Текст книги "Развод по ее правилам (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Ульяна

Дверь за Колей захлопнулась. Я остаюсь одна в этой вонючей, пропахшей нафталином и безысходностью коробке.

Закрываю лицо руками и даю волю слезам.

Как же меня тошнит от его боксерского лексикона! Если я услышу слово «раунд», «апперкот» или «мотивация» еще хоть раз, меня вывернет прямо на этот драный ковер.

Коля всегда был невыносим. Тупой, самовлюбленный кусок мяса. Пока он снимал мне квартиру, давал деньги и дарил подарки, я еще могла терпеть его рассказы про его гениальные бои, как и когда он кого завалил. Раскрывала рот, хлопала в ладоши и восхищалась им. Так было надо. Он ключ к моей безбедной жизни с Радживом.

В принципе, я его за тупость и выбрала. Такого охомутать легче всего, и он не просечет, что его используют. И плевать мне было, что он женат. Катьку я вообще в расчет не брала. Коля рассказывал, что жена от безделья работает в какой-то фирмочке и шторки вешает. Тупая курица, которая живет в роскоши благодаря Колиным кулакам. Пора делиться.

Коля был моим банкоматом с функцией голосового управления.

Был.

Ключевая и очень болезненная поправка.

Могла ли я подумать, что Катя превратиться в мой персональный кошмар. Эта ледяная, расчетливая стерва! Как она меня обложила! Вцепилась мертвой хваткой, раскопала про мои марафоны, про обманутых богинь... И главное – она знает про Раджива! Одно мое неверное движение, один шаг за пределы этой вонючей коммуналки – и она сдаст меня в полицию, а моему светлому гуру пришлет фото моего позора. Я на крючке. Плотно. Зажата между крысами и тюрьмой.

Мне нужно срочно придумать план. Сбежать от Коли, достать где-то крупную сумму денег и исчезнуть вместе с Радживом куда-нибудь на Бали. Туда, где Катькины щупальца меня не достанут.

Я инстинктивно кладу руку на живот. Раньше эта беременность казалась мне выигрышным лотерейным билетом. Джекпотом, который навсегда привяжет ко мне кошелек Николая, а Раджив будет счастлив, что станет отцом. Для меня это казалось идеально комбинацией.

А теперь? Теперь этот ребенок – просто гиря на моих ногах. С ним не сбежишь быстро, с ним не помедитируешь спокойно на океанском берегу. Токсикоз, врачи, пеленки... Он все только усложняет! Вместо ключа от сейфа он стал замком на дверях моей свободы.

Деньги с курсов практически закончились. У Коли ничего нет, теперь я содержу Колю.

Какой кошмар! За что мне это?!

И Радживу надо же все самое лучшее, органическую пищу, коврик для медитаций из шерсти гималайского яка. Еще он хочет пойти на курсы к тибетским монахам, там открывается новый уровень просветления. И квартиру нашу надо оплачивать.

Где на это все брать деньги?

– Так, Уля. Соберись. Дыши маткой. Привлекай изобилие, – шепчу, делая глубокий вдох.

Сначала нужно сходить в туалет. Умыться. Привести себя в божеский вид. Я приоткрываю дверь и на цыпочках, стараясь не дышать, выхожу в темный коридор.

Дверь санузла с жутким скрипом открывается, и оттуда, окутанный клубами дикого смрада, выходит мужик. На нем растянутые на коленях треники, тельняшка с темно-бордовым пятном, стоптанные тапки. В руках он держит свернутую трубочкой газету с кроссвордами.

Смрад от него такой, что у меня глаза слезятся.

– О, новые соседи! – радостно гаркает, обдавая дикой вонью изо рта. У меня глаза слезятся. – А я Петрович!

– З-здравствуйте... – вжимаюсь в стену

– Слушай, краля, – Петрович почесывает небритую щеку газетой. – Выручай интеллигенцию. «Полный крах, фиаско», шесть букв, вторая «И». На «П» начинается.

– П-пипец? – неуверенно предлагаю единственное слово, которое сейчас описывает мою жизнь.

Петрович задумывается, шевелит губами, загибает пальцы.

– Нее, краль, что-то считать ты не умеешь. А я умных баб люблю, – снова дышит на меня зловонием и шаркает дальше по коридору.

Я пулей влетаю в туалет, умываюсь ледяной водой из ржавого крана и выскакиваю обратно в комнату. Нет. Я здесь не останусь. Пока Коля где-то там спасает свои залы, я должна спасать свою любовь!

Вытряхиваю содержимое сумочки на диван. Косметичка, ключи... И вот она – заветная красная коробочка. Дорогущее колье из последней коллекции. У меня тогда челюсть отвисла, сколько Коля за него отвалил. А сейчас… сейчас оно меня спасет.

Глава 36

Быстро переодеваюсь, пулей вылетаю из этого клоповника, чтобы не натолкнуться на его безумных обитателей.

Доезжаю автобусом до центра. Вот тут дышится однозначно легче.

Сразу же направляюсь в ломбард. Толкаю тяжелую стеклянную дверь с грацией королевы, пришедшей за своей казной. За бронированным стеклом сидит лысоватый мужчина с лупой в глазу и выражением лица человека, которого ничто в этой жизни уже не радует.

Театральным жестом кладу красную коробочку на лоток и двигаю к нему.

– Эксклюзивная коллекция, – небрежно бросаю. – Муж покупал. Надевала пару раз на светские рауты. Оцените достойно.

Мужчина меланхолично открывает коробочку, достает колье, взвешивает его на крошечных весах, потом светит каким-то фонариком на камни.

И называет сумму, от которой у меня челюсть отвисает.

– Вы чего? – возмущаюсь. – Тут бриллианты! Эксклюзив! Идеальная огранка!

– Мелкая россыпь, характеристики средние. Это просто лом с камушками.

– Вы просто хотите меня надуть! Вы энергетический вампир! – взвизгиваю так, что охранник у двери дергается.

– Девушка, энергетические вампиры сидят в бутиках и продают вам бренд с наценкой в тысячу процентов, – флегматично отвечает оценщик. – А у нас суровая математика. Не нравится – до свидания.

Выхватываю коробочку и пулей вылетаю на улицу, задыхаясь от возмущения. Ничего, найду тех, кто понимает толк в роскоши!

Следующие два часа превращаются в унизительный марафон. В каждом следующем ломбарде мне предлагают все меньше и меньше.

Моя аура изобилия трещит по швам. Иллюзии разбиваются о пуленепробиваемые стекла касс.

Скрипя зубами так, что чуть не трескаются виниры, возвращаюсь в первый ломбард. Лысоватый оценщик даже не удивляется.

– Созрели? – хмыкает он.

– Оформляйте, – цежу я, мысленно посылая на него все кары небес, за его крохоборство.

Спустя пятнадцать минут выхожу на улицу. В кармане пальто лежит пачка наличных. Жалкие крохи от былого величия, но на первое время нам с Радживом хватит.

Захожу в супермаркет и набираю всего самого лучшего: органические авокадо, миндальное молоко, свежее манго и дорогая красная рыба. Мой гуру нуждается в правильных вибрациях.

С двумя тяжелыми пакетами иду к нашей однушке. Нашему гнездышку изобилия, любви и гармонии.

В квартире очень душно. Из гостиной доносятся странные ритмичные звуки: «Бам! Бам! Пщщщ!» и крепкая ругань с сильным акцентом.

Тихо прохожу по коридору и заглядываю в комнату. Мой просветленный гуру, мой духовный наставник Раджив сидит посреди комнаты в позе лотоса. Перед ним висит огромная плазма, к которой подключена приставка последней модели.

Раджив, сжав джойстик так, что белеют костяшки, яростно жмет на кнопки.

– Да пас давай, собака непросветленная! Куда бьешь, карма твоя кривая! – орет мой йог в гарнитуру. – Я твой чакра шатал! Гооооол!

Он подпрыгивает, вскидывает руки с джойстиком к потолку.

– Намасте, лузеры! – радостно вопит.

Я стою в дверях с пакетами, и у меня дергается правый глаз.

– Раджив? – тихо зову я.

Гуру резко поворачивается, и на его смуглом лице отражается паника, которая тут же, как по волшебству, сменяется томной улыбкой.

– О, Ульяна... Мой лотос, – он плавным движением стягивает гарнитуру. – Ты прервала мою... динамическую медитацию.

– Медитацию? В приставку? – непонимающе моргаю.

Раджив тяжело, с вселенской скорбью вздыхает и складывает руки на груди.

– Я борюсь с цифровыми демонами агрессии в виртуальном пространстве, Ульяна. Эти подростки в интернете... их негативная энергия отравляет ноосферу. Я вынужден спускаться на их уровень, принимать удар на себя, чтобы очистить их карму через игру. Это очень истончает ауру.

Смотрю на него, на экран телевизора, где виртуальные игроки все еще обнимаются после забитого гола, и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы умиления. Господи, какой же он... великий.

– Раджив... – шепчу, опуская тяжелые пакеты на пол. – Ты берешь на себя чужую карму? Даже через приставку? Мой бедный, самоотверженный гуру!

– Таков путь бодхисаттвы, мой нежный цветок, – он с явным облегчением выдыхает. – Иди ко мне. Твои вибрации сегодня... немного тревожны. Твои финансовые потоки не заблокировались?

Глава 37

Попадаю в объятия Раджива. Он целует меня в макушку, его чуткие пальцы пробегают по моей одежде, он не гладит, а словно ощупывает. Видимо ищет энергетически уязвимые места. А их у меня с навалившимися проблемами слишком много.

Он плавно отстраняется, смотрит на меня, сканирует, во взгляде вспыхивает хищный блеск, но тут же на смену ему его глаза начинают излучать вселенскую мудрость.

Гуру качает головой, прикрыв глаза.

– Мой лотос… – голос Раджива становится бархатным, вибрирующим, но с нотками глубокой скорби. – Твой правый карман излучает мощнейший сгусток тяжелых, низких вибраций. Ульяна, ты же знаешь мое отношение к физическим деньгам. Это самая грязная энергия материального мира. Проводник алчности. Зачем ты принесла эту скверну в нашу обитель чистоты?

Смущенно, но с гордостью достаю деньги, кладу их на край дивана. Мой гуру все уловил, почувствовал. И я ему доверяю, мне скрывать нечего… почти…

– Я избавилась от якорей прошлого. Мы можем улететь! Далеко от этой серости! Нас ждет самолет и солнечные края.

Гуру даже не прикасается к купюрам. Он брезгливо морщится, склоняется над деньгами и начинает водить ладонями в воздухе, словно сканируя ауру. Вдруг он резко отшатывается, хватаясь за сердце, и издает сдавленный стон.

– Что?! Что такое, любимый?! – пугаюсь.

– Ох, Ульяна… – сипит он, тяжело дыша и массируя виски. – Я чувствую невыносимую тяжесть! Слезы… Потерянные надежды… Отчаяние… Откуда этот бумажный кошмар, мой цветок? Эта энергия буквально кричит о расставании с самым дорогим. Люди несли это сквозь боль. Я задыхаюсь от этих эманаций!

Я замираю с открытым ртом. По коже бегут мурашки. Откуда он знает?! Я же не сказала ему ни слова! Я просто положила перед ним пачку денег, а он... он считал их историю! Господи, какой же он великий! Мой гуру видит саму суть вещей сквозь плотную материю!

– Это… это из ломбарда, Раджив, – шепчу я в священном трепете, глядя на него как на божество.

Я хотела сказать, что они с моих несуществующих салонов. Но сейчас эта ложь будет кощунственной.

– Ломбард… – Раджив трагично закатывает глаза. – Место концентрированной скорби. Я так и знал. Мое астральное тело не обманешь. Ульяна, ты понимаешь, что ты наделала? На этих купюрах – печать чужого горя. Если мы купим на них билеты, эта тяжелая карма просто утянет наш самолет на дно океана! Небесные потоки нас отвергнут!

– Что же делать?! Сжечь их?! Выбросить в окно?! – его слова пугают. Я в панике.

– Нет-нет! Нельзя так безответственно разбрасываться кармическими узлами, – Раджив с прискорбием смотрит на купюры. – Их нужно срочно проработать и очистить. Я переведу их моему духовному брату-монаху в Непал. Он проведет великую пуджу, очистит их слезами девственной ламы. Они вернутся к нам в виде светлой, невесомой криптовалюты. Это единственный путь к спасению наших жизней.

Я смотрю на деньги. Мой единственный билет на свободу. Внутри шевелится какое-то странное, липкое сомнение, наверное, демоны меркантильности просыпаются, надо будет подышать маткой, но Раджив смотрит на меня такими глубокими, полными самопожертвования глазами… Он же ради нас старается! Берет этот удар на себя!

– Но… мне надо на мелкие расходы… тут лежит все, что у нас есть, – робко бормочу.

– Немного можешь взять, на базовые нужды твоего физического тела, – благосклонно кивает.

Я с облегчением выдыхаю и тянусь, чтобы поцеловать своего спасителя, как вдруг мой телефон в кармане вибрирует. Достаю его. Сообщение в мессенджере. От Кати.

Внутри все обрывается. Трясущимися пальцами открываю текст:

«Ульяна. Надеюсь, органическое манго было по скидке. У тебя есть ровно сорок минут, чтобы вернуться в коммуналку и сварить Коле пельмени. Мальчик сегодня очень расстроен, его империя рухнула, и ему срочно нужно женское тепло и забота его любимой мармеладки. Если через сорок минут тебя не будет в коммуналке – я скину Коле адрес твоего йога. Спойлер: Коля приедет не медитировать. И даже не думайте бежать. В аэропорту, на вокзале или в кузове фуры с помидорами – он найдет вас везде. Представь, что сделает чемпион в тяжелом весе с человеком, который носит шелковые шаровары. Из твоего Раджива сделают отбивную со вкусом сандала. Время пошло»

Я перестаю дышать. Перед глазами так и встает картина: разъяренный, брызжущий слюной Коля, чьи пудовые кулаки обрушиваются на прекрасное, смуглое лицо Раджива. Коля же его убьет! Он сломает ему все чакры! А потом убьет меня!

Катя не шутит. Эта женщина контролирует все. Я в ловушке.

– Ульяна? – Раджив хмурится, заметив мое побелевшее лицо. – Твои вибрации резко упали до критического уровня. Кто-то нарушил твой дзен?

– Раджив, мне… мне нужно срочно бежать! – лепечу я, спотыкаясь на ровном месте. Внутри все сжимается от страха.

– Куда? Мы же собирались гармонизировать пространство? – его глаза блестят.

– У меня… не закрыт один кармический гештальт! – вру я на ходу, пятясь к двери. – Очень мощный, темный гештальт! Если я его не закрою, он придет сюда и разрушит твою ноосферу! Медитируй, мой свет! Очищай деньги! Я скоро вернусь!

Вылетаю из нашей квартиры. Вызываю такси. Тратиться не хочется, но я не могу опоздать. Тогда… лучше об этом даже не думать.

Я еду к Коле. К этому банкроту. Варить ему пельмени. Утешать его. Всю дорогу я мысленно проклинаю тот день, когда решила, что увести мужа у Катерины Молотенко – это хорошая идея для бизнес-плана. Эта стерва не просто отдала мне мужа. Она сделала меня его заложницей.

Но ничего. Я выживу. Я сильная. Я буду самой заботливой, самой любящей мармеладкой на свете, лишь бы Коля не узнал про Раджива. И лишь бы успеть до того, как этот громила вернется домой.

Глава 38

Николай

Я иду по обочине трассы. Ветер швыряет мне в лицо пыль и выхлопные газы проносящихся мимо фур. В моей голове бьется только одна мысль, пульсирующая в такт шагам: меня предали. Семья, которую я обеспечивал, растоптала меня. Жена отобрала империю. А тренер… Человек, на который на меня молился, который был для меня вторым отцом, оказался жалким трусом. Он не верил в меня. Он покупал мне бои. Он думал, что без его подачек я не выстою!

От этой мысли внутренности скручивает в тугой узел. Хочется упасть прямо здесь, в придорожную канаву, и завыть.

Но стоп.

Останавливаюсь, едва не попав под брызги от проезжающей фуры. А кто сказал, что тренер был прав?! Кто сказал, что я бы не уложил их сам?! Да, старый интриган платил им за моей спиной, но бил-то я! Мой хук левой – это не купленный спецэффект, это физика! Мои мышцы – настоящие! Моя сила воли – железобетонная!

Катя и Петр хотят, чтобы я сломался. Хотят, чтобы я признал поражение и сгнил в этой коммуналке.

Но разве Молоты ломаются от первого же удара кувалдой по наковальне? Нет! Они только закаляются! Настоящие бойцы не сдаются на потеху трибунам. Если меня загнали в угол – я вырываю канаты с корнем. Я докажу им всем. Я вернусь на Олимп и заставлю их захлебнуться от зависти. Это просто тренировочный лагерь перед главным боем в моей жизни.

Расправив плечи, пересчитываю оставшиеся копейки и бодро иду на автобус. Я Николай Молот. Мой финальный раунд еще впереди!

Спустя час я толкаю тяжелую дверь нашей коммуналки. В нос бьет привычный аромат жареной мойвы и застоявшейся пыли. Я прохожу по темному коридору в свою комнату. Открываю дверь. Ули нет. Зато на хромом столе сидит Стасик.

Подхожу к столу. Таракан шевелит длинными усами, глядя на меня своими черными бусинками. В его взгляде нет ни осуждения, ни жалости. Только суровое мужское понимание.

– Здорово, брат, – тихо говорю я ему. – Ты один знаешь, как устроен этот мир. Выживает сильнейший. Никаких предательств. Только инстинкты. Уважаю.

Стасик в знак солидарности дергает левым усом. От этого простого, честного контакта на душе становится еще легче. Вот он, настоящий друг. Не то что некоторые.

Не успеваю я подумать, куда подевалась моя мармеладка, как из недр коммуналки, со стороны кухни, раздается пронзительный женский визг.

– Куда ты свою грязную сковородку прешь?! У меня тут вода кипит!

Голос Ули. И звучит она так, будто ее режут тупым ножом. Я бросаюсь на звуки скандала. Врываюсь на общую кухню.

Моя Ульяна, стоит у газовой плиты, судорожно сжимая в руках пакет с пельменями. Волосы растрепаны, глаза мечут молнии.

А напротив нее, уперев руки в бока, стоит неведомая мне женщина.

На вид ей лет сорок, стройная и при этом с выдающимися формами, но сильно потрепанная жизнью. На ней черная лаковая юбка, едва прикрывающая аппетитную пятую точку, красная кофточка с глубоким вырезом и колготки в зацепках, и с маленькой дырочкой на щиколотке. На лице – боевой раскрас: ярко-голубые тени, густо подведенные черным карандашом глаза и красная помада, слегка размазанная в уголке губ.

– Слышь, фифа! – хрипловатым голосом вещает женщина. – Это моя конфорка! Я тут пятнадцать лет борщи варю! Иди свои полуфабрикаты на батарее грей, пока я тебе этот пакет на голову не надела!

– Да как вы смеете со мной так разговаривать?! – визжит Уля, прижимая к груди пельмени. – Я беременна! И вообще, мой мужчина – чемпион по боксу! Он из вас фарш сделает!

– Ой, напугала! – женщина запрокидывает голову и хохочет так, что красная кофточка опасно трещит. – Чемпион у нее! Да у меня сыночек, твоих чемпионов на завтрак вместо каши ест! А ну, брысь от плиты!

Женщина делает шаг вперед, намереваясь оттеснить Улю массивным бедром. Я понимаю, что пора вмешаться.

– Так, дамы! – рявкаю командным басом. – Брейк! Разошлись по углам!

Обе женщины синхронно поворачивают головы. Я стою в дверях. Широко расставив ноги, заполняя собой все пространство. Мощный, суровый, пусть и немного побитый предательством близких.

Лицо соседки меняется со скоростью света. Хищный оскал мгновенно исчезает. Голубые тени взлетают вверх от удивления. Она окидывает меня сканирующим, маслянистым взглядом от ботинок до широких плеч, и ее губы растягиваются в игривой, плотоядной улыбке.

– Оп-па… – мурлычет она, меняя тон с крика на хрипловатый шепот. Она опирается бедром о газовую плиту, выставляя вперед ногу. – А вот и тяжелая артиллерия подъехала. Добрый вечер, мужчина. Я – Зинаида. Но для таких фактурных соседей – просто Зиночка. Не знала, что у нас в коммуналке теперь такие элитные жеребцы обитают.

Она стреляет глазками так откровенно, что мне становится жарко.

И тут Улю прорывает.

Моя изнеженная, воздушная мармеладка, которая еще вчера падала в обморок от запаха коридора, вдруг превращается в разъяренную рысь.

– А ну отошла от него! – рычит Уля, бросаясь ко мне и вцепляясь обеими руками в мой локоть. – Глаза выколю, Зиночка! Это мой мужчина! Мой Коля!

Зинаида презрительно фыркает, но с места не двигается.

– Ой, какие мы нервные, подмигивает мне. – Если что, Коленька, моя комната по коридору направо. Заходи на чаек. Я пирожки с капустой пеку – пальчики откусишь.

Я стою посреди этого поля боя, и внутри меня разливается горячее, сладкое чувство абсолютного триумфа. Мое эго, которое час назад было растоптано в доме тестя, сейчас надувается, как огромный воздушный шар.

Из-за меня только что чуть не подрались две женщины! Настоящие, первобытные страсти! Они чувствуют мою ауру! Мою силу! Да я по-прежнему альфа!

Да, залы я потерял. Но империя Николая Молота начинается с малого. Коммуналка уже завоевана. Дальше – больше.

Глава 39

Катерина

Марк назначает встречу в закрытом клубном ресторане, стилизованном под классическую английскую библиотеку. Стены из темного дуба, стеллажи с книгами от пола до потолка, потрескивающий в камине огонь и тяжелые кожаные кресла. Пахнет старой бумагой и терпким кофе. Это место – абсолютный антипод кричащего золота и неона, которые так любит Коля. Это место для людей, которым не нужно никому ничего доказывать.

Для этой встречи я выбираю абсолютную сдержанность. Никакого пафоса, никаких глубоких декольте или кричащих брендов. Глухая черная водолазка, строгие прямые брюки и минимум макияжа. Я иду не на свидание, я иду на тяжелый разговор.

Когда я вхожу в зал, Марк уже ждет меня за угловым столиком. На нем безупречный пиджак цвета темного графита. Он выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива – так отдыхает крупный хищник, контролирующий каждый шорох вокруг.

Увидев меня, он неспешно поднимается.

– Катерина, – его глубокий голос проходится касаниями по моей коже. Он окидывает меня внимательным, одобряющим взглядом. – Ваш визуальный минимализм сегодня удивительно красноречив. Идеальный баланс формы и содержания, лишенный информационной шелухи. Вам очень идет. Присаживайтесь.

– Спасибо, Марк, – я коротко киваю, опускаясь в предложенное им кресло.

Официант бесшумно возникает, принимает заказ, приносит мне кофе, Марку чай, и растворяется в полумраке. Стратег делает глоток чая. Его серые глаза сканируют мое лицо, безошибочно считывая напряжение.

– Я слушаю вас, – спокойно произносит он. – Индикаторы вашей тревожности зашкаливают. У Николая обнаружился еще один незадекларированный наследник от неведомой девы? Или он попытался взять штурмом студию пилатеса?

Я нервно сцепляю пальцы, глядя на темную поверхность кофе. Сердце колотится где-то в горле. Как сказать человеку, что твоя семья уничтожила его карьеру и едва не отняла возможность ходить?

– Дело не в Коле, Марк. Дело в моем отце, – поднимаю на него глаза. Отступать некуда. – Я приехала, чтобы рассказать вам правду о том, что случилось перед вашим главным боем.

Рука Марка, держащая чашку, замирает в миллиметре от стола. На долю секунды его лицо превращается в каменную маску, а в глазах мелькает абсолютный, арктический холод. Но он лишь плавно опускает чашку на деревянную столешницу.

– Продолжайте.

– Это были не просто хулиганы, – мой голос садится, но я заставляю себя говорить твердо, не отводя взгляда. – Мой отец заказал это нападение. Он заплатил им. Он понимал, что Коля проиграет вам титул. Что вы – гений тактики, а Коля – просто его проект, который не вытянет честный бой. Отец хотел, чтобы вас просто вывели из строя на время. Но исполнители… перестарались.

Слова повисают в воздухе тяжелым облаком. Я внутренне сжимаюсь, ожидая его реакции. Предугадать ее не могу, слишком уж Стратег неординарная личность.

В библиотеке стоит оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

– Я узнала об этом только сегодня, – добавляю глухо. – От мамы. Она молчала все это время, потому что… любит отца, переживала за мой брак и… – взмахиваю рукой. – В общем моя мать предпочла жить, игнорируя правду. А я так не могу. Считаю, вы обязаны знать. И вам решать, как поступить с этой правдой.

– Екатерина, – его голос звучит тихо, но с такой властной силой, что я мгновенно замолкаю.

Марк смотрит на меня. В его взгляде нет ни ненависти, ни жажды крови. В нем есть что-то глубокое, темное и бесконечно мудрое. Он медленно откидывается на спинку кожаного кресла.

– Закон энтропии гласит, что любая закрытая система стремится к хаосу и саморазрушению, – ровно, почти философски произносит Стратег. – Ваш отец построил систему на лжи, страхе и чужих костях. И сегодня эта система достигла своего абсолютного термического предела. Она рухнула.

Он подается вперед, сцепив перед собой крупные, сильные пальцы. Шрам над его левой бровью – след той самой ночи – в свете камина кажется особенно глубоким.

– Когда я лежал в реанимации и смотрел в потолок, не чувствуя ног. Я ненавидел того, кто это сделал. Я мысленно расчленял его на атомы. Но знаете, Екатерина, что происходит с человеком, когда он тратит свою энергию на месть? Он становится рабом своего палача.

Слушаю его, затаив дыхание. От каждого его слова по коже бегут мурашки. Внутри меня бушует ураган, душа разрывается от боли, слезы давят изнутри, умоляя выпустить их наружу. Но внешне я остаюсь непреклонной. Я не позволю себе расплакаться. Просто судорожно сглатываю жесткий ком в горле.

– Я не буду подавать в суд на вашего отца, – чеканит Марк, и в его голосе звучит непоколебимая сталь. – И выводить его на чистую воду тоже не буду. Судебные тяжбы с пожилым, сломленным человеком – это термодинамически неэффективная трата моего времени.

– Даже учитывая, что он сломал вам жизнь?

Марк усмехается. Искренне, чуть снисходительно.

– Он сломал мне позвонки. Мою жизнь сломать не в его компетенции. Я восстановился. Я создал успешный бизнес. Мой разум остался при мне. – он делает паузу, пронзая меня своим холодным, серым взглядом. – А что осталось у вашего отца?

– Ничего, – качаю головой.

– Именно, – Марк делает глоток чая. – Его главное творение, его чемпион оказался дешевой фальшивкой. Его империя разрушена. Его авторитет умножен на ноль. Он уже в аду, Екатерина. Добивать старика, который сидит на руинах собственной лжи – удел стервятников. А я предпочитаю играть в другие игры.

Марк протягивает через стол свою большую руку и мягко накрывает мои ледяные, сцепленные в замок пальцы. Его прикосновение надежное. Как скала в бушующем море. Ощущаю какое-то облегчение, словно сжатая во мне пружина отпускает.

– Вы не несете ответственности за чужие генетические и моральные дефекты, Катя, – его голос впервые звучит не официально-отстраненно, а почти нежно. Он впервые называет меня просто по имени. – Вы вышли из этой матрицы. Вы обнулили паразитов. И вы сохранили главное – свое достоинство.

Я смотрю в его серые глаза, и на моих губах сама собой появляется легкая, искренняя улыбка. Мир Марка Таранова – это невероятно сложный механизм. Я вдруг отчетливо понимаю: за этой непробиваемой интеллектуальной броней, скрывается нечто гораздо большее, глубокое и по-настоящему живое. Человек колоссальной силы духа. И мне безумно, до дрожи хочется это разгадать.