Текст книги "Развод по ее правилам (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Катерина

Присматриваюсь к мужчине. Я узнаю этот шрам, пересекающий бровь. Этот тяжелый взгляд исподлобья. Эту массивную челюсть, которая кажется высеченной из гранита.

Не может быть! В голове сотня вопросов, и пока на них нет ответа.

– Открывай, – мой голос полон решительности.

Дочь смотрит на меня с сомнением, пока я набрасываю пальто на плечи.

– Ты уверена? – Кира держит палец над кнопкой, не спешит нажимать. – Он выглядит так, будто пришел кого-то убивать. Или уже убил и ищет лопату.

– Доча, этот мужчина – черное пятно на карьере твоего отца, – застегиваю пуговицы, дыхание ровное, но волнение присутствует. Я понятия не имею, что сулит этот визит. – Его ночной кошмар. Тот самый незакрытый гештальт, из-за которого Коля годами скрипел зубами во сне. Его зовут Марк Таранов. Кличка – Стратег.

– Тот самый? – глаза дочери округляются. – Которого папа протаранить не смог? И вспоминал о нем с воем, ревом и шел сразу в зал крушить грушу?

– Ага, он.

– И что он у нас под воротами делает? – дочь сбита с толку.

– Пошли выяснять.

Коля всегда гордится тем, что у него не было ни одного поражения. Но это не совсем так. Когда он уже шел к своему чемпионству, купался в лучах славы, эту славу он делил еще с одним боксером, у которого карьера развивалась не хуже, а где-то даже круче.

Мой отец тогда говорил Коле поднажать, иначе Стратег его обойдет. У Марка был совсем иной стиль боя, чем у Коли. Отец об этом предупреждал своего чемпиона. Но мой муж был уверен в себе и своей победе. И когда состоялся долгожданный бой, Стратег выставил Колю не в лучшем свете. Марка прозвали так за то, что он умел предсказать удар противника. Он читал его движения, уходил от ударов за долю секунды, изматывал, заставлял Молота молотить воздух. Коля тогда проиграл по очкам. Впервые в жизни. Это был удар по его эго, страшнее любого нокаута.

Был назначен реванш. Коля бредил им. Он хотел уничтожить Марка. Но за неделю до боя случилось страшное. Марка нашли в подворотне. Это была не драка. Это была казнь. Четверо неизвестных с арматурой. Они не грабили, они ломали. Целенаправленно, жестоко. Открытые переломы рук, раздробленные суставы, черепно-мозговая. Врачи собирали его по частям полгода. Никого не нашли. Коля получил победу без боя. И как бы да, он стал чемпионом. Продолжил карьеру, но его всегда грызло то, что на ринге он Стратега не победил. Он так и не смог доказать себе и окружающим, что он лучше Стратега.

Шли годы, а муж успокоиться не мог. Хоть Стратег на ринг больше не вернулся.

И вот сейчас он стоит у наших ворот, еще и с ребенком на руках.

Мы выходим на крыльцо. Ветер швыряет в лицо мокрый снег, но фигура, входящая в ворота, кажется, не замечает непогоды. Марк Таранов огромен. Он даже шире Коли, но в нем нет этой надутой глянцевости и лоска, выпирающего самомнения. Он похож на скалу, об которую разбиваются штормовые волны. Простая куртка, расстегнутая на груди, тяжелые ботинки, джинсы. И розовый сверток в его руках совсем не вписывается в эту картину.

– Добрый вечер, дамы, – его голос звучит спокойно и глубоко. – Прошу прощения за визит без ангажемента. Ситуация требует безотлагательного решения.

– Добрый, Марк, – выхожу вперед, дочь остается немного позади.

– Где Николай? – спрашивает, сканируя меня взглядом. Словно нечто считывает. – Или я немного припозднился, и он сменил место дислокации?

– Припозднились, Марк, – от него исходит мощь, не напускная, нет, животная, но контролируемая. – Николай изгнан из этого дома.

– Изгнан, – Марк смакует это слово, перекатывая его на языке. – Что ж, это делает вам честь, Катерина. Вы немного затянули, но все же смогли ликвидировать биологический мусор.

– А зачем вы пришли? – Кира делает шаг вперед и задирает подбородок. – Еще и с ребенком в такую погоду.

Марк переводит взгляд на сверток в своих огромных ручищах. Младенец спит, но дышит тяжело, с присвистом, выпуская маленькие облачка пара.

– Ребенок это, – он криво усмехается, и шрам над бровью дергается. – Это, юная леди, результат неуемных амбиций вашего отца и, к моему глубокому сожалению, катастрофической недальновидности моей супруги.

Глава 12

– Вашей жены и Коли? – я думала, что готова ко всему, но мужу удалось меня снова удивить.

– Опа, приехали, – Кира морщится. – Папе бы лучше завязывать почковаться.

– Именно. Алены. Женщины, которую я считал эталоном здравомыслия, – Марк говорит ровно, но я вижу, как дергается его щека. – Но, как выяснилось, даже пятнадцать лет вместе, клятвы верности, два красных диплома и должность финдиректора не спасают от примитивной биологической реакции на блестящие предметы. Ваш Николай, видимо, решил закрыть свой давний комплекс неполноценности передо мной. – Марк поднимает на меня глаза. В них – холодная сталь. – Соблазнить жену не поверженного соперника, пока тот восстанавливает здоровье после очередной операции – это так… тривиально. Так по-животному.

– У папы так-то есть любовница, – Кира берет меня под руку.

Молчаливо выказывает поддержку. И я благодарна дочери, и благодарна небесам, что мои дети не пошли в Колю. Кладу свою руку поверх Кириной.

– То есть Николай одновременно вел разработку двух месторождений? – Марк едва заметно сдвигает брови на переносице.

– Ага, вел, – вздыхаю. Поворачиваю голову к Кире, – Дочь, Уля – это для души. Думаю, с женой Марка он хотел что-то доказать сам себе. Не смог победить на ринге, так решил соблазнить его жену.

Пусть это догадки, но что-том не подсказывает, что я не ошибаюсь. Это в духе Коли, если учитывать, как он годами вспоминал Стратега, как доказывал, что он бы его уложил в первом раунде.

– Генетическая экспертиза подтверждает родство, – чеканит Марк. – Алена призналась на днях. Перед тем как ее ввели в медикаментозную кому. Роды были тяжелыми. Осложнения. Она решила облегчить душу и не уходить с камнем на сердце. Коля был живым, по ее словам, а я скучный сухарь. Ей захотелось праздника.

Мы с дочерью фыркаем одновременно.

– А если бы она не призналась, вы бы могли растить папиного ребенка, считая его своим. В этом его месть? – Кира хватается за горло. – А папа бы типа смотрел со стороны и его грело осознание, что он вот так отомстил?

– Вероятнее скудоумными извилинами ваш отец именно этого и добивался, юная леди, – Марк сжимает крепче розовое одеяльце. Кадык дергается. Внешне он кажется абсолютно спокойным, но я уверена, там внутри купит вулкан боли, от предательства той, с кем он связал свою жизнь. – Но моя супруга сейчас физически не способна ухаживать за ребенком. Сейчас остро стоит вопрос выживания ее самой. Прогнозы врачей не сильно обнадеживающие, – его лицо еще сильнее каменеет. – А предательство и чужое потомство в мою систему координат не вписываются. Это победа Николая, а я чужие кубки на полку не ставлю.

– И вы принесли его нам? – дочь выгибает бровь. – Типа возврат товара?

– Ваша формулировка, юная леди, цинична, но фактологически верна, хоть и лишена эмпатии, – Марк переводит на нее тяжелый взгляд, в котором, однако, мелькает искорка одобрения. – Я пришел в эти стены в поисках Николая. Но вы – сторона пострадавшая. Навязывать вам плод измены вашего супруга – значит нарушить принципы элементарной логики и справедливости. Екатерина, – долгий оценивающий взгляд. – Вы женщина с титановым стержнем, и этот «подарок» точно не для вас. Это было бы весьма некорректно с моей стороны даже предлагать вам подобное.

– Верно, – киваю, – Я не приют для грехов моего мужа, Марк.

– Консенсус достигнут, – удовлетворенно кивает он. – Однако, у меня возникает тактический тупик. Мать объекта – в медикаментозной коме. Моя собственная толерантность к предательству и чужому геному равна нулю. Оставлять био-единицу в моем периметре – невозможно. Это дестабилизирует мою психику. Виновник этого прискорбного инцидента – скрывается в тумане неизвестности. Куда деть актив?

Глава 13

Стратег морщится, и я вижу, как его ноздри слегка раздуваются. Ребенок в его руках начинает возиться активнее.

– Ну не в таком уж тумане, Марк. Он вполне осязаем, – изрекаю задумчиво. – И я полагаю, раз Коля так старался, так мстил, то должен нести ответственность за плод трудов своих.

– Я тоже не понимаю, почему мы должны разгребать папины косяки, – фыркает Кира. – Он все это затеял, так пусть и нянчится с ребенком, или его новая женщина. Пусть поддерживает своего мужика в горе и радости.

– Она сама беременна, – сообщаю дочери. – И с ее беременностью твоего отца ждут большие сюрпризы.

– Уважаемые дамы, простите, что вас прерываю, – Марк морщит нос. – Органолептика подсказывает, что подгузник исчерпал ресурс депонирования, – ребенок издает отчаянный вопль.

– Чего не поняла? – Кира округляет глаза.

– Проще говоря – он полон и воняет, юная леди. И требует немедленной санитарной обработки.

Я вздыхаю. Не звери же мы оставлять ребенка на морозе. К малышу у меня нет никаких чувств. Ни негатива, ни позитива. Но он плачет, и надо ему поменять подгузник, если надо покормить, и дальше уже пусть Марк едет. Заставлять мучиться ребенка неправильно, он еще слишком мал и не заслужил разборок, в которые попал.

– У вас подгузники есть? – спрашиваю Марка.

– В машине тревожный чемоданчик, – кивает. – Смесь, памперсы, влажные салфетки. Я подготовился к транспортировке.

– Я подержу, – говорит дочь, принимая из рук бывшего боксера сверток.

А сам он быстро походкой направляется к машине. Я иду открыть двери.

Дочь идет за мной. Бубнит ребенку, чтобы он успокоился и не плакал.

Стратег управляется быстро. И через пару минут мы все располагаемся на кухне. Я подготавливаю стол. Дочь кладет ребенка и уступает место Марку.

– А вы умеете менять подгузники?

– Я проходил учения, – ловко раздевает ребенка. – Всегда хотел ребенка и подошел к вопросу его появления со всей тщательностью.

Он говорит невозмутимо, но я чувствую боль в этом огромном мужчине, который занял собой всю нашу кухню. Он реально больше Коли, прям великан. Но этот великан хотел простого человеческого счастья, а сейчас меняет подгузник плоду измены на моей кухне.

– Мааам! – Кира наклоняется ближе к ребенку. Я же стаю подальше и стараюсь не смотреть. – А это девочка.

– Совершенно верно, хромосомный набор – ХХ, – его огромные руки с мозолями и шрамами действуют неожиданно нежно. Он не сюсюкает, но держит маленькое тельце уверенно и бережно.

– Папа всегда так мечтал о молоте-младшем, а тут снова девочка, – хмыкает Кира.

– Ирония судьбы для Николая вышла на проектную мощность.

– Слушайте, Марк, – не выдерживает Кира, глядя, как он ловко застегивает крошечные кнопки. – Вы так разговариваете… нууу, – закатывает глаза, подбирает слово, – Необычно очень. Вы точно боксер? Папа знает только слова «джеб», «хук» и «дай пожрать».

Марк усмехается. Шрам над бровью дергается, делая лицо еще более свирепым, но глаза смеются. От чего его лицо становится мягче.

– Бокс, юная леди, был моим хобби. Страстью. А по образованию я – физик-математик.

– Да, ладно?! – Кира округляет глаза.

– Неожиданно, – соглашаюсь с дочерью.

– Кандидат наук, – спокойно подтверждает Марк, поправляя чепчик на девочке. Он не кичится этим, говорит спокойно, как о погоде. – Тема диссертации: «Оптимизация критических нагрузок в нелинейных динамических системах».

– Обалдеть! – выдыает дочь.

– Когда меня поломали, тело не работало, зато мозг требовал нагрузки. Я сублимировал физическую боль в когнитивную экспансию. Лежал и писал диссертацию. Защитился через месяц после того, как встал на костыли.

– А сейчас? – не удерживаюсь от вопроса.

– Наука в нашей стране – дело благородное, но низкомаржинальное, – пожимает он плечами. – А мне нужно было восстанавливаться, кормить семью… теперь уже бывшую семью. Я занялся металлом – это та же физика. Сопромат, логистика, жесткие структуры. Мне подходит, – берет на руки притихшую девочку. – Санитарный протокол выполнен. Катерина, вы намекали, что вам известно место дислокации Николая?

– А можно ли доверить папе эту девочку? – протягивает Кира с сомнением. – А если он откажется? А если, подвергнет ее опасности?

Глава 14

Николай

– Эй, эконом версия Ромео с Джульетты! – голос жирдяя звучит как скрежет лопаты по асфальту. – Я, конечно, рад, что вы размножаетесь. Демография в стране страдает, все дела. Но я не фонд милосердия.

На эти мгновения я даже забыл, что он вообще тут есть. Все не могу поверить, что у меня сын! Я так давно мечтал о наследнике! Который пойдет по моим стопам! Станет настоящим боксером, продолжит мою блестящую карьеру. И его подарит мне не Катька, а Уля!

Лина, конечно, тоже любит спорт, она хорошая девочка. Гораздо более перспективна, чем ее старшая сестра. Но девки есть девки, а такой легенде как я нужен наследник. Это вопрос чести!

Но все мои сладкие мысли нарушает эта гора жира, он идет к нам и пол под ним жалобно стонет.

– У меня сын! – все еще не могу избавиться от счастливой лыбы.

Все же в этой куче жира должна быть хоть капля мужского? Может он понять мою радость?

– Мне все равно, кто у вас там – сын, дочь или неведома зверушка. Хоть дракон. За квартиру вы не платили. Имущество испортили. Ковер персидский – это раз. Обои в воске – это два. Мои нервы – это три. Репутация квартиры – это четыре.

– Какая еще репутация? – восклицает Уля.

– А думаешь, очень много желающих снимать хату, если у нее репутация магического, неадекватного сборища ведьм? А смрад? Соседи так просто не забудут и не простят! Всех новых жильцов уведомят! – хрипит жирдяй.

А от него самого такой смрад пота стоит, что в пору противогаз надевать.

– Я все отдам! – рявкаю, не выпуская снимка из рук. – У меня сын будет! Ты понимаешь, чучело? Наследник! Да я ради него горы сверну! Я у тебя этот клоповник выкуплю! И сверху накину, если сейчас как мужик поступишь.

– Вот когда выкупишь – тогда и поговорим, – жирдяй не впечатляется. Он вообще непробиваемый. – А пока с тебя расписка. Или ментов позову. Пусть с вами разбираются. Одна расписка от нее у меня есть, и показания соседей. И договор мы заключали, а она не платила. Так что на моей стороне закон.

– Жир в тебе окончательно остатки мозга сожрал. Так и не понял, с кем мог дружбу завести, – выплевываю ему. – Давай чиркану тебе расписку. Все верну.

Жирдяй реально может вызвать полицию. Ясное дело, что я все улажу, пару автографов дам, в свои залы приглашу. Когда я все формальности утрясу и все восстановлю. Но Уле сейчас нельзя нервничать. Она сына моего носит, я должен обеспечить ей комфорт.

– Давай, напишу, – цежу сквозь зубы.

Он мне какой-то огрызок бумаги сует. Пишу, так, что ручкой до дыр жалкий клочок царапаю. Унизительно. Как же унизительно! Тут же вспоминаю, кто виновница сегодняшнего кошмара. Но ничего. Катька мне за это ответит. Я ей этот листок потом в глотку затолкаю.

– На! – швыряю ему бумагу.

Жирдяй внимательно читает, шевеля губами.

– Годится. Проценты натикают, если просрочишь. А теперь – на выход. Вещички, так и быть, забирайте. Кроме фена и ноутбука. Это в залог пойдет.

– Как?! – взвизгивает Уля, в ее глазах настоящий испуг. – Фен нельзя! Он стоит как твоя почка!

– Значит, у меня теперь есть фен по цене почки. Буду лысину полировать, – усмехается гора жира. – Валите. И удачи с мелким, – он оглядывает нас с ног до головы – меня в грязном, мокром костюме и зареванную Улю с потекшей тушью. – Хотя, судя по вашему виду, кормить вы его будете солнечной энергией и пылью. Ну, или чакры ему прочистите, может, сытым станет.

Дверь за нами захлопывается с таким звуком, будто заколотили крышку гроба. Щелчок замка – контрольный выстрел.

Мы остаемся на улице. Темнеет. Мокрый снег лепит в лицо. Я стою в луже, держа в одной руке ручку розового чемодана, а другой прижимаю к груди заветный снимок УЗИ. Ульяна сидит на втором чемодане прямо посреди тротуара и воет.

– Все пропало… Коля, мы бомжи… Фен забрали… Жить негде… Мне холодно… Я хочу в СПА… Коля, сделай что-нибудь!

– Не ной! – я чувствую странный прилив сил. Адреналин бурлит. У меня будет сын! Все остальное – временные трудности. – Мы не бомжи. Мы просто… временно перегруппировываемся.

– Куда мы пойдем? – она поднимает на меня заплаканные глаза с потеками туши. – Гостиницу, подозреваю, ты не оплатишь. К маме моей нельзя, она меня убьет, если узнает, что я беременна от женатого мужика без денег.

И тут меня осеняет. Я хлопаю себя по карману. Ключи! Катька же мне их дала!

– Уля! Вставай! Мы спасены!

Глава 15

– Ты нашел деньги? – она вскакивает с чемодана, расправляет плечи, как птица феникс.

Я трясу связкой ключей перед носом мармеладки. Почему-то сразу в голове всплывают слова жены, про свалку, специфический район. Мысленно усмехаюсь. Сто пудов приукрасила, чтобы нагнать драмы.

Она же благодаря мне шиковала, как сыр в масле каталась. И жилье чуть скромнее, для нее типа свалки. Она наверняка сняла мне какую-нибудь скромную студию в новостройке на окраине. Метров тридцать. Для нее это – конура. А для нас сейчас – спасение. Она, конечно, стерва, но вкус у нее есть. И совесть. Не отправит же она отца своей дочери в настоящий хлев. Нет, она просто пугает. Хочет, чтобы я помучился. Фиг тебе, Катя. Я выживу везде. И ты все равно за все ответишь!

– Что это? – Уля хмурится. – Я думала, ты вспомнил, где у тебя еще деньги и мы сейчас в отель поедем.

– Это все будет. Я тебе слово даю, – бью себя кулаком в грудь, – Вы с сыном ни в чем нуждаться не будете. Я тебя и будущего чемпиона озолочу!

– Какого еще чемпиона? – недоуменно моргает.

– Тот, что у тебя в животе, Уль, – подхожу и кладу руку ей на живот. – У нашего сына впереди блестящая карьера боксера, он станет чемпионом мира!

– Вообще-то, мне еще не сказали кто у меня. Срок маленький. Может и девочка быть.

– Нет! Я чую! Пацан будет! Третий раз… – тут я запинаюсь. Не третий, нет. Но мармеладке этого знать не надо, – Пацан точно будет! Ты станешь матерью и женой чемпионов!

Как представляю это, и все не кажется таким паршивым. И этот снег, сырость, заблокированные карты, все это можно решить. А вот есть нечто неизменное, это новая жизнь, сын, Уля. Я на самом деле счастливый мужик!

– Для начала разберись с тем, где и как мы жить будем. Коль, у меня денег нет, у тебя оказывается тоже. Мы с чемоданами в грязи. Этого я, по-твоему, заслуживаю! – топает ножкой.

– Так есть же, – еще раз показываю ей ключи. Даже клочок бумаги с адресом нахожу у себя в кармане. – Моя бывшая, все-таки баба с совестью. Она понимает, кого теряет. Вот позаботилась о жилье для меня.

– Квартиру? – Уля недоверчиво шмыгает носом. – Какую? Нормальную?

– Студию. В новостройке. Пока счета не разморозим – идеальный вариант. Там ремонт, тепло, никто мозг не выносит, – говорю уверенно, и очень надеюсь, что так и будет.

Разворачиваю бумажку с адресом. Пробегаю глазами несколько раз. Что-то мне тот райончик не внушает доверия… стремный он. Хотя сейчас же город расстраивается, наверняка и там высотку и не одну построили, земля-то дешевая.

Но мармеладке пока адрес не говорю. Ну его. Зачем ей нервничать на пустом месте.

Тем более, сейчас поздно уже. А завтра я найду юристов, того же Игорька достану, отцу Катьки позвоню. Савельич, мужик мировой, должен меня понять. Я же ему ближе сына! Я его чемпион! Еще кореша у меня есть. Все будет. Просто ночь надо перекантоваться.

С этими мыслями, бордо заявляю:

– Пошли на остановку!

– На какую остановку? Ты что, такси не вызовешь? – Уля злобно сопит.

– Я же сказал карты в блоке! Временные трудности. Выше нос! – стараюсь держаться добрячком.

– Я на автобусе сто лет не ездила! – фыркает Уля по дороге. – Это же для нищебродов…

– Один раз, мармеладка моя, а завтра я все решу! – убеждаю ее.

В автобусе та же вонь. Но поскольку уже время позднее, то свободней. Мы располагаемся на задних сиденьях. И к нам, как огромный коршун летит кондукторша. После того раза у меня на них аллергия, глаз дергается.

– Уля, – шепчу ей на ухо. – Заплати.

– Чтооо? У тебя даже на автобус нет! – орет так, что немногочисленные пассажиры оборачиваются на нас.

– Тише, ты. Не ори. Прошу тебя!

Ульяна с видом королевы Марии-Антуанетты, которую ведут на эшафот, отсчитывает кондукторше деньги. Потом поворачивается ко мне и снова повышая голос выдает:

– Коля, запомни этот момент. Я, беременная женщина, везу тебя, здорового мужика, за свой счет. Ты мне теперь по гроб жизни обязан.

Глава 16

Едем долго. Пейзаж за окном становится все мрачнее, словно мы погружаемся в мерзкую субстанцию безысходности. Люди выходят. Автобус пустеет, а мы все едем дальше.

Уля молчит, искоса на меня поглядывает, потом смотрит на картину за окном и нервно теребит ремешок сумки.

Сначала были унылые панельки, потом бесконечные заборы с колючей проволокой, трубы, из которых валит разноцветный ядовитый дым, и гаражи, помнящие еще перестройку.

– Приехали, – объявляет водитель, зевая во весь рот. – Конечная. Дальше – только свалка и промзона.

Мы вываливаемся из автобуса прямо в грязную жижу. Мои туфли издают предсмертный хлюп. Ульяна визжит, пытаясь балансировать, как цапля на льду.

– Коля! – ноет она. – Тут воняет! Тут темно! Тут страшно! Меня сейчас стошнит! У меня начался токсикоз!

– Сейчас, еще чуть-чуть! Тут где-то должна быть новостройка под номером тринадцать.

– Какой идиот будет тут строить дом? Кто квартиру купит! – она семенит за мной. А я тащу два ее чемодана.

Оглядываюсь в поисках дома. Он должен тут быть! И я нахожу его взглядом, совсем рядом. Одинокий, непонятно, как уцелевший фонарь, тускло высвечивает цифру тринадцать.

Мрачное, трехэтажное здание из почерневшего кирпича. Похоже на барак доисторических времен, который забыли снести. Штукатурка осыпалась, обнажая красные язвы кирпичей, словно дом болен проказой. Балконы держатся на честном слове и чьей-то молитве.

– Коля… – шепчет Уля, прижимая сумочку к животу. – Это здесь? Ты уверен? Может, ошибка?

– Катька не ошибается, – мрачно говорю, чувствуя, как внутри зарождается паника. Но я, как истинный чемпион, гоню ее прочь хуком справа. – Спокойно, мармеладка. Внешность обманчива. Может, внутри там элитный ремонт.

Кого я пытаюсь обмануть? Себя? Ее?

Мы подходим к подъезду. Дверь железная, но такая ржавая, что, кажется, ее можно проткнуть пальцем. Домофона нет. Зато есть запах. Он встречает нас еще на подступах. Смесь мочи, протухшей квашеной капусты и тухлой рыбы. «Аромат», от которого реально слезятся глаза.

– Дыши ртом, – даю Уле ценный совет, и сам точно так же делаю. – У нас первый этаж, еще немного.

Нахожу нужную дверь. Обитую дерматином, из которого клочьями торчит грязная вата. На двери мелом написано слово из трех букв.

Я вставляю ключ. Он входит туго, со скрежетом, будто замок сопротивляется вторжению цивилизации в моем лице. Поворот. Еще один. Дверь поддается со скрипом, достойным фильма ужасов. Я делаю шаг в темноту, гордо выпятив грудь.

– Вот и добрались…

И тут бам…

Вспышка боли в районе лба такая, что у меня искры из глаз сыплются, как бенгальские огни. Отступаю на шаг, врезаюсь в чемодан Ули.

Ничего не понимаю! Я дезориентирован!

– Ах вы, ироды! – визгливый голос бьет по ушам. – Снова отребье в поисках наживы! Я вам покажу, как замки ломать!

Я отшатываюсь еще на шаг, хватаюсь за ушибленное место. Ульяна визжит и прячется за мою спину. Перед нами, в полумраке коридора, стоит… существо. Метр пятьдесят в прыжке. В засаленном халате, поверх которого повязан фартук с цветочками. На голове – бигуди под косынкой, делающие ее похожей на инопланетянина с антеннами. В руках – деревянная скалка, которой она меня и огрела.

– Бабка, ты очумела! – ору. – Я вообще-то жилец. У меня ключи имеются!

Старуха прищуривается. Глаза у нее маленькие, колючие, как у старой крысы. Все еще держит скалку наготове.

– Жилец? – переспрашивает скрипучим басом. – Врешь, поди. Пришел поживиться за чужой счет. И баба с тобой… – кидает оценивающий взгляд на Улю. – Тьфу, срамота. Юбку дома забыла?

– Это дизайнерское платье! – пищит Уля из-за моей спины. – И курта из последней коллекции!

– Дизайнерское… – передразнивает бабка. – Знаем мы таких дизайнеров. На трассе стоят, дизайнируют.

– Мы от Кати! – рявкаю я, понимая, что диалог заходит не туда.

Бабка меняется в лице.

– А… от Катерины… – она вдруг расплывается в щербатой улыбке, от которой становится еще страшнее. – Так бы сразу и сказал. А то ходят тут всякие, ложки тырят. Я – Степанида Ильинишна. Старшая по квартире. И по подъезду. И по району, если надо.

Она отступает, пропуская нас дальше. И тут мой внутренний оптимист, который надеялся хоть на что-то человеческое, испускает дух.

– Коля… – сипит Уля. – Это что? Это… коммуналка?!