Текст книги "Не смотри (ЛП)"

Автор книги: Александра Айви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Она присоединилась к нему на диване, и они молча съели еду. Ужин не был изысканным, но зато согревал, и Линн вздохнула, проглотив последнюю ложку супа.

Кир откинулся на спинку дивана и послал ей ленивую улыбку.

– Неплохо. Ты часто готовила для своего отца?

– Когда он был дома. – Она задумалась, с удивлением осознавая, что редко делила со своим стариком трапезу. На самом деле, ее самым ярким воспоминанием осталось сидение перед телевизором и поедание кусочка размороженной пиццы. – Обычно я ужинала в одиночестве.

– Да, я тоже. – Он взял ее за руку, переплетя их пальцы. – Тебе было одиноко?

– Я не думала об этом в то время. Понимала, что его работа требует много сил, и верила, что он должен заботиться о животных. Но мне всегда хотелось, чтобы у меня появились братья и сестры, чтобы в доме не было так пусто. – Она наклонилась к нему, глубоко вдыхая его мужской запах. – А как насчет тебя? Хотелось ли тебе быть не единственным ребенком?

Он поднял ее руку и прижал пальцы к своим губам.

– До тех пор, пока моя мать снова не вышла замуж, и у меня не появился целый выводок сводных братьев и сестер.

Она не упустила остроты в его голосе.

– Ты не слишком близок с ними?

– Нет. К тому времени, когда мама встретила своего нынешнего мужа и у них появились дети, я уже жил в Бостоне и сосредоточился на своей карьере. – Он пожал плечами. – И, если честно, никто из нас особо не старался.

Это печально, но Линн понимала, что скорее всего неизбежно после того, как Кир решил остаться с отцом. Из-за огромного расстояния он никогда не будет близок с матерью и ее новой семьей.

– Однажды я спросила папу, примет ли он маму обратно, если она вернется в Пайк, – пробормотала она. – Он сказал, что можно починить сломанные вещи, но они никогда не станут прежними.

Он выдержал ее взгляд, проведя губами по тыльной стороне ее руки.

– Но ты можешь учиться на чужих ошибках и делать лучше.

– Ты думаешь, это возможно?

– С правильным человеком.

От волнения у нее сжался живот. Казалось, что она стоит на краю обрыва и вот-вот сорвется в бездонную пропасть.

Отступит ли она назад или сорвется?

Линн наклонилась достаточно близко, чтобы положить голову ему на плечо.

– Как ты можешь быть уверен, что это именно тот человек?

– В этой жизни нет ничего неизменного, но я знаю, что говорит мне мое сердце.

– И что же?

Он прижался губами к ее макушке.

– Крепко ухватиться и не отпускать.

Трепетание превратилось в шквал восторга. Она едва могла дышать.

– Это…

– Что?

– Немного страшно, – призналась она.

Кир коснулся губами ее виска, обхватив рукой. Затем, без предупреждения, он поднял ее с подушки и усадил к себе на колени.

– Из всего, что сейчас пугает, это единственное, что кажется правильным, – сказал он ей.

Она прижалась к его груди, не позволяя мыслям об убийце омрачить этот момент. Завтра они снова выйдут на охоту. Сегодняшний вечер принадлежал им.

– Наверное, это правда, хотя я должна сказать тебе, что моя жизнь безумна даже без серийного убийцы на свободе, – предупредила она. – Думаю, одна из причин, по которой мой отец так и не женился, – он знал, что из него получился ужасный муж, и я такая же непутевая. Я пропускаю ужины, просыпаю фильмы, прихожу на дни рождения вся в грязи и пахнущая коровьим навозом.

Он провел пальцами вверх и вниз по ее позвоночнику, разжигая искры страсти, которые заставляли Линн дрожать от желания.

– Я много раз ужинал один, ты можешь храпеть на моем плече во время любого фильма, который захочешь, и мы заключим совместное соглашение избегать вечеринок по случаю дня рождения, если от тебя будет пахнуть навозом, – сказал он ей.

– Я серьезно, Кир.

Он взял ее подбородок в руку и наклонил голову назад, чтобы она встретилась с его дразнящим взглядом.

– Я тоже. Я люблю тебя, но провожу черту между коровьим навозом и праздничным тортом.

Она дернулась. Вот оно. Слово на букву «Л».

– Кир, – вздохнула она.

Он улыбнулся ей.

– Я не возьму свои слова обратно. Тебе просто придется привыкнуть к тому, что я рядом.

Она облизала губы.

– А если ты решишь, что хочешь снова покинуть Пайк?

Он опустил голову и поймал ее губы в медленном, ищущем поцелуе.

– Вы преподали мне важный урок, доктор Линн Гейл, – сказал он ей в губы.

Едва осознавая, что двигается, Линн подняла руки и обвила ими его шею.

– Какой урок?

– Дом – это не место, – проговорил он. – Это чувства.

Она не знала, что ответить. И, в конце концов, это не имело значения. Не тогда, когда он осторожно положил ее на подушки дивана и растянулся рядом. Кинг заворчал, что его отодвинули, и поплелся на кухню. Линн и Кир едва заметили его уход, когда их губы сомкнулись, а тела прижались друг к другу в яростной, непреодолимой потребности.

***

Проснувшись, Линн обнаружила что лежит одна на диване, накрытая тяжелым покрывалом. Она зевнула и потянулась за телефоном, который оставила на журнальном столике. Почти шесть часов. Как она проспала так долго?

Вспомнив, как провела предыдущий вечер, Линн залилась румянцем. Уже перевалило за полночь, когда она наконец погрузилась в глубокий сон без сновидений. Неудивительно, что утром она проспала.

Отбросив одеяло, Линн натянула одежду и направилась на кухню. Там ее ждал горячий кофе и недавно накормленный Кинг, спящий у вентиляционного отверстия в полу. Но Кира не было.

Обычно в этот момент Линн возносила безмолвную молитву благодарности за то, что у ее любовника хватило здравого смысла ускользнуть. Она предпочитала просыпаться одна. Это позволяло ей избежать неловкости на следующее утро.

Однако сегодня она не сомневалась, что Кир никогда бы не покинул ее, не разбудив и не сказав, куда направляется. Так где же он сейчас?

Обойдя весь дом, она обнаружила его в задней комнате.

Дыхание перехватило в горле, когда она стояла в открытой двери и изучала человека, который проложил себе путь в ее сердце. Он был одет в джинсы и фланелевую рубашку, но его волосы оставались не причесаны, а на подбородке виднелась щетина. Его растрепанность нисколько не умаляла его мощную мужественность. Более того, это только усилило привлекательность Кира. Однако в данный момент она отказывалась признавать соблазнительные мурашки, пронизывающие ее.

Вместо этого Линн наблюдала, как он присел возле ящика, доставая старые фотоальбомы и стопки папок.

– Как долго ты уже не спишь? – спросила она.

Он дернул головой, явно застигнутый врасплох. Затем медленная, соблазнительная улыбка изогнула его губы, и он пригласил ее присоединиться к нему.

– Не более получаса.

Продвигаясь вперед, она опустилась на колени рядом с ним.

– Что ты ищешь?

Кир махнул рукой в сторону коробок, которые выстроил в ряд на деревянном полу.

– Это вещи из кабинета моего отца, после того как он был вынужден уйти на пенсию.

Линн заглянула в ближайшую коробку. Она оказалась набита наградами и медалями, которые лежали в бархатных футлярах.

– У него много наград.

Кир потянулся, чтобы потрогать одну из наград.

– Он был чертовски хорошим шерифом. Я бы хотел…

– Я знаю. – Она накрыла его руку и слегка сжала его пальцы. – Чем я могу помочь?

– Составь мне компанию.

– Это мне по силам.

Линн молча наблюдала, как Кир перебирает различные фотоальбомы, а затем переключает свое внимание на файлы. Она понимала, как ему тяжело. Он не просто переживал внезапную потерю отца. Ему приходилось мириться и с тем, что в этот дом пробрался сумасшедший и нанес убийственный удар.

Это все усугубляло ситуацию.

– Вот оно, – наконец сказал он, открывая папку и обнаруживая коллекцию газетных вырезок, а также листы бумаги, напечатанные на машинке.

– Что это?

– Различные отчеты о покушении на моего отца.

Линн издала звук удивления.

– Он их сохранил?

– Я пытался выбросить, но отец настаивал, что ему нужно напоминание о том, что он был ранен, выполняя свой долг, – сказал Кир с ноткой грусти в голосе. – Рудольф сказал, что тогда случившееся не кажется таким уж напрасным, когда он может верить, что защищал граждан Пайка от опасного преступника.

– Полагаю, в этом есть смысл.

Кир вздохнул.

– Да, но лучше бы он смотрел в будущее, а не зацикливался на прошлом.

Линн кивнула, вспомнив собственного отца. После того, как он сломал бедро и понял, что его дни в качестве ветеринара закончились, принял внезапное решение уехать из этих мест. Он сказал, что это потому, что теплая погода облегчает боль в суставах, но она подозревала, что отец понимал, что это сведет его с ума. Она каждый день будет отправляться на работу, а он будет вынужден торчать в кабинете. Или, что еще хуже, сидеть дома и смотреть телевизор.

Жаль, что Рудольф не нашел способ занять себя. Как сказал Кир, зацикленность на прошлом только усилила его потребность утопить свои печали.

– Легче сказать, чем сделать, я уверена, – пробормотала она.

– Да, и то, что он постоянно страдал от болей, тоже не помогало.

Линн сочувственно коснулась его руки.

– Ты искал папку, потому что думаешь, что она как-то связана с тем, что Риту оставили именно в том переулке?

– Вполне возможно. – Кир пожал плечами. – К тому же сейчас у меня нет никаких других зацепок.

– Хорошо. – Линн не могла представить, что они найдут, но Кир нуждался в ее поддержке. И именно это она собиралась ему дать. – Мы знаем, что твоего отца вызвали в местный винный магазин, чтобы проверить подозрительного человека, бродящего поблизости.

Он кивнул, протягивая лист бумаги.

– Это копия отчета моего отца. – Кир прочитал прямо из отчета. – В десять пятьдесят пять вечера в участок поступил звонок от Гордона Галлена из винного магазина «Родной город».

– Галлен? – удивленно спросила Линн. Она была слишком молода, когда закрылся винный магазин, чтобы обращать внимание на это место. Теперь она сразу же узнала это имя. Это казалось странным совпадением. – Интересно, не родственник ли он Челси?

– Возможно, ее дедушка.

– Я спрошу Бернадин. Она знает всех в городе.

Кир продолжал читать из отчета.

– Мой отец прибыл в магазин в одиннадцать пятнадцать и помог Гордону оформить жалобу, затем он пошел поговорить с подозреваемым. – Он остановился, вынужденный прочистить горло. – Тогда-то и произошла стрельба.

Линн поспешила отвлечь его от воспоминаний о ранениях отца.

– Что тебе известно о подозреваемом?

– Делберт Фрей, – прочитал Кир. – Местный наркоторговец, которого мой отец арестовывал уже дюжину раз.

– Почему он стрелял в твоего отца? – спросила она. – Не похоже, чтобы дело было настолько серьезное.

– Он имел при себе достаточно крэка, чтобы его обвинили в незаконном обороте. – Челюсть Кира сжалась от досады. – Это означало бы несколько лет в тюрьме, а не обычную взбучку.

– У него был партнер?

– Не упоминается.

– А как насчет семьи?

Кир перетасовал бумаги в папке.

– В его досье ничего нет. – Он сделал паузу, взглянув на одну из вырезок. – А-а. Это раздел некролога в газете. – Он наклонил газету, чтобы она могла видеть выцветшую газетную бумагу, и прочитал вслух. – Делберт Фрей, тридцати семи лет от роду, был кремирован и упокоен на частной церемонии. Его смерти предшествовала смерть родителей. В живых остались его жена, один ребенок и сестра. Цветы и поминальные письма можно отправить в похоронное бюро Гранжа.

Сообщение вышло лаконичным и емким. Как будто репортер написал его в последнюю секунду. Она в замешательстве покачала головой.

– Почему не названо ни одного имени?

Кир бросил вырезку обратно в папку.

– Вероятно, пытались защитить семью, – предположил он. – Сомневаюсь, что они были очень популярны в городе.

Она кивнула. Вероятно, Кир прав. Она помнила возмущение общественности, когда выяснилось, что Рудольф находится в больнице и борется за свою жизнь после того, как преступник пустил ему пулю в голову. Если бы наркоторговец не погиб в перестрелке, вполне возможно, его вывели бы на городскую площадь и забили до смерти.

– Фрей, – она проговорила это имя, чувствуя смутное ощущение, что должна его узнать. – Тебе это что-нибудь говорит?

Кир пожал плечами.

– Мой отец, вероятно, упоминал его, но я не помню ничего конкретного.

– А как насчет свидетелей?

Он бросил на нее изумленный взгляд.

– Я не уверен, но это отличная мысль. Возможно, человек, отправлявший письма моему отцу, не участвовал в стрельбе, а просто был свидетелем. – Он положил папку обратно в ящик и поднялся на ноги. – Мне нужно пойти в офис шерифа и прочитать официальный отчет. Там должны быть указаны все свидетели. Там также может быть больше информации о Делберте Фрее.

Линн поднялась и встала рядом с ним.

– Думаешь, тебе дадут его посмотреть?

Жесткая улыбка искривила его губы.

– Так или иначе.

Она поверила ему. Кир мог быть обаятельным, веселым и приятным собеседником. Но он жил с отцом-алкоголиком и построил миллионный бизнес буквально с нуля. Для него не существовало ничего недостижимого, если он ставил перед собой цель.

Обнадеженная тем, что он проведет утро в офисе шерифа, а не в поисках убийцы, Линн переключилась на свои собственные планы на день.

– Мне нужно попасть домой, чтобы переодеться для работы.

Он кивнул.

– Я поеду с тобой и заберу свой внедорожник у твоего дома.

Через полчаса они остановились перед ее домом, и Кир вылезал из ее машины.

Она потянулась, чтобы взять его за руку.

– Кир.

Он удивленно на нее посмотрел.

– Что?

Линн сморщила нос, не понимая, почему почувствовала внезапный холодок предчувствия. Как будто что-то шепнуло ей на ухо, что опасность близка.

– Будь осторожен.

Глава 25

Кир бросил взгляд на помощника шерифа. Энтони был плотным мужчиной с неприятным прищуром, который охранял вход в кабинет шерифа. Помощник шерифа встретил его весьма самодовольно. Он сообщил Киру, что гражданскому лицу ни за что на свете не позволят копаться в официальных отчетах. И даже намекнул, что может выписать Киру штраф за пустую трату его времени.

Тогда Кир взял ситуацию в свои руки.

Может, он и не обладал отцовским пылом, но мог быть таким же пугающим и безжалостным, как любой генеральный директор. Сейчас Энтони побледнел и выглядел так, словно размышлял, поместится ли он под столом. Кир мог сказать ему, что ответ отрицательный. Если только помощник шерифа не акробат, что казалось маловероятным.

– Я не уйду, пока не увижу дело моего отца, – заявил Кир Энтони.

– Я…

Его протест оборвался, когда дверь позади него рывком распахнулась, явив Кэти Хэнкок.

– Я разберусь с ним, – проговорила шериф, указывая на Кира. – Проходи в мой кабинет.

Кир обогнул стол помощника шерифа и вошел в открытую дверь. Кэти отошла в сторону, закрыв за ним дверь.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты еще та заноза в заднице?

Кир пожал плечами.

– Не сегодня.

– Ну, считай, что говорю. – Кэти устроилась за своим столом, кивнув в сторону стула в центре комнаты. – Садись.

На минуту Кир застыл на месте. Прошло восемнадцать лет с тех пор, как он переступал порог этого кабинета. И сегодня от одного только вида его передернуло.

Он помнил, как выглядывал из длинных узких окон, выходивших на городскую площадь. Или как гонял на игрушечных машинках по деревянному полу, пока они с матерью ждали, когда Рудольф закончит с бумагами и отвезет их на ужин. Или памятные выходные, когда отец заставил его простоять в углу бесконечные часы после того, как поймал сына за курением в гараже.

Оглядевшись вокруг, он понял, что с трудом узнает это место. Деревянный пол покрывал толстый ковер, окна скрывались за тяжелыми портьерами. Кожаная мебель заменена на специальную из ИКЕА, с множеством полок и картотечных шкафов на роликах. Даже стулья имели колесики. А со стен исчезли фотографии города в рамках, которые его отец собирал годами, вместо них появились доски объявлений с плакатами о розыске преступников.

Все выглядело стерильно и безвкусно, и вид этого вызывал внутри Кира такую боль, что он едва не рухнул на колени.

Сжав руки, он сделал медленный, глубокий вдох. Потом еще один. Наконец ему удалось добраться до стула и сесть, хотя его эмоции по-прежнему не утихали.

Кэти наблюдала за ним, нахмурившись, легко почувствовав его душевное потрясение.

– Зачем ты пугаешь моего помощника?

Кир посмотрел на ее стол, который выглядел удивительно опрятным. У его отца обычно лежали стопки папок и блокнотов, заполненных исписанными им напоминаниями или деталями текущих дел.

– Ты прослушала запись? – резко спросил он. Он не ожидал увидеть шерифа. Но не собирался упускать возможность узнать, есть ли у нее новая информация.

Наступило короткое молчание, прежде чем она покачала головой.

– Нет.

– Господи. – Он вскочил на ноги, стул покатился в сторону. – Ты намеренно пытаешься оставить серийного убийцу на свободе?

Она гневно нахмурилась.

– Сядь и заткнись.

– Я…

– Ты хочешь, чтобы я объяснила или нет?

Кир заскрипел зубами, схватился за стул, чтобы выровнять его, прежде чем сесть.

– Лучше бы тебе это удалось.

Кэти прижала руки к пустому столу, выражение ее лица сделалось кислым.

– Я не слушала запись, потому что передала дело оперативной группе, которая прибудет сегодня.

Кир моргнул. Он не ожидал этого.

– Какой оперативной группе?

– Когда я ездила в Мэдисон, чтобы доставить улики с места преступления, я попросила о встрече с федералами. Очевидно, что у нас нет ни людей, ни ресурсов, необходимых для поиска убийцы.

Это было поразительно разумно, молча согласился Кир. И совершенно не в духе Кэти, склонной к агрессивной инициативе в расследовании. Он изучал ее в замешательстве.

– Почему ты об этом мне не сказала?

– Потому что я перед тобой не отчитываюсь, – фыркнула она.

Ее резкий ответ хлестнул по его оголенным нервам. Он наклонился вперед, его глаза сузились от раздражения.

– Все, чего я хочу, это чтобы убийца прекратил убивать, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Почему ты пытаешься сделать Линн и меня врагами?

– Вы вмешиваетесь в официальные дела правоохранительных органов. У меня и без того хватает забот, помимо суетящихся дилетанты, создающих хаос вокруг.

– Дело не только в этом. С самого начала у тебя зуб на нас.

Кэти покраснела.

– Чушь.

Кир отказался отступать.

– Попытаешься утверждать, что ты не стремилась повесить убийства на Линн?

– Я опиралась на улики, – упрямо твердила шериф. – Мало того, что жертв вырубили дротиками, которые регулярно используются ветеринарами, так еще и седативные препараты можно найти непосредственно в ее клинике. Или ты забыл этот факт?

– Это легко объяснила Челси.

– Слишком легко.

Кир напрягся. В ее голосе прозвучала нотка, от которой волосы на его затылке встали дыбом.

– О чем ты говоришь?

Невеселая улыбка искривила губы Кэти.

– Ты никогда не задумывался о том, что твоя девушка могла убедить своего любовника соблазнить Челси?

– Зачем ей это делать?

– Для того, чтобы подставить на случай, если все пойдет наперекосяк. – Кэти произнесла эти слова с особым пылом. Как будто она привела какой-то довод, который должен ошеломить Кира своим блеском. Вместо этого он растерялся от ее логики.

– Ну и кого же в итоге? Челси или Нэша?

– Любого из них. Может быть, обоих. – Она раздраженно хмыкнула. – Ни у одного из них не хватило мозгов понять, что они пешки.

Кир оставался в замешательстве.

– Зачем Линн понадобилось бы красть свои собственные лекарства? Разве не проще попросить одного из них украсть у другого ветеринара? Или даже купить лекарства в Мэдисоне или Грин-Бэй?

Челюсть Кэти сжалась. Очевидно, у нее не нашлось ответа. Вместо этого она с раздражением откинулась на стуле.

– Как уже сказала, я просто опиралась на улики.

Кир покачал головой. Он признавал, что шериф обязана была допросить Линн, когда нашли дротики с успокоительным. Но то, что шериф Хенкок продолжала ставить Линн на первое место в списке подозреваемых даже после того, как стало ясно, что их украли, выходило за рамки обычной настороженности.

– Ты хотела, чтобы это была она, почему?

Кэти посмотрела в сторону доски объявлений, как бы ища вдохновения.

– Я хотела, чтобы дело было раскрыто, – наконец пробормотала она. – Она выглядела виноватой.

– Если воспользоваться твоей собственной очаровательной фразой… чушь собачья.

– Ты ослеплен своими чувствами к ветеринару.

– Я не единственный, кто ослеплен, – ответил он. – Я, по крайней мере, достаточно честен, чтобы признать свои чувства.

– Хочешь, чтобы я признала свои чувства? – Наступила хрупкая пауза, прежде чем Кэти издала резкий смешок. – Отлично. Я увольняюсь.

И снова Кир оказался застигнут врасплох.

– Увольняешься?

Краски исчезли с лица Кэти, оставив ее бледной и странно уязвимой.

– Когда закончится мой срок в качестве шерифа, я уеду из Пайка.

– Ты уедешь? – Кир пытался осознать, что она говорит. – Почему?

Она пожала плечами.

– Потому что я обнаружила то, чего всегда боялась.

– И что же это?

– Я не должна быть шерифом. – Ее взгляд переместился на окна, закрытые плотными портьерами. Казалось, это метафора. В то время как его отец дорожил видом на город, Кэти сделала все возможное, чтобы отгородиться от него. – По крайней мере, не в Пайке.

– Это из-за серийного убийцы?

– Нет, это происходит уже давно. Наверное, с того дня, как я устроилась на работу.

Кир был искренне ошарашен. Сколько он себя помнил, Кэти Хэнкок работала над тем, чтобы занять место его отца. Она начинала как сотрудник по делам несовершеннолетних, а затем ее повысили до заместителя шерифа. И теперь она собиралась просто уйти?

– Я не понимаю. Это ведь то, чего ты хотела?

– Я так думала. – Она провела руками по столу, как бы пытаясь отыскать комфорт в искусственном дереве. – Но, скажем, все вышло не так, как я ожидала.

– Из-за покушения на моего отца?

– Да. Он был неотъемлемой частью этого города. Никто другой не мог занять его место. Мешало и то, что его освободили от должности как героя. – Она протянула руку, чтобы коснуться звезды, пришитой спереди на ее форме. Прикоснувшись, она задержала пальцы, явно не желая отпускать значок. – Мне не дали шанса доказать, что я подхожу для этой работы.

Кир нахмурился. Не могла же она намекать на то, что трагическое несчастье его отца стало причиной ее неудачи?

– Это не его вина.

– Возможно, нет. – Она пожала плечами. – Но винить его легче, чем себя.

– Почему ты винишь себя?

Кэти изучала его лицо, словно ища какие-то скрытые эмоции.

– Твой отец никогда не рассказывал тебе?

– Что не рассказывал?

Она поднялась на ноги и направилась к полке, на которой стояло несколько растений в горшках. Кир удивлялся, как они выживают без солнечного света.

– Он не должен был дежурить в ту ночь, – проговорила Кэти, стоя к нему спиной.

Кир вцепился в ручки своего стула.

– В ту ночь, когда его ранили?

Она кивнула.

– Это была моя смена.

Казалось, что пол прогибается под Киром. Как будто весь его мир только что перевернулся с ног на голову.

Восемнадцать лет он жил с последствиями той ночи. Месяцы мучительной физиотерапии после того, как его отец вышел из больницы. Глубокая депрессия после того, как Рудольф узнал, что не может вернуться на свою работу. Пьянство. Ссоры с матерью, пока она не собрала вещи, чтобы уехать навсегда.

– Почему мой отец принял дежурство? – наконец потребовал он.

Она отвернулась.

– Я была дома с… с гриппом.

В ее ответе чувствовалось странное несоответствие. Почему? Это был вечер пятницы. Она гуляла с парнем? Может быть, с девушкой? Может, вечеринка, которую она не могла пропустить?

– Значит… – У него пересохло во рту, и он едва мог говорить.

– Это меня должны были ранить. – Она повернулась к нему, на ее лице появилось затравленное выражение.

Кир хотел согласиться. Как изменилась бы его жизнь, если бы Рудольфа не ранили? Конечно, он остался бы шерифом, и вряд ли стал бы алкоголиком, а значит, его мать вполне могла бы остаться.

И опять же, удалось бы Киру добиться необходимой решимости, чтобы начать свой собственный бизнес? Или научился бы он искать преданность, доброту и независимость в женщине, которую надеялся сделать своей женой?

Кто может сказать?

Он медленно, потрясенно вздохнул.

– Никто не должен был быть подстрелен, – заставил он себя сказать.

– Если бы я не заболела…

– Единственный, кто виновен, это Делберт Фрей, – перебил Кир. Он не испытывал сочувствия к Кэти Хэнкок. Она отнюдь не жертва обстоятельств. Она сделала выбор, который имел последствия. Но не она спустила курок. Лишь один человек разрушил жизнь Рудольфа Янсена. – И он мертв.

Она скривила рот в безрадостной улыбке.

– Я могла бы смириться с этим, если бы весь город не шептался за моей спиной, обвиняя меня.

Кир фыркнул.

– Это лишь твое воображение.

– И я полагаю, недовольство твоего отца тоже мне привиделось?

– Да, – ответил он без колебаний. При всех многочисленных недостатках Рудольфа Янсена, он никогда не был склонен трусить и указывать пальцем на других. Он принимал поражения на свой счет и держал рот на замке. Это не делало его хорошим или плохим, просто он был таким. – Мой отец никогда не считал тебя виноватой.

– Он считал. Это отражалось в его глазах. – Ее голос поднялся на октаву, а лицо потемнело до странного пурпурного оттенка. – Так же, как и в твоих.

Кир поднялся со стула, с удивлением обнаружив, что его ноги грозят подкоситься. Когда-то давно он имел глупость выйти на боксерский ринг с другом, который вызвал его на поединок. Друг пообещал, что не будет бить его по лицу, и Кир нелепо решил, что это дает ему преимущество. Потребовалось три удара по телу, чтобы отправить его на колени.

Он чувствовал себя точно так же, как и тогда.

– В моих глазах? – Он встретил ее обвиняющий взгляд, нахмурившись. – Я даже не знал, что ты должна была дежурить.

Она облизала губы.

– Нет, но ты думал, что я в ответе за игнорирование предупреждений твоего отца о том, что в городе орудует серийный убийца.

– Так и есть.

– Никто ему не верил. – Она сжала руки в кулаки, глядя на него с разочарованием. – Он рассказывал тысячи безумных историй. Но потом женщины начали умирать, и ты вернулся со своим осуждением. Вот почему… – Ее слова оборвались.

– Почему что?

Что-то неприятное и болезненное затуманило глаза женщины.

– Полагаю, именно поэтому я хотела верить, что Линн ответственна за убийства.

Кир пытался следовать ее запутанной логике. Невозможная задача.

– Это бессмыслица.

– С того момента, как ты вернулся в Пайк, стало очевидно, что ты неравнодушен к доктору Линн Гейл. Это сильно ранило бы тебя, если бы она оказалась убийцей.

Кир вздрогнул. Одно дело, когда Кэти вела себя как капризный ребенок, потому что ей казалось, что ее не уважают. Или пыталась пробиться на работу, для которой она очевидно не имела компетенции. Другое дело – пытаться посадить в тюрьму невинную женщину. Или, что еще хуже, позволить, чтобы на людей, которых она должна защищать, охотились как на животных.

– Знаешь, твоя мелочная неуверенность вполне может быть причиной смерти Риты и всех остальных.

С ее лица снова сошла краска, оставив шокирующий пепельный оттенок.

– Я понимаю это сейчас. Слишком поздно.

Кир проглотил слова ярости. Прошлое не изменить. Эгоистичные решения шерифа посеяли хаос в Пайке, но сейчас важнее сосредоточиться на будущем.

– Может быть, еще не поздно. Что ты знаешь о той ночи, когда подстрелили моего отца?

Она вздрогнула, как будто он ее ударил.

– Я же говорила тебе, у меня был грипп…

– Меня не интересует, почему отец вышел на дежурство, – резко прервал он. – Я спрашиваю о деталях того, что произошло, когда он пришел в винный магазин.

– О. – Она выглядела обескураженной. – Я не знаю, какие подробности тебе нужны. Рудольф получил звонок из местного винного магазина, что кто-то ошивается на парковке, торгуя наркотиками. Приехав туда, он взял показания, а затем отправился на поиски преступника. Он переходил улицу, когда дилер достал оружие, и они обменялись выстрелами.

Он проигнорировал ее отстраненный тон. Ему нужна информация, а не очередная порция ее жалости к себе.

– Свидетели были?

Кэти нахмурилась, как бы пытаясь вспомнить события той ночи.

– Только владелец магазина.

– И стрелок был один?

– Да.

– Имелись какие-нибудь камеры во круге?

Ее нетерпение усилилось, когда она положила кулаки на бедра.

– Нет, насколько мне известно. Твой отец дал показания, и все улики подтвердили его слова. Дело было раскрыто и закрыто, поэтому в расследовании не видели необходимости.

Это не стало большой неожиданностью. Пайк маленький городок с ограниченными ресурсами. Если объяснения Рудольфа подтвердил владелец магазина, то любой был бы рад закрыть дело и двигаться дальше.

– Что ты знаешь о Делберте Фрее?

Кэти отвела взгляд. Пыталась ли она вспомнить этого человека? Или скрывала свое выражение лица? Невозможно сказать наверняка.

– Он был постоянным гостем в камере. Мелкие кражи. Пьянство и хулиганство. Наркотики. Настоящий гад.

– Где он достал оружие?

– Думаю оно было краденное.

– У кого-то из местных.

– Я не помню.

Кир проглотил проклятие. Казалось, что она намеренно нечетко формулирует свои ответы. Как будто не хотела выдавать больше информации, чем это необходимо.

– Делберт родом из Пайка?

– Нет. Думаю, он вырос в Грейндже, а его жена приехала из Мэдисона, – сказала она. – Я помню, что ее сестра приехала за ней на следующий день после стрельбы. Она даже не потрудилась организовать похороны своего мужа.

Кир обдумал свои ограниченные возможности. Он не собирался отказываться от своего подозрения, что убийца как-то связан с той ночью. К сожалению, у него заканчивались средства для получения дополнительной информации.

– Я хочу увидеть документы по делу о нападении на моего отца, – резко потребовал он. Вдруг там найдется способ связаться с владельцем винного магазина, указанным в отчете. Или, может быть, с женой Делберта Фрея.

– Приходи сегодня днем и спроси у оперативной группы.

Кир нахмурился.

– Почему ты не можешь достать их для меня?

Она сложила руки на груди, являя собой воплощение непримиримого сопротивления.

– Я больше не занимаюсь этим делом.

– Но…

– Я больше не буду тебе повторять, – перебила Кэти. – Приходи после обеда.

– Черт. – Кир повернулся на пятках и направился к двери. Нет смысла спорить с ней. Он сделает, как она сказала, и вернется после обеда. Может быть, кто-то из оперативной группы захочет его выслушать.

До тех пор он намеревался обыскать дом Риты. Существовала очень маленькая вероятность того, что она могла вернуться домой до того, как ее убили. Если письма все еще там, он намеревался найти их раньше убийцы.

Глава 26

Была середина утра, когда Линн вернулась в свой кабинет. Последние несколько часов она провела со своим стажером в дороге из одного конца округа в другой. Поездки на ферму всегда отнимали немало сил, но жестокая погода сделала их еще тяжелее. К тому времени, как сняла верхнюю одежду и вошла в кабинет, она промерзла до костей.