Текст книги "Развод по ее правилам (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 58

– Я... он... мы... – ловлю ртом воздух, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. – Он мой гуру. Он Раджив. Мы ждем ребенка... И скоро улетим на острова. А вы, наверное, его бывшая жена, – в голову приходит спасительная догадка.

Индианка издает такой раскатистый, громоподобный хохот, что у меня на голове шевелятся волосы.

– Гуру?! Ой, не могу! – она вытирает слезу, выступившую от смеха, и снова замахивается тапком на сжавшегося мужика. – Какой он Раджив?! Он Раджу! Мой законный муж! У нас шестеро детей в Дели! Он сбежал на заработки и пропал! Я его через диаспору еле нашла!

– Шестеро детей?.. – мой голос становится тонким писком. Я смотрю на своего йога, который теперь выглядит просто как очень напуганный, щуплый гастарбайтер в дурацких шароварах. – Но он же... он же мастер духовных практик! Он читает ауру!

Я все еще не могу поверить, что просветление, дыхание маткой, все его учения… это… обман? Не может быть. Он был слишком убедительным. Он стольким помог.

– Ауру он читает! – женщина презрительно фыркает. – Он лук режет! Он пять лет в забегаловке помощником повара работал! Посуду мыл да овощи чистил! А потом скатерть со стола украл, штаны из нее сшил, точку на лоб поставил и пошел вас, дурочек разводить на чакры-макры!

Она снова бьет его тапком по плечу.

– Вставай, духовный учитель! Собирай свои пожитки! Поедешь домой, будешь долги отрабатывать!

– А мои деньги! Раджив, верни мне деньги! Ты брал их очищать! – всхлипываю. – Они мне сейчас нужны!

– Деньги все нужны, – хмыкает женщина. – А тебе, дуре, будет наука, нечего на чужих мужей засматриваться. А деньги пойдут на благое дело! На наших детей!

– Отдайте! – топаю ногой. – Раджив, скажи ей! У нас тоже ребенок будет!

Он, потирая ушибленное плечо нехотя смотрит в мою сторону. И глазах испуг, но не из-за меня, а потому что над ним возвышается эта женщина. А на меня он смотрит с раздражением.

– Ульяна... – бормочет обычным, писклявым голосом. Никакого бархатного баритона. – А ты... ты почему живая? Тебя что, те бешеные тетки не растерзали?

Моргаю, чувствуя, как немеют кончики пальцев.

– Какие тетки? Раджив, о чем ты?

– Раджу! – рявкает индианка, отвешивая ему звонкий подзатыльник, а потом поворачивается ко мне. На ее лице появляется брезгливая усмешка. – Тебя искали какие-то тетки в сети. И мой муж, никогда не страдал излишним состраданием. Он сдал им твой адрес за скромный перевод. И потом мне этим хвастался, желая задобрить. Правда он не сказал, что и тебя успел обрюхатить, – снова йогу прилетает подзатыльник.

– Но как?! – шепчу, глядя на этого жалкого человечка на ковре. – Откуда ты знаешь адрес? Я же не говорила, где живу…

Я это тщательно скрывала, чтобы мой Раджив не узнал про Колю, про мое положение. Он бы не простил мне другого мужчину.

Он трусливо вжимает голову в плечи и шмыгает носом.

– О, Ульяна... Я же мастер выживания. Ты думаешь, я не знал, что ты путаешься с этим боксером Колей? Пока ты приносила мне его деньги, мои чакры были абсолютно спокойны, и мне не было до этого дела. Но когда денежный поток вдруг иссяк, я пошел в его спорт-клуб... проверить ауру. А там уже и не тренажерный зал, а фитнес-клуб. А девочки на ресепшене там так ржали! С удовольствием мне рассказали, что твой Чемпион давно обанкротился и живет с какой-то девкой в коммуналке.

– Слушай, слушай, дура! – усмехается женщина.

– Раджив… я думала ты меня любишь? – вытираю слезы, которые катятся из глаз непрерывным потоком.

– Кого мне любить? – окидывает меня брезгливым взглядом. – Я люблю только свою жену Гиту, – поднимает голову и заискивающе смотрит на нее. – А когда прошлый раз ты пошла в туалет смывать карму, я залез в твой телефон. Пароль я раньше подсмотрел. И проверил приложение такси. Так узнал адрес. Как чувствовал, что он мне понадобится.

Он рад своей находчивости… гордится ею…

Воздух окончательно покидает мои легкие. Я ради него пошла на это кидалово. Я собрала деньги с этих несчастных девчонок, наобещала им золотые горы, тряслась от страха, чтобы оплатить его «кармический долг». А он... он не просто чистил овощи и плодил детей! Он шпионил за мной, рылся в моем телефоне и в итоге сдал меня на растерзание разъяренной толпе! И теперь преспокойно укатит с женой!

От вопиющей несправедливости меня разрывает! И от того факта, что я ничего с этим не могу сделать!

А я еще и беременна… заливаюсь слезами, не в силах их остановить.

Но им дела нет до моей боли. Ни капли сочувствия.

Меня под окнами ждет толпа линчевателей. У меня нет ни богатого мужа, ни просветленного гуру, ни денег, ни пути к отступлению. У меня есть только Коля, который тоже нищий.

И что мне делать?

Глава 59

С того памятного вечера под стеклянным куполом ресторана, когда Алена заморозила счета Марка, прошло три сумасшедших и невероятно насыщенных месяца.

Марк не умеет паниковать, он уверенно с азартом стал отбиваться от нападок почти бывшей жены. Он не просил помощи, хоть я и предлагала подключить своих знакомых. Но он уверенно сказал, что это его битва и он должен сам с ней разобраться. А его поняла. Тем более, своих дел, в виде внезапно свалившейся популярности у меня был вагон.

Марк не жаловался, просто действовал четко и выверенно. И мне рассказывал о ходе действий, делился промежуточными успехами. Хотя Алена затронула и меня. По крайней мере попыталась.

И все это время она, как раненый зверь, пыталась огрызаться. Ее удары по Марку не приносили желаемых результатов, поэтому она попыталась ударить по мне. Заказные, грязные статьи в желтой прессе о «хищнице», отжавшей бизнес у мужа-чемпиона, попытки натравить на мой фитнес-залы проверки, сорванные поставки эксклюзивной плитки для моего ключевого дизайн-проекта...

Но Марк... Марк был везде. Невидимый, но непробиваемый купол. Я узнавала о проблемах только тогда, когда он звонил и своим ровным, бархатным баритоном сообщал: «Екатерина, тот вопрос с налоговой закрыт, они принесли извинения. А плитку уже везут, я нашел альтернативного поставщика в Италии». Он пресекал любые атаки Алены до того, как они успевали меня расстроить. Он стал моим личным, несокрушимым щитом.

Чего скрывать, это было очень непривычно и до жути приятно.

И еще как-то совершенно незаметно Марк вписался в нашу сугубо женскую, домашнюю жизнь.

Я до сих пор с улыбкой вспоминаю, как в один из выходных застала его на ковре в гостиной. Марк, в своих безупречных брюках, но в простой черной футболке, босиком, на полном серьезе клеил с Линой какой-то безумно сложный макет замка. Весь в клее, перепачканный маркером, он терпеливо объяснял моей дочери основы структурной плотности башен. И Лина, обычно такая непоседливая, слушала его, затаив дыхание, и смеялась над его сухими, но удивительно точными шутками.

А вечерами, когда младшая засыпала, Марк пил чай на кухне с Кирой. Они с удовольствием обсуждали мировую экономику, котировки акций и логику бизнес-процессов. И Марк не притворялся, не сюсюкал. Он разговаривал с моей дочерью как с равной. Завоевав тем самым уважение Киры.

И, конечно, были наши прогулки. После тяжелого рабочего дня, мы выходили на улицу. Просто гуляли по аллеям под луной, вдыхали свежий воздух и говорили обо всем на свете. Марк все больше раскрывался, рассказывал о своей жизни, мыслях, идеях. Я узнавала его с разных сторон. При этом он не выпячивал грудь и не пускал пыль в глаза, он был сам собой. И я чувствовала, как между нами, с каждой такой минутой, с каждым случайным касанием плеч, нарастает невыносимый магнетизм.

Нас тянуло друг к другу со страшной силой. Словно два мощных магнита. Достаточно было одного движения, одного шага навстречу... но мы продолжали держаться на расстоянии. Марк чтил свой кодекс чести, а я... я просто наслаждалась этой сладкой, мучительной дружбой, боясь спугнуть ту магию, которая родилась между нами.

В одну из наших прогулок, именно когда мир казался идеальным, мы столкнулись с прошлым.

Навстречу нам по тротуару шли двое. Коля и Уля. Она шла, тяжело переступая ногами, ее живот был уже довольно большим. От былого лоска «Богини Изобилия» не осталось и следа. На ней было какое-то помятое, бесформенное, видавшее виды трикотажное платье, волосы собраны в тусклый пучок, а на несчастном, осунувшемся лице застыла маска хронической усталости. Она смотрела куда-то в сторону и тихо всхлипывала.

Зато Коля выглядел вполне бодро. Одет он был просто, но в свежие вещи – новые джинсы, чистая белая футболка, неплохие кроссовки. Он размахивал руками и увлеченно, на повышенных тонах, вещал ей о каком-то своем очередном гениальном плане.

Внезапно Коля повернул голову. Его пламенная речь оборвалась на полуслове. Он замер, уставившись на нас. Его взгляд мгновенно сфокусировался на Марке. На лице тут же отразилась ненависть, он переводил взгляд с меня на Марка и обратно.

– Опа. Какие люди, – злобно процедил, преграждая нам путь. – Спелись, значит? Идеальная парочка стервятников.

Уля тоже подняла заплаканные глаза. Увидев меня, в ее тусклом взгляде вспыхнула чистая, концентрированная зависть.

– По головам идешь, Катька, да? – скривила губы. – Лишь бы красиво жить. У мужа все отняла, теперь на чужие миллионы прыгнула...

А вот Марка она облапала оценивающим жарким взглядом, но мой спутник даже не смотрел в ее сторону.

Передо мной стояла озлобленная, сломленная своими же иллюзиями женщина. Я давно о ней забыла. Не заставляю больше быть с Колей. Но она с ним.

– Уль, займись своей жизнью, а в мою не лезь. Это чревато последствиями.

Она судорожно сглотнула и отвела взгляд.

Коля сделал шаг вперед, сжимая пудовые кулаки, явно собираясь сказать какую-то гадость, но Марк чуть выступил вперед, закрывая меня плечом. Его лицо превратилось в гранитную маску.

– Николай, – от голоса Стратега веяло уверенностью и силой. – Ваша способность генерировать убыточные сценарии остается единственным стабильным активом в вашем портфеле. Анализируя ваш текущий статус и уровень социальной деградации вашей спутницы, я констатирую полный дефолт вашего совместного предприятия. – Марк безразлично окинул взглядом сжатые кулаки боксера. – Настоятельно рекомендую вам сменить траекторию движения прямо сейчас, пока я не классифицировал вас как визуальную угрозу и не утилизировала в ближайшую ливневую канализацию. Всего доброго.

Марк мягко, но властно положил руку мне на талию, и мы обошли застывшую пару, продолжив свой путь.

Я оглянулась лишь раз. Коля так и стоял, тяжело дыша, не смея пойти за нами, а Уля снова начала тихо плакать, вытирая нос рукавом помятого платья.

– Как странно... – сказала задумчиво, прижимаясь плечом к Марку. – Смотрю на него, и кажется, что он из другой реальности.

– Люди сами выбирают свой путь, Катя, – спокойно ответил Марк, перехватывая мою ладонь. – Они выбрали стагнацию. Вы выбрали эволюцию. Закономерный исход.

Мы свернули в парк, навсегда оставляя призраков моего прошлого позади.

Глава 60

День выдался сложным. С самого утра зарядил дождь, на улице сыро, сильный ветер, и на работе куча мелких вопросов. Плюс я еще сдавала важный проект очень дотошной клиентке. Но все прошло хорошо. И я с радостью вернулась домой вечером. Мы поужинали с девочками. Поболтали. Потом они разошлись по своим комнатам. Каждый занялся своим делом.

Марк сегодня сказал, что очень занят. Потому я планировала просто принять ванную, почитать в постели и раньше лечь спать.

Звонок в ворота. Смотрю на экран и вижу Марка… округляю глаза. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, это совсем не тот Марк, которого я знаю. Я таким вижу его в первый раз.

Он поднимается, а я так и замираю на месте в ожидании его.

Его пиджак насквозь промок, кое-где видно капли грязи, словно его окатило из лужи водой. Волосы растрепаны, рубашка расстегнута на три пуговицы. На лице нет прежней сдержанности, там какая-то живая, первобытная эмоция.

Он выглядит абсолютно нелогичным, грязным и мокрым, но от него исходит такой мощный поток энергии, что я невольно теряюсь.

– Марк... Что случилось? Заходи скорее! Ты же промок до нитки! Там дождь к вечеру усилился, – нервно сглатываю, в горле пересохло.

Марк делает шаг, от него исходит запах дождя, ветра и какой-то новый аромат, который не могу распознать. Он скидывает пиджак. Не вешает аккуратно, как обычно, а просто бросает на пол. И смотрит на меня. В его серых глазах сейчас бушует настоящий шторм.

Никогда я его не видела таким. Порой его взгляд темнел, когда он смотрел на меня. Но сейчас это нечто совсем иное, новое.

– Катя, развод официально оформлен. Я свободен. Все, – его голос звучит хрипло, прерывисто, и очень необычно для него.

А я забываю вообще все слова. Продолжаю смотреть на него, и только мое сердце ускоряет ритм.

– Марк, это же... это же потрясающе! Поздравляю! – каждое слово дается с трудом.

Мы словно на пороге чего-то огромного. И мне страшно… вот сейчас, есть шанс отступить, оставить все как есть. Так ведь хорошо… а что, если… Мысли хаотично прыгают в голове.

Он делает еще один шаг ко мне. Я кожей чувствую жар, исходящий от его мокрого тела.

– Плевать! – он резко взмахивает рукой, словно скидывая с себя броню, – Катя, плевать на них всех, на мою бывшую жену, твоего бывшего, суды, их махинации, на мои алгоритмы и сражения. Я так устал. Я так устал быть Стратегом, быть этой железной машиной, которая все просчитывает и контролирует! Я устал держать лицо и воевать со всем миром! Я просто хочу быть Марком. И я хочу быть твоим. Потому что в этом мире для меня по-настоящему важна ты и девочки, которые стали мне родными. Я люблю тебя, я люблю их. Вы уже стали моим миром.

Смотрю на него, потрясенная этой волной абсолютной, обнаженной откровенности. Он говорит это просто, обычно, без всяких выверенных формулировок, но с такой пронзительной силой, что у меня перехватывает дыхание.

– Я люблю тебя так сильно, что мне самому от этого страшно. Я не хочу больше за тобой ухаживать по правилам. Я просто обычный мужик, который до одури, до дрожи в руках в тебя влюбился. И я больше ни одного дня, ни одной минуты не хочу притворяться, что мы просто дружим.

Он не ждет моего ответа. Он перехватывает мои руки, прижимает к себе так крепко, что у меня земля уходит из-под ног, и целует.

Это не похоже на тот почтительный, невесомый поцелуй моей руки в ресторане, или те поцелуи в щечку, которые он дарил мне после наших прогулок. Это безумие. Поцелуй со вкусом дождя и обжигающей, сносящей все преграды страсти, которую он столько в себе сдерживал. А сейчас выпустил на волю. Он целует меня так, что я ощущаю себя единственной и желанной. Так могут целовать только действительно любимую женщину. Глубоко, жадно, отчаянно.

Его большие, влажные ладони сжимают мое лицо, и я отвечаю ему с той же неистовой силой, обнимая его за шею, осознавая простую вещь – я больше тоже не хочу дружить.

Весь мой контроль растворяется в этом поцелуе, осыпалось пеплом на пол прихожей.

С трудом отрываемся друг от друга. Оба тяжело дышим. Мои губы горят, сердце колотится где-то в горле, а на шелке моего халата расплываются мокрые, темные пятна от его мокрой рубашки.

Марк смотрит на меня, и в его глазах, сквозь бурю, пробивается та самая, теплая, совершенно не саркастичная улыбка.

– Прости... кажется, я испортил тебе халат.

Я тихо, счастливо смеюсь, глядя в эти невозможные серые глаза, которые стали мне уже родными.

– Марк, а как же твоя защита? Твоя речь?

– С любимой женщиной мне не нужны фильтры и файрволы.

И я сейчас точно понимаю одно – я хочу прыгнуть в новые эмоции с головой, и почему-то я уверена, что никогда об этом не пожалею.

Глава 61

Николай

Прошло три месяца…

Я валяюсь на продавленном, скрипучем, но удивительно удобном диване Зины, закинув руки за голову. Из кухни тянется одуряющий аромат жареной картошечки с луком и домашних котлет. Жизнь, если вдуматься, не так уж и плоха.

Три дня назад Уля родила мне сына. Моего наследника! Чемпиона! В роддом я, конечно, не ездил. Зачем там мужику тереться? Это все бабские дела – пеленки, крики, врачи. Мое дело – генофонд передать. И я его передал. Мы с Зиночкой эти три дня отмечали появление наследника грандиозным марафоном в этом самом диване, прерываясь только на то, чтобы плотно и вкусно поесть.

Деньги за то знаменитое интервью у меня еще остались. Да, интернет до сих пор клепает на меня мемы, а на улицах иногда тычут пальцами и спрашивают про пылесос. Но я смотрю на это философски. Это просто черный пиар! Они не поняли глубины души настоящей звезды. Ничего, Молот еще покажет всем, где раки зимуют. У меня в голове зреет пара гениальных бизнес-идей, просто пока я беру тактическую паузу.

Мои размышления о будущем величии прерывает звонок мобильного. Беру трубку и тут же отодвигаю ее от уха.

– Коля! Ты где?! – истерично визжит в динамик Уля.

– Дома, где же еще. Тренируюсь, – отвечаю лениво.

– Приезжай немедленно! Нас с сыном выписывают через час! Я надеюсь, ты подготовился? Заказал нормальное такси бизнес-класса? Цветы купил огромные? Шарики, фотографа?!

Я морщусь. Шарики? Бизнес-класс? Совсем баба после родов оторвалась от реальности.

– Малыш, ну какой пафос? – пытаюсь воззвать к ее разуму. – У нас теперь ребенок, наследник. Деньги надо вкладывать в дело, экономить, а не на цветные резинки с гелием спускать. Все будет четко, по-мужски. Жди.

Сбрасываю вызов. Вот же ж... Придется вставать. В этот момент из ванной выходит Зиночка. В одном коротеньком махровом полотенце, с которого на крутые плечи стекают капли воды. От нее пахнет земляничным мылом и горячим паром.

Я окидываю ее плотоядным взглядом, и внутри все мгновенно напрягается. Ух, хороша! Чем больше я с ней, тем сильнее меня к ней тянет.

– Ехать мне надо, – говорю, вздыхая. – Ульку из роддома выписывают.

Зинаида меланхолично поправляет тюрбан из полотенца на голове и пожимает плечами.

– Надо – так езжай. Дело житейское, – ее голос звучит абсолютно безразлично.

И именно этот тон заводит меня до одури. В ней нет ни грамма Катькиного высокомерия или Улиного наигранного, дешевого пафоса. Только настоящая, сырая, первобытная женская порода. Вроде бы она со мной спит, кормит меня, а все равно остается неприступной и независимой.

Я сглатываю, глядя на ее ключицы. Бросить ее сейчас и ехать к вечно ноющей Уле – выше моих сил.

– Слышь, Зин... – тяну к ней руку. – А давай еще разок? На дорожку? А то, когда я теперь до тебя доберусь с этим младенцем...

Зина усмехается, роняя полотенце на пол.

Через час я, застегивая на ходу рубашку, выбегаю в коридор коммуналки. Нужно срочно организовать встречу наследника. Но платить барыгам из такси? Щаз!

Стучусь в соседний блок к дяде Мише. У него есть старая, ржавая колымага, зато на ходу. Объясняю ситуацию: сын родился, надо забрать. Дядя Миша, как настоящий мужик, проникается моментом и соглашается отвезти бесплатно, по-соседски.

Идем к тачке дяди Миши и вдруг торможу. Как-то не по-людски получается. У меня сын родился, а я один еду. Радость же надо делить с близкими! Возвращаюсь в коммуналку, зову всех. Зину, Степаниду Ильинишну! Петровича! Все дружно поедем Молота-младшего встречать. Сыночка моего!

По пути дядя Миша останавливает у цветочного ларька. Покупаю три гвоздики по акции. Строго и со вкусом. А около сетевого фастфуда какой-то наряженный клоун раздает детям шарики. Ну мне нужнее, потому детишки в сторону, выхватываю у клоуна аж семь штук. А что яркие и красивые, и какая разница, что на них реклама той конторы. Уля хотела шарики, я как настоящий мужик их раздобыл. Что там еще? Фотограф. Ну это проще простого, Зина пофоткает на телефон.

Через пятнадцать минут наш коммунальный кортеж подкатывает к обшарпанному зданию районного роддома. Тачка чихает сизым дымом и глохнет. Мы вываливаемся наружу всей толпой. Я в центре – с тремя гвоздиками, слева Зиночка в красной кофточке, справа Ильинична с авоськой и Петрович в трениках. Всем раздаю по шарику.

Мы заходим внутрь и видим Улю. На ней какое-то помятое, растянутое платье. Лицо кислое. В руках она держит голубой сверток. Уля поднимает глаза и видит нашу делегацию. Ее взгляд скользит по всем гостям и останавливается на мне и гвоздиках.

Ее лицо мгновенно искажается, губы начинают дрожать, и она заливается горючими, истеричными слезами.

Я довольно расправляю плечи.

– Смотри, как ее накрыло! – гордо говорю Зине. – От счастья рыдает! Эмоции через край! Мужик за ней приехал!

Размашистым шагом подхожу к ней.

– Ну привет, мамочка! Давай сюда моего наследника! – впихиваю ей в руки гвоздики и забираю драгоценный сверток.

Уля всхлипывает так громко, что у нее трясутся плечи. Она закрывает лицо руками и отворачивается.

– Ну-ну, тихо, гормональный фон, понимаю, – хмыкаю, с нежностью глядя на голубое одеяльце. – Ну, покажись папке, Чемпион! Копия я, наверное?

Аккуратно, затаив дыхание, отгибаю край кружевного уголка. Улыбка медленно сползает с моего лица. Мой мозг, годами принимавший удары на ринге, внезапно отказывается обрабатывать визуальную информацию.

На меня смотрят два огромных, карих глаза. На крошечной голове густо кучерявятся жесткие, черные как смоль пружинки волос. А кожа младенца имеет насыщенный, красивый цвет темного шоколада.

Вокруг радостно гомонят собравшиеся, рыдает Уля. А я смотрю на угольно-черного младенца в голубом конверте и чувствую, как земля уходит из-под ног.

– Уля... – мой голос сипит. – Уля... а почему он... негр?!