Текст книги "Возвращение повелителя. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23
Переговоры

Мы выходим наверх. Во дворе шумно: Миша раздаёт приказы, Инасиас уже снова в седле и собирается, судя по всему, направиться на объезд стен, мои нижнеуральские бойцы тащат на башни пулеметы, местные – снимают чехлы с баллист.

Да уж… Как говорится, слышали звон, да не знают, где он. Про войну я Мише на скаку сказал, но то, что она ожидается не здесь, а в Российской империи не уточнил. Вот и готовятся.

– Отставить! – командую я. – Всё спокойно! Никто на замок нападать не собирается!

Михаил смотрит на меня недоуменно. Рядом с ним Даниил, который и вовсе ничего не понимает – Элеонас ему ничего про текст писульки для меня не сообщил.

– Дома война, – поясняю я им. – В России. Но ничего страшного. Эту проблему я сам решу, так что несите службу, как обычно.

В ворота влетает Сигра. В облике пантеры она двигается низко, по-кошачьи, и у моих ног замирает, втягивая воздух. Так-то на лошади моя варна ездить отменно умеет, но когда я в спешке покидал Строумхудр, ее рядом не оказалось, вот она кинулась вслед на своих двоих. В смысле – на своих четырех.

– Сигра, ты молодец, – хвалю я девушку. – А теперь в замок, в мои покои и там перекинься.

А то знаю я её. Сейчас вернет себе человеческий облик и в очередной раз поразит окружающих своей наготой и безупречными формами. Вот никак не получается у меня внушить оборотнице, что так делать не стоит.

– Мне остальные мужчины безразличны, – сказала она мне как-то. – А что смотрят, так пусть смотрят и завидуют моему обожаемому хозяину!

Дикарка! Вот опять! Есть в ней какая-то непреодолимая тяга к эксгибиционизму. Интересно, это не лечится?

Пантера поднимает голову, и через мгновение передо мной стоит женщина. Обнажённая, гибкая, с тяжёлым запахом зверя и тёплой кожи. Она встряхивает волосами и смотрит на меня без тени смущения.

– Я добежала, хозяин. Ты ушёл быстро, – произносит она запыхавшимся голосом.

– Возвращаемся в Нижнеуральск,– говорю я, накидывая на Сигру свой плащ. – Ты отправишься со мной!

Ди появляется рядом бесшумно. Девушки меряют друг друга взглядами, пусть они уже давно в хороших отношениях между собой, вражда вампиров с оборотнями для них больше не существует, но определенная ревность и борьба за мое внимание никуда не делись.

– Ты возьмешь ее с собой, а не меня, господин? – спрашивает Ди, которая назвав меня при своей сопернице «господином» таким образом сообщает ей, что прошедшую ночь провела со мной.

– Ты дождешься здесь Руслана и передашь ему мой приказ переходить через портал в Нижнеуральск. Пусть он там начнет на всякий случай готовиться к обороне. Скажешь ему, что войну мне объявил мой отец и я почти уверен, что смогу разрешить всё миром, но на всякий случай надо принять меры предосторожности, – отвечаю я. – Если хочешь, можешь отправиться вместе с ним и дождаться меня в моей нижнеуральской резиденции. Я же полечу к отцу в Нижний Новгород

Ди коротко кивает – я дал ей поручение и она довольна. Сигра широко улыбается – как-никак я в данном случае предпочел её вампирше.

Почему я выбрал Сигру для поездки к отцу? Зачем она вообще в Нижнем Новгороде нужна? Нет, я не из тех, кто не может без женского общества и пары суток обойтись. Причина в другом. Красивая девушка на переговорах, особенно если ведешь их с моим отцом (тот еще «ходок»), всегда полезна. Отвлекает на себя внимание. Ди, конечно, не менее эффектна, но от нее так и веет угрозой. Сигра – совсем другое дело.

Удачно получилось, что оборотница поспешила за мной.

В Нижнеуральск мы втроем – я, «Верунчик» и Сигра уходим уже поздно вечером. Могли бы и раньше, но Элеонасу нужно было время, чтобы приготовить для моей сестренки напиток, который будет гарантировать ее правильное поведение. Выпила она его, кстати, без единого возражения.

Портал в замке Михаила выбрасывает нас на нашей базе в Нижнеуральске. Машина уже ждет – гонца с известием, что возвращаюсь, и что нужно подготовить самолет для перелета в Нижний Новгород, я отправил пару часов назад. Воздух на Земле пахнет иначе – бензином, холодом, недавним дождём. Ночное небо над городом подсвечено огнями. Вера сидит на заднем сидении с Сигрой, смотрит с опаской по сторонам. Похоже, боится, что война между нашим отцом и мной уже идет полным ходом, и непоправимое уже случилось. Нет, все спокойно.

Сигру пришлось нарядить в одно из «земных» платьев Ди – немного узковатом в груди и бедрах и, мягко говоря, не способном похвастаться излишней длиной. М-да… Скорее, это платьице, а не платье. Больше подчеркивает и открывает, чем закрывает, но выглядит моя варна в нем так, что слюноотделение у мужской половины населения можно считать гарантированным.

В самолёте Вера садится через проход от моего дивана у иллюминатора и поджимает под себя ноги, как в детстве. Сигра устраивается напротив меня. Обе молчат и не мешают мне думать.

Сигра в принципе не отличается разговорчивостью – её из-за мутации другое интересует. Впрочем, когда она это «другое» от меня получает, то тоже больше издает стонов, чем произносит слов.

«Верунчик» же молчит по другой причине. Она боится встречи с отцом и особенно – с собственной матерью, которая может настоять, чтобы она осталась в Нижнем. Для неё это будет означать, что через четыре дня подействует зелье отложенной смерти, а ещё, как мне кажется, это для сестренки даже важнее – она больше не увидит Элеонаса и не продолжит свое обучение. При этом фактор эльфа-раба, пожалуй, на первом месте. А что? Изящный, с настоящими утонченными эльфийскими манерами и такой же внешностью… И при этом, нисколько не сомневаюсь в этом – как-никак Элеонас архимаг, неутомим как любовник. Не молод, но и не стар – и сорока ещё нет. Раб, правда. Но подозреваю, что значение этого нюанса Вера пока до конца не понимает. Думает не головой, а тем, что находится значительно ниже, и в отдании чему предпочтений при принятии решений обычно обвиняют мужчин.

Впереди Нижний Новгород. Там отец, который объявил мне войну. И мать Веры, моя мачеха, которая всё это заварила. И разговор, от которого зависит, станет ли моя семья моим врагом.

Погружаюсь в размышления. Правильно ли я поступил, что без какой-либо гарантии своей безопасности лечу к отцу, только перед вылетом предупредив его по коммутатору, что скоро буду в Нижнем? Для любого другого, наверное, такой поступок был бы опрометчивым, но я всегда смогу в случае чего скользнуть в сумрак, прихватив с собой Сигру, а если удастся, то и «Верунчика», и уж потом…

Быть тогда моему отцу вдовцом. Его самого я не трону, а вот любезную Людмилу Валентиновну не премину отправить туда, куда ей давно по совокупности всех покушений на меня пора отправляться. В мир иной. Но не в Мезинару, а к праотцам.

– Сигра, – говорю я, когда мы отрываемся от земли. – В Нижнем Новгороде у моего отца ты будешь вести себя тихо. Никаких превращений. Ты – моя спутница, и только.

– Да, хозяин, – она опускает ресницы.– Я буду тихой. Как пантера в засаде.

Вера фыркает – она уже прекрасно знает в качестве кого состоит при мне оборотница, и поворачивается к иллюминатору, следя за тем, как наш самолет заходит на посадку.

В Нижнем Новгороде нас встретили без почестей, но и без враждебности. У трапа стоял человек отца, которого я хорошо помнил еще по жизни дома – немолодой, прямой, с лицом человека, который живет только службой. Он поклонился, назвал меня князем Нижнеуральским, Веру – княжной Верой Олеговной, кивнул Сигре, не удержавшись от того, чтобы не задержать на ней взгляда, и пригласил в машину.

Никто меня не попытался схватить – всё вежливо, предупредительно. Уже хорошо..

Ехали через город. Отец никогда не любил жить в городском дворце, предпочитая свою загородную резиденцию. Вера всю дорогу молчала, теребила край плаща. Сигра сидела неподвижно, как я приказал ей – «тихо», но я чувствовал, что она напряжена и постоянно ожидает неожиданного нападения. Ну, в лесу выросла, что тут скажешь.

Кабинет отца был на третьем этаже. Нас провели без доклада, но перед самой дверью старший из сопровождавших остановился:

– Его сиятельство приказал принять вас с княжной наедине. Не могли бы вы, князь Андрей, попросить свою спутницу подождать в приёмной?

– Она пойдёт со мной, – сказал я.

Человек помедлил, взглянул на Сигру и спорить не стал. С его точки зрения такая красавица никакой угрозы представлять не могла. Эх… Видел бы он, как Сигра, перекинувшись в пантеру, одним махом может горло порвать. Впрочем, сегодня это не потребуется. Есть в нашей компании хищник и пострашнее. Это – я. Но и об этом сопровождающий не подозревает.

Отец стоял у окна, спиной к двери. Он обернулся, когда мы вошли. Посмотрел на Веру.

– Значит, жива,– сказал он глухо.

– Папа,– Вера шагнула вперёд. – Я в порядке. Меня никто не похищал.

– Твоя мать утверждает обратное.

– Мама солгала, – неожиданно жестко отчеканила Вера. – Я уехала сама. Я попросила Андрея взять меня в Мезинару. Я хотела учиться.

Отец перевёл взгляд на меня. В нём не было враждебности, только тяжёлое, въевшееся за годы, а точнее – привнесенное моей мачехой, недоверие.

– Учиться чему, Андрей?

– Лекарской магии, – сказал я. – У архимага. Её дар к проклятиям – это искажённое целительство. Переучить можно. Уже есть первые результаты.

– Она должна была спросить у меня, – произнёс отец.

– Так я и спросила! – возмутилась снова повышая голос сестренка. – Я же написала тебе, что хочу попробовать недолго поучиться на базе Андрея в Мезинаре. И ты ответил, что не возражаешь!

– Ты не спрашивала, – возразил отец. – Ты поставила меня в известность, а я, зная твое упрямство, решил не спорить. Но твоя мать утверждает, что твой брат тебя похитил, чтобы вынудить меня изменить мое решение и вновь назначить его своим наследником…

Ёлки! Какая чушь! Отец, будучи удельным князем и членом Высшего Совета аристократов не может не знать, что объединение княжеств запрещено законами Российской империи уже пару столетий назад. Я же теперь – князь Нижнеуральский и никоим образом на Нижегородское княжество претендовать не могу.

Сказать отцу это я не успел.

Дверь за моей спиной распахнулась. Вошла княгиня. Еще совсем не старая, ухоженная, увешенная даже в ночное время драгоценностями, будто на прием в Кремль собирается. И со слащаво-нежным выражением на лице.

– Верочка! – воскликнула она с порога и распахнула объятия. – Девочка моя, ты вернулась. Иди ко мне, я тебя обниму! Я так молилась за тебя, так боялась, что этот… – она бросила на меня полный яда взгляд.

Вера не двинулась с места.

– Я не вернулась, – сказала она тихо. – Я приехала сказать, что останусь с Андреем.

Княгиня опустила руки. Улыбка её не погасла, но стала тоньше.

– Олег, – повернулась она к мужу. – Ты же видишь, что девочка запугана! Прикажи немедленно арестовать твоего мерзкого сына!

– Я хочу продолжить обучение! – Вера повысила голос. – У меня получается лечить. Я не хочу обратно в столичную академию, где никто и сотой доли того, чему меня учит архимаг Элеонас, не знает!

«Ага… – подумал я. – Ну, сейчас начнется семейный скандал. Что-то, а истерики „Верунчик“ всегда устраивать умела. Правда, и мать ей в этом мало уступит. Посмотрим, чья возьмет».

– Ты слышишь, Олег? – княгиня повернулась к отцу. – Она сама не понимает, что говорит! Как можно доверять этому… – она удостоила меня еще одним взглядом, которым убила бы, если могла. – Андрею, который выкрал её из семьи и теперь настраивает против матери?

– Я никого не крал,– насмешливо ответил я. – Вера совершеннолетняя. Если хочет, может остаться здесь, – сестренка посмотрела на меня с таким испугом, что я едва не рассмеялся. – Если же она предпочтет продолжить обучение в Мезинаре, то я помогу ей в этом.

Княгиня вспыхнула, но сдержалась. Спорить со мной она не стала – это бы означало её слабость.

– Решение за тобой, Олег, – холодно произнесла она, поджав губы. – Но помни: если ты сейчас уступишь, ты потеряешь дочь.

Отец молчал. Я помнил, что раньше, когда мачеха начинала говорить таким тоном и с таким лицом, он обычно сдавался.

И тут… Его взгляд скользнул по жене, по дочери, по мне и… замер на Сигре. Я не сразу понял, что происходит.

Сигра стояла у стены, чуть позади меня, она не принимала никаких соблазнительных поз – просто смотрела на отца из-под полуопущенных ресниц, а он не мог отвести от неё глаз, и все его мысли и желания буквально отражались на его лице. Что именно он хотел, для меня тайной не было, так как, перехватив взгляд девушки, я и сам почувствовал, что во мне начинает просыпаться похоть. А ведь на мне магический доспех, который полностью, полностью! защищает меня от любого ментального воздействия!

– Сигра! – окликнул я свою варну, и исходящие от девушки флюиды тут же исчезли.

Отец потряс головой, словно с трудом вспоминая, зачем мы все находимся в его кабинете.

– Вера, так ты хочешь продолжить обучение в Андрея? – произнес он и, получив ее кивок, завершил. – Тогда я не возражаю. Только не забывай держать меня в курсе твоих успехов. А ты, Андрей, отвечаешь теперь передо мной и Людмилой за ее безопасность.

Мачеха, услышав это, резко развернулась на каблуках и, не глядя ни на кого, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Сигра, что это было? – спросил я варну, когда мы через несколько минут тоже покинули кабинет отца, и лакей проводил нас до отведенных мне покоев, в которых мне предстояло провести ночь.

Возвращение домой в Нижнеуральск отец попросил меня отложить до утра, так как хотел еще, как он выразился, «на свежую голову» обсудить со мной вопрос поставки кристаллов-накопителей. Ни о какой войне, естественно, речи уже не было.

– Я поняла по тону разговора, что нужно тебе помочь, хозяин, – ответила девушка. – И я…

– И ты использовала на отце какую-то неизвестную мне магию? Такую, о которой я даже никогда не слышал? – я взял Сигру за подбородок, заставив смотреть мне в глаза.

– Это не магия, хозяин, – покачала головой она. – Это часть моей природы. Как и тяга к противоположному полу. И хотя в нашем случае я испытываю ее только к тебе, но способность вызывать у мужчин сильнейшее влечение у меня осталась.

– Если когда-нибудь попробуешь эту свою способность на мне, – я не отпускал подбородок варны. – Быть тебе наказанной. Запомнила?

Сигра покорно кивнула, но по скользнувшей в уголках ее рта улыбке я понял, что и попробует еще как-нибудь обязательно, и в прошлом так поступала – только осторожно, чтобы я не заметил, и сейчас никакого раскаяния не испытывает, так как знает, что смогла как минимум на эту ночь обеспечить себе место в моей постели.

И кое-что мы в постели успели. Пока нас самым беспардонным образом не прервали…

Глава 24
Покушение и Великая княжна Екатерина

– Раздевайся! – коротко приказал я Сигре, как только мы вошли в спальню.

Это были гостевые покои. Не те, что я занимал, когда жил в этом дворце. Гостевых. Что ж… Я теперь здесь именно что гость и очень этому рад, должен признаться.

И все-таки эта «не магия» варны меня здорово задела, отметил я, следя за тем, как девушка быстро, но грациозно освободилась от одежды и осталась стоять возле постели, не прикрываясь, глядя на меня из-под ресниц с тем выражением, какое бывает у ручного зверя, ожидающего, что его сейчас накормят. В полумраке комнаты её тело – смуглое, гибкое, с сильными бёдрами и высокой грудью – не могло не возбуждать и без всяких ее «особых» способностей.

А она их применила. И целила она в отца. Интересно, как он сейчас себя чувствует? Поди, ворочается в кровати, если уже лег. Наверное, срочно вызвал к себе ту из служанок, которая сейчас имеет честь греть ему постель. Достанется ей сегодня!

Вообще, я гедонизмом никогда не страдал. Ни чревоугодничеством, ни противоположным полом не злоупотреблял в своей прошлой жизни. Сначала бедная деревня, потом ночевки в лесу в разбойничьей шайке, а затем постоянная борьба за то, чтобы подняться выше. И много не знал о собственном бывшем мире, как выясняется. Даже обидно, сколько упустил. С другой стороны, понятно – вышел из самых низших слоев общества и всю жизнь бился за власть. И не потому, что так уже ее вожделел – просто так жизнь и обстоятельства сложились, что нужно было постоянно идти вперед, чтобы не откатиться назад. Конечно, и пиры закатывал, и наложницы в количестве, соответствующем статусу императора, у меня были, но думаю, что даже половина из них в моей постели не побывали.

Помню, что даже в душе презирал мезинарских королей, которые в перерывах между бессмысленными междоусобными войнами предавались всяческим удовольствиям. Это делало их расслабленными и слабыми, и я рвал их, как голодный волк. Сначала, как молодой, потом – как уже опытный. На что-то другое времени никогда не хватало, да и желания не было.

Это уже в этой жизни, возродившись в семье князя, я приобрел тягу к комфорту, вкусной еде и телесным удовольствиям. Надеюсь, это не помешает мне снова добиться того же успеха, какого я достиг в прошлом. Не должно, так как я стал умнее и не собираюсь на этот раз решать все вопросы только грубой силой. Есть и другие методы.

На этот раз, Сигра в постели решила показать всё, на что способна. Похоже, что и сама возбудилась сверх меры, хотя по своей природе и так всегда находится в этом отношении на взводе. Мне оставалось только лежать и получать удовольствие. Понимаю теперь, почему многие «счастливые» обладатели таких варн со временем попадали от них в зависимость, так что уже непонятно было, кто чей раб.

И тут… Сработала моя сторожевая сеть. Принцип ее действия не очень подходит для людных мест. Это в лесу сразу видно, что к тебе кто-то приближается, а во дворце, где даже ночью слуги постоянно снуют по коридорам, толку от нее немного. Но, к счастью, сеть реагирует на нестандартное поведение окружающих. Вот и теперь она подала мне сигнал, что два человека застыли под дверью моих покоев. Все проходят мимо по своим делам, а эти остановились. Не иначе, как это ко мне гости от мачехи. Вроде бы уже угомонилась после неудачных покушений, но тут, видимо, опять решила попробовать от меня избавиться. Не смогла стерпеть, что ее любимая дочурка предпочла остаться со мной.

Едва слышно скрипнула дверь, ведшая из коридора в гостиную. Другой бы не услышал, но не я. Я на мгновение замер, лучше прислушиваясь, а потом начал осторожно снимать с себя Сигру, которая в том состоянии, в каком находилась, ничего не слышала и продолжала двигаться, всхлипывая от удовольствия.

– Я что-то не так сделала, хозяин? – сразу же остановилась она.

– Нет, – шепотом ответил я. – Продолжай стонать!

Всё-таки, выросшая в лесу, где везде подстерегают опасности, Сигра реагирует в таких случаях не в пример быстрее, чем кто-либо другой – соскользнув с меня и приготовившись принять свой звериный облик, она продолжила издавать чувственные вздохи и всхлипы.

– Не вмешивайся и лежи тихо! Я сам, – произнес я, уходя в сумрак.

Сумрак принял меня беззвучно. Комната не изменилась – те же стены, та же кровать, на которой Сигра, повинуясь моему приказу, замерла, прижавшись щекой к подушке. Но теперь мир стал серым, а звуки доходили до меня, как сквозь вату. Я видел дверь, видел тёмную полосу под ней, и ждал.

Щёлкнул замок. В щель просунулась рука, потом дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить человека. Вошли двое. Первый – гвардеец с пистолетом с глушителем в опущенной руке. Второй – рослый молодой красавец в гражданском. Кажется, это телохранитель мачехи.

Не успела любезная Людмила Валентиновна найти настоящих профи. Привлекла телохранителя, который, подозреваю, по совместительству выполняет при ней роль «мальчика для утех», и одного из дворцовых гвардейцев. Любопытно, что она им пообещала.

Гвардейца – в расход. А вот любовник нужен живым – он много чего сможет о мачехе рассказать.

Гвардеец сделал два шага к кровати и замер. Он видел Сигру – обнажённую, с блестящей от пота спиной. На мгновение его взгляд зацепился за её бёдра, и рука с пистолетом дрогнула. Этого мгновения мне хватило.

Я вышел из сумрака у него за спиной, обхватил голову ладонями и резко, коротко рванул в сторону. Хрустнули позвонки. Гвардеец осел, не издав ни звука.

Второй даже не успел понять, что произошло. А еще телохранитель! Я шагнул к нему, перехватил запястье, вывернул, и когда он открыл рот, чтобы закричать, коротко ударил под основание черепа и оборвал крик. Подхватив обмякшее тело, я утянул его в сумрак, подальше от двери, чтобы не лежал посреди комнаты, и там, связав его же ремнем, оставил.

Сейчас ничего больше предпринимать не буду, а утром представлю пленника отцу – пусть он с ним душевно побеседует. Мне-то и допрашивать любовника мачехи не надо – и так всё очевидно.

Утром, одевшись и умывшись, зашел за неудачником. Он лежал в том же углу, в котором я его и бросил – весь мокрый от страха (хорошо на него сумрак подействовал), но живой.

– Ты остаешься здесь, – бросил я Сигре, выйдя из сумрака и вздергивая на ноги пленника. – Сейчас твое присутствие при моем разговоре с отцом не нужно.

В покои Нижегородского князя меня вместе с телохранителем, которого я держал за шиворот, пропустили без единого вопроса. И встречавшиеся по дороге слуги, и гвардейцы, стоявшие у входа в занимаемое отцом крыло дворца, только с нескрываемым удивлением смотрели на хорошо известного им личного телохранителя княгини.

Князь Олег сидел в малой столовой за чаем, ещё не в парадном, в домашнем халате, но уже с собранным лицом. При моём появлении он отставил чашку.

– Что-то случилось? – спросил он, даже привстав, когда увидел кого и в каком виде я к нему привел.

– Случилось, – усмехнулся я. – Ночью ко мне в покои проникли двое. Гвардеец с пистолетом с глушителем и вот этот вот. Гвардеец убит, а с телохранителем княгини можешь поговорить. К слову, он ее любовник. Не знал?

В комнате стало тихо.

– Он всё расскажет, – продолжил я. – И про то, что был послан убить меня, и про то, в чьей постели проводит ночи.

Отец сжал край стола так, что побелели костяшки. В лице его проступило то, что делало его долгие годы, до недавнего времени, одним из самых влиятельных удельных князей Российской империи – решительность, собранность и немного фамильного – холодная ярость.

– Говори! – сухо приказал он пленнику. – И, может быть, сохранишь жизнь.

Связанный, мятый, в мокрой от пота рубашке, тот рухнул на колени и заговорил быстро, глотая слова. Он рассказал про свою связь с моей мачехой, тут же добавив, что их связь была ее инициативой, а сам бы он «никогда в жизни» не решился бы нанести такое оскорбление своему князю (тут отец презрительно поморщился), назвал сумму, которую ему пообещала Людмила Валентиновна за мою смерть. Рассказал про гвардейца, которого привлек к делу и который оказался его двоюродным братом.

Отец слушал молча. Потом отвернулся к окну.

– Взять под стражу! – крикнул он дежурившим по другую сторону двери гвардейцам. – И передайте княгине, что я желаю её видеть. Немедленно!

Он не сказал «жену». Сказал «княгиню». Я понял: всё кончено. И вполне вероятно, что скоро у меня появится новая мачеха – отец при всех его «секретаршах» и «особо приближенных служанках» не из тех, кто останется холостяком.

– О кристаллах поговорим позже, – произнёс отец, не оборачиваясь. – Езжай. Твоя сестра останется с тобой. О войне забудь.

Я, разумеется, не стал дожидаться сцены, которая должна была последовать за этим. Впрочем, этого мне отец и не позволил бы. В покоях приказал Сигре следовать за мной, и мы вместе зашли к Вере. Та уже была одета и собиралась выйти к общесемейному завтраку.

– Поедим в самолете, – не стал я вдаваться в причины такого своего решения. – Мы уезжаем. Собирайся!

До аэропорта ехали молча. Вера сидела, прижавшись лбом к стеклу, пытаясь, как я понимаю, угадать, что стало причиной нашего спешного отъезда, но опасаясь спросить об этом у меня. Не проронила она ни слова и в самолете, но на подлете к Нижнеуральску начала улыбаться – видимо, предвкушая возвращение к своему Элеонасу.

В Нижнеуральске нас встретили хмурое небо и Руслан Давлеев, предупрежденный о моем возвращении.

– Войну отменили, – сказал я ему, не дожидаясь вопроса. – Отец отозвал своё объявление.

Руслан кивнул и тихо произнес:

– Ваше сиятельство, к нам два часа назад гостья пожаловала.

– Кто?

– Графиня Скоробогатова. То есть великая княжна Екатерина, – ответил Руслан.

Я скривился. Только Екатерины мне сейчас и не хватало.

Екатерина ждала нас в парадной гостиной – сидела в кресле с прямой спиной, сложив руки на коленях. И чувствовала себя, это было заметно, крайне неуютно – на стуле у дверей расположилась Ди, которая не сводила с наследницы престола Российской империи того взгляда, каким обычно охотник следит за добычей через прицел своего ружья.

При нашем появлении Великая княжна с видимым облегчением встала.

– Ваше высочество, – я коротко поклонился. – Неожиданный визит. Чему обязан такой чести?

– Я приехала остановить войну, – ответила девушка, чуть смутившись. – Я поговорю с твоим отцом и напомню ему, что Нижнеуральское княжество находится под защитой императорской семьи.

– Благодарю, – я вновь поклонился. – Но это уже не требуется. Я поговорил с ним сам. Это было простое недоразумение. Войны не будет.

Екатерина замерла. Судя по всему, она теперь не знала, что сказать – я своим ответом выбил у неё почву из-под ног.

– Это точно? – переспросила она, к счастью, не заметив, как ухмыляется Ди.

– Отец отозвал объявление войны. Все произошло из-за Веры. Отец подумал, что я силой заставил её учиться в Мезинаре. Но теперь всё разрешилось.

– Я тоже хочу там учиться, я хочу увидеть сопряженный мир, – это было сказано тоном не наследницы, а девушки, которая приехала совсем не за тем, чтобы кого-то мирить. Я заметил, как она покосилась на Ди, на Сигру…

– Если вам, ваше высочество, разрешит ваша мать, её императорское величество, то я буду рад оказать вам гостеприимство в моих мезинарских владениях, – склонил я голову. – А пока позвольте мне пригласить вас на обед. К сожалению, я тороплюсь вернуться в Мезинару и не смогу уделить вам много времени. Прошу меня простить. Но сегодня до вечера я буду в полном вашем распоряжении. Как и моя сестра, которая с удовольствием расскажет вам, как проходит ее обучение. Оставляю ее с вами, а сам, с вашего позволения, пойду переоденусь с дороги. Вера, займись нашей гостьей! – повернулся я к «Верунчику».

– Ваше высочество, Катя, пойдем в сад! – тут же оживилась сестра. – Я столько расскажу тебе про Мезинару! Ты не представляешь, как там интересно. А какой у меня теперь учитель – настоящий архимаг, эльф!

Я посторонился, давая Вере и Великой княжне пройти, и услышал, как уже в коридоре Вера, перескакивая с одного на другое, начала в красках расписывать Екатерине замок, уроки целительства и то, как замечательно у неё получается лечить.

Я проводил их взглядом и переглянулся с Сигрой.

– От нее пахнет ревностью, – мурлыкнула оборотница, сделав попытку прижаться к моему плечу, но под взглядом Ди сразу отпрянула в сторону. – А ещё… – она потянула носом вслед удалившейся Екатерине. – Возбуждением и похотью!