Текст книги "Сон-да-Ветер (СИ)"

Автор книги: Александра Глазкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Я кружу и кружу над островом, пытаясь поймать подходящий момент, пока не вижу Бриза, вышагивающего от моего дома к берегу. Он поднимает голову и машет мне рукой, и тогда я снижаюсь. Вот и проверим, насколько безопасно будет мое обратное превращение. Бризу-то ничего не сделается, он и в мой поток научился встраиваться без особого ущерба. Зато я буду знать, сколько энергетической отдачи идет от моего нового облика.

Приземляюсь я не очень удачно, заваливаясь на бок и больно ударив колено, зато отдачи никакой практически, чуть трава шевельнулась. Бриз помогает мне подняться и, привычно обойдя приветствия, ухмыляется:

– Что, теперь будешь с совенком наперегонки летать?

– Очень смешно! Как дела дома?

– Да, хорошо все. Тихо. Никаких происшествий, не считая того, что совенок утащил у Ниры пирог, первый, который ей удалось не сжечь.

Я улыбаюсь, как же хорошо! Как мне не хватало вот таких вот маленьких повседневных радостей, не связанных ни с судьбой мира, ни с предстоящими испытаниями. Вспоминая о предсказании, мрачнею, хотя первая тревога за время полета и впрямь поутихла. В конце концов, не я ли решил придерживаться теории, что все видения будущего – лишь примерные ориентиры? Вот от этого и будем отталкиваться, а пока – забыть!

– Ладно, спасибо, что присмотрел за Нирой! Завтра созову в башню главных, потом залетай, много вестей накопилось!

– Когда ты уберешь эту дурацкую осень? Над башней вечно морось висит. Мне влаги и на берегу хватает!

– Ну, башня все-таки моя резиденция, не твоя, – каков же нахал, но обаятельный настолько, что я так и не решусь поставить его на место. – Пока все останется как есть.

– Пока что?

– Придет пора, узнаешь.

– Тайны, загадки, – гримасничает Бриз, но мне уже не до него. Я спешу к Нире.

Дом наполнен ароматом яблок и свежей сдобы, но на серебряном подносе посреди стола – лишь бесформенный кусок да рассыпавшиеся крошки. Похоже, отвоевать пирог у совенка не удалось. Все забываю спросить у Ниры, дала ли она питомцу имя. С учетом видения мне нужно научиться его вызывать к себе. Конечно, проще всего применить волшбу, но я хочу учиться у своей мудрой жены: если что-то можно сделать самому, то нужно делать.

Нира, заслышав мои шаги, спешит из спальни, но не бросается, как обычно, с объятиями, а замирает, словно не решаясь что-то сказать. У меня мгновенно екает сердце.

– Что-то случилось?

– Ты спрашивал, как Сомния признает наш союз? Сегодня ночью она дала знак.

И, рдея от смущения, Нира протягивает мне створку раковины-чаши, в которой мерцает золотистым сиянием крупная жемчужина. А я вижу только радужные нити, расползающиеся по последней картине, увиденной мной. И не могу подобрать слов.

Глава 19

Глава 19

НИРА

Мико не дает мне укрыться под спасительной зеленой тенью спальни, настигает одним прыжком, осторожно принимает из моих дрожащих рук чашу и покрывает торопливыми поцелуями мои щеки, по которым неудержимо катятся слезы.

– Прости, прости, – шепчет он, – я – дурак, я так рад, нет, я счастлив, просто растерялся. Ты расскажешь мне все? Я думал знак – это сон, хотя столько раз видел там, за океаном счастливые пары, которым выпал золотой жемчуг. Нира, я безумно рад.

Он повторяет и повторяет – и слова, и поцелуи, за которыми ему не скрыть растерянность. Что мне остается? Как и прежде, только поверить. И вновь в окружении тишины и цветов, оплетающих изголовье, мы повторяем наши обеты, и ласки, и вечный, как мир, танец любви. Сейчас, когда земля укрыта благословенным звездным одеялом, а меня баюкает в своих сильных объятиях самый прекрасный мужчина на свете, отступают любые страхи и сомнения. Все будет хорошо, я верю. Все уже хорошо. Жаль только, что мне никогда не доведется разделить радость с родителями.

И вновь приходит день, теперь уже наполненный новыми смыслами. Мико осторожничает, словно вмиг я стала хрупкой, а я успокаиваю его, вновь и вновь повторяя, что нахожусь под покровительством Сомнии, значит, беспокоиться не о чем. Никогда лунная богиня не забирает драгоценный дар, ведь именно для этого она столь избирательно относится к тем, кому этот дар преподнести.

Мы проводим вместе много счастливых недель – теперь Мико улетает на очень короткие сроки, я даже не успеваю истосковаться. Красуются на столе новые пироги, совенок превращается в большую величественную птицу, а на деревьях под белой башней начинают опадать листья. Время великих изменений близится, но для меня отсчет ведется по-другому, изнутри. Мне кажется, что мой мир свернулся до крошечной точки, той, что пульсируя, растет во мне, пока еще не проявляя себя.

Мико вновь и вновь повторяет мне, как поступать в ночь великого явления. Он уйдет в белую башню, а я не останусь в доме. Я уйду в храм Сомнии, в самую отдаленную от башни точку острова, чтобы там, под надежным покровительством лунной богини дождаться возвращения Мико. Он недоговаривает, и я понимаю, что он решает для себя что-то очень-очень важное. В какой-то момент и я задаюсь вопросом, а что будет с ребенком, который рожден в союзе Смотрителя и простой смертной женщины. Разве в истории нашего мира случалось подобное? Но потом повторяю сама себе, что Сомния не благословила бы нас, если бы подобное событие противоречило устоям нашего мира.

Бризу мы пока ничего не говорим, но он и сам догадывается, что грядет что-то важное. Теряет свою привычную смешливость, умолкает на полуслове, вглядывается в наши лица, но вопросов не задает. По крайней мере, мне. Он прилетает только по зову, но даже ему такому, притихшему, мы рады, как самому верному другу. Сколько сделал он для того, чтобы мы обрели свое счастье! Так странно – два человека, блуждавшие в сомнениях, обрели друг друга благодаря ветру, которому неизвестно, что такое любовь!

Но, как бы мы ни готовились, он приходит внезапно – вечер, когда над башней появляется скопление серых туч, и с высоты, кружась в изящном танце, летят ажурные ледяные звездочки, укрывая деревья и землю ослепительно белым покрывалом. Мико, до боли стискивая мою руку, провожает меня к храму, и мы долго стоим на ступенях, обнявшись и повторяя слова любви. И вот он уходит, уходит человеком, унося на широком плече невозмутимую сову. Он уходит, а я поднимаюсь в храм, разжигаю ритуальный огонь, и усаживаюсь лицом к нему и спиной к белой башне. Моей воле недоступно сейчас великое таинство, которому суждено произойти.

Ночь приходит молниеносно, в один миг. Умолкают птицы, стихает шум близкого моря, перестает шелестеть листва. Два лунных луча, пересекаясь, роняют свой свет на резные колонны, бегут по занавесям блики, а за своей спиной я ощущаю медленное, но неотвратимое нечто, надвигающееся на притихший мир. Тяга, которой невозможно сопротивляться, древнее и новое, могучее и светлое, великое и неустойчивое. Я погружаю дрожащие пальцы в ритуальную чашу, перебираю жемчуг, вознося молитвы Сомнии. Все, о чем я сейчас прошу, пусть будет милостива к Мико, пусть позволит ему достойно принять новую силу. Пусть вернет его мне невредимым!

Сон приходит, как всегда, незаметно, и я не сразу понимаю, что изменилось, ведь я все так же сижу в храме, окутанном двойным, нет, уже тройным сиянием. Потому что в видении мне является башня, над которой уже округляется, проступая из небытия, долгожданная третья луна. Ее диск немного темнее, чем прежние. Первая луна – молочно-белая, вторая – серебристая, у третьей лик наливается грозой, серой и синей одновременно. Ее сила нисходит к Мико, приветственно раскинувшему руки, так, будто змея свивает кольца на невидимом стволе. И я чувствую, как ее смертоносное жало сейчас мгновенно поразит того, кого я люблю. Змеи неопасны людям, откуда же мне пришло знание о беде?

Я просыпаюсь от собственного крика. Оборачиваюсь и вижу тот самый лик, синева и серая тьма, и нисходящий водоворот силы. Я кричу опять, на этот раз призывая Бриза. Он появляется в храме, но сейчас я лишь краем сознания отмечаю, что нарушен запрет. Хотя, он же не мужчина, он – стихийный дух. Бриз бледен, глаза горят лихорадочным огнем, но сейчас мой человеческий ужас сильнее его, стихийного.

– Лети, лети к Мико, предупреди его, мне было видение! Он не справится! Что-то случится страшное, непоправимое!

– Да что вообще происходит? – кричит он в ответ.

– Лети, прошу!

– Я не могу!

Я замираю, не веря его словам:

– Что? Нет, ты должен! Ты же утверждал, что Мико тебе дорог! Ты обязан его спасти! Предупредить!

– Я не могу! – вновь кричит он. – Как только в небе началось это все, я первым делом полетел к башне, но меня не пускают туда. Что-то выталкивает меня за пределы, моей силы не хватает, чтобы пробить барьер!

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно, потому что я уже знаю, что будет дальше. Не зря ведь каждый раз у меня кружилась голова, когда я вспоминала об участи той, что нарушила запрет и пошла к башне. А теперь и мне суждено повторить ее судьбу, ведь стоять и смотреть, как Мико принимает свою гибель, выше моих сил! Отталкивая Бриза, я выбегаю из храма и спешу туда, где на небосклоне то ярче, то тусклее сияет новое светило.

Бриз, налетая, хватает меня за руки:

– Не смей! Ты погибнешь! Тебе нельзя туда!

– Я не оставлю Мико!

– Нет! Нельзя!

Но ему меня не остановить. А снег, это оказывается, так холодно! Мои босые ноги словно прокалывают сотни крошечных кинжалов, и я на мгновение замедляю бег. Но потом опять и опять: камни, тропы, мосты, ущелье. Я поскальзываюсь и падаю, и вновь встаю. Сейчас стихии забыли о своих обещаниях, сейчас они безжалостны ко мне: я до крови сшибаю колени, цепляюсь подолом об острые скалы, вскрикиваю от боли, когда спотыкаюсь о корни деревьев. В ущелье стоит глухой гул, природы которого я не понимаю, а снег валит все гуще, уже не видно ни неба, ни лун, не видно башни над головой, но каким-то внутренним чутьем я выбираю, куда идти и вот уже ступаю на первую ступень спиральной лестницы.

Бриз уже давно остался позади. Мне удалось преодолеть барьер, который он не смог. Мне не на кого рассчитывать, и меня не ждут там, наверху, но, плача и мешая молитвы с проклятиями, я спешу вверх по лестнице, борясь с головокружением. И вот, наконец, ступаю на последний, неизвестный мне клочок острова – в круглый белый зал, мерцающий хрусталем и наполненный мелодичным перезвоном колокольчиков. По правую руку от меня там, где зал врезается в скалу, уносится вверх вихревой поток, наполняя все уже знакомым гулом. А по левую руку – балкон, уходящий вперед, навстречу лунному диску, заполняющему все небо. И на фоне его я вижу силуэт Мико. Они жив, жив, я успела!

Но, прежде чем я успеваю окрикнуть его, раздается другой голос, знакомый, но тот, который я не могу здесь услышать. Голос оставшегося внизу, за снежной пеленой:

– Я же говорил тебе, у меня есть гарант!

Мико медленно оборачивается, и в глазах его плещется тьма.

МИКО

Нира уверяет, что находится под покровительством Сомнии, и нам нечего опасаться. Она в последнее время вообще стала какая-то отрешенная, с улыбкой, направленной вглубь себя. Словно и не было тревог и волнений минувших месяцев. А я чувствую, как ко мне все ближе подступает паника. Я смог защитить Ниру от стихий, но то, что приближается, мне неподвластно, и сейчас, как никогда, я чувствую себя простым смертным.

Неудивительно теперь, что все мои знакомые из прежней жизни, получив радостную весть из роддома, напивались до чертиков. Здесь у нас не будет ни врачей, ни даже опытных родственниц. Только я и Нира. Может, обратиться к Терре? Кому, как не ей, ведать тайнами рождения? Но не станет ли это оскорблением для Ниры и покушением на власть Сомнии, в благоразумии и могуществе которой мне уже неоднократно пришлось убедиться?

Я стою в изголовье и смотрю на спящую жену. Она и во сне улыбается, положив ладонь на плоский еще живот, и я чувствую, как под ее рукой пульсирует тоненькая жилка. Ребенок. В этом мире, в котором я и сам-то не смог освоиться за несколько лет. Зато я знаю, на что потрачу силу в ночь, когда на небосклоне явится миру третья луна. Что бы ни говорила Терра, но самое главное теперь – это жизнь Ниры и ребенка, тех, кто мне дороже всех сокровищ мира!

Я тихо выхожу из дома, вновь и вновь обхожу его по кругу, творя заклинания и размышляя, как еще я могу уберечь, защитить Ниру, которая пока – всего лишь смертная, пусть и моя жена.

– Чего ты дергаешься? – Бриз привычно возникает без предупреждения и приветствия.

Субординацию он так и не соблюдает, но я многое готов ему простить за все, что он сделал для нас. Уместно ли будет мне делиться с ним своими страхами? Все лучше, чем однажды я не выдержу и поделюсь с Нирой.

– Я беспокоюсь за Ниру. Ты знаешь, она ждет ребенка.

Если Бриз и изумлен, то ему удается это скрыть. Он улыбается широко и светло, словно это ему суждено стать счастливым отцом:

– Поздравляю!

– Не с чем еще пока…

– Все пройдет хорошо. Сомния благоволит к роженицам, и исход всегда благополучный. В нашем мире, Мико, рождение – это, как и прежде, боль, но никогда больше не риск.

– Я знаю, знаю, но…

– Ты просто еще не до конца поверил, что все позади? Ты просто, как и все стихии, чувствителен к переменам, грядущим в мире. Что-то ведь надвигается, верно? Но ты справился, Мико, ты все решил, как нельзя лучше. Ты обеспечил стабильность миру и безопасность себе. Тебе нечего бояться!

Его слова звучат, как колыбельная. Хороший мне попался элементаль, здравомыслящий! Я киваю, и тонкая цепочка амулета щекочет шею. Нет, не стану я призывать Терру. Сейчас каждый сам за себя, готовясь к таинству. Пора готовится и мне, а не тратить силы на пустые переживания! В белой башне теперь многое изменилось с учетом знаний, открывшихся мне в галерее Игниса. После появления опоясывающего зал нити горного хрусталя, чудовище в бездне заметно присмирело, и справляться с выплесками стихийной непокорности мне стало заметно легче.

Я использую сразу все доступные мне заклинания и амулеты, решив, что хуже не будет. Самым сложным, как ни странно, оказывается приручение совы. Уже взрослая гордая птица никак не может смириться с тем, что ей суждена миссия куда более важная, чем воровство пирогов. Но и она после упорных тренировок, наконец, привыкает к своей новой вахте – не на жердочке в спальне, а здесь, наверху. Теперь, кажется, я готов, уж насколько можно быть готовым к неведомому.

Зов я слышу раньше, чем начинает идти снег. Тому, что приходит сейчас в мир, невозможно не ответить, но я нахожу в себе силы, чтобы отвести Ниру в храм, где она переждет явление третьей луны, а уж потом иду к башне. Иду человеком, как и положено. Не стихия примет новую силу, а моя воля Смотрителя. И это правильно и неоспоримо!

Свет двух лун, молочный и серебристый, смешивается с искрящимся снегом, летящим вниз, в ущелье. Достойные декорации для выхода на сцену небосклона нового светила. Или уж темнила, поскольку проявляющийся медленно диск какой-то непредвиденно мрачный, почти чернильный. Досадно, что я не исполнен величия, а продолжаю бороться с неуместными приземленными мыслями. Например, на мгновение ужасаюсь, представляя масштаб явления в геологическом смысле. Здесь, как и на моей земле, луны управляют отливами-приливами, и вообще… Как же, должно быть, выворачивается сейчас наизнанку мир, когда смещаются все привычные ему ориентиры! Но стихии непривычно молчаливы и покорны, видимо, все предусмотрено программой.

Нет, нужно сосредоточиться! Я раскидываю руки, открываясь той, что вступает в мир, и она, как будто и ждала, наливается тьмой, медленно выпуская кольца силы, извиваясь, подбирается ко мне, но касается неожиданно бережно, словно примериваясь, и только потом набрасывается волной, которую мне не остановить. Можно только впитать. Вобрать в себя, довериться и впустить новое, неизведанное, чуждое, но не опасное. Будоражащее и наполняющее покоем, подвластное мне, и да будет так!

– Поздравляю!

Привычка Бриза говорить из-за спины сейчас раздражающе неуместна.

– Разве я дозволял тебе явиться?!

На лунном диске еще видны всполохи, но снегопад затихает, и миру возвращаются привычные краски, запахи, звуки. И все же сейчас мне хочется быть одному, позволить новой силе угнездиться во мне, пообвыкнуться, чтобы уже потом приступать к заветной цели.

– Не сердись, Мико. И не спеши отправлять птицу, рано!

«Что, теперь будешь с совенком наперегонки летать?» – звучат из недавнего разговора слова Бриза. Звучат, накладываясь на то, что он говорит мне сейчас. Звучат, отдаваясь в ушах тяжелым стуком. Он махнул мне рукой, приветствуя мое возвращение. Он, не знавший о том, что я могу принимать обличье птицы. Как мой элементаль, не обладающий и тысячной долей моей стихийной силы, смог распознать мою сущность под птичьим оперением? Еще не понимая и не веря, я тяну руку к амулету, чувствуя под ладонью смесь тепла и холода. И поднимаю глаза на Бриза. Наши взгляды встречаются, и он тоже понимает все.

Я не знаю, что остановило меня от перехода. С трудом, но я удерживаю человеческую сущность. Он тоже остается человеком, значит, я не ошибся.

– Кто ты? – спрашиваю я.

И тянутся, тянутся невидимые нити, которые удерживают меня, сковывают волю. И я с ужасом понимаю, что в этой схватке мне не победить. Под моим взглядом Бриз морщится, его лицо оплывает и тает как воск, мгновенно отрастает борода, волосы темнеют, расширяются плечи, и вот передо мной уже не растрепанный беззаботный юноша, а…Нет, стариком его, конечно, не назовешь. Но этому статному мужчине больше подходит груз тех веков, который у него за плечами.

– Ты не ушел? – спрашиваю я.

– Я рад, что ты понял только сейчас, Мико. До сих пор мне удавалось поддерживать в тебе баланс стихийного и человеческого…с небольшим перевесом последнего. Это оберегало меня от возможности того, что ты постигнешь и поймешь мою силу.

– Зачем? – я отступаю еще на шаг, понимая, что я боюсь не за себя.

Даже если он передумал, прежний Аир, я готов вернуть ему власть, готов отказаться от своей силы и от пронзительного счастья полетов. Но там, на другом краю острова – Нира, и сложно не понять, что именно ее жизнь может стать на кону решающей схватки.

Он улыбается:

– Я бы не стал отвечать тебе, Мико. Это глупо и подводит всех злодеев – напоследок раскрывать карты, давая герою возможность собраться с силами для последнего удара. Но я не хочу тебя убивать. Поверь, во мне тоже осталось человеческое, и за это время я привязался к тебе…Не хочу вредить ни тебе, ни Нире. Ты просто используешь свою новую силу по-другому, а я направлю тебя.

– По-другому?

– Да. Ты призовешь преемника, но когда портал откроется, не новый человек войдет в этот мир, а я вернусь в прежний, а ты своей силой поможешь мне это сделать. Как видишь, моя цель безобидна. Оставайся Смотрителем, будь счастлив с Нирой, ее век и так будет долог, потому что ты избрал ее, признав перед Сомнией. Ей не грозит ни старость, ни смерть прежде тебя, не стоит тратить на это силу.

– Ты хочешь вернуться, но зачем?

– Да, вернуться в свой мир. В наш мир, откуда меня когда-то выдернули, не спросив моего желания. Зачем? – он делает вид, что задумывается, – к чему мне власть над стихиями, когда нельзя обрести власть над людьми? Ты еще не понял, Мико, мы здесь не хозяева, мы – прислужники. Контролируем погоду, чтобы людишки не боялись выходить в море на своих суденышках и не бояться схода лавины. Носимся по миру, приструниваем ветра, и получаем за это жалкие подачки. Невест, женихов, долголетие, волшбу, только здесь, в просторной тюрьме. Вспомни, ты ведь сам прошел через подобные метания, Мико. Но тебе повезло – ты встретил Ниру, и твоя тюрьма превратилась в уютное семейное гнездышко. Так легче принять свою участь.

– А тебе не повезло? – бросаю наугад. – Поэтому ты решил оборвать поводок?

Бриз долго молчит, потом улыбается, но улыбка выходит невеселой. У меня сжимается сердце, а он говорит:

– Что ж теперь… Мы всегда остаемся людьми, сколько бы веков ни купались мы в стихийном блаженстве. Терра тоскует о возлюбленном, оставшемся в прежнем мире. У Акве разбито сердце из-за того, что нареченный не ответил ей взаимностью. Игнис… он утверждал, что процесс познания ему милее, а жертвы лишь вынуждены? Только наверняка умолчал, что нареченная, которую он полюбил, сама ступила в огонь, не желая связывать с ним судьбу…Ну, а я… Я полюбил, Мико, девушку, которая жила на том побережье, где поклоняются Акве, я не смог бы заполучить ее в нареченные. Год за годом я просто тенью прилетал на побережье, смотрел, как она расцветает, как ее выдают замуж, как плачет она, лишенная счастья материнства. Как она стареет… Смотрел, как изводит ее муж, человек жестокий и надменный. Видел я и то, как он спутался со служанкой и решил, что жена ему не нужна. Пара алмазов, обменянных на причудливый рецепт, дарующий легкую смерть, и вот уже ту, которую я любил, бездыханную, кладут на ритуальный костер… Как он скорбел на публику, Мико, с каким упоением бросал в воду камни, вспоминая о ее светлых делах. И люди верили и утешали его. А дома уже ждала служанка с другими утешениями… Как думаешь, легко быть совершенно беспомощным вот так, целых шестнадцать лет. В глазах нареченных, присылаемых мне потом, я пытался поймать хоть каплю того веселого света, что искрились в глазах той женщины, но напрасно. Я не смог открыться ей, я не смог ее спасти, я не смог покарать убийцу…Ведь и это тебе знакомо, Мико, вспомни караван, гибель которого ты наблюдал так близко…

Он просто хочет меня разжалобить, твержу себе я. Искусно манипулирует мною, чтобы отвести глаза! Твержу и вспоминаю радость Бриза за наше счастье с Нирой. Радость… и едва уловимую грусть, которую я списывал на то, что ему просто не хочется терять привычную роль моего постоянного спутника. Бриз дает мне время решить, верить ли мне этой истории. Дает время. И говорит вновь.

– Но мы же связаны, Мико, ведь божества запретили нам вмешиваться в человеческую жизнь. Хорошенько же они устроились! Мне надоело это, Мико. Мои попытки вмешаться в их жизнь вызвали бунт стихий. Перед твоим приходом мне крепко досталось от смотрителей, хе-хе. Но я не хотел воевать с ними. И тогда я решил вернуться. Я не волен выбрать себе любовь, но завоевать власть мне несложно. На нашей земле я был… я знаю вкус власти, Мико, и этот вкус слаще всех соблазнов мира. Я вернусь, зная, где хранятся сокровища моего княжества, а если и нет, то я смогу пробиться и так. Я доживу там свой простой человеческий век, но доживу так, как хочу сам, а не так, как диктует мне невидимый творец!

– Но вернуться невозможно! Ты же сам говорил… – я осекаюсь.

– Говорил. К чему мне было тешить тебя надеждами? Да это и было невозможно – до явления новой луны и новой силы. Если бы ты знал, что можно вернуться, ты бы не принял пост Смотрителя, не избавил бы наш остров от подозрений и наблюдений остальных. Ты бы не успел освоить мастерство Аира, которое понадобится тебе сейчас.

– Значит, ты моими руками решил собственные проблемы, – не могу удержаться я от шпильки.

Бриз пожимает плечами, и под этим жестом его обличье слезает с него, как просторная рубаха. Передо мной – все тот же светлый беззаботный юноша, вот только глаза его изменились.

– Зачем?

– Иллюзии, Мико. Ты привык видеть во мне наставника, друга, мальчика на побегушках, верного слугу, пусть так и будет. Повторюсь, я не несу угрозы тебе, ведь за все время я не причинил тебе вреда, вспомни!

– А Рина? – и тут вся правда обрушивается на меня. – Это ты? Не я задел ее, ты привел ее на башню! Ты ее убил!

– Нет, пришла она сама. Она и впрямь хотела власти, Мико, я лишь раззадорил ее разговорами и описаниями полета, уж больно созвучны были наши стремления, и я легко нашел аргументы. Ну, и уговорил молчать о знамении, до него еще было далеко, а мне нужно было, чтобы ты принимал решение сердцем, а не разумом. Ты уже стал уставать от Рины, ты был близок к тому, чтобы охладеть к ней, а мне нужна была та, которая привяжет тебя к здешнему миру.

– Нира.

– Да, Нира. Я должен был быть уверен, что ты не уйдешь обратно сам. Портал для одного, а ты не бросишь ее здесь.

Лунный диск за его спиной темнеет. Теперь это – всего лишь еще одна луна на небосклоне, символ отсчета новой эпохи, но силы в ней уже нет.

– А ты не боишься, что сейчас, обладая новой силой, я не обернусь стихией и не сотру тебя в порошок? Просто за то, что ты обманул меня? Или призову других, ведь знак Смотрителя у меня!

– Нет, не боюсь, – улыбается он, – ты уверен, что справишься, Мико? Настоящий Бриз и пару минут не удержался бы в человеческом облике, так ничтожна его стихийная сила. Дует себе беззаботно, под его крылом так сложно было утаивать то, что осталось во мне, но именно так оказалось надежнее всего: скрыть большое в малом. Ты ведь видел галерею, так вспоминай условие – я, как твой предшественник и учитель, могу в любой момент отменить твое вступление в статус Смотрителя, забрать все, что передал тебе. Видишь, я вновь честен с тобой, Мико. Неужели ты думаешь, что все это время ты справлялся сам? Что если бы я не страховал тебя, твоя стихия давно взорвалась бы к чертям собачьим.

– Чертей здесь нет!

Он улыбается, оценив иронию. Нет, не могу я видеть в нем соперника, но и верить ему не желаю! Герою нужно тянуть время, чтобы собраться с силами для удара. Ударю ли я? Или просто открыть портал и проверить, уйдет ли он? Запоздалые подсказки обрушиваются на меня лавиной.

– Я вспомнил день посвящения. Ты говорил, что носишь чужую силу, как бремя, передаешь мне опыт. Но ты же и сказал тогда, что невозможно постичь силу, которая тебя превосходит. Бриз, простой элементаль, не смог бы нести чужую силу своего Смотрителя, пусть даже временно. Он не выдержал бы. Скрыть большое в малом, говоришь? Нет, не надежно, а опрометчиво. Но тогда я был слишком наивен и слишком запутан. Ты так убедительно сыграл роль заботливого наставника, что мне не было нужды подвергать твои слова сомнению…

– И тем не менее, ты поверил мне. Я притворялся лишь в стихийном воплощении, Мико, но как человек, я такой и есть. Был когда-то, попав в этот мир, как и ты – растерянный и не желающий прыгать с башни.

– Не пытайся разбередить меня воспоминаниями. Ты уверен в том, что тебе удастся задуманное? Почему же ты так уверен?

– У меня есть гарант. Последняя ниша, Мико, вспоминай, у каждого она своя. Свое предсказание, своя трактовка. Меня ждет власть, Мико, власть над людьми в мире, где нет Смотрителей и где стихии – всего лишь безмозглые твари, не подчиняющиеся никому. А власть для меня – эта свобода. Мне надоело жить по чужим правилам, я хочу устанавливать свои. И отвечать за свой выбор тоже сам, не ожидая наказания. Я не спрашиваю, что было явлено тебе, но позволь полюбопытствовать о другом: как ты все-таки разгадал меня?

– Птица. Ты, элементаль, не передал мне знания об этом, тогда как ты мог понять, что это я возвращаюсь в облике птицы.

– Прокалываются, как всегда, на мелочах, – Бриз качает головой и…бьет.

Нет, герой наивен, он лишь пытался выяснить истину, пока злодей заговаривал ему зубы и собирался с силами для удара. Что увидит Нира, когда не дождется моего возвращения? Как это выглядит со стороны? Два воздушных потока. Два вихря, сплетающихся и расходящихся, сминающих под себя облака? Бриз сильнее и опытнее меня, он и впрямь может вернуть все, что даровал? Но стихии присягали мне, и амулет на моей шее. И во мне плещется новая сила, которой ему не досталось. Бриз сражается за призрачную возможность обрести власть над людьми. Цена моей победы – Нира и наш ребенок.

Захваченные противостоянием, мы несемся прочь от берега, в океан. Под нами волнуется и шумит Акве, чуя неладное, и Бриз, понимая свою ошибку, начинает спиральное восхождение. Туда, куда нет хода другим стихиям. Лишь наша энергия, силы и ветра, ветра, которые уже сходятся вокруг плотным кольцом, не зная, кому помогать. Да, они присягали мне, но прежний Смотритель не исчез, и он сильнее меня.

Хватка Бриза не ослабевает, но и я не сдаюсь. И тогда, резким порывом он вновь направляется в сторону острова. Острова, на берегу которого нас ждет Нира! Мы вываливаемся на балкон, запыхавшиеся, потрепанные. Я чувствую, что часть силы и впрямь оставила меня, а Бриз окреп, но и он ошибся в своих предположениях!

– Это бессмысленно, Мико! Я забираю то, что дал тебе, но ты усвоил новую силу. Наша схватка будет длиться бесконечно, а время уходит. Если ты не используешь силу сейчас, все напрасно. Подумай сам, мы останемся оба, будем сражаться за право быть Смотрителем, вновь вмешаются остальные, и будет война. Я просто прошу: дай мне уйти!

– Я не верю тебе. Я истрачу силу на портал, и останусь лишь человеком. И тогда тебя ничего не остановит, как не остановило губить спящих, вселяясь в их тела…

– Ты сделаешь это, Мико!

– Нет.

За моей спиной гудит поток в междумирье. Мне нужно лишь мгновение, чтобы преобразовать его в магические двери, но я не пойду на это! Молчание тягучее, как смола, окружает нас, но потом что-то неуловимо меняется, и Бриз торжествующе произносит:

– Я же говорил тебе, у меня есть гарант!

Я оборачиваюсь и вижу в зале ту, которой здесь быть не должно. Ту, которая не даст мне вновь обернуться потоком, чтобы продолжить схватку, иначе она, как и Рина, погибнет, сметенная крылом стихии. Ту, которая стала разменной монетой в хитро сплетенной игре нашего бывшего друга. Я бессилен, хотя сила внутри перехлестывает за края моей отчаявшейся души.

– Зачем ты здесь?! – кричу я Нире, подставляя Бризу незащищенную спину. Но он не бьет.

– Мне было видение, – по лицу ее струятся слезы, – тебе грозит опасность.

– Ты немного запоздала, Нира, с предупреждениями, – Бриз, мягко ступая, пытается обойти меня, но я встаю между ним и той, чья судьба решается сейчас. Бриз, заметив мой маневр, останавливается, и продолжает обращаться к Нире, мягко, непринужденно, вот только в глазах – смертоносный блеск. – Твой муж не верит мне, Нира, и ты должна убедить его…

– Ты ведь сказал, что не можешь попасть сюда, – растерянно произносит Нира, не понимая, что случилось с Бризом.

– Мне просто нужно было, чтобы ты переступила запрет и поднялась сюда. Я хочу покинуть вас, мои милые друзья, и Мико может использовать свою силу, чтобы открыть мне двери. Но он не хочет. Он не доверяет мне. Вспомни свое видение, Нира, вспомни хорошенько. Опасность – но лишь тогда, когда я останусь здесь. Тогда, увы, нам придется сразиться…Вспоминай, Нира, прошу тебя…

Нира закрывает глаза, погружаясь в видение, и я уже знаю ее ответ:

– Открой ему двери, Мико. Пусть уходит.