восторгом. Конечно, мы не будет равны, я к этому и не стремлюсь, но разделять с ним его интересы куда приятнее, чем просто встречать его и провожать, не ведая о том, что творится за пределами нашего дома. Дом. Я уже поверила в то, что именно это место стало для меня домом. Потому что рядом – тот, кого я люблю.

Но, чем больше мы проводим времени вместе, тем острее я чувствую свое одиночество, когда он уходит. Я стараюсь не показывать ему свою печаль, но она не отпускает меня до тех пор, пока в одной из шкатулок я не нахожу нить прекрасного черного жемчуга, ритуального дара, прибывшего вместе со мной с побережья. И в одну из встреч веду Мико к тому месту, что показывал мне Бриз, и прошу сотворить храм. Муж хмурится, но соглашается. О знамении, постигшем меня посреди океана, я пока молчу. Время еще есть. Я проведу ритуал по всем правилам и тогда, убедившись, что не ошиблась в своих видениях, все расскажу. Если Сомния хочет дать знак, она повторит его для меня!

Это место намного меньше, чем храм, где я служила. Здесь нет ни хранилища, ни комнат для ночных бдений, лишь маленький зал, окруженный резными колоннами и алтарь, на который я не намерена проливать ничего иного, как вина. Развешивая покрывала и наполняя чашу жемчугом, я чувствую, как наполняется умиротворением мое сердце. Я не могу поклоняться Смотрителю, потому что теперь он – не грозное божество, а мой собственный муж. Зато могу обратить свои тайные помыслы и просьбы Сомнии.

И пусть нет главной жрицы, чтобы провести обряд. В ночь своего совершеннолетия я ухожу из дома, зажигаю факелы, устраиваюсь на коленях перед алтарем, речитативом шепчу молитвы, расплетаю волосы и, осторожно омыв в источнике черный жемчуг, надеваю ожерелье на шею. Дримеры осторожно слетаются ко мне, усаживаясь на плечи, жемчуг влажно мерцает в лунном свете, и я засыпаю, зная, что мой сон вновь придет ко мне.

– Почему Сомния разговаривает только с женщинами?

Бриз налетает внезапно, посреди луга, когда утром я возвращаюсь домой. Я еще полна видениями, постигшими меня, и потому вздрагиваю, когда он появляется. Бриз отступает, кланяясь:

– Прости, не хотел тебя напугать!

Я вспоминаю, что ночью в храме ни одна занавесь не колыхалась от ветра, и признательна Бризу, что он не нарушил моего уединения. Он, как и прежде, появляется только, когда нет Мико, но если раньше меня угнетала эта забота, то теперь я признательна и мужу за его решение, и Бризу за готовность не оставлять меня в одиночестве.

– Светлого утра! – улыбаюсь я ему.

– А, ну, да, светлого утра!

– Так повелось с сотворения мира. Бог-творец дал мужчинам власть над миром видимым, ни в одной стране, если верить Мико, нет властителей-женщин. Мужчины отвечают за ход нашей жизни, принимают решения о войне и мире, о ходе работ и распределении земель. А Сомния дала женщинам власть над тонким миром, миром видений и снов. Так сохраняется равновесие.

– А как ты отличаешь простой сон от видения? – продолжает любопытствовать Бриз.

– Обычный сон утром уходит, оставляя после себя легкий след. Если же дано было знамение, то с наступлением нового дня оно лишь уплотняется, обрастает деталями, прорисовывается четче. Его невозможно забыть и о нем невозможно не рассказать. И потом, есть такое чувство вот здесь, – я прикладываю руку к солнечному сплетению, – когда просто знаешь, и все!

– А тебе уже были знамения?

– Я же рассказывала тебе про отца.

– Нет, я имею в виду здесь, на острове.

Я вспоминаю минувшую ночь. Лик третьей луны, вновь проступившей на небосклоне. То, что сошло на меня тогда в лодке, повторилось и укрепилось вновь. Но сначала я поведаю об этом Мико, уж тут не нужно быть мудрой, чтобы зря не болтать со стихийным духом.

– Да, было, я дождусь Мико, чтобы поведать о нем.

Бриз умолкает, похоже, обиделся. Но не в моих силах менять заведенный порядок. Видение предназначено тому, кого оно касается напрямую.

– Знаешь, – говорит он мгновение спустя, – если время терпит, не говори ему сейчас.

– Почему?

– Там, в высших сферах что-то затевается. Мико озабоченный какой-то. Если твое знамение не касается ближайших дел, не стоит нагружать его.

Я лишь качаю головой. Он не понимает сути! Но откуда тому, кто никогда не ощущал на себе целительное влияние Сомнии, знать об этом! Духи не видят снов. Он не чувствуют зова времени.

– Прости, не уверена, что могу обсуждать подобное с тобой.

И тут, впервые за время, что мы знакомы друг с другом, он поступает совершенно, как Мико когда-то: исчезает, не прощаясь, оставляя меня в растерянности. Неужели и впрямь обиделся? Я почти у дома, и совенок, радостно гукая, слетает мне на плечо. Глажу его пушистые перышки. Все мы одинаковы – всем хочется внимания и ласки. Но сейчас я жду возвращения Мико еще и потому, что знамение просится быть отпущенным на свободу.

МИКО

Я, конечно, не великий специалист в изменениях климата, но, стоя на вершине и оглядывая предстоящий фронт работ, начинаю сомневаться в целесообразности предложения Терры. Если я сотру с лица земли эти скалы, ветра свободно ворвутся в долину, лежащую за ними. Соответственно, изменится карта ветров по всему миру. И мне прибавится хлопот с перемещениями воздуха. Так ли уж на пользу людям пойдут изменения?!

Я предупредил Терру о своем прибытии и все равно не начну ничего делать, пока мы не встретимся. У меня есть время вспомнить обрывочные знания, полученные в колледже, чтобы растолковать свои сомнения, и не выглядеть при этом ни строптивым, ни ленивым. Далеко внизу, под прозрачной облачной накидкой, люди возделывают поля и виноградники, охотятся на дичь, строят дома. Поют, играют свадьбы, отмечают дни рождения. Кстати, все забываю у Ниры спросить, когда у нее день рождения. Подарок я еще не придумал, но мне хочется преподнести ей что-то особенное.

Я усаживаюсь, свесив ноги с обрыва, наслаждаясь моментом расслабленного созерцания, которых в последнее время становится все меньше. Что-то закрутило меня, события меняются со стихийной быстротой. В потоке я этого не замечаю, но сейчас есть возможность оценить. А ведь я всегда любил высоту, понимаю я вдруг. Предпочитал летать на самолетах, хотя Отто убеждал, что на яхте можно увидеть гораздо больше красот. Да и раньше, до встречи с отцом, я любил лестницы и крыши. Может, когда Смотрители призывают преемника, попадают не случайные люди, а те, у кого были задатки. Может, согласно теориям фэнтези, в том прежнем мире рассеяна незаметная для нас магия, связывающая миры?

Опять вопросы и попытки понять. Почему Терра задерживается? И вот откликается амулет. Терра приглашает меня в свою резиденцию вместо того, чтобы явиться сюда. Планы изменились? Что ж, после того, как мне дали заглянуть в тайное обиталище Акве, я с не меньшим интересом продолжу знакомиться с жизнью Смотрителей!

Срединные земли, подчиненные Терре, – самые благословенные на всем материке. Здесь всего в изобилии – рек, озер, плодородных земель, лесов. И в центре самого могучего леса обитает сама Терра. Деревья здесь такие огромные, что мои реликты с острова рядом с ними выглядели бы тонкими побегами. Часть пути мне приходится проделать пешком из опасения, что могу повредить священную рощу, хотя подобным исполинам, пожалуй, нипочем даже самый сильный ураган.

Краем глаза замечаю, как в густом переплетении ветвей, посверкивая глазами, за мной наблюдают подручные Терры. Нимфы? Дриады? Как они там правильно называются? Успеваю лишь заметить, что у них зеленоватая кожа и длинные, такого же оттенка, волосы. Интересно, почему элементали у Смотрителей того же пола, что и они сами? Ведь у земли, по идее, духами должны выступать гномы, если верить сказкам моего детства. А у меня, кстати, тогда должны быть гибкие поющие сильфиды, а не Бриз и седобородые ветра!

Но, тут свои законы, возможно, для этого и придумали ритуал отправки нареченных, а вовсе не для того, чтобы напоминать нам о хрупкости человеческого бытия. И, словно подтверждая мои нецеломудренные догадки, Терра выходит меня встречать, окруженная свитой молодых, красивых мужчин. Явно смертных, уж от духов-то я отличить их могу. Если Акве страдала от неразделенной любви к одному-единственному жениху, то Терра, похоже, не отказывает себе в плотских удовольствиях, стоит только посмотреть на лощеные мускулистые тела ее спутников и их плотоядно изогнутые губы!

Меня бросает в жар и, возможно, поэтому я и на Терру смотрю другими глазами. В наши прежние встречи я был слишком озабочен: сначала тем, чтобы признание меня новым смотрителем прошло гладко, потом тем, чтобы моя проделка с ущельем сошла с рук. Потому я не особо приглядывался к воплощению Терры. Куда лучше запомнил ее стихийное прикосновение при слиянии: теплый, спокойный, убаюкивающий поток. Он и сейчас такой, но еще вплетаются в него глубокие, чувственные ноты. А то, что он исходит от прекрасной женщины, лишь усиливает впечатление.

В отличие от холодноватой Акве, Терра – воплощение чувственности и зрелости. В каждом движении ее гибкого роскошного тела столько страсти, что я на мгновении забываю о цели моего визита. Лишь слежу за тем, как маняще колышется полная грудь под тонкой тканью платья, как струятся по плечам каштановые волосы, как в дразнящей улыбке растягиваются налитые вишневым соком губы.

– Приветствую тебя, Аир! – торжественно произносит Терра, протягивая мне положенную по ритуалу цветущую ветвь.

Говорит строго и сдержанно, а в зелено-карих глазах искрятся смешинки. Похоже, заметила, какое впечатление на меня произвела ее манкая красота. Я – Смотритель, но именно сейчас я, как никогда сильно, чувствую, что я все-таки и мужчина. И тут же колким камушком в сердце пронзает вина перед Нирой. Как будто, поддавшись очарованию Терры, я предаю то чувство, которое возникло между нами. Воспоминание о Нире отрезвляет меня, наваждение рассеивается, и ответственную речь я произношу спокойно.

Терра взмахом руки отсылает своих сопровождающих, и предлагает мне следовать за ней. Ее дворец – не чета моей хижине, здесь нет ни камня, ни глины. Это исполинское дерево, уходящее ветвями далеко вверх и в стороны. В стволе помещаются целые залы, украшенные резьбой, увитые плющом и благоуханными цветами. Всюду порхают птицы, но их мелодичное пересвистывание как будто приглушено, чтобы не мешать разговору. Впрочем, спохватываюсь я, официальная резиденция у меня – это белая башня, ничуть не уступающая этому дворцу. Кто знает, где Терра проводит время, свободное от обязательств?

– Я надеюсь, Аир, ты не в обиде, что я вызвала тебя сюда?

– Нет, я рад, что удостоен чести увидеть твою резиденцию. Здесь очень красиво!

– Благодарю! Я признательна, что ты не стал задерживаться с моей просьбой, но теперь, под безопасным сводом своих владений вынуждена признать, что это был лишь предлог. Убирать скалы нет смысла, это лишь нарушит движение воздушных потоков и нарушит заведенный порядок.

Не один ты тут умный, Мико! И не надо стараться подходящие термины искать!

– Но тогда зачем…

– Во-первых, я все равно должна была вынести тебе наказание, так заведено. Будет ли оно исполнено – это другой вопрос. Во-вторых, мне нужно было, чтобы ты пребывал в моих землях, не вызывая подозрений у других.

Так-так. Там, где собрано больше двух личностей, начинаются подковерные игры и плетение интриг. С Акве нас уже связывает маленькая тайна. Теперь настал черед Терры?

– Мы ведь равны, Смотрители, не так ли? Но я давно замечаю, что ты все равно берешь на себя право быть главной. Могу я узнать, почему?

– Ты недоволен таким раскладом сил, Аир? – улыбается она.

– Вовсе нет, но мне надоело пребывать в неведении. Я опираюсь лишь на общий свод правил, но понимаю, что ряд деталей ускользает от моего понимания.

– Для того я и позвала тебя сюда. То, что, возможно, незаметно для Игниса и Акве, не ускользнуло от меня, и я лишь приветствую твое стремление к познанию. И готова делиться.

– Ну, так ответь!

– Да, мы равны, насколько могут быть равными сами стихии. Что сильнее? Ты способен погасить пламя, выровнять скалы и успокоить волну. Игнис иссушает землю, разламывает ее, как каравай, под его напором водная стихия улетает в небо. Я могу засыпать море. И только ты, Аир, свободно летаешь над нами, практически неуязвимый.

– Хочешь сказать, что я – сильнее?

– Ты – нет, но твоя стихия…Возможно, именно поэтому Аир чаще всего стремился нарушить законы и изменить мироустройство.

На минуту мной овладевает неприятное чувство, что Терра подслушала мой разговор с Бризом, но такое просто недопустимо! Тем более, я давно уже успокоился и сам не понимаю, что тогда на меня нашло!

– Я уже ответил там, у храма, и готов повторить опять, что не собираюсь нарушать равновесие! А ты, меж тем, все уходишь от ответа! По какому праву ты допрашиваешь меня? Почему именно ты оставляешь за собой последнее слово? Если только что признала, что твоя стихия – не самая могущественная.

– Кроме силы, Аир, есть еще и время. Опыт. Знание, накопленное веками.

– Хочешь сказать, ты главенствуешь, потому что пребываешь в роли смотрительницы дольше всех нас? Как давно? Скольких ты сменила?

Терра молча смотрит на меня, пока в ее темнеющих глазах я не прочитываю истину, поражающую меня.

– Ты – единственная?

Терра склоняет голову:

– Вот ты и ответил себе, Аир. У меня не было ни предшественниц, и не будет преемниц, пока… Да, я была в храме, когда Сомния призвала нас, первых. Я видела воплощение великой богини, и принимала свой дар из рук бога-творца. Я стою у истоков нашего мира, Аир, и потому моя власть сильнее. Власть, которую я использую не для превосходства, а для равновесия, потому я видела, на что похож мир, в котором нет ограничений стихиям. И никогда не допущу повторения этого!

Уму непостижимо! Сколько же ей веков! Или тысячелетий? Сколько существует мир в том варианте, как сейчас? Известие так ошеломило меня, что я почти готов наброситься на нее с расспросами, но Терра не дает мне такой возможности.

– Соблазн велик, Аир, но каждому будет открыто ровно столько, сколько доступно с момента его появления здесь. Со временем ты узнаешь и постигнешь все, что можешь. А пока я готова восполнить кое-какие пробелы. Я хочу уберечь тебя от повторения ошибок и потому вызвала тебя сюда, чтобы спросить: как ты намерен использовать ту силу, которая будет дана нам во время явления третьей луны?

Я не отвечаю. Теперь ее очередь читать молчание. И Терра изумлена не меньше меня.

– Ты…ты ничего не знаешь?

– Про третью луну? Нет. Пока на небе я вижу лишь две.

Терра потрясенно качает головой, потом ее глаза вновь темнеют:

– Значит, он умолчал об этом! Скованный обязательствами, все же нашел лазейку, чтобы нарушить баланс сил!

– О ком ты?

– О твоем предшественнике. Он ничего не рассказал тебе об этом, так?

Да он, собственно, мне вообще ни о чем не рассказал, слинял потихоньку, но признаваться в этом поздновато. Возможно, знай я ранее, как Терра дорожит равновесием, я напросился бы к ней в ученики, а не постигал все под руководством разболтанного элементаля, убедившего меня, что Смотрители могут меня в клочья порвать, узнав о моем беспомощном положении. Но уж как есть!

– Нет, не рассказал.

– Когда-то, на заре времен, после сотворения мира, в небе соседствовали солнце и луна, как союз Творца и Сомнии. Это было время стихий изначальных, не скованных ничьей волей. Но когда стихии начали войну, и Творец призвал Смотрителей, Сомния укрепила в небе вторую луну, как символ своего влияния в мире. Влияния, сдерживающего стихии. Именно по ее свету уходят люди, решившие забыть о прошлом, именно по ее дороге присылают нам нареченных. Первая луна – знак сотворения. Вторая – воплощение равновесия. Третья луна станет началом…

– Хаоса? – не выдерживаю я.

– Нет, великих перемен. Наша воля будет подвержена испытаниям, чтобы проверить, достойны ли мы и дальше нести ответственность за судьбу этого мира. Всем нам будет дана великая сила и то, как мы используем ее, станет для Творца и Сомнии поводом, чтобы решить нашу участь.

– Хочешь сказать, что после явления третьей луны Смотрителей могут разжаловать? Но тогда стихии вырвутся на свободу, и мир вернется в то состояние, от которого творцы старались его уберечь?

– Никто не знает этого, Аир, потому-то это время и станет испытанием для нас. А пока все, что мы можем, решить, как мы используем новую силу.

Ну, воевать, как я понимаю, никто не рискнет, иначе уволят всех! Акве, осеняет меня, хотела вернуть себе отца Ниры и наверняка применить новую силу, чтобы…не знаю…долголетие ему обеспечить и вечную юность…замести следы, чтобы никто не узнал о его похищении. А, может, заставить его, наконец, ответить взаимностью. В общем, чисто женский вариант – получить метеорит с неба и выточить из него красивую заколочку. Получить силу и истратить ее на решение сердечных вопросов! Как мило!

– И ты уже решила?

Терра горделиво выпрямляется на своем троне из переплетенных ветвей.

– Да, решила!

Под ее рукой разворачивается знакомая панорама, только вместо бело-голубого покрова облаков и ветров, на картинке – зеленые и коричневые пятна. И – огромное выцветше-желтое пятно далеко на юге. Многие мили, иссушенной земли, от которой веет гибелью.

– Моя стихия в противостоянии потеряла больше других, Аир. Ты вернул себе свежесть потоков. Игнис накопил в недрах пламя. Акве вновь наполнилась живительной влагой. Все же, что нужно мне, вернуть жизнь этой пустыне. Да, это вернет силы и мне, ведь все мы подпитываемся от своей стихии. Вспомни свою человескую сущность, Аир. Представь, каково это – жить, когда на теле твоем незаживающая рана, постоянно напоминающая о себе болью, но не поддающаяся лечению. Век за веком я отвоевываю у этой пустыни кусочки, но результаты ничтожны! Я надеюсь, что новая сила поможет исцелиться.

– Что ж, достойная цель!

– Я позвала тебя, чтобы расспросить о твоих намерениях, Аир, но теперь понимаю, что ты еще ничего не решал. Надеюсь то, что я открыла тебе сегодня, поможет тебе в выборе твоей цели.

– Знаешь, ведь мы можем пообещать друг другу что угодно, но когда дойдет до дела, никто не знает, что он выберет.

– Не сомневаюсь. И именно поэтому предлагаю тебе навестить Игниса и своими глазами убедиться, что нас ждет, если мы оступимся.

– О чем ты?

Терра объясняет, и, как ни тягостна для меня возможность встретиться с Игнисом один на один, я понимаю, что от открывшихся перспектив я не откажусь. Разве не этого я хотел?

– А о том, когда ждать явления третьей луны, я тоже узнаю там?

Терра, кажется, растерялась.

– Нет. Как же я не поняла раньше! Даже если прежний Аир умолчал о самом предсказании, о его сроках должно было быть знамение твоей нареченной. Ведь ты уже призывал невест?

– Да.

– И тебе ничего не было предсказано?

– Нет.

– Странно. А, позволь спросить, как долго твоя нареченная пребывает на острове?

– Это имеет значение?

– Да, потому что знамение о третьей луне должно было ей прийти в первый лунный месяц после того, как ваш союз был закреплен. Телесно.

Терра смотрит на меня испытующе, но меньше всего мне хочется вдаваться в подробности моей жизни с Нирой. Месяц уже давно прошел. Но Нира ничего не сказала мне. А Рине и вовсе за несколько месяцев нашего супружества ни разу не было явлено знамение Сомнии. Что не так с моими невестами?

– От людей скрыта тайна о грядущем явлении, – поясняет Терра, – но после закрепления союза твоя жена получает право знать о том, что ведомо Смотрителям, потому ей и открывается все о третьей луне. Она должна была сказать тебе.

– Ну, я был немного занят, летая по свету, должно быть, еще не успела, – оправдываюсь я.

– Знамение невозможно утаивать долго, его суть в том, чтобы быть озвученным. Не только от людей скрыта тайна, но и от стихийных духов. Только Смотрители и их нареченные могут знать об этом, Аир, это важно!

– Хорошо, я учту.

– Я вижу, ты поладил с Акве, – замечает Терра, уставившись на мой знак смотрителя. – Это хорошо. Я готова присоединиться!

Она останавливает свою руку, не касаясь знака, и ждет моего ответа. Я киваю, и ритуал, недавно пройденный мною на морском берегу, повторяется вновь посреди вечнозеленого леса.

– Я, Терра, земная смотрительница, клянусь стихией изначальной, что не посягну на твою силу, Аир, не замыслю и не воплощу зла против тебя и тех, кто находится под твоим покровительством.

Она прикасается пальцами к кулону, и ее пластинка наливается яркой зеленью, оживает и пульсирует. А затем, как и с Акве, тонкое, едва заметное мерцание перетекает к моему амулету, и он тоже загорается зеленым.

– Я с благодарностью принимаю твою клятву, Терра, откройся же мне в доказательство чистоты твоих помыслов.

Призываю, а сам не уверен, что хочу это делать. От Акве осталось малоприятное ощущение чужеродности, льдистого покалывания, проникновения быстрого и напористого. Но сейчас все иначе. Теплое, обволакивающее, будоражащее... растворение, в котором жар и трепет, живая пульсация...это же...нет, это слишком похоже...

Творец всемогущий знает, чего мне стоило в последний момент вырваться из глубин! К счастью, слияния достаточно, чтобы мой уход не расценивался, как оскорбление. Выравнивая дыхание, пытаюсь справиться с предательской дрожью бренного тела. Терра возвращается на мгновение позже. Выражение лица у нее благостное, как у сытой кошки. Ну, или честнее, как у женщины, познавшей экстаз. Она улыбается, явно довольная моей растерянностью, и произносит, в голосе так и сочится страсть.

– Ты многого лишаешь себя, Аир, но я смиряюсь перед твоим выбором. Для закрепления клятвы этого достаточно, но позволь узнать, что остановило тебя?

– Разве я обязан отвечать?

– Нет, всего лишь праздное любопытство. Это был бы интересный опыт.

– Не уверен, что законы этого мира одобрили бы его, – бормочу я, и Терра хохочет.

Сейчас мы меньше всего соответствуем гордому статусу Смотрителей. Ни дать, ни взять флиртующие подростки на вечеринке! Впрочем, на мое счастье, Терре и в столь щекотливой ситуации не изменяет благодушие.

– Что ж, – спокойно произносит она, – как я понимаю, тебя больше ничего не задержит здесь. Пойдем, я провожу тебя!

У порога лесного дворца нас вновь ожидают юноши, и я не выдерживаю.

– А теперь позволь мне проявить любопытство. Это же люди?

– Да.

– Но разве ты не используешь их силу?

– О, Аир, ты, как и Игнис, слишком прямо и жестко следуешь законам. Он отправляет невест прямиком в жерло вулкана, ты – сбрасываешь с высоты. Но от жизни можно получить намного больше, чем от смерти, Аир. Такова моя сущность. Я могу чинить птицам сломанные ветром крылья, я могу сделать так, чтобы на выжженном поле вновь зазеленела трава. Я беру от смертных мужчин их обожание, их преданность, их страсть. Это питает мою стихию, так зачем мне их убивать!

– Но разве ты не должна отправлять по лунной дороге женихов, когда на смену приходят новые?

– Я и отправляю... только не одного за другим... ты и здесь судишь по-мужски прямолинейно, а ведь и сам мог бы извлечь для себя много интересного, – в ее паузах столько чувственности, что суть ясна. – Мы подчиняемся законам мира, но мы же и создаем их... разве не твоим велением собираются тучи и веет прохладой? Судьба нареченных в твоей власти! Пока они с тобой, на них не распространяются законы о невмешательстве. Вот вздумай я вернуть того, кто уже ушел от меня…

Ага, значит, про Акве она все-таки знает, но на общее собрание, так сказать, вопрос выносить не стала. И что-то мне подсказывает, что этот козырь она прибережет для удобного случая, чтобы использовать его против Акве. Ну, да, куда уж нам, прямолинейным мужчинам, до женского коварства и изворотливости!

Терра, не стыдясь, гладит одного из юношей по мускулистой лоснящейся от пота груди.

– Пока они молоды и красивы, пока мне не приелась их страсть, к чему мне их прогонять?

И тут меня пронзает ужасная мысль. Молоды? Это ведь мне дарована привилегия проживать века, но не стареть. А что будет с Нирой? Неужели мне суждено видеть ее угасание и уход? И я ничего не смогу сделать? Погрузившись в наслаждение текущих дней, я не думал о том, что ожидает нас завтра.

– А если ты захочешь продлить век кого-то из них?

У Терры сужаются глаза.

– Так вот, значит, из-за чего ты остановил постижение? – тихо говорит она и легким движением руки отсылает прочь своих любовников. – Впервые на моей памяти Аир остановил свой выбор. Хотелось бы мне посмотреть на ту, ради которой ты рискуешь...

– Так могу? – повторяю я.

Я вижу, вижу ее жадное внимание к тому, что она разгадала мою любовь к Нире. Но амулет горит зеленым, и клятву она нарушить не посмеет.

– Время третьей луны, Аир, – после мучительно долгой паузы отвечает она. – То, что не удалось Акве, возможно, удастся тебе. Ты можешь дать своей избраннице долгую молодость и долгую жизнь...при условии, что признаешь свой выбор перед Сомнией, и она одобрит ваш союз. Вот только...