Текст книги "Возвращение повелителя. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Лешенька, «Шебуршин» и Верунчик

Что именно и как рассказывала Екатерина своей матери, я не слышал. Есть такой нюанс – когда применяешь менталистику, все органы чувств будто отключаются. Не совсем, конечно, но в очень большой степени.

– Готово, – я, наконец, полностью вернулся в реальность.

Попотеть с князем Тверским мне пришлось изрядно. Если на Великую княжну «Шебуршин» воздействовал аккуратно, тонкими ментальными энергиями, то Алексею Тверскому, попросту, можно сказать, «дал по мозгам» одной, но очень мощной установкой. Удалить ее, не превратив любовника императрицы в идиота, оказалось делом нелегким. Тем не менее, я справился, хотя вынужден был признать, что в менталистике уступаю самозванцу.

Вообще, этот раздел магии, относящийся к темной и потому всегда преследовавшийся в Мезинаре чуть ли не наравне с некромантией, которую там полностью извели, с одной стороны, крайне полезен, а, с другой, никогда мне не нравился. Есть в нем что-то подлое. Нет, я, разумеется, менталистикой не пренебрегал. Допросить кого-то, заставить забыть что-то, слегка подправить воспоминания – все это я делал и в прошлой жизни, да и в этой тоже уже были случаи, когда так поступал. Но подчинить себе разумного, сделать из него по факту куклу?

Мне подобное всегда претило. Убеди себе повиноваться – доводами или силой, либо уж убей, если ни то, ни другое не срабатывает. Но лишать разумного свободы мыслить – это, на мой взгляд, зло, которое недалеко ушло от обращение его в зомби.

Кто-то, может быть, меня спросит, а как же я внедрил в голову Сигры «варнабарг»? Так это было средство лечебно-профилактическое, чтобы обуздать ее болезненно развитое либидо. Или что? Было бы лучше, если бы она бросалась на каждого представителя мужского пола?

– И что теперь? – уже совершенно спокойным голосом (видимо, рассказ дочери ее убедил, что ничего плохого мы не замышляли) поинтересовалась императрица. – Если вы, князь, закончили ваши манипуляции с князем Тверским, то не потрудитесь ли вы снять с него паралич? И выйдите все из спальни. Я сейчас оденусь и присоединюсь к вам.

«А она ничего так. Пожалуй, могла бы править, если бы Высший Совет аристократов не лишил ее этой возможности, – подумал я. – Ведь как они рассудили? Нами, удельными князьями и боярами, ведущими свои роды от Рюрика, Гедимина и так далее, будет править какая-то 'урожденная Дромова»? Да никогда в жизни. Вот и устроили весь этот бардак, вяло отбиваясь от иномирцев и тратя все силы на интриги, кто сядет на трон рядом с «истинной Романовой» Великой княжной Екатериной, когда та достигнет необходимого для того, чтобы принять корону Российской империи, возраста.

Ну, и, конечно, если бы не привязанность вдовствующей (этот ее статус до сих пор не получил официального признания) императрицы к продолжающему безвольно лежать на ее постели Алексею, свет-Петровичу, который шевелиться пока не может, но глазами вращает яростно'.

«Оживил» князя Тверского, а то не тащить же мне его на себе в соседнюю комнату, которая оказалась совсем небольшой и, судя по всему, предназначенной для приватных трапез матери Екатерины.

Тверской владетель, нисколько не стесняясь меня и Великой княжны, вылез из-под одеяла, не меняя мрачного выражения лица, натянул штаны, рубашку, сунул ноги в мягкие кожаные полусапожки (есть такая мода у местных князей – эти домашние полусапожки заменяют им тапочки и, наверное, напоминают, в чем ходили в своих резных теремах их предки), и, не глядя на нас, первым вышел из спальни. Мы с Екатериной последовали за ним.

Сидим, молчим. Ждем императрицу. Появилась она быстро – и десяти минут, по-моему, не прошло. Да еще успела, видимо, по коммутатору или кремлевскому интеркому приказать подать нам всем кофе, которое чудесным образом как раз к ее выходу из спальни и принесла молодая служанка.

– Ну-с, – сделав глоток из своей чашки, произнесла императрица. – В общих чертах мне Катя все поведала. Что скажешь, Лешенька? – обратилась она к продолжавшему супиться любовнику. – Ощущаешь ты сейчас, что освободился от каких-то навязанных тебе из вне решений?

– Это возмутительно! – взорвался князь Тверской. – Как вы посмели, князь, ворваться в опочивальню ее императорского величества и силой провести надо мной какой-то ритуал? Да вы понимаете, что вы совершили одно из самых страшных преступлений? Даже два преступления! Нет! Три! Проникновение в спальню представительницы императорской семьи нельзя расценить иначе, как «оскорбления величия», а вы проделали это дважды. Только что на моих глазах, и ночью, как я понял из рассказа Великой княжны! Кроме того, вы посмели наложить на меня паралич и копаться в моей голове! Я чувствовал ваше проникновение в мои мысли и воспоминания! И с этой вашей способностью тоже, кстати, еще надо будет разобраться! Это неслыханно! Мальчишка! – все больше распалялся он, встав со стула и упершись руками в край стола. – Ты забыл, что это я! Я сделал тебя удельным князем, когда твой папаша решил лишить тебя статуса наследника Нижегородского княжества! А ты…

Не могу сказать, что люблю, когда на меня кричат. Более того – очень не люблю, и у меня возникло сильное желание опять «приласкать» Тверского недоумка параличом, чтобы он заткнулся и сделал над собой усилие подумать. К счастью, прибегать к столь радикальному методу не пришлось.

– Успокойся, Лешенька, – мягко прервала Алексея, императрица. – Лучше скажи, что ты думаешь о бояриче Владимире Шебуршине?

– О Шебуршине? – осекся тот, будто натолкнувшись на стену. – Этого негодяя я прямо сейчас прикажу схватить! Я оказывал его семье всевозможное покровительство, не давал ей скатиться в полную нищету, а он…

– Вот! – победно воскликнула Великая княжна. – Что и требовалось доказать! А ведь еще вчера вы, Алексей Петрович, поддержали меня, когда я высказала желание выйти за него замуж, – девушка смущенно покосилась на меня. – Видишь, мама? Со мной произошло то же самое после того, как князь Андрей освободил меня от последствий ментального воздействия боярича.

М-да… Представляю, что сейчас творится в голове у князя Тверского. На Екатерину, повторюсь, лже-Шебуршин влиял осторожно, исподволь. С Алексеем все было по-другому. Сначала они с самозванцем поругались, когда тот потребовал быстрее представить его Великой княжне, а потом… Я ведь считал воспоминания князя о тех событиях. «Шебуршин» их, конечно, подчистил, но я восстановил.

– Ах, так? – сузив глаза, спросил «боярич» после того, как получил грубый отказ ускорить процесс «подведения» его к наследнице престола. – Тогда я сейчас сделаю из тебя послушную мне куклу, и ты, жалкий князек, будешь делать все, что я тебе прикажу. Прикажу языком пыль с моих ботинок слизывать, так ты сразу на колени упадешь и еще будешь сожалеть, что у меня только две ноги, а не десять. Понял?

Облизать самому влиятельному аристократу Российской империи самозванец дал, правда, только один ботинок. Сейчас, подозреваю, эта картина стояла перед глазами князя Алексея.

– С поступками князя Андрея, мы, Лешенька, разберемся позже, – продолжила тем временем императрица. – А сейчас надо действовать. Ты ведь у нас возглавляешь имперскую службу безопасности? Тебе и карты в руки!

– Да! – оторвался, наконец, от стола тот. – Я уже связываюсь со своими подчиненными, мы этого подлеца найдем и выпотрошим, выяснив, что он замышлял! – князь метнулся в спальню и вернулся оттуда со своим коммутатором, на котором начал быстро набирать чей-то номер.

* * *

– Господин! – услышал Кригор взволнованный голос, приняв звонок по своему второму, секретному, коммутатору, номер которого знал только лучший шпион его отца – поляк Станислав Ковальски. – Я только что узнал, что по нашей службе три часа назад прошел приказ от самого князя Тверского срочно выяснить ваше место пребывания. Дежурная группа захвата из пятидесяти бойцов и десяти магов уже выехала. Раньше я предупредить вас не мог – все делалось в такой строжайшей тайне, что я узнал о происходящем почти случайно. Вам нужно срочно уходить!

«Вот это да! Значит, этот непонятный Нижнеуральский князь тоже времени даром не терял! И пока я выяснял все о нем у его непутевой сестрички, он сумел снять мою закладку с Тверского урода!» – подумал Кригор и спросил:

– Куда они поехали? По какому адресу? Я ведь сейчас не в предоставленной мне казенной квартире, а в другом месте.

– Куда-то по Рублевскому шоссе, – последовал быстрый ответ. – Подробнее не знаю.

– Это ко мне! Но как? Как, они смогли узнать адрес дома, который я арендовал? Я же никому его не давал? – поразился мужчина.

– Так по камерам, – объяснил ему Станислав. – По камерам, господин. Москва и ближайшее Подмосковье все ими утыканы! А номер и марка вашего автомобиля известны.

«Технологии, – понял Кригор. – Те самые, которыми так восхищался его отец и ради которых всю эту схему с его женитьбой в роли жалкого боярича Владимира Шебуршина и придумал. Да, они – сила. Которая в данном случае обернулась против него!»

– Я тебе услышал, Станислав, за верную службу тебя ждет награда, – произнес он и прервал связь.

Ему надо было уходить. И срочно. Если, конечно, еще не поздно. Раскатать в пыль посланных за ним ему особого труда не составило бы даже несмотря на то, что его магическое ядро сейчас было наполнено маной в лучшем случае наполовину. Но ведь, учитывая, что он совершил, местные могут пойти и на полное уничтожение всего поселка, чтобы только его достать. Ударят каким-нибудь своим особо мощным земным оружием так, что и его доспех не выдержит, и конец!

Кригор, осторожно раздвинув занавески на окне, выглянул наружу. За забором виднелись бойцы в полной амуниции, маги, которых он отличил по отсутствию в руках этих их земных «пукалок», впрочем, довольно эффективных против неодаренных и даже слабых магов, и два, как их здесь называют, «броневика», которые сейчас наводили стволы своих пушек на дом.

«Без сомнений, с другой стороны картина будет такой же, – усмехнулся Кригор. – Окружили. Что ж… Буду прорываться. К счастью, цепочка бойцов за забором довольно жиденькая, а его доспех еще вполне выдержит попадания не только из их ручного оружия, но и с десяток – из 'броневиков».

И тут он заметил человека, который перспективу успешного прорыва почти наверняка сводил на нет. Прямо за воротами в расслабленной позе стоял князь Андрей Нижнеуральский.

«А вот это уже серьезно, – помрачнел Кригор. – Из молодых, да ранних. Если накануне все мои попытки ментально воздействовать на него провалились, то, значит, и никакой другой магией я ему сейчас, в моем нынешнем состоянии, вреда нанести не смогу».

– Эй ты! Сучка! Вставай! – Кригор вошел в комнату, где на кровати продолжала лежать Нижегородская княжна.

Она уже часа два, как пришла в себя, после чего Кригор ее, не желая тратить магических сил ни на обездвиживание, ни на новое ментальное воздействие, попросту связал. Оставив при этом обнаженной. Без одежды люди всегда чувствуют себя особенно уязвимыми, и их проще заставить сделать то, что требуется. А нужно было Кригору, чтобы Вера заманила своего старшего брата куда-нибудь в укромное место, где он, вызвав предварительно подмогу из Синестрии, с ним расправился бы.

Правда, для этого нужно было сначала съездить в Калужское княжество – в дом, где содержались настоящий Шебуршин и его родители и где был портал в Синестрию. Это решение Кригор принял еще утром и считал его наиболее простым. А получилось так, что теперь, скорее, его будущая запланированная жертва сотрет его в порошок.

– Вставай, зигра (шлюшка)! – отвесил девушке пощечину Кригор, разрезав удерживавшие ее веревки. – Возьми свой коммутатор, включи, и сию секунду свяжись со своим отцом. Пусть, что хочет, делает, но твой старший брат должен помочь мне отсюда вырваться. Или я тебя на куски разрежу, – забыв о том, что решил экономить силы, Кригор создал над своей ладонью воздушное лезвие. – Что застыла? Давай! Набирай!

Всхлипывая и пытаясь одной рукой прикрыть грудь, Вера включила коммутатор и начала набирать номер…

Глава 6
Интерлюдия. Княжна Вера Олеговна Нижегородская

Нижегородская княжна Вера Олеговна проснулась и не смогла сразу понять, где она находится. Скашивая по разным сторонам глаза (шевелиться было мучительно трудно), обвела мутным взглядом комнату. Почти лишенную мебели – в поле зрения попали только прикроватная тумбочка и широкая кровать, на которой она и лежала. Окно наглухо зашторено, над головой незнакомый потолок. Ощущения такие, будто она накануне изрядно напилась – во рту сухо, в голове какой-то сумбур.

Вера пошевелилась и обнаружила две вещи. Первая – ее правая рука находится у нее под спиной и затекла. Вторая – на постели она лежит абсолютно голая, бесстыдно раскинув ноги в стороны.

Воспоминания о том, что с ней произошло, хлынули в голову потоком одновременно с ощущением боли во всех интимных частях тела – ныла грудь, низ живота и то, что находится еще ниже, и даже ягодицы и между ними, то есть – само анальное отверстие…

С трудом вытащив из-под спины правую затекшую руку Вера сначала прижала обе ладони к лицу, словно пытаясь спрятаться от охватившего ее стыда, а потом… Потом едва не завыла в голос – стыд сменился даже не страхом, а самым настоящим животным ужасом, когда в памяти, как видео, которое прокручивается назад, начали всплывать события минувшего вечера, предшествовавшие тем, в результате которых она была обнажена, а ее тело болело.

– Неужели все это было наяву, а не приснилось мне? – простонала Вера.

Неужели, она, действительно, накануне сначала рассказала Шебуршину все, что знала о делах своего брата, отца, о том, как настоящая мать ее старшего брата почти сошла с ума, утверждая, что он не ее сын, а неведомо как вселившийся в него монстр? Как потом, в промежутках между удовлетворением самых извращенных желаний уже превратившегося из «Шебуршина» в другого человека чудовища, ползала перед ним на коленях, целуя ноги и моля еще больше унизить ее?

Будто в ответ на эти её вопросы в соседней комнате раздались неспешные шаги. Вера, вздрогнув и быстро сведя ноги, начала судорожно выдергивать из-под себя простыню, чтобы прикрыться ею. Не успела – дверь открылась, и в ее проеме княжна увидела того, кого очень хотела бы считать плодом приснившегося ей кошмара.

– Что? Пришла, наконец, в себя? – чуть хрипловатым голосом проговорил вошедший.

Вера ничего не ответила, как завороженная, не шевелясь, глядя на него. Лет под сорок, с резкими чертами лица, орлиным носом, тонкими губами, волевым подбородком и темными, почти черными волосами он мог бы показаться по-своему привлекательным, если бы в его глазах не читалась холодная жестокость и пренебрежение. Это был тот, кого она, впрочем, как и все остальные, как ее подруга Великая княжна Екатерина, принимала за Владимира Шебуршина, героя, спасшего Калугу от нашествия нечисти.

– Вижу, что память вернулась к тебе, – мужчина насмешливо усмехнулся…

Мессир Кригор! Именно так он потребовал, чтобы она обращалась к нему – «мессир Кригор» или просто «мессир», когда приказывал ей вытворять все те непотребства, которые бы заставили ее сейчас густо покраснеть, если бы она не была бледной от ужаса.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – поджимая под себя ноги и пытаясь прикрыться руками, едва слышно прошептала Вера, у которой при виде своего мучителя буквально «кровь застыла в жилах». – Отпустите меня, пожалуйста. Мой отец заплатит вам любой выкуп…

– Конечно, заплатит, – губы мужчины скривились в презрительной ухмылке. – Но после того, как ты выполнишь то, что я тебе прикажу, зигра.

«Зигра» – это шлюшка, всплыло в памяти Веры выученное накануне слово, которым «мессир» называл ее, и она, снова вытянув ноги, начала их раздвигать.

– Нет, такие услуги мне от тебя больше не требуются. По крайней мере, сейчас, хотя твоя готовность мне нравится, – мужчина издал издевательский смешок. – Сейчас мне нужно подумать, а тебя я пока, – он на мгновение задумался. – Попросту свяжу. Нечего на всякую шваль магическую энергию тратить. Она мне еще может понадобиться.

С этими словами Кригор выдернул из-под Веры простыню, скрутил в жгут и, сведя вместе ее ноги, крепко связал их. Затем грубо перевернул и не думавшую сопротивляться девушку на живот и ее же блузкой, также скрученной в веревку, стянул за спиной руки.

– Кляп я тебе в рот вставлять не буду. Еще задохнешься чего доброго. Но не вздумай кричать. Мне это не понравится, и я тебя накажу. Ты же этого не хочешь? Верно? Тогда лежи спокойно, – произнес он, и небрежно шлепнув Нижегородскую княжну по ягодицам, вышел из комнаты.

«Как же я вчера была… – с горечью вспоминала Вера, пытаясь повернуть голову так, чтобы подушка в которую она уткнулась лицом, не мешала дышать. – Нет, не счастлива. По совести, – призналась себе девушка. – Никаких особых чувств к „Шебуршину“ у меня никогда не было. Но!»

Владимир Шебуршин был общепризнанным героем. Это раз. Два – она намеревалась использовать его как противовес ее старшему брату, защиту от него, если, несмотря на обещание не ворошить прошлое, тот вспомнит о том, как они, Вера, и особенно ее мать, его преследовали. И, наконец, три – то, что этот сильный маг и молодой красавец предпочел ее Великой княжне, ей неимоверно льстило. Когда он с нежностью смотрел на нее в ресторане, куда накануне пригласил, Вера даже подумала, что, пожалуй, зря затеяла всю эту интригу с братом, вытащив его в столицу, чтобы он напомнил о себе наследнице престола и тем самым «освободил» для нее место подле калужского боярича.

– Какая же я была дура! – кусая подушку, прошептала девушка. – Да пусть бы этот монстр заполучил Катьку!

«Уж как-нибудь имперская служба безопасности разобралась бы с тем, кем он является на самом деле. А там и прибили бы эту тварь! Великая княжна оказалась бы, конечно, на всю жизнь опозоренной. Может быть, это и к смене династии привело бы, так и ладно! Но я! Я бы не валялась сейчас в этой комнате, связанная, как овца, и не тряслась бы от страха!» – Вера помотала головой, чтобы не застонать от безысходности.

«Эх… Где же Андрей?» – вспомнила Вера о своем старшем единокровном брате, из-за которого по большому счету она и…

«Из-за которого я здесь и нахожусь сейчас! – продолжила эту мысль девушка. – Он же должен был утром узнать, что я не вернулась домой! Ему что? Плевать на то, что могло случиться с его младшей сестренкой? Почему он меня до сих пор не нашел и не вырвал сердце у подонка-мессира? Где эта его помощница-вампирша?»

Сама того не заметив, девушка начала возлагать все свои надежды на спасение на Нижнеуральского князя, которого до недавнего времени, мягко говоря, недолюбливала, а после того, как увидела, что он может сделать с теми, кого считает врагами, боялась.

«А как Андрей поступит, когда и если узнает, что я все-все про него рассказала?» – забеспокоилась Вера, вспомнив, как накануне делилась с лже-Шебуршиным, который тогда еще выглядел, как настоящий Шебуршин, всем, что знала о своем брате.

Впрочем, он это узнает только в том случае, если придет, чтобы вырвать ее из рук этого монстра, и или не убьет его сразу, а сначала предпочтет поговорить, или допросит потом, превратив в зомби, как он это сделал с тем бандитом в прошлый раз. Как-нибудь она перед ним оправдается. Да и должен же Андрей понять, что она просто не могла ничего утаить, попав под ментальный контроль «мессира»! Простит он ее…

– Вставай, зигра! – пощечина выдернула Веру из спасительного забытья, в которое она впала. – Возьми свой коммутатор и свяжись с отцом! Пусть он делает, что хочет, но твой старший брат должен помочь мне выбраться отсюда! – на ладони «мессира», уже успевшего разрезать удерживавшие ее путы и перевернуть на спину появилось воздушное лезвие. – Или я тебя на куски порежу! Что застыла? Давай! Набирай!

Всхлипывая и прикрывая грудь одной рукой, Вера села на постели и, включив свой коммутатор, который ей бросил «мессир», начала набирать номер.

Глава 7
И что делать?

После того, как Тверской князь осознал, что все это время находился во власти «проходимца Шебуршина» (он, разумеется, даже предположить не мог, что его обидчик далеко не настоящий Шебуршин, а некто совсем иной), шестеренки имперской службы безопасности взяли с места в карьер и закрутились, как бешеные. Уже через полтора часа мы знали, где скрывается «герой Российской империи».

– На этом ваша роль в этом деле завершена, князь, – сухо сказал мне Алексей свет-Петрович, так и не простивший мне, судя по всему, то, как я с ним обошелся, когда возвращал его к реальности. – Собственно, вы уже час, как могли бы с чувством выполненного долга покинуть Кремлевский дворец, а не ждать, пока преступник будет найден. Ее императорское величество и я как ее советник и глава секретной службы вас благодарим. Дальше все сделают специально обученные бойцы и маги. Кстати, попрошу вас пока не покидать пределов Москвы. Нам еще предстоит выяснить у вас, как вы узнали о том, что боярич Владимир Шебуршин не только владеет ментальной магией, но и осмелился использовать ее для достижения своих противозаконных целей, подвергая своему воздействию наследницу престола и… – тут Тверской князь запнулся и начал багроветь. – И меня! А ведь мог бы, подлец, и на ее императорское величество посягнуть!

– Прошу меня извинить, князь, – вставая, ответил я. – Но я поеду вместе с вашими, как вы выразились, «специально подготовленными» бойцами и магами. Боюсь, вы плохо представляете, с кем им предстоит столкнуться.

– А вы, стало быть, представляете? – ехидно поинтересовался собеседник. – Вся имперская служба безопасности не может понять, а вы понимаете?

Тверского князя, явно, понесло, и не знаю, до чего он бы договорился, если бы не вмешалась императрица.

– Не заводись, Алексей Петрович! – одернула она его. – Князь Нижнеуральский раскрыл этот заговор, так что имеет полное право присутствовать при его пресечении. Да! Я абсолютно уверена, что боярич Шебуршин действовал не сам по себе! За ним кто-то стоит, и тебе, Лешенька, необходимо в кратчайшие сроки выяснить, кто именно!

– Будет исполнено, ваше императорское величество, – официально поклонился уязвленный полученной при мне отповедью Алексей Тверской. – Мои подчиненные распутают этот клубок. Сейчас возьмут негодяя и вытрясут из него всё! Можете не сомневаться! – он повернулся ко мне. – Что ж, князь, раз таково желание императрицы, то можете присоединиться к группе захвата. Я не возражаю. Поспешите к дому Шебуршина, а то там все закончится до вашего приезда, – он усмехнулся, а я поспешно вышел из комнаты, где мы с императрицей ждали, чем завершатся поиски преступника.

* * *

Да, все то время, что Алексей Тверской, удалившийся в свой кабинет, подгонял своих подчиненных из имперской службы безопасности, мы с матерью Великой княжны провели вдвоем в ее приватной столовой. Ну, если не считать прислугу, которая пару раз приносила нам кофе. Свою дочь Надежда Александровна отправила, несмотря на ее протесты, восвояси, как только стало очевидно, что факт ментального воздействия на Великую княжну и любовника самой императрицы имел место быть.

– Мне надо поговорить с князем Нижнеуральским, Катя, – произнесла безапелляционным тоном вдовствующая императрица, как только глава службы безопасности «усвистел» контролировать поиски «Шебуршина». – И не спорь! У тебя на щеках лихорадочный румянец, пойди отдохни!

– У меня на лице румянец, мама, потому что… – начала, было, спорить Екатерина.

– Не важно, почему, – отрезала императрица. – Сейчас же сходи к лейб-медику, пусть он тебя осмотрит! Если с тобой все в порядке, то можешь вернуться сюда. Если нет, будь любезна выполнить все его предписания.

– А теперь, – продолжила она, когда за дочерью закрылась дверь. – У меня будет несколько вопросов к вам, Андрей Олегович. Я знаю, что вы добились небывалых успехов в вашем Нижнеуральском княжестве. Я имею в виду то, что вам первому и пока единственному удалось создать базу в этой, как ее там, Мезинаре. Я знаю, что вы поставляете оттуда в нашу империю крайне ценные кристаллы-накопители, что вы нашли способ, как в иномирной атмосфере с повышенным магическим фоном могут долго и без вреда для себя находиться наши одаренные, даже, по вашим утверждениям, при этом повышая свой магический уровень. Я в курсе, что Екатерина просила вас постараться разузнать что-то о судьбе своего отца, моего мужа императора Михаила. Иными словами, я знаю если не все, то очень многое. В связи с этим… – она чуть задумалась. – У меня и созрели к вам те вопросы, о которых я упомянула вначале.

– Слушаю вас, ваше императорское величество, – я склонил голову. – Постараюсь ответить на все.

– Пока только на три, – улыбнулась императрица. – Как вам удалось закрепиться в сопряженном мире? Ваш опыт был бы крайне полезен для империи. Далее, – не дав мне ответить, продолжила она. – Как вы определили, что Владимир Шебуршин является менталистом? У нас об этом направлении магии известно только в теории. Наконец, как вы смогли снять последствия ментального воздействия с моей дочери и князя Тверского?

«Хорошие вопросики императрица подобрала», – подумал я.

– В Мезинаре мне изначально удалось создать базу, можно сказать, случайно, – начал я, прикидывая, что можно рассказать, чего нельзя и как отказать императрице так, чтобы это не звучало оскорбительно для нее. – В первую же нашу вылазку туда нам попался заброшенный замок, в котором мы и обосновались. Как мы потом наладили отношения с соседями и даже местным королем, увы, но поведать вам не могу. Поймите меня правильно, ваше императорское величество, но при удельном устройстве Российской империи и, как следствие, постоянном соперничестве всех князей между собой, я этот секрет, который дает мне важные преимущества, раскрыть не могу. Вот когда наше государство обретет сильную центральную власть, тогда я ничего скрывать не стану.

Императрица понимающе кивнула, видимо, решив, что я имею в виду тот момент, когда ее дочь, наконец, сядет не престол. Поди, еще и меня вслед за Верунчиком подозревает в планах стать при Екатерине принцем-консортом. Я же под «сильной центральной властью» подразумеваю свою власть, которую со временем планирую в Российской империи установить.

Кроме того, пока я в своем праве. Заставить меня поделиться моими достижениями силой не получится – весь Высший Совет аристократов, как бы его члены ни мечтали сами узнать мою тайну, на дыбы от такого посягательства на права одного из них встанет.

– Что касается того, как я определил, что Шебуршин менталист, то в Мезинаре эта магия существует, и я с ней неплохо познакомился при дворе короля Кинда, королевства, в котором расположен захваченный мною замок и которому я был представлен, – я прикинул, что то, что принят в ином мире уже как свой, скрывать не стоит. Даже наоборот – пусть императрица знает, что если она все-таки решит на меня надавить, то мне есть, куда переехать. – Я видел работу менталистов и запомнил те признаки, по которым можно понять, что человек находится под их воздействием.

– Несколько расплывчато, но пусть будет так, – кивнула императрица. – А как же вы смогли освободить от этого воздействия Екатерину и Алексея?

– Амулет, – я вытащил из-под рубашки висевший на цепочке кристалл и продемонстрировал его. – Такой же я дал прошлой ночью ее высочеству. С его помощью можно как защититься от ментального воздействия, так при определенных навыках и снять его с человека, если оно уже было оказано.

Вообще, кристалл, который я показал императрице, ни разу не был амулетом защиты от ментальных атак. Тот, что я оставил Кате, был у меня в единственном экземпляре, и изготовил я его специально перед ночным визитом к ней. Этот же представлял собой накопитель. Очень небольшой, с весьма незначительным запасом маны, но в определенной ситуации и такая мелочь может стать решающей в поединке не на жизнь, а на смерть.

Я его нацепил на себя на случай схватки с лже-Шебуршиным и очень надеюсь, что ничего подобного у него самого нет.

– Хорошо, – императрица явно не была удовлетворена моими объяснениями. – Оставим эти темы до поры, – она помолчала, будто собираясь с духом, и, наконец, задала тот вопрос, который ее волновал, похоже, в значительно большей степени, чем предыдущие. – Скажите, князь, мой муж погиб? Екатерине вы сообщили, что пока ничего достоверного о его судьбе не выяснили, но мне почему-то кажется, что вы ее обманули, – мать наследницы наклонилась вперед и подалась ко мне, напряженно глядя мне в глаза.

– Император Михаил погиб, – не стал скрывать я.

– Откуда вы это узнали, князь? – выпрямилась в своем кресле императрица. Ее взгляд стал подозрительным.

– От Петра Николаевича Скоробогатова, – ответил я.

– От Пети? Постойте! Так он выжил? – воскликнула женщина.

– Граф Скоробогатов не только выжил, хотя ему и пришлось какое-то время побыть в шкуре раба, но и добился многого. В Мезинаре он теперь не только снова граф, но и наместник целого герцогства. Я его случайно встретил, и он мне очень помог.

Вот тут уж увольте меня говорить правду. Раз представилась возможность объяснить, как это я, такой еще юный и неопытный, смог наладить выгодные связи с Мезинарой, то пусть императрица считает, что мне это удалось благодаря помощи Скоробогатова, который там оказался значительно раньше меня и сумел, как говорится, «сделать карьеру».

– Вы меня просто поразили, князь, – императрица не скрывала своего изумления. – Но почему же Петя при первой возможности не вернулся домой? Не принес мне сам горестную весть о смерти мужа? Впрочем, понимаю, – она закусила губу. – Он опасался, что попадет под суд по подозрению, что бросил Михаила на произвол судьбы…

М-да… я всегда утверждал, что самая лучшая ложная версия – это та, которую тот, кого вы собираетесь обмануть, сам придумает и в нее сам же поверит. Вам остается в этом случае только ее подтвердить.

– Именно так, ваше императорское величество, – произнес я. – Петр Николаевич именно из-за опасений, что ему не поверят, и не хочет возвращаться.

– Передайте ему при случае, чтобы он этого не боялся, – проговорила императрица. – Я буду рада его увидеть. Так что даже если он уже считает своим домом сопряженный мир, пусть навестит меня. И заодно подтвердит в Высшем Совете аристократов, что императора Михаила больше нет в живых.

«Ага, – подумал я. – И ты после этого сможешь официально вступить во второй брак. Не столько ты о гибели отца Екатерины переживаешь, сколько хочешь изменить статус своего „ненаглядного Лешеньки“ с любовника на мужа».