Текст книги "Развод по ее правилам (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 44

Николай

Стерильные белые коридоры клиники действуют на нервы, но я шагаю по ним с уверенностью тяжеловеса, выходящего на чемпионский бой.

В правой руке сжимаю свой стратегический арсенал: три бордовые розы. Они, конечно, слегка уставшие от жизни – видимо, ждали своего покупателя в ларьке у метро, но щедрая порция хрустящей прозрачной слюды и гигантский золотой бант из полиэстера придают им необходимый пафос. Инвестиция от Зиночки должна окупиться тысячекратно.

Останавливаюсь перед дверью палаты. Выдыхаю. Втягиваю живот, расправляю плечи. Натягиваю на лицо маску трагического, но мужественного страдания. Альфа-самец, убитый горем, но не сломленный. Толкаю дверь.

Алена полулежит на высокой медицинской кровати, опутанная какими-то проводами и трубками. Без своего обычного макияжа, лоска и укладки волосок к волоску она выглядит бледной и осунувшейся. Но ее глаза – цепкие, холодные, ничуть не изменились.

Она поворачивает ко мне голову.

– Аленушка... Птичка моя... – выдыхаю я бархатным, сдавленным шепотом.

Делаю два огромных шага, бросаю хрустящие розы на тумбочку и грациозно опускаюсь на одно колено прямо у кровати, хватая ее тонкую, бледную руку.

– Коля... – слабым голосом тянет она, и в ее глазах мелькает испуг пополам с брезгливостью и удивлением.

Ее взгляд стремительно сканирует мой вид. Перехватываю этот взгляд и понимаю, что я лишен прежнего шарма, жизнь в коммуналке всегда оставляет свой отпечаток. У меня больше не идеально выглаженные брюки, и рубашки мне Уля не стирает, да и Зина носом крутит. А сам… кое-как пытаюсь… но не чемпионское это дело. И парфюма у меня нет приличного. Пользуюсь тем, что подарила Зина, она где-то урвала на распродаже три по цене двух. Два себе, один мне, не забыла. И этот парфюм вряд ли скрыл все запахи коммуналки на мне, те же котлеты, пюрешку, я уж не говорю про ароматы нашего санузла.

Нужно срочно спасать ситуацию. Включаю драму на максимум.

– Не смотри на меня, любовь моя! – отчаянно прижимаю ее ладонь к своим губам. – Знаю, я выгляжу как бродяга! Но я не жил этот месяц! Я просто существовал! Я не ел, не спал, я ночевал под окнами этой проклятой больницы! На себя вообще забил. Не до того было.

Алена слабо моргает. Кажется, она смущена таким напором, но ее женское эго явно польщено.

– Ты так пахнешь... странно, Коля, – шепчет она, деликатно отодвигаясь от меня.

– Это запах отчаяния! И... и ладана! – не моргнув глазом вру. – Я объездил все церкви! Я на коленях вымаливал тебя у небес!

Алена долго смотрит на меня, хмурится, закусывает губу. Потом в ее глаза загораются, лицо меняется, а на губах появляется слабая улыбка.

– Мой дикий, первобытный зверь, – она протягивает руку и дотрагивается до моей небритой щеки. – Я знала, что ты настоящий. Не то что Марк. Он только что был здесь. Этот холодный робот даже не взял меня за руку. Знаешь, Коля... я решила с ним развестись. Я поняла, что деньги и комфорт – ничто без настоящей, сжигающей страсти. Я ухожу от него.

Внутри меня взрывается фейерверк. Бинго! Свободная женщина с миллионными счетами!

– Ты сделала правильный выбор, моя королева! – пылко восклицаю я, вскакивая с колен и нависая над ней всей своей брутальной мощью. – И я сделал то же самое! Я развелся с Катей! Я швырнул ей в лицо бумаги о разводе! Все ради тебя!

– Развелся? Коля... а как же, – ее глаза округляются. – Вы все… поделили?

Вот сейчас момент истины! Я должен сказать ей основное. Пусть знает, какой я благородный. И… возьмет на себя оплату моих счетов.

– Я оставил ей все! – с широким, барским жестом рублю воздух рукой, играя роль благородного рыцаря. – Я сказал ей: «Мне ничего от тебя не нужно! Забирай все! Мое единственное богатство – это Алена!»

Алена бледнеет еще сильнее, и кардиомонитор над ее кроватью начинает пикать чуть быстрее.

– Ты... оставил ей весь свой бизнес? – ее голос дрожит. – Ты отдал ей курицу, несущую золотые яйца?! Коля, ты в своем уме?!

Что-то я перегнул. Блин. Надо было деликатней. Не все сразу. У Алены же математический склад ума, она такого расточительства не поймет.

Надо выкручиваться и срочно. Нельзя упускать мою золотую рыбку.

– Аленушка, ты не поняла! – наклоняясь ближе. – Я отдал ей старый, убыточный балласт! Прошлый век! Я – Николай Молот! Чемпион! Подо мной сейчас выстроилась очередь из инвесторов! Мы запускаем новую, глобальную сеть! Масштабный проект, международный уровень! Я строю новую империю! Специально для нас с тобой!

Алена облегченно выдыхает и откидывается на подушки.

– Новая сеть... Международный уровень... – мурлычет она, и ее щеки заливает легкий румянец. – Какой ты у меня амбициозный, Коля.

– Да-да, все уже обговорено, контракты подписаны. Все для тебя и для нашей дочери! Аленушка, ты же родила мне принцессу, – тут стараюсь казаться максимально счастливым.

На лице Алены на секунду проступает гримаса отвращения, как будто она вспомнила о неудачной инвестиции, потом ее лицо расслабляется и искрится умиротворением.

– Ты видел ее?

– Только один раз, и это моя боль, – делаю паузу, пытаясь выдавить слезу, но получается только судорожно сглотнуть. – Твой, к счастью, почти бывший муж, не подпускал меня к ней. А я… ты не представляешь как я страдал, не находил себе места. Но сейчас, Аленушка, все изменится, я порву за вас всех!

Глава 45

Ульяна

Выхожу из здания женской консультации, зябко кутаясь в свое дизайнерское пальто, которое уже начинает жать в талии. В руках сжимаю черно-белый снимок УЗИ.

Мальчик. У меня будет сын.

Еще совсем недавно я бы этим так гордилась. Я бы прыгала от радости. Потому что сын должен был привести меня к безбедной жизни. Все так было задумано. А вышло…

А вышло так, что сейчас я стою у обшарпанной поликлиники в спальном районе и понимаю, что мой ребенок – законный наследник продавленного дивана в коммуналке и долгов.

Моя жизнь превратилась в кромешный, сюрреалистичный ад. Могла ли я, успешная создательница марафонов, осознанная девушка, с прокачанным финансовым потоком, научившаяся искусству дышать маткой, предположить, что мужик, на которого я делала ставки окажется нищим психом?

Нет.

Никогда подобный вариант даже не приходил мне в голову.

Коля не просто сломался. Он поехал кукушкой. Он на полном серьезе ведет задушевные мужские беседы с тараканом! Он называет его Стасиком, уважает его как четкого пацана и заставляет меня. Меня! Оставлять этому насекомому угощения. И попробуй я только не сделать этого, Коля сутки будет мне выносить мозг.

Этот бывший миллионер превратил меня в свою личную, причем абсолютно бесплатную, служанку. Я стираю его провонявшие потом вещи в ржавой раковине, я варю ему макароны, я слушаю его бредни про «инвесторов», оплачивая наш скудный быт из тех жалких копеек, которые у меня остались. Пришлось еще раз ходить в ломбард и сдать свое колечко. Подаренное, между прочим, даже не Колей!

И самое ужасное – я не могу от него уйти! Катя держит меня на коротком поводке. Стоит мне собрать чемодан, как эта ледяная стерва сдаст меня Коле со всеми потрохами, и тогда разъяренный псих-Коля просто размажет моего Раджива по стенке.

Это я не говорю, про обманутых теток, которые все еще меня ищут. Хотя, по сути, я их не обманула, они просто не поняли обучения. Они бездарны. Но разве им это можно объяснить?

Мало мне всех этих проблем! Как еще в коммуналке Зинка мне треплет нервы!

От одной мысли об этой соседке у меня начинает дергаться глаз. Эта потрепанная жизнью мымра в обтягивающих юбках, постоянно крутится вокруг моего Коли. Я же вижу, как она строит ему глазки, как виляет своими необъятными бедрами у плиты! Я, конечно, даже в страшном сне не могу представить, что мой породистый, пусть и обанкротившийся, Коля посмотрит на эту базарную торговку. Но сам факт! Зинка откровенно подбивает к нему клинья прямо на моих глазах!

И вроде бы мне должно быть плевать. Я же презираю Колю за то, что он сделал с моей жизнью. Я мечтаю от него сбежать. Но… женское эго – страшная вещь. Он мой. Я его завоевала. Я вырвала его из цепких лап Катерины Молотенко. И я ни за что на свете не позволю, чтобы какого-то мужика – пусть даже такого вшивого, нищего и помешанного на насекомых – у меня из-под носа увела какая-то замызганная тетка! Это вопрос принципа. Я Богиня, а она кто? Я не проиграю эту битву Зинаиде!

В этих нервных, выматывающих размышлениях я спускаюсь в метро. Мне срочно нужно очистить ауру. Мне нужен мой свет. Мой гуру. Мой Раджив.

Из-за всех этих событий, мы теперь видимся очень редко. Мне не хватает моего светлого гуру. Мне нужна подпитка его энергией. Хочу сообщить ему, что у него будет сын. И еще я очень надеюсь, что очищение денег подходит к концу. И скоро мы сможем, вопреки угрозам Катерины улететь в солнечные страны.

Только ради него, ради нашего светлого будущего, я терплю этот коммунальный кошмар. Верю, что скоро судьба наконец-то вознаградит нас с Радживом за все эти страдания настоящим, безграничным счастьем.

Поднимаюсь на лифте в наше гнездышко любви, которое еще чудом мне удается оплачивать. Сердце сладко замирает. Сейчас я утону в объятиях Раджива, прижмусь к его мужественной груди и забуду про коммуналку как про страшный сон.

Достаю свой ключ. Тихо, чтобы сделать сюрприз любимому, поворачиваю его в замке. Дверь бесшумно открывается.

Я делаю шаг в прихожую, готовая крикнуть «Сюрприз!», заглядываю в гостиную и… столбенею.

Пакет с продуктами для любимого выскальзывает из ослабевших пальцев и глухим стуком и шелестом падает на пол.

Глава 46

На ковре в гостиной восседают пять женщин. Абсолютно разных возрастов, самой младшей лет двадцать пять, а старшей я бы дала около шестидесяти. Одна в брендовых шмотках, такие, которые я сама мечтала себе купить, вторая – типичная уставшая бухгалтерша в вязаной кофте, третья вообще в каком-то велюровом спортивном костюме со стразами. Две другие выглядят как серые мышки.

И все они сидят в позе лотоса, затаив дыхание, и преданными, влажными глазами смотрят на моего Раджива. А мой просветленный гуру, возвышаясь над ними на горе декоративных подушек, бархатным, гипнотическим голосом вещает:

– Ваши финансовые потоки заблокированы цифровыми демонами и негативным окружением. Но я здесь, о мои нежные лотосы, чтобы взять эту тяжелую карму на себя. Отдавая материальное, вы освобождаете место для духовного изобилия...

Я не верю своим глазам. Пять чужих баб в моей квартире! Слушают МОЕГО йога! Они синхронно оборачиваются на звук упавшего пакета. Десять глаз впиваются в меня с откровенным недовольством – я посмела прервать их.

Лицо Раджива на долю секунды искажается досадой, но в следующее мгновение, он уже излучает спокойствие. Плавным, кошачьим движением он поднимается с подушек.

– Девы мои, помедитируйте на пламя свечи. Я должен гармонизировать внезапный всплеск тревожной энергии, – глубокомысленно изрекает он, мягко берет меня под локоть и выводит из гостиной на кухню.

Как только дверь закрывается, его лицо становится суровым.

– Ульяна, что ты творишь? – шипит, хотя голос остается бархатным. – Ты пробила наш защитный эгрегор! Ты срываешь мне важнейшую миссию! Я сейчас в потоке, я в ресурсе!

– Но... любимый! – лепечу, чувствуя себя виноватой школьницей. – Мы же так долго не виделись! Я соскучилась! Кто эти женщины?!

Раджив закатывает глаза с выражением безграничного терпения мученика.

– Это заблудшие души, Ульяна. У меня накопилось столько светлой энергии, что я просто обязан, физически вынужден делиться ею с миром! Это мой крест. Моя просветительская работа. Если ты действительно любишь меня, если твои вибрации резонируют с моими, ты должна принять мой путь. Или твоя любовь – это просто эгоистичное чувство собственницы?

Я тут же тушуюсь. Конечно, я не эгоистка! Мой гуру слишком велик, чтобы принадлежать только мне одной.

– Нет-нет, мой свет, я все понимаю! – судорожно киваю я. – Ты несешь им благо… Просто я так устала, так соскучилась без тебя. Раджив, скажи… а наши деньги? Они уже очистились от негатива? Нам скоро можно будет уехать?

Гуру тяжело, с нотками праведного гнева вздыхает.

– Твоя меркантильность и нетерпеливость блокируют астральный сигнал, Ульяна, – строго отчитывает он меня, тесня к выходу в коридор. – Кармическая чистка – это не перевод с карты на карту. Это тонкая материя! Монахи все еще читают мантры над твоей скорбью. Не торопи Вселенную, и она вознаградит тебя. А теперь иди. Ты нарушаешь концентрацию моих лотосов.

Он практически выталкивает меня в прихожую. Мы проходим мимо открытой двери гостиной. Пять теток сверлят меня взглядами, полными лютой ненависти и ревности. Мне становится физически больно от того, что я ухожу, а мой любимый мужчина остается с ними. Но я сглатываю подступающий ком. Ничего. У него просто сложная миссия. В конце концов, я – его Богиня Изобилия, а они – просто паства. Я истинная избранница.

Раджив открывает входную дверь, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. И тут я вспоминаю, зачем вообще пришла. От всех этих переживаний все вылетело из головы.

– Раджив! Подожди! Я же пришла сказать… – мой голос дрожит от подступающих слез умиления. – У нас будет сын! Раджив, мальчик!

Мой гуру замирает на пороге. Его идеальные брови слегка ползут вверх. Он смотрит на меня, а потом делает глубокий вдох.

– Прекрасно, – ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произносит он. – Новое воплощение души выбрало мужской аватар. Это мощный выброс ян-энергии в ноосферу. Пусть его пупочная чакра всегда будет открыта космическим потокам, Ульяна. Намасте.

И дверь перед моим носом закрывается с тихим щелчком.

Стою на лестничной клетке, всхлипываю. Ни объятий. Ни поцелуев.

Разбитая вдребезги, я медленно бреду к лифту. Убеждаю себя, что просветленные мастера просто не умеют проявлять земные эмоции. Он рад. Просто глубоко внутри.

Спустя полтора часа я, с красными от тихого плача глазами, открываю дверь нашей комнаты в коммуналке.

В комнате стоит Коля. Он снял свою помятую рубашку, почему-то улавливаю от него больничный запах и еще смрад жутко вонючего одеколона, который он где-то раздобыл. Лицо его сияет так, словно он только что выиграл олимпийское золото. Его глаза горят диким, неистовым огнем победителя.

Стягиваю пальто, шмыгаю носом и безжизненно бросаю снимок на хромой стол, прямо рядом с тараканом Стасиком.

– Я была на УЗИ, – тихо, совершенно убитым голосом произношу я. – Точно мальчик. Будет сын.

Коля замирает. Его глаза расширяются до размеров блюдец. Тишина в комнате длится ровно три секунды, а потом воздух разрывает оглушительный, первобытный рев.

– СЫН?! – ревет Коля так, что дрожат немытые стекла. – У меня будет сын!

Он бросается ко мне с грацией атакующего носорога, подхватывает меня на руки, как пушинку, и начинает кружить по тесной комнате.

– Наследник! Мой первый пацан! Чемпион! – кричит мне в лицо, тяжело дыша от восторга. Его глаза искренне, по-настоящему светятся слезами радости. – Улька! Мармеладка моя! Ты подарила Молоту наследника империи!

Он ставит меня на пол, сгребает мое лицо своими огромными ручищами и начинает лихорадочно покрывать поцелуями мои щеки, лоб, губы.

– Я все для вас сделаю! Слышишь?! – задыхаясь от счастья, тараторит Коля. – У нас все будет! Залы, машины, золото! Я сегодня такую сделку провернул, инвесторы в кармане! Мы уедем отсюда! Мой сын не будет ни в чем нуждаться! Ты моя умница!

Он снова прижимает меня к своей широкой груди, утыкаясь носом в мою макушку и продолжает бормотать как он рад.

Слушаю его искренние, безумные, полные обожания слова. И начинаю тихо, беззвучно плакать. Горько и отчаянно. Потому что Коля готов положить весь мир к моим ногам за этого ребенка. Но я так отчаянно, так сильно хотела услышать эти слова совершенно от другого мужчины.

Глава 47

Следующий день я работаю сокращенный день. А вечер решаю полностью посвятить девочкам. Кира вызвалась готовить. Она обещает нас побаловать каким-то невероятным английским пирогом, салатами и десертом. Она бегает по кухне и не позволяет мне ни к чему притронуться.

– Мама, ты отдыхаешь!

– Да, – подтверждает Лина. – И сходи лучше переоденься.

– Зачем? – окидываю взглядом свой удобный, черный халат.

– Ну как-то ужин же у нас, – Лина смущенно отводит взгляд.

– Так домашняя обстановка. Мы же не в ресторане.

– Мам, реально надень какое-то платье, – Кира суетливо заглядывает в духовку.

– Красивое! – восклицает Лина.

– Мне и так удобно.

Девочки как-то странно переглядываются. Кира часто смотрит на часы. Лина на сестру и таинственно улыбается.

– Надо на стол накрыть, – деловито заявляет младшая дочь.

– Да, я сейчас подам те салатовые тарелки, они такие прикольные, – Кира тянется за новыми тарелками, которые я купила в прошлом году, но мы так их и не использовали.

– А чем тебе обычные не угодили?

– Хочу те, – весело говорит дочь.

Когда ужин готов, девочки не позволяют мне помочь, вдвоем накрывают на стол, и как-то еще больше суетятся.

– Кира? И что происходит? – прищуриваюсь, глядя на дочь.

Она тушуется, судорожно придумывает оправдание, но ее спасает мелодичный сигнал домофона у ворот.

Девочки замирают. Я хмурюсь. Никого не жду.

Спрыгиваю с барного стула и подхожу к экрану видеодомофона. И вижу… Марка.

Я замираю, в недоумении глядя на монитор, а потом медленно поворачиваюсь к дочерям. Кира стоит в дверях кухни, и на ее лице написано такое искреннее, но фальшивое удивление, что ей бы позавидовали актрисы погорелого театра. Лина тут же прячется за спину старшей сестры.

– Я не поняла, – медленно произношу я. – Мы с ним не договаривались.

Кира делает глубокий вдох и выдает заготовленную речь скороговоркой:

– Ой, мамочка, представляешь, это я его пригласила! Я же перевелась в местный универ. А там программа отличается. Я вообще некоторые вопросы понять не могу. А Марк он же голова, – стучит себя по лбу, – Вот я и попросила его помочь.

– Открывай скорее, неудобно же, мам! Человек ждет, – просит Лина.

Качаю головой и нажимаю кнопку открытия ворот. Спустя минуту в прихожую входит Марк. Принося с собой свой особый запах, галантность и спокойствие. В руках у него пакеты, три букета тюльпанов, конфеты и еще куча всего.

– Добрый вечер, Катерина. Надеюсь, мое внезапное вторжение в вашу экосистему не нарушит ее баланс? Кира обрисовала мне масштаб научной катастрофы, и я не смог отказать.

Он дарит нам цветы. Девочки налетают на него. Помогают снять верхнюю одежду.

– Добрый вечер, Марк, – забираю цветы, – Научная катастрофа у нас, кажется, имеет очень хитрый прищур.

– Марк, проходите на кухню, – заявляет Кира, – У нас как раз английский ужин.

Я наблюдаю за этой сюрреалистичной картиной. Мои дочери, которые обычно в штыки воспринимали любых Колиных гостей, сейчас суетятся вокруг Марка так, словно принимают британского монарха. Усаживают его во главе кухонного стола, подвигают салфетки.

Марк встречается со мной взглядом поверх их голов. В его серых глазах пляшут откровенные, смеющиеся искорки.

И тут начинается второй акт этого спектакля. Кира внезапно хлопает себя по лбу, смотрит в экран телефона и издает драматичный вздох.

– Лина! Кошмар! Мы же совсем забыли про время!

– Про какое время? – я непонимающе перевожу взгляд на дочерей.

– Фильм! – трагически заявляет Кира, хватая сестру за руку. – Тот самый фильм, на который Лина так мечтала пойти! Премьера! Сеанс начинается через сорок минут, а билеты уже куплены! Мы не успеем, если не выбежим прямо сейчас!

Она начинает лихорадочно метаться по кухне, стягивая фартук и подталкивая Лину к выходу. Лина, надо отдать ей должное, активно кивает и делает испуганные глаза.

– Подожди, – скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – А как же учеба? Марк вообще-то ради тебя приехал.

Кира останавливается у двери в прихожую и бросает на меня абсолютно невинный, сияющий взгляд.

– Ой, мам, ну ничего страшного! Все готово уже. Пусть Марк нас подождет! А вы пока... ну, поужинайте! Поговорите о… вы найдете о чем. Мы постараемся не сильно задерживаться! Правда, Лин?

– Ага! Фильм он… наверно длинный будет. Но мы потом сразу домой. Наверно, – радостно щебечет младшая.

– Все, мы побежали! Марк, спасибо, что подождете! Приятного аппетита! – Кира хватает куртки, и входная дверь с грохотом захлопывается.

В доме повисает оглушительная тишина. Я стою посреди кухни с букетом тюльпанов. Марк сидит за столом, уставленный потрясающе ароматным ужином.

Мы смотрим друг на друга. Секунда. Две. Три.

И мы одновременно начинаем смеяться. Марк смеется от души, откидываясь на спинку стула. Я прячу лицо в цветах, потому что мне одновременно неловко и безумно тепло от того, что только что произошло.

– Многоходовая тактическая комбинация, лишенная изящества, но полностью компенсируемая юношеским энтузиазмом, – произносит Марк, отсмеявшись. Он смотрит на меня, и в его глазах столько тепла, – Ваша старшая дочь – блестящий комбинатор, Екатерина. И Лина само очарование.

– Они старались, – ставлю цветы в вазу.

– Я добровольно пошел в эту ловушку, Катя, – его голос снижается на полтона, становится бархатным и обволакивающим. – Кира написала мне еще в обед. Я прекрасно понимал, что помощь по учебе ей не понадобится.

– Знали? И все равно приехали?

– У меня был выбор: провести вечер в компании финансовых отчетов или поддаться на очаровательную уловку юной леди и увидеть вас в домашней обстановке, – Марк медленно скользит взглядом по моему лицу, по волосам, собранным в небрежный пучок. – С точки зрения рентабельности эмоций, выбор был очевиден.