Текст книги "Не смотри (ЛП)"

Автор книги: Александра Айви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Это маленький городок, но я никогда не видела никого из них вместе. Нэш давно вьется около нашего местного ветеринара.

Кир щелкнул зубами. В следующий раз, когда Нэш появится рядом с Линн, он намеревался проучить ублюдка, которому не рады. Так болезненно, как только возможно.

– Нэш был здесь прошлым вечером?

– Да. – Рита колебалась, ее брови сошлись вместе. – Или не все время. Он стоял за стойкой бара, когда я только пришла сюда, но не видела его поблизости, когда уходила.

– В котором часу?

– Десять или около того. Я не засиживаюсь так поздно, как раньше, – она со вздохом отодвинула пустую бутылку. – Что происходит? У Нэша какие-то неприятности?

Кир поднялся на ноги. Он выяснил, что Нэш ушел из бара до закрытия и что его отец вел себя странно перед смертью. На сегодня этого достаточно.

– На улице холодно, – сказал он. – Давай я отвезу тебя домой?

– В этом нет необходимости. – Она махнула рукой в сторону бармена. – Черри заканчивает через час. Она сказала, что подбросит меня.

Кир кивнул и засунул руки в карманы. Его пальцы коснулись сложенного листа бумаги, и его внезапно осенило вдохновение.

– И последнее. – Он вытащил записку и развернул ее, прежде чем положить на стол перед Ритой. – Мой отец когда-нибудь показывал тебе это?

Рита, прищурившись, посмотрела на колонку инициалов.

– Что это?

– Я не уверен. Мой отец оставил листок у пастора Брэдшоу перед смертью и сказал ему отдать его мне после похорон.

– Это проповедник из церкви Лайтхауз?

Кир был искренне удивлен.

– Ты его знаешь?

– Не лично. Я не из тех, кто ходит в церковь. По крайней мере, больше нет. Но пастор управляет благотворительным магазином в помещении старого боулинга. – Она посмотрела на свой бархатный спортивный костюм. – Я беру там всю свою одежду. Даже нашла телевизор для своей спальни. Экран треснул, но работает нормально. Конечно, мне пришлось отбивать его у Шерри.

Кир напрягся.

– Шерри? Шерри Хиггинс?

– Да. Она бывала там каждую неделю, пытаясь отхватить все, что могла получить бесплатно. – Неожиданно Рита покраснела. – О, я забыла… Мне не следовало этого говорить.

Кир отмахнулся от смущения Риты, его мысли неслись вскачь.

Благотворительный магазин. Есть ли лучшее место для того, чтобы пути сообщества пересеклись? Рэнди Декер легко могла пойти туда, чтобы пожертвовать вещи. И со слов Риты Шерри Хиггинс была там завсегдатаем.

И пастор Брэдшоу.

Что-то, что нужно расследовать.

Но не сегодня.

– Так ты не знаешь ничего об этом списке? – спросил он Риту.

Она взяла бумагу и протянула ему.

– Я знаю только одну вещь.

– Какую?

– Это не почерк твоего отца.

***

Дорогой Рудольф,

Я бы хотел, чтобы ты был здесь со мной. Я делаю такие успехи. Думаю, ты бы гордился мной.

С Шерри я действовал небрежно, хотя не буду лгать, ее смерть доставила мне огромное удовольствие. Эта уродливая сука никогда не выглядела лучше, чем тогда, когда я перерезал ей горло. Но я не стал тратить время на то, чтобы насладиться своей местью.

С Рэнди все вышло лучше. Я привел ее в свое счастливое место, чтобы мы могли побыть наедине. Мы играли до тех пор, пока она больше не могла кричать, но я был слишком груб. Она ушла прежде, чем я успел закончить наслаждаться ее мольбами о пощаде.

Теперь у меня есть мисс Рэндалл. Высохшая сучка выглядит подобно смерти, но я намерен позаботиться о том, чтобы наше время вместе не закончилось, пока не буду полностью удовлетворен. В конце концов, ей доставляло удовольствие видеть мои страдания. День за днем она ухмылялась при виде моих синяков, никогда ничего не делая, чтобы прекратить мои мучения.

Что ж, теперь она узнает, каково это – быть маленькой, беспомощной и испуганной. Так сильно напуганной.

Алая кровь окрашивает чистый белый снег. Жизнь перетекает из теплой в замерзшую. Не смотри. Боль ушла.

***

Линн свернула на обледенелую парковку и затормозила. Затем, выключив двигатель, она выскочила из своего грузовика и бросилась к кучке людей, стоящих перед ее клиникой.

Когда Шейн, ее дежурный стажер, позвонил ни свет, ни заря, Линн не обрадовалась. Она провела большую часть ночи, ворочаясь с боку на бок. Не из-за того, что узнала о Нэше. Он был тот еще засранец, и она была счастлива выкинуть его из своей жизни. Нет, она ворочалась и не могла уснуть, потому что беспокоилась о Кире.

Возможно, он и вырос в успешного бизнесмена, но под своей безупречной внешностью, она не сомневалась, что Кир все еще оставался импульсивным, адреналиновым наркоманом, которого Линн знала много лет назад. И хотя Пайк, конечно, не рассадник преступности, любой, кто вовлечен в торговлю наркотиками, мог быть жестоким. Не говоря уже о том, что в темноте скрывался потенциальный серийный убийца. Мысль о том, что Кир бросится навстречу опасности, скручивала ее желудок узлами страха.

Поэтому телефонный звонок прервавший ее сон всего через пару часов после того, как ей удалось задремать, никак не улучшил настроение. А затем Шейн сказал, что местная телевизионная станция снимала прямо перед ее клиникой…

Ее плохое настроение резко сменилось с раздражения на ярость.

Пересекая скользкую парковку, Линн бросила взгляд на большой белый фургон с надписью KTRV на боку, затем на оператора, которого окружали несколько человек. Она не знала, работали ли они на станцию, или это были просто зеваки, случайно проходившие мимо, и ей все равно. Ее внимание сосредоточилось на Паркере Боуэне.

Красивый репортер был одет в дорогой плащ и кашемировый шарф, повязанный вокруг шеи, с микрофоном в руке он говорил прямо в камеру.

– Жертвы были опознаны как шестидесятилетняя Шерри Хиггинс и тридцатишестилетняя Рэнди Декер, они всю жизнь проживали в Пайке. Согласно источникам в правоохранительных органах, обеих женщин усыпили Телазолом прежде чем похитить, им перерезали горло, а обнаженные тела бросили в безлюдных местах. Телазол – это транквилизатор, наиболее часто используемый ветеринарами и не доступный широкой публике. Шериф подозревает, что препарат был получен в этой клинике…

Ярость Линн смешалась с ужасом и недоверием, когда она поспешила встать прямо перед Паркером.

– Остановись прямо сейчас.

Со стороны зрителей послышались испуганные вздохи. Проклятье. Линн не планировала драматизировать свое появление, но она не собиралась позволять кому-либо связывать ее клинику с сумасшедшим убийцей.

Паркер, однако, был опытным профессионалом, и выражение его лица не изменилось, когда он плавно отступил в сторону, так что они оба попали в кадр камеры, и улыбнулся ей.

– А вот и владелица клиники, доктор Гейл. Могу я задать вам несколько вопросов?

Линн прищурила глаза.

– Убирайся с моей собственности.

Улыбка Паркера не исчезла, но он махнул рукой в сторону оператора.

– Дай нам пять минут.

Линн не волновало, выключена камера или нет, прежде чем она напала.

– Как ты смеешь намекать, что я поставляла наркотики какому-то маньяку?

Паркер выглядел искренне потрясенным.

– Не глупи. Я обещаю, что никто в Пайке никогда не поверит, что ты продавала наркотики. Но уже ходят разговоры о том, что шериф расследует дело в клинике. Не лучше ли тебе сделать заявление и уточнить, почему она появилась здесь?

Линн охватило неприятное ощущение. Ей совсем не понравилась мысль, что ее друзья и соседи будут гадать, были ли лекарства, которые ввели тем бедным женщинам, взяты из ее клиники. Казалось, что это испортит все, над чем она работала столько лет.

Чертов Кордон Нэш. И будь проклята шериф за то, что все в городе знали, что она ведет расследование, связанное с ветклиникой.

– Нет. Я бы предпочла, чтобы ты исключил любое упоминание о моей клинике из своего репортажа, – отрезала она.

– Прости, Линн, но ты знаешь, что я не могу этого сделать. Это новости.

Она сжала руки в кулаки. Линн хотела возразить, но что она могла сказать? Она не могла отрицать, что существовала вероятность, что наркотики поступили из клиники. Особенно после того, как выяснилось, что Нэш их украл. И Паркер прав. Убийство двух женщин стало самой большой новостью для Пайка с восемнадцатого века, когда на шерстяной фабрике произошел пожар и погибло десять человек.

– Второе тело принадлежало Рэнди Декер? – резко спросила она.

– Да. Ты ее знала?

Линн покачала головой.

– Думаю, она училась в средней школе Пайка, но была старше меня.

– Я не смог найти никого, кто признал бы, что они не просто чем отдаленно знакомы с этой женщиной. И ее муж отказывается разговаривать.

– Ты его винишь? Его жену только что нашли убитой. – Она послала ему укоризненный хмурый взгляд. – Последнее, что бы он хотел, это выплескивать свое горе на экран телевизора.

– В этом то и вся суть, – настаивал Паркер. – Можно подумать, он не хотел бы, чтобы убийцу поймали до того, как он нанесет новый удар. Чем больше информации мы сможем предоставить нашим зрителям, тем больше шансов остановить сумасшедшего.

– Значит, ты оказываешь услугу обществу?

– Именно это, я и делаю. – Паркер взглянул на зевак, вытягивающих шеи, чтобы лучше видеть. Без сомнения, они надеялись застать их двоих за жарким спором. – Или, по крайней мере, это то, что я пытаюсь сделать. Я обнаруживаю, что добропорядочных граждан этого города не так-то просто опросить.

– Мы ценим нашу частную жизнь.

Он повернулся, чтобы изучить ее, слегка нахмурившись.

– Я здесь не плохой парень, Линн.

Она выгнула бровь, но ничего не ответила. Может быть, он и не был плохим парнем, но он стоял на морозе, не для того чтобы сделать мир лучше. Все дело в рейтингах.

– Рэнди убили также как Шерри?

– Ей перерезали горло. И департамент шерифа пытается держать это в секрете, но у меня есть информация из внутреннего источника, что у нее на шее была повязана красная лента, как у Шерри Хиггинс.

– Она была…? – Слова застряли у Линн в горле.

Он легко прочитал ее мысли.

– Изнасилована?

– Да.

Он повернулся спиной к толпе и убедился, что микрофон выключен, прежде чем заговорил тихим голосом.

– Над ней надругались с помощью какого-то предмета. Это вся информация, которую я смог получить.

Линн вздрогнула.

– Так ужасно.

– Так и есть, – пробормотал Паркер, затем наклонился вперед, чтобы прошептать ей на ухо. – Как твои транквилизаторы попали в их кровь, Линн?

Она откинулась назад, раздраженно глядя на него. Неужели он думал, что застанет ее врасплох? Она имела дело с пациентами, которые регулярно пытались укусить, забодать, растоптать и пописать на нее. Кроме того, никто не знает наверняка, что лекарства поступили из ее клиники. Если только Паркер не знал чего-то, чего не знала она? Однако прежде чем Линн успела спросить, раздался хруст ботинок по снегу и мужской голос прорезал напряженный воздух.

– Какие-то проблемы?

Кир.

Необъяснимое облегчение нахлынуло на Линн. Дело не в том, что ей нужен мужчина, чтобы сражаться в ее битвах. Она сама заботилась о себе долгие годы. С тех пор как ее мать ушла, а отец изо всех сил старался заниматься своим процветающим бизнесом, воспитывая маленького ребенка. Но она не могла отрицать, что было что-то приятное в ощущении, что она не сражалась в этой конкретной битве в одиночку.

Паркер казался не так доволен. Он нахмурился, когда Кир остановился рядом с ней.

– Опять ты? – Его взгляд скользнул по дорогой кожаной куртке Кира, а затем по внедорожнику, который стоил дороже, чем большинство домов в Пайке. Его губы сжались. – Я не знал, что вы двое так близки.

Без предупреждения Кир обнял Линн за плечи.

– Есть ли причина, по которой ты должен быть проинформирован?

– Я считаю Линн своим другом.

– Правда? – Кир намеренно взглянул в сторону оператора, который топал ногами, борясь с холодом.

Паркер пожал плечами.

– Я просто делаю свою работу.

Кир наклонился вперед с жестким выражением лица.

– Может быть, тебе стоит делать это где-нибудь в другом месте

Паркер самодовольно улыбнулся, прежде чем повернуться к Линн.

– Позвони мне, если передумаешь насчет интервью.

– Не передумаю, – сказала Линн, но Паркер уже уходил прочь.

– Он мне не нравится. – Кир, прищурившись, наблюдал, как Паркер ждет, пока его оператор соберет оборудование и заберется в ожидающий фургон.

– Ты даже не знаешь его, – запротестовала Линн, отстраняясь от руки Кира. Желание остаться прижатой к нему было странно заманчивым.

Слишком заманчивым.

Кир подождал, пока фургон отъедет, прежде чем взглянул на нее сверху вниз.

– Он не из Пайка?

– Нет, приехал сюда чуть больше года назад.

– Где он был до этого?

– Понятия не имею. – Линн пожала плечами. – Возможно, он говорил что-то о своей прежней карьере, когда занял должность ведущего, но я не обратила на это никакого внимания. Честно говоря, я обычно слишком занята, чтобы смотреть вечерние новости.

Кир помолчал с минуту, затем, покачав головой, он, казалось, выбросил Паркера Боуэна из головы.

– Ты сегодня работаешь?

– Только если будет срочный вызов. А что?

– Мне необходимо кое-что сделать, – ответил он ей, – и мне нужна компания.

Глава 10

Кир последовал за Линн, когда она припарковалась перед своим домом. Через минуту она уже забиралась в его внедорожник и пристегивала ремень безопасности.

Слабый цветочный аромат, который он начинал ассоциировать с Линн, витал в воздухе, дразня его чувства соблазнительным обещанием. Ему хотелось перегнуться через консоль, прижаться лицом к ее коже и просто впитывать ее запах. Он подавил это желание с кривой улыбкой. Возможно, он все больше убеждался, что между ними двумя происходит что-то особенное, но это не означало, что Линн чувствовала то же самое.

Он выехал из города, позволив тишине установиться между ними. Линн все еще пылала от гнева, как будто фантазировала о множестве способов, которыми хотела бы помучить Паркера Боуэна за то, что он упомянул ее клинику в утренних новостях. Вероятно, вместе с тем, кто слил репортеру информацию о том, что шериф была там, чтобы расследовать пропажу наркотиков.

Царившее молчание дало ему возможность сосредоточиться на узкой дороге, которую засыпал снег вместе с хрустящим слоем льда. Местные дорожные бригады по-видимому слишком заняты расчисткой главных улиц, чтобы делать что-то большее, чем проезжать по этим проселочным дорогам один или два раза в месяц.

Кир свернул на частную дорогу, полностью занесенную снегом, прежде чем остановился и выключил двигатель.

Моргнув, Линн наклонилась вперед, чтобы выглянуть в лобовое стекло.

– Не думаю, что я когда-нибудь была здесь.

Кир позволил своему взгляду блуждать по холмам, окружавшим небольшое замерзшее озеро. В это время года смотреть особенно не на что, кроме голых деревьев, пробивающихся сквозь толстый слой снега.

– Здесь раньше располагался дом Янсена, – объяснил он ей. – По словам моего деда, какой-то далекий предок приехал сюда из Норвегии в семнадцатом веке, после того как решил, что хочет быть фермером, а не следовать семейной традиции становиться сапожником.

– Сапожник? – Она послала ему кривой взгляд. – Правда?

– Клянусь богом. – Он указал на вершину ближайшего холма. – Когда я был маленьким, там на гребне холма стоял огромный трехэтажный дом. – Он двигал рукой, пока не указал в сторону плоского пастбища, на котором когда-то паслось большое стадо молочных коров. – Там находились два амбара и загон.

– Что с ними случилось?

– Мой отец был единственным ребенком, и у него не проявилось никакого интереса к работе на ферме. – Кир испустил слабый вздох сожаления. С этим местом у него связано много счастливых детских воспоминаний. – Все это просто обветшало и в конце концов рухнуло после смерти моих бабушки и дедушки. Печальная потеря.

Линн потянулась, чтобы положить руку ему на плечо.

– Это не единственная заброшенная ферма, – заверила она его. – Сельский Средний Запад развивается, и нам не всегда легко адаптироваться.

Он повернулся, чтобы изучить ее сочувствующее выражение лица.

– Теория Дарвина?

– Выживает вид, который способен адаптироваться или что-то в этом роде, – сказала она. – Полагаю, это место теперь принадлежит тебе?

Он оглянулся на заснеженные холмы. Глубоко внутри было больно думать, что все, кто любил и посвятил себя этому месту, ушли.

– Полагаю, да, но не спрашивай меня, что собираюсь делать с собственностью, потому что я еще не решил. Мой мозг подсказывает мне продать его. Это первоклассная собственность, которой пренебрегают. Мое сердце говорит, что мой долг – держаться за него. Это мое наследие.

– Тебе не нужно принимать решение сейчас. Это место никуда не денется.

– Верно.

Она нежно сжала его руку, прежде чем вернуть свое внимание к их уединенному окружению.

– Почему ты захотел приехать сюда сегодня?

– Мой отец никогда не хотел быть фермером, к большому разочарованию моего деда, но он любил проводить свои дни на рыбалке на этом озере. Он называл его своим маленьким кусочком рая. – Кир потянулся, чтобы схватить потрепанную шляпу, которую положил на приборную панель, и открыл свою дверь. – Похороны не кажутся настоящими. Просто ящик, закопанный в землю, – сказал он Линн. – Вот здесь я хочу попрощаться.

Она кивнула, открыла свою дверь и выбралась из внедорожника. Вместе они пробивались сквозь снег, чтобы добраться до края замерзшего озера.

Кир почувствовал, как у него сжалось в груди, неожиданные слезы наполнили глаза, когда он наклонился, чтобы осторожно положить шляпу на деревянный столб, единственное, что осталось от старого причала. На похоронах он был слишком потрясен, чтобы смириться с тем, что его отца больше нет. Что он действительно и по-настоящему ушел. Теперь горе обрушилось на него с карающей жестокостью.

Он не знал, сколько прошло времени, наверное, несколько минут, прежде чем Линн нарушила молчание.

– Тебе нравилось рыбачить со своим отцом?

Кир ухватился за ее мягкий голос, с благодарностью позволив ему вытащить его из темной ямы, в которую он спустился.

– У меня никогда не хватало терпения, – признался он. – Через десять минут после того, как мы добрались бы сюда, я залез бы на дерево или рыл бы ямы в земле. Или, что более вероятно, споткнулся о собственные ноги и оказался в воде. Мой отец утверждал, что я притягиваю к себе несчастья, и он не ошибался.

– Ты всегда был… – Она позволила своим словам затихнуть, засунув руки в карманы пальто.

– Беспокойный, – подсказал Кир. Он все еще чувствовал энергию, которая гудела у него под кожей. – Мне всегда казалось, что мир вращается слишком медленно для меня. И после того, как мой отец был ранен… – Он покачал головой, вспомнив о своей неиссякаемой потребности отвлечься. – Я превратился из беспокойного в безрассудного.

– А теперь?

Он изучал ее запрокинутое лицо, внезапно осознав, что, когда эта женщина рядом, непрекращающееся волнение исчезало. Как будто ей удалось успокоить зверя внутри него.

– Я наконец-то научился концентрировать свою энергию на построении успешной карьеры. – Он позволил своему взгляду скользнуть вниз к ее полным губам. – Но я не уверен, что этого достаточно.

Ее щеки уже покраснели от холода, но он подозревал, что Линн смутилась.

– Ты скоро вернешься в Бостон и снова устроишься в своей жизни, – настаивала она.

– Ты так думаешь?

Их взгляды встретились, невысказанный жар тлел между ними. Достаточно горячий, чтобы сделать его невосприимчивым к резкому холоду. Затем Линн резко отвернулась, изучая пологие холмы.

– Твоя мать когда-нибудь выбиралась сюда?

Кир покачал головой.

– Не часто. Иногда она привозила меня сюда на пикник, но ей не очень нравилось быть в деревне. Она родилась и выросла в Лос-Анджелесе. – Он махнул рукой в сторону пустынного пейзажа. – Для нее это место было чужим.

– Как твои родители познакомились?

– Мой отец учился в колледже в Калифорнии, – поделился Кир. Он никогда не мог представить своего отца где-либо, кроме Пайка. Эта местность была запечатлена в его ДНК. Но Рудольф, очевидно, испытал ту же безрассудную потребность в приключениях, что и Кир, по крайней мере, один раз в жизни. – Это одна из лучших школ уголовного права в стране, и он хотел познакомиться с миром за пределами Висконсина. Моя мама получала там диплом медсестры. – Его губы тронула задумчивая улыбка. – Она говорила, что это была любовь с первого взгляда. Правда, я не уверен, что она действительно понимала, как тяжело ей будет оставить свою семью и переехать в маленький городок в глуши. Тем не менее, они казались счастливыми, пока мой отец не получил ранение.

– Ты поддерживаешь с ней контакт?

Кир пожал плечами.

– Мы разговариваем по телефону и обычно собираемся вместе во время праздников на день или два, но это весьма неловко.

– Потому что она ушла?

Кир ответил не сразу. Он никогда не обсуждал свою мать. Их отношения были сложными. Но Линн, пожалуй, одна из немногих, кто мог понять его запутанные отношения.

– Потому что она чувствует себя виноватой за то, что ушла и создала новую семью. А я обиделся на нее за то, что она ушла и создала новую семью, – признался он. – Или, по крайней мере, я так думал, когда был моложе.

Как он и надеялся, в глазах Линн не появилось осуждения, только любопытство.

– Почему ты остался в Пайке?

– Мне было четырнадцать, и я думал, что смогу спасти отца. – Знакомая боль сжала сердце Кира. Нет ничего более угнетающего, чем наблюдать, как тот, кого ты любишь, медленно разрушает себя. – Я ошибался. Когда мне исполнилось восемнадцать, осознал, что он никогда не бросит бутылку, и сбежал. Прямо как моя мать. Иронично, правда.

– Ты сделал все, что смог.

Эти простые слова точно отразили то, что Кир знал в глубине своей души. Он либо выбрался бы, либо сам спился как отец.

Кир глубоко вдохнул, наслаждаясь чистым, прозрачным воздухом. Казалось, он очищает от тьмы прошлого.

– А что насчет тебя? – потребовал он. – Ты общаешься со своей матерью?

– Нет. – Челюсть Линн сжалась от отвращения. Очевидно, ее воспоминания о матери не столь сложны, как его собственные. – Покидая Пайк, она ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего ни с мужем, ни с ребенком.

– Ты не знаешь, где она?

– Брак моих родителей не был романтической историей. Они поженились через неделю после окончания средней школы. Думаю, мама полагала, что роль жены ветеринара обеспечит ей роскошную жизнь. – Линн сморщила нос. – Она не подумала о годах, когда ей придется работать официанткой, чтобы мой папа мог закончить колледж. К тому времени, когда он доучился, она хотела разорвать брак. Ее возмущали годы, когда она видела, как ее друзья развлекаются, в то время как ей постоянно проходилось бороться за то, чтобы сохранить крышу над головой. – Она отвела взгляд, но не раньше, чем Кир увидел боль, омрачившую ее глаза. – Через неделю после того, как сказала моему отцу, что хочет развестись, она обнаружила, что беременна. Она продержалась достаточно долго, чтобы родить меня, но уехала из города до моего второго дня рождения.

Кир понимал, что Линн, вероятно, пришлось нелегко. Не только потому, что мать бросила ее, ведь он знал, что любой ребенок задавался вопросом, не стали ли он причиной того, что мать исчезла из их жизни. Он сам так делал.

Тем не менее, отец обожал Линн.

– Я удивлен, что твой отец не женился повторно, – сказал Кир.

– Не думаю, что мои родители когда-либо официально разводились, – призналась она ему. – В любом случае, мой отец был женат на своей работе. У него едва хватало времени заботиться обо мне, не говоря уже о том, чтобы найти новую жену.

– И ты пошла по его стопам?

Ее напряжение ослабло, когда искренняя улыбка тронула ее губы.

– Наверное, да.

Он подошел достаточно близко, чтобы уловить ее цветочный аромат.

– У нас много общего.

Линн приподняла брови.

– Потому что нас бросили наши матери, и теперь мы трудоголики, которые не могут посвятить себя здоровым отношениям?

– Я не совсем это хотел сказать. – Кир усмехнулся, а затем посмотрел в сторону озера, где резкий ветерок закружил крошечные снежные смерчи на льду. Его горе все еще не прошло, но присутствие Линн помогло ему вспомнить о хороших временах, которые он провел в этом месте. – Спасибо, что поехала со мной, – пробормотал он мягким тоном. – Это то прощание, которого я хотел для отца.

Наступило долгое молчание, прежде чем Кир начал двигаться. Было слишком холодно, чтобы задерживаться, но не успел он отвернуться, как Линн уже указывала на озеро.

– Это старая авиабаза?

Кир посмотрел в сторону невысокой линии зданий, окруженных забором из цепей. Заброшенная база составляла такую привычную часть пейзажа, что он даже не заметил ее присутствия.

– Да, я и забыл, что она так близко. – Кривая улыбка растянула его губы. – Я пробирался туда на вечеринки, когда учился в школе.

Линн изучала заснеженные взлетно-посадочные полосы, огромные пустые здания и ржавую радарную вышку, которая выглядела как инопланетный пейзаж посреди молочных ферм.

– Что там?

– Ничего, кроме кучи старого, сломанного оборудования и мусора. – Пухлое облако проплыло по солнцу, забирая скудное тепло, которое оно давало. Кир задрожал, схватив Линн за руку. – Пойдем. У нас еще одна остановка, а потом мы позавтракаем.

Они пробрались через снег и забрались во внедорожник. Через двадцать минут они снова выехали на главную дорогу, ведущую на север от Пайка.

– Куда мы теперь едем? – спросила Линн.

– В боулинг.

– Серьезно? – Он услышал намек на удивление в голосе Линн. – Если у тебя появилось желание поиграть в боулинг, тебе придется ехать в Грейндж. Местный зал закрылся пару лет назад.

Он повернул к внешней дороге, которая шла вдоль окраины города. Давным-давно именно это место считалось самым популярным в Пайке. Там был кинотеатр, крытый каток и боулинг, где также подавали гамбургеры и молочные коктейли.

Теперь это здание выглядело как сцена из антиутопического романа.

Киноэкран сгнил, и от него остался лишь деревянный остов, а каток превратился в груду обломков. Боулинг сохранился лучше, заметил Кир, въезжая на большую парковку. Одноэтажное кирпичное здание потускнело, крыша словно стонала под тяжестью снега, но оно все еще стояло.

– Вчера вечером я услышал от старой знакомой, что теперь это благотворительный магазин, которым руководит пастор Рон Брэдшоу. – Он остановился возле входной двери. – Я собираюсь пожертвовать одежду моего отца и вещи с кухни.

– О. – Линн оглянулась через плечо на груду картонных коробок, которые Кир загрузил во внедорожник, прежде чем покинуть дом отца этим утром. – Это щедро с твоей стороны.

– Это не совсем альтруизм, – признал он, окинув взглядом несколько машин и грузовиков на стоянке. – Я хочу проверить это место.

– Почему?

– Я пытался найти связь между Шерри и Рэнди. Кажется, у них нет ничего общего, кроме того, что они обе из Пайка.

Она посмотрела в сторону старого боулинга.

– Так почему именно это место?

– Я слышал, что Шерри регулярно посещала магазин. Хочу выяснить, бывала ли здесь Рэнди. – Он пожал плечами, не выдавая своего подозрения в отношении доброго пастора. – Как уже сказал, я просто ищу связь.

Линн приоткрыла губы, как будто хотела напомнить, что не его работа – расследовать преступления. Затем, взглянув на него, она покорно вздохнула. Несомненно, выражение его лица выглядело достаточно упрямым, чтобы убедит в том, что любой спор – пустая трата времени.

Она открыла дверь внедорожника и оглянулась на Кира, когда он оставил двигатель включенным.

– Ты не идешь?

– Я собираюсь разгрузить коробки с черного входа. Предполагаю, что именно там находится место разгрузки.

Она кивнула, выскользнув из машины.

– Я осмотрюсь. Возможно, найдется кто-нибудь, кто видел Шерри или Рэнди.

– Будь осторожна, – предупредил Кир.

Она бросила на него язвительный взгляд, прежде чем закрыть дверь и направиться к главному входу. Он подождал, пока Линн исчезнет в здании, и доехал до конца парковки. Затем, схватив коробки, пересек обледенелый цемент и открыл дверь, обозначенную как «Доставка».

Как он и надеялся, Кир нашел пастора Брэдшоу, сортирующего груду использованной обуви в передней части складского помещения. Молодой человек был одет в джинсы и теплую толстовку.

Пройдя вперед, Кир поставил коробки на длинный стол, прислоненный к стене, а затем небрежно окинул взглядом узкое помещение, уставленное стальными полками, заполненными одеждой, обувью, старой электроникой и стопками фарфоровых тарелок. Здесь также стояли несколько открытых корзин с пальто и ботинками.

Кир подавил дрожь. Низкий потолок почти касался его головы, а в воздухе висела затхлая атмосфера, которая вызывала неприятную клаустрофобию. Казалось, будто кучи хлама безжалостно поглощают пространство. Как живой организм.

– И снова здравствуйте, – вторгся в его мрачные фантазии мужской голос.

Кир повернулся, нацепив на лицо фальшивое выражение удивления.

– О. Пастор Брэдшоу.

Он вытер свои пыльные руки о носовой платок, а затем протянул одну из них Киру.

– Рон, пожалуйста.

Кир сжал протянутую руку, пряча свое раздражение от влажной, липкой кожи священника.

– Рон. – Он отдернул руку рывком, почти грубо.

Рон, казалось, ничего не заметил.

– Чем могу помочь?

– Я принес несколько коробок из дома моего отца. Там нет ничего особенного, но все вещи еще в хорошем состоянии.

– Спасибо, Кир. – Рон улыбнулся, его худое лицо блестело в свете флуоресцентных ламп. – Это прекрасный способ почтить память вашего отца.

Кир проигнорировал крошечное чувство вины.

– Надеюсь, они помогут кому-нибудь в беде.

– Да. – Улыбка Рона померкла. – В наши дни в Пайке очень много нуждающихся.

Кир оглядел переполненный склад.

– Похоже, у вас много желающих помочь.

– Не так много, как раньше. С тех пор как закрылась бумажная фабрика, семьи, которые раньше давали, теперь вынуждены брать. Для тех, кто считает слабостью принимать благотворительность, это трудный переход.

– К счастью, вы здесь, чтобы помочь.

Рон сжал свои потные руки в молитвенном жесте.

– Я делаю все, что могу.

Кир сочувственно улыбнулся.

– Да, уверен, это так. – Он выдержал паузу, затем резко перевел разговор на другое. – Жаль Рэнди Декер.

– Кого? – пастор моргнул, выражая замешательство.

Настоящее или поддельное? Кир ставил на второе.

– Женщина, которую нашли убитой на озере, – уточнил он. – Я полагаю, она управляла местным цветочным магазином.

– Ох. О, да. Мисс Декер. Такая трагедия.

– И Шерри, конечно, – добавил Кир.

Рон вздохнул.

– Это темные дни для Пайка.

– Вы говорили с шерифом?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Рон дернулся от удивления.

– С шерифом? Зачем мне говорить с шерифом?

– Я просто предположил, что раз вы знаете обеих женщин, у шерифа будут к вам вопросы.

– На самом деле я их не знал, – запротестовал Рон. – Я, конечно, видел бедную мисс Хиггинс в магазине. Она приходила каждый понедельник после обеда, чтобы посмотреть, какую мебель завезли на выходных.

Кир не упустил резкость в голосе пастора. Шерри, несомненно, из числа тех, кто пользуется его благотворительностью, налетая, как хищная птица, чтобы урвать лучшую мебель для использования в своих трейлерах.