Текст книги "Развод по ее правилам (СИ)"
Автор книги: Александра Багирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 22
– Ульяна? – я делаю вид, что удивлена, хотя мой голос сочится ядом, как жало скорпиона. – Какая неожиданность. Ты звонишь похвастаться новым пентхаусом? Как вид из окна? Вдохновляет на открытие финансовых чакр? Или там открылся только портал в мусоропровод?
– Какой пентхаус?! – рыдает она так, что захлебывается. – Катя, тут крысы! Тут бабка со скалкой, она меня чуть не убила! Тут воняет мочой и безысходностью! Коля притащил меня в какую-то дыру! Катя, ты же женщина, ты же не можешь так с беременной! Забери меня! Я не могу здесь! У меня токсикоз! У меня паническая атака! Я умираю! Я понимаю, мы договаривались, но ты должна меня понять!
Дочь рядом прислушивается к моему разговору. Показывает мне большой палец.
– Должна? Серьезно? Я тебе что-то должна? – откидываюсь на спинку дивана. – Ты хотела Николая? Ты боролась за него, жгла свечи, дышала маткой на растущую луну, чтобы увести его из семьи? Ну так поздравляю. Вселенная тебя услышала. Твой запрос обработан. Теперь ты дышишь ароматами новой жизни с ним.
– Он мне не нужен такой! – визжит она, срываясь на ультразвук. – Он нищий! Он злой! Он орет на меня! Он… он психопат! Он защищает тараканов! Я ухожу! Слышишь? Я сейчас же вызываю такси и уезжаю! Пусть сам тут гниет со своими усатыми друзьями! Он же ненормальный, он таракана человеческим именем называет? И ты мне беременной предлагаешь с ним и дальше жить? Нет. Все.
– Стоять, – мой голос меняется мгновенно. Из него исчезает ирония. Появляется холодная сталь, которой можно резать стекло. – Никуда ты не поедешь, Ульяна. Ты останешься там. И будешь примерной женой. Как я ранее тебе и сказала. Наш уговор в силе.
– Но… нет! Я не могу! Я свободная женщина! Ты не можешь меня заставить! У меня есть нормальное жилье! Вот! А тут… это не жизнь, и даже не существование! Я не могу! И прошу тебя понять и просто меня отпустить.
– Не отпускаю. Ты не поедешь в свою однушку, которую снимаешь за деньги обманутых домохозяек.
В трубке слышно только, как Уля тяжело дышит, словно загнанная лошадь.
– Это удар ниже пояса. Так не честно. И все было не так, – шепчет, и в голосе появляется животный страх.
– Курс «Богиня Изобилия: как притянуть миллионы силой мысли». Три тысячи участниц. Или даже больше. Ты обещала участницам исполнение желаний, золотые горы, богатых мужиков, профессионально вешала лапшу, а получив деньги скинула им два идиотских видео и исчезла. Да. Ты подстраховалась, собирая платежи не на себя. Но у меня есть все доказательства твоей вины.
– Это… это клевета! Я не при чем! Это нельзя доказать! – ее голос превращается в писк.
– Это статья мошенничество в особо крупном размере. Знаешь, Уля, у меня очень настырная служба безопасности. Они нашли чат, где эти «богини» собираются тебя линчевать. Они очень злые. И они очень хотят знать твой новый адрес.
– Не надо…
– Надо, Уля, надо. Если ты выйдешь из этой квартиры, я сброшу им геолокацию. Представляешь встречу? Три тысячи разъяренных женщин против одной мармеладки. Или ты думаешь, Коля тебя спасет?
– Ты чудовище… – сипит она. – Ни капли сочувствия!
– Я – карма, – ухмыляюсь.
– Я все поняла. Я поступила подло. Мне не надо было так поступать. Катя, прощу тебя, просто отпусти меня. Пусть Коля один там гниет. Ему там нормально, у него есть друг таракан и с бабкой они нашли общий язык. А я там явно лишняя! – продолжает ныть. – А я там пропаду. Я не смогу. Моя кожа испортится, мои чакры засорятся, я же потом не восстановлю свой энергетический баланс.
– У меня нет времени слушать твои стенания. Ты остаешься.
– Нет! Я… – всхлипывает.
– Если ты надумала спрятаться от меня, чтобы я тебя не нашла, то сразу выкинь глупые идеи из головы, они реально портят твою ауру. И ведь это еще не все. Есть еще одна причина, по которой ты так вцепилась в Колю. Тебе же нужны деньги не только для себя. Ты у нас альтруистка.
– Замолчи…
– Как там поживает Раджив?
Глава 23
– Я до сих пор не понимаю, как ты узнала… – Уля шмыгает носом.
– Да, ты же пришла ко мне с чистыми намерениями, разрушить мой брак. Сверкала пятой точкой в леопардовых лосинах, рассказывала, как ты свежа и молода. И что такой чемпион как Коля заслуживает лучшего, чем старая жена. Я тебя услышала, он твой.
Естественно, я пробила о ней все раньше, чем она появилась у меня на пороге. Я даже ожидала ее прихода. Естественно, я решила помочь новой семье, создать все условия, чтобы никто и никогда их не разлучил. А способов удержать Улю рядом с Колей, с ее-то «подвигами» у меня предостаточно.
– Это жестоко, я беременна!
– Мармеладка, перестань прикрываться своим пузом, ты же должна была понять, что меня это не трогает. Удобно да, мужика на него ловить, меня пытаться разжалобить. Только что будет, если Коля узнает подробности? Как думаешь, с его чемпионской силушкой, с его вспыльчивым характером, подогреваемым яростью, что тебя ждет?
– Неужели ты не понимаешь, я не могу там! Я согласна, мне жаль! Прости меня!
– Уль, я ты подумала о Радживе? А если он узнает правду про тебя?
– Нееет! – тут вопль сильнее, чем про Колю. Его она боится потерять куда больше.
– Страшно потерять своего духовного наставника, безработного йога, которого ты привезла с Гоа, наобещала ему золотые горы, а сама поселила в однушке. А ему там тесно, там мало места для духовных практик. И он уже подумывает, что ты плохо стараешься для своего учителя. Подозревает, что не сильно ты стараешься, чакры нормально не прочищаешь. Маткой плохо дышишь.
– Раджив меня заряжает! Он гений! Тебе не понять высоких отношений!
– Да-да! Еще какой гений, который никогда в жизни не работал, потому что деньги – это грязная энергия, и целыми днями бьет в барабан и завывает свои песни.
– Он выше того, чтобы работать, – отвечает с гордостью за своего нищего йога.
– И ради него ты нашла Колю и решила, что для своих целей, можно влезть в чужую семью, – продолжаю голосом, лишенным эмоций. – Радживу нужны свежие фрукты, Радживу нужны новые барабаны, Радживу нужно продлевать визу. Сколько потребностей, и они с каждым днем все больше растут. Ты не справляешься, и наворованные деньги с курсов закончились. А Коля – идеальный дойный бык.
– Я люблю Раджива! – выкрикивает. Но тут же понижает голос. – Он чистый! Он светлый! Не то что все остальные мужики, сброд не просветленный! Раджив – моя родственная душа!
– Охотно верю. Только вот Раджив думает, что ты – успешная бизнес-леди, владелица салонов красоты. А не подстилка боксера, которая живет в клоповнике. Как ты думаешь, что сделает твой светлый Раджив, если узнает, где ты сейчас?
– Нет… – в ее голосе ужас. Настоящий. – Он уйдет. Он не простит грязи. Он вернется в Индию! Катя, умоляю, не говори ему! Я все сделаю!
– Тогда сиди тихо, – приказываю. – Ты остаешься с Колей. В этой коммуналке. Ты будешь варить ему пельмени в общей кастрюле. Ты будешь стирать его носки в ржавой раковине. Ты будешь улыбаться и изображать счастье. Потому что если ты рыпнешься – я отправлю Радживу фото твоего нового «дворца» и еще несколько сюрпризов. И адрес твоего мусорного бака я скину в чат «Обманутых богинь». Выбирай, Уля, крысы, тараканы и Коля, или тюрьма и депортация любимого?
– Я остаюсь, – голос у нее обреченный. – Я поняла. Я буду хорошей. Только молчи. Не выдавай меня. Я не могу потерять Раджива, он… он все для меня…
– Вот и умница. Наслаждайся семейной идиллией. И помни, я слежу за тобой. Даже тараканы в твоей комнате на моей стороне.
Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на диван. Кира поглядывает на меня и одновременно раскладывает пиццу, которую привез курьер, пока я говорила по телефону.
– Мам, это не прикол? Безработный йог? Курсы богинь? Папа реально связался с такой?
– Абсолютно, – беру кусок пиццы. Аппетит разыгрался зверский. – Уля думала, что она хищница. Так все просчитала, всех вокруг пальца обвела. А она – просто корм.
– Ты офигенная, мам, – Кира качает головой, в ее глазах пляшут бесята. – Я тобой горжусь.
Я усмехаюсь, совсем скоро туда приедет Марк, и тогда жизнь мармеладки точно превратится в индийский сериал, который так любит ее Раджив. Только без танцев.
Все только начинается.
– Включай комедию дочь, – говорю, откусывая еще кусок пиццы. – Сегодня передохнем, а завтра надо съездить забрать Лину. Ну и сообщить твоему деду, что его чемпион облажался по всем фронтам.
Глава 24
Остаток вечера мы не вспоминаем про Колю, его детей, мармеладок и прочее. Кира рассказывает, как ей жилось в Лондоне, разные смешные истории. И настроение заметно ползет вверх.
Мы ложимся спать поздно, а просыпаемся рано, и на удивление отдохнувшие и бодрые. Быстро перекусываем и едем к моим родителям, у которых осталась погостить моя младшая дочь Лина.
У нее сейчас отношения с отцом напряженные, после Колиной выходки, когда он решил подружить любовницу и дочь. Лина умная девочка, и хоть по моей просьбе отцу не выговаривала, но и ничего не забыла.
Три года назад родители переехали в загородный дом, который я помогла им купить. Там большая территория, мама довольна, что теперь у нее большой огород и можно выращивать все натуральное, а папа счастлив, что места для его тренировок предостаточно и воздух свежий.
– Сейчас им сюрприз будет, они же не знаю, что я приехала, – потягивается в машине Кира. – Я же типа грызу гранит науки в Лондоне.
– Сюрприз будет двойной, – сворачиваю к родительскому дому. – Сначала ты, а потом… правда про их любимого Колю.
– Деда инфаркт схватит, – хмыкает дочь. – У него в доме фоток папы больше, чем икон в церкви. Он на него молится. Особенно после того, как папа сеть залов открыл. Дед же считает, что это он вырастил империю.
Мы паркуемся. Дом добротный, кирпичный, газон подстрижен под линеечку. Отец любит армейский порядок. Стоит нам выйти из машины, как дверь распахивается. На пороге – мама. В неизменном переднике, с полотенцем в руках.
– Катюша! – быстро спускается по ступеням. – Ой, и Кирочка! Внученька! – мама всплескивает руками. – Ты же в Англии! Отчислили? Случилось что? Или каникулы? Ой, какая худая! Кожа да кости!
– Привет, бабуль, – Кира попадает в тесные объятия. – Все норм. Решила проверить, как вы тут. И за домашними твоими огурчиками, помидорками истосковалась.
– А я как чувствовала, сегодня больше обычного наготовила. Сейчас буду вас с Катенькой откармливать! – мама сияет. – Петя! Петя, иди скорее! Смотри, кто приехал!
В дверях появляется мой отец и главный фанат «Великого Николая» и его же наставник. Он в синем спортивном костюме, грудь колесом, вид командирский. Для своих лет папа отлично выглядит, и его спортивной форме многие могут только позавидовать.
– Кого там принесло? – басит он. Увидев Киру, он расплывается в улыбке, но глаза тут же шарят у нас за спинами. – О, британский десант! Привет, стрекоза! А где отец? Где Чемпион?
Не поцеловав внучку, подходит ближе к моей машине, осматривает ее с подозрением.
– Он что, на объекте? Я ему звонил, хотел узнать про новый зал. Там, говорят, груши не те завезли. Я хотел проконтролировать! А у него что-то с телефоном. Плохо следишь за удобствами Чемпиона, Катерина!
– Привет, пап, – я целую его в колючую щеку. – Коля… занят.
Не хочу сообщать такую новость во дворе.
– Занят он, – ворчит отец, пропуская нас в дом. – Для своего тренера он должен быть доступен двадцать четыре на семь. А без меня он там может дров наломать. Ладно, проходите. Линочка еще не проснулась.
Мы заходим в дом, сразу окутывает запах маминой стряпни и… культа личности. Все стены завешаны плакатами и фотографиями Коли с разных периодов жизни. Тут он и совсем молодой парень, запечатлена его первая победа, много и более поздник снимков. Так же развешены его трусы, в которых он побеждал и не одни, боксерские перчатки.
Обнимаю себя руками, не по себе мне от этого храма. И от взглядов Коли со всех сторон. Вижу по дочери, что и ей тоже. Раньше это тоже не радовало, но я относилась проще. Потому мы быстро проходим на кухню. Тут мамина территория, тут спокойней.
Отец идет за нами, мама накрывает на стол, а он усаживается, расправляет плечи:
– Ну, рассказывайте. Как там Лондон? – он нервно барабанит пальцами по столу. Кира не успевает и рта открыть, как отец задает следующий вопрос. – Главное – когда Коля приедет? Или будет на связи? У меня к нему разговор серьезный. Там в федерации бокса какие-то терки, надо вмешаться. Я ему речь подготовил.
Я делаю глубокий вдох. Тянуть больше нельзя.
– Пап, он не приедет. Ни сегодня, ни завтра.
– В смысле? – отец хмурится. – С ним что-то случилось? Проблемы?
Я смотрю ему прямо в глаза.
– Мы разводимся.
Тишина в комнате становится осязаемой. Слышно, как тикают часы в виде боксерской груши на стене. Мама замирает с чайником в руке. Кира перестает дышать. Отец смотрит на меня, моргает. Смысл слов доходит до него очень медленно.
– Кааак? – хрипло, вымученно, с неверием. – Какой развод? – голос прорезается. – Ты белены объелась, Катька? Вы – идеальная пара!
– Не идеальная, пап.
– Да что случилось-то?! – он вскакивает, лицо начинает багроветь. – Ты его пилила? Мозг выносила своими бабскими штучками? Я же говорил, мужику нужен покой! Ему, после того как он с ринга ушел, и так тяжело! Он себя в бизнесе ищет! А ты ему палки в колеса?!
– Я его не пилила, пап. Я его выгнала.
– Выгнала?! – отец хватается за сердце. – Чемпиона? Из его же дома?
– Из моего дома, – поправляю жестко. – Он мне изменил.
Отец на секунду замолкает. Обдумывает. Я вижу, как в его голове идет борьба – дочь или кумир.
Кто победит?
Глава 25
– Изменил… – он машет рукой, будто отгоняет муху. – Ой, ну трагедия! Ну, сходил налево. Ну, сбросил напряжение! Он же мужик, Катя! Самец! У него тестостерон из ушей лезет, даже без боев! Ему природа велит! А ты… ты должна быть мудрее! Ты же жена Чемпиона! Твоя задача – тыл прикрывать, а не устраивать истерики из-за одной юбки!
Приходится признать – его кумир побеждает нокаутом.
– Пап, тебе плевать, что он меня предал? Тебе плевать, что он заделал ребенка на стороне? – все же делаю еще одну попытку достучаться до отца. Привожу очередные аргументы.
– Ребенка? – отец осекается.
– Да. И не одного, возможно.
– Ну… сглупил, – отец морщится, вижу, как судорожно ищет оправдание. Лицо светлеет, когда его находит. – Это бабы виноваты! Сами вешаются! Они же видят – генофонд! Он же Аполлон! А ты… ты просто не удержала! Значит, плохо старалась!
– Дед, ты сейчас серьезно? – голос Киры звучит ледяным душем. Она встает, глядя на деда с нескрываемым презрением. – Папа – предатель. Он маму на помойку променял. В прямом смысле.
– Молчи, малявка! – рычит отец. – Ты жизни не знаешь!
– Петя! – ахает моя мама, ставя чайник на стол с таким стуком, что чашки подпрыгивают.
– А что Петя?! – орет отец, распаляясь. – Я правду говорю! Бабы вечно из мухи слона делают! Ну гульнул! Вернулся бы! Покаялся! Шубу бы купил! И жили бы дальше! А она… Развод! Ты понимаешь, что ты натворила?! А бизнес? А залы? Кто империей управлять будет?!
Я улыбаюсь. Холодно. Зло.
– А нет больше империи, пап. Залы – мои. По документам. Все четко. А Коля теперь там никто.
– Ты… – отец задыхается, хватая ртом воздух, как рыба на льду. – Ты… ты что, зверина? Ты спорт губишь! Ты будущих чемпионов убиваешь! Из-за своих бабских обид?! Ты у мужика дело жизни отняла!
– Дело жизни? – смеюсь. – Пап, он ходил там как индюк напыщенный. А делами, финансами я всегда занималась. А он мог только тренершам собеседования устраивать и их фигуру оценивать. И теперь я там устрою фитнес-центр для женщин, пилатес, стретчинг.
– Стретчинг? – отец орет так, что дрожат стекла. – Бабы в лосинах?! На месте святилища бокса?! Ты… ты предательница! Ты отца родного не уважаешь! Я в него душу вложил! Я его из грязи достал! А ты мой проект в унитаз спустила! Верни ему залы! Немедленно!
– И не подумаю.
– Да ты дура, Катька! – он стучит кулаком по столу. – Кому ты нужна-то будешь, разведенка? А он – орел! Он сейчас встрепенется, найдет себе молодую, которая мозг не клюет, и новые залы откроет! А ты будешь локти кусать!
– Дед, ты серьезно? – фыркает Кира. – Ты слишком большого мнения о папе. Новые залы он откроет разве что в подвале с крысами.
– Коля – он Феникс! Он восстанет! – отец выпячивая грудь.
– Заткнись ты уже, Петя! – взрывается мама. – Как только у тебя язык поворачивается говорить эти мерзости?
Мама стоит, уперев руки в бока, и вид у нее такой, что папа с опаской на нее косится.
– Нин, ты чего? – он теряется.
– Того! Слышать тебя тошно! – она наступает на него. – Дочь родную грязью поливаешь ради этого… павлина надутого?! «Проект», «шедевр», «самец»… Тьфу! Кобель он, твой Коля! Обычный, похотливый кобель! Я всегда говорила – глаза у него бегающие, гнилые! А ты: «Талант, талант»… Да грош цена такому таланту, если он семью предал! Если он дочь родную на другую бабу променял!
– Молчи, женщина! – пытается вернуть авторитет отец. – Ты в большом бизнесе ничего не смыслишь!
– Зато я в людях смыслю! – отрезает мама. – И я вижу, что наша дочь – золото. А твой Коля – пустышка в красивой обертке. И если ты сейчас хоть слово еще скажешь в его защиту… я тебе, Петя, сама хук слева пропишу. Сковородкой, – для убедительности хватает ее с плиты.
В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Лина. Видно, что не так давно проснулась. Она стоит в дверях, сжимая в руках альбом для рисования. Лицо у нее серьезное.
Понимаю, что дочь слышала если не все, то многое.
– Линочка… – отец тут же меняет тон на елейный. – Внученька, иди к дедушке!
Лина не двигается с места. Она смотрит на деда своими огромными глазами, в которых больше нет детской наивности.
– Линочка, – продолжает отец, – Скажи маме, что ты любишь папу. Что он у тебя герой.
– Папа не герой. Он предатель.
– Лина! Кто тебе такой глупости научил? Мать?! – отец зыркает на меня.
– Нет, – Лина качает головой. – Я сама видела. Он забирал меня из школы с той теткой. С Улей.
Отец бледнеет.
– С какой еще Улей? Это сотрудница… коллега!
– Коллеги не целуются в засос, дедушка, – жестко, по-взрослому отрезает моя младшая дочь. – В кафе. Пока я в туалет ходила. Он думал, я маленькая, я не пойму. А я поняла. Он хотел, чтобы я с ней дружила. С теткой, с которой он маме изменяет. Он предатель, дедушка. И ты предатель, если его защищаешь.
В комнате повисает тишина. Мертвая. Звенящая.
Лина подходит к Кире и тихо шепчет:
– Я рада, что ты вернулась, – тянет руку ко мне, давая понять – мы команда.
И тут мама выглядывает в окно. Я слышу звук паркующегося автомобиля.
– Вот так день сюрпризов, – ахает мама. – Люда приехала. Без звонка. Предупреждения. Кать, – поворачивается ко мне, – У твоей сестры все хорошо?
– С Людкой все хорошо быть не может, – отец поджимает губы.
Глава 26
– Опять, небось, приехала рассказывать, как мы тут неправильно живем. Без ее крахмальных салфеток, мишленовских звезд и этих… заумных словечек, которые и не выговоришь. Интеллигенция, фу, мерзость!
Отец Люду недолюбливает. Точнее, его бесит, что она не оправдала его ожиданий дважды. Сначала – когда родилась девочкой. Папа так хотел первенца. А родилась Люда. Но его желание не угасало, потому, когда сестре было всего три месяца, мама была уже беременна мной. И вместо долгожданного пацана – снова девчонка.
Еще и организм не выдержал нагрузки. Врачи предупреждали. Меня и маму еле спасли. Но приговор врачей был однозначный – больше детей она иметь не сможет.
А второй раз она взбесила отца, когда в шестнадцать лет собрала вещи и уехала из дома учиться в другой город. В тот год, когда отец притащил в наш дом «самородка с улицы» – юного Колю. Люду тошнило от запаха пота, бесконечных разговоров о хуках и апперкотах, и особенно – от туповатого, наглого Коли, который сожрал все внимание семьи.
Она выучилась, открыла сеть престижных гостиниц и ресторанов и вышла замуж за Егора – педанта, интеллектуала, человека с безупречными манерами. Полного антипода Коли.
Дверь распахивается.
– Тетя Люда! – Кира и Лина срываются с места и летят в прихожую.
Мы с мамой и папой за ними.
На пороге появляется она. Как всегда, словно сошла с обложки журнала. Идеальная укладка, макияж, туфли на высоких шпильках. Она шикарна.
– Привет всем, мои родные! – Люда целует племянниц. Потом обнимает меня и маму.
Я безумно рада видеть сестру. Мы живем в разных городах и видимся не так часто.
Потом нехотя поворачивается к отцу.
– Здравствуй, папа. Все еще поклоняешься потному дерматину?
– Люда, – рычит отец. – Ты в моем доме. Имей уважение к спорту.
– Я имею уважение к интеллекту, пап. А спорт, где главная цель – отбить оппоненту последние извилины, меня по-прежнему не вдохновляет.
Она проходит в гостиную, грациозно опускается в кресло.
– Что за похоронные лица? Кто умер? Только не говорите мне, что великий Молот наконец-то забыл, как дышать, потому что у него не хватило на это оперативной памяти.
Я не выдерживаю и усмехаюсь. Мама вместе со мной. Отец багровеет.
Сестра на дух не переносит Колю.
– Молот, Люда, – говорю, продолжая улыбаться, – Больше не мой. Я его выгнала. Вчера.
– Выгнала? – Люда замирает. Ее идеальные брови медленно ползут вверх. – В смысле, в командировку? Или спать на диван?
– Насовсем. За измену. Я заблокировала его счета, забрала залы и отправила жить на помойку.
В комнате повисает тишина. Люда переводит взгляд с меня на отца, который сидит, схватившись за сердце, потом снова на меня.
А затем на ее лице расцветает улыбка. Медленная, хищная, абсолютно счастливая. Она откидывает голову назад и звонко, искренне смеется.
– Боже… – выдыхает она. – Я ждала этого дня столько лет! Катя, ты моя героиня! Сестра, я готова заказать тебе памятник при жизни! Из платины!
– Людка, закрой рот! – орет отец. – У нас трагедия! Семья рушится! Империя рушится! А ты зубы скалишь?!
– Трагедия, пап, это то, что моя умная, красивая сестра столько лет обслуживала этого одноклеточного примата! – Люда встает, ее глаза сверкают боевым азартом. Она поправляет манжеты и решительно шагает к стене, где висят огромные плакаты с Колей.
– Что ты делаешь?! – отец делает шаг вперед, но мама преграждает ему путь.
– Давно пора было сделать здесь нормальный ремонт, – холодно чеканит Люда.
Цепляет наманикюренными пальцами край глянцевого плаката и резко дергает вниз. Раздается треск рвущейся бумаги. Голова Коли с плаката летит на пол. А потом следующий плакат. И еще один.
– Люда!!! – ревет Петр Андреевич так, что звенят бокалы в серванте. – Это история! Это путь чемпиона!
– Это мукулатура, – отрезает сестра, перешагивая через обрывки бумаги.
Она подходит к застекленной рамке.
Прикрываю рот рукой. Это же святыня. Там висят трусы Коли, в которых он выиграл свои лучшие бои.
Люда щелкает застежками рамки. Стекло откидывается.
– Ты не посмеешь! – сипит отец, хватаясь за край стола. – Это реликвия!
– Знаешь, пап, эти трусы всегда портили фэн-шуй в гостиной. И пахли сомнительно, – Люда брезгливо, двумя пальцами, достает их.
Она бросает их на пол, прямо под свои дорогие итальянские туфли. И, не моргнув глазом, вытирает о них подошву. Цепляет каблуком и раздается треск ткани.
– О, – невозмутимо произносит она, глядя на побагровевшего отца. – Отличная бархотка. Давно искала, чем смахнуть пыль с каблуков. Спасибо Николаю, хоть какая-то от него польза в быту.
Я смотрю на сестру с восхищением. В этом вся Люда. Уничтожить элегантно, но так, чтобы от оппонента остался только пепел.
– Вон… – сипит отец, указывая трясущимся пальцем на дверь. – Вон из моего дома! Обе! Вандалки! Вы… вы не женщины, вы змеи! Вы ничего не понимаете в верности!
Он падает на колени перед растоптанными красными шортами и дрожащими руками поднимает их с пола.
– Ты… ты их осквернилa! – чуть не плача, выдавливает папа, глядя на пыльный след от Людиной туфли, на образовавшуюся дырку. – Их же стирать нельзя! Ни разу завсе бои Коля их не стирал! В них весь фарт! А ты по ним грязной подошвой!
– Пойдемте на кухню, девочки, – шепчет мама, подталкивая нас в спину. – Пусть поплачет над святыней. Ему сейчас хуже, чем при дефолте.
Мы плотно закрываем за собой кухонную дверь, оставляя отца наедине с растерзанным алтарем. Люда элегантно присаживается на табуретку, закидывая ногу на ногу и стряхивая невидимую пылинку с блузки.
– Фух, аж полегчало, – выдыхает сестра, принимая чашку. – Я мечтала об этом с того дня, как папа впервые привел в дом этого твоего Питекантропа.
– Я вообще-то думала, ты сначала ко мне заедешь. Мы же не виделись полгода. Почему сразу к родителям?
– Потому что на твоей территории обитал твой двуногий протеин, – Люда брезгливо морщится. – А я на одном гектаре с Колей находиться физически не могу, я тупею от одного его присутствия. Я хотела повидать маму, а потом вытащить тебя на нейтральную полосу.
Я смотрю на сестру. Она выглядит как богиня, но под идеальным макияжем залегли едва заметные тени. И я вдруг понимаю, как сильно мы отдалились за эти годы. Из-за моей вечной занятости Колей. И… из-за ее Егора.
Интеллигентный Егор бесит меня не меньше, чем Люду – мой Коля. Этот застегнутый на все пуговицы педант мог устроить часовую лекцию о падении нравов, если вилка для рыбы лежала на два миллиметра левее положенного. Мы обе выбрали себе невыносимых мужиков, просто с разными диагнозами: у одного – отбитая голова, у другого – горе от ума.
– Так а чего ты без звонка приехала? – пытливо смотрит мама.
Она крутит чашку в руках. Идеальная осанка, ни тени слез. Маска железной леди.
– Мой безупречный Егор оказался героем дешевой мыльной оперы с претензией на античную трагедию, – Люда усмехается, но глаза остаются ледяными. – В мире интеллигенции, болота и грязи не меньше, чем на папином ринге, – Люда проводит ногтем по столу. – Разница лишь в том, что он пахнет дорогим парфюмом, цитирует классиков и вонзает нож в спину, строго соблюдая этикет.
