Текст книги "Возвращение повелителя. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Ты так думаешь? – усмехнулся я и пошел вперед.

Он встретил меня градом ударов – один за другим, без передышки: слепящая вспышка, костяные иглы, снова смертельная волна, вязкая, как смола. Я сбивал их доспехом, отводил силой. Но от всего защититься не удалось. Одна из игл прошила мой уже ослабленный предыдущими атаками доспех и чиркнула по плечу. Я почувствовал, как по руке потекла кровь.

Гругрум засмеялся – неожиданно высоко, почти истерично.

– Ты ранен! – выкрикнул он. – Чувствуешь приближение смерти?

– А ты⁈ – я рванул к архимагу.

Просто бросился вперед, ускорившись за счет моего доспеха, в который я вновь влил ману. Мир вокруг меня смазался в серую полосу. Гругрум выставил щит, но я не стал пытаться пробивать его своим телом. Касаться некротического щита? Я ещё из ума не выжил! Я ударил не в щит, а в землю у него под ногами – магия земли не самая моя любимая, но в таких случаях она незаменима.

Земля вздыбилась. Гругрума подбросило, щит его мигнул и на мгновение пропал. Этого хватило. Я врезался в противника плечом, сшиб с ног, и мы покатились по траве. Он вцепился мне в грудь – не руками, а той же тенью, что выплеснулась из амулета, и я почувствовал, как она пытается пробиться через мой доспех, чтобы добраться до моей плоти, до сердца.

Я схватил некроманта за горло. Пальцы сомкнулись на жилистой шее, и я увидел его глаза вблизи – бледные, с красными прожилками, расширенные от ярости.

– Твой сын сдох, – проговорил я, глядя ему в лицо. – Теперь твоя очередь.

– Нет! – просипел он и из последних сил крикнул. – Бей!

И тут же по мне ударили два его мага. Я ждал этого. Потому и держал часть силы в резерве. Их залп – два переплетённых луча, чёрный и багровый, – врезался в мой доспех одновременно с тем, как Гругрум рванулся из-под меня. Доспех вспыхнул, выдержав удар, но меня отшвырнуло в сторону. Я перекатился через плечо и вскочил, уже видя, что нежить пришла в движение.

Пять сотен зомби разом шагнули вперёд, кадавры своими копьями указывали им на меня. Химеры встали с земли и жала на их хвостах угрожающе закачались.

– Так вот чего твое слово стоит? – насмешливо спросил я, поднимая свой оставленный на траве перед началом схватки меч.

Гругрум, поднявшись, поправил свой амулет. Лицо его перекосила злая, торжествующая улыбка.

– Слово? – сказал он. – Только глупец мог подумать, что я его не нарушу, если мне будет угрожать опасность! И это ты первым нарушил правила нашей дуэли, которая должна была быть магической!

С чего он это взял? Не оговаривали мы подобного. И вообще – какие правила могут быть в смертельном поединке? Правило только одно – остаться в живых должен один. А вот слово, что никто не вмешается, – совсем другое дело.

Между тем Гругрум вскинул руку, и нежить бросилась на меня.

Я не стал отступать. Шагнул в сумрак – не для бегства, а чтобы выиграть время и оглядеться. Правой рукой выдернул из ножен меч, в левую взял кинжал. Все-таки как же удобно в подобных ситуациях, что для применения магии мне не нужно размахивать руками.

Вышел из сумрака и увидел, что мои бойцы и маги уже готовы вступить в схватку. Подал им сигнал, запустив в небо огнешар. Между тем в спину мне уже летели химеры, а с фланга заходили кадавры.

Глава 27
Интерлюдия. Великая княжна Екатерина

Морось за окном машины не кончалась с самого выезда из Нижнеуральска, и Екатерина всю дорогу до аэродрома смотрела на неё сквозь стекло, не видя ни сосен, ни полей, ни маячивших на горизонте труб заводов. На переднем сиденье молчал Александр Самойлов, ее личный телохранитель, с недавних пор, а именно после истории с лже-Шебуршиным, приставленный к ней матерью, – то ли понимал, что с наследницей сейчас лучше не заговаривать, то ли просто не находил слов. Оставить его в Москве Великая княжна не решилась, даже несмотря на то, что отправилась к князю Андрею без разрешения и инкогнито.

В самолёте ей подали завтрак, от которого она отказалась в Нижнеуральске, – кофе и миндальные пирожные, которые она любила с детства. Екатерина отпила глоток, посмотрела на пирожные и отставила их нетронутыми. Потом всё-таки взяла одно, разломила, покрошила на блюдце и не съела.

«Ты просто дурак!» – сказала она ему вчера. Сказала и ударила кулачком в грудь, как девчонка из институтского дортуара, а не наследница престола крупнейшей империи Земли. От одного воспоминания об этом у неё горели уши. Хуже всего было то, что он не рассердился, не усмехнулся свысока – а лишь спокойно ответил: «Нет. Я просто честен с тобой», и в голосе его была ровно та усталая доброта, с какой взрослые говорят с детьми, которым ещё рано понимать некоторые вещи.

А ведь она готовилась к этому разговору всю дорогу в Нижнеуральск. Сидела, откинувшись в удобном кресле, придумывала подходящие фразы и мечтала, как Андрей обнимет её…

А прошедшей ночью? Она лежала на кровати в отведенных ей покоях и представляла, как кто-то из тех двух – то ли вампирша, то ли оборотница – скидывает одежду и ложится в постель к князю Андрею. Дальше, к счастью, её фантазия не шла. Трижды за ночь она вставала, накидывала халат и подходила к двери, чтобы идти к нему. И тржды возвращалась назад. А что, если и правда – она придет, а там он не один? Вот будет позор!

Утром она вышла к завтраку с припухшими веками, и он, конечно же, это заметил. Он всё замечает. И смотрел он на неё так, будто видел не наследницу престола Российской империи и даже не графиню Скоробогатову, не гостью, а кого-то…

Екатерина задумалась.

– Он всё ещё решает, как со мной поступить, – прошептала она и вздрогнула от внезапно пришедшего понимания. – Будто это он хозяин положения и в любой момент может добиться того, что посчитает правильным.

Она разозлилась на себя за то, что столько думает о мужчине, который ей, по сути, никто.

Тут же вспомнились слова матери: «Дружить это как?.. Так выдать Екатерину за него замуж – вот тебе и дружба». Мать произнесла это в шутку, небрежно вертя в руке бокал.

«Так-то мне ещё и самой не так много лет. Может, мне самой за него выйти?», – добавила она потом.

И тоже вроде как несерьезно. Мать вообще многое говорит в шутку, а потом оказывается, что сказанное – вовсе не шутка.

Екатерина в тот момент стояла в темноте за дверью и слушала, как кровь стучит в висках. И ведь при этом она понимала, что ревновать глупо: Андрей ни разу не дал ей повода думать, что воспринимает её как женщину, а не Великую княжну. Но отчего-то эта фраза матери засела в её голове глубже, чем все слова князя Тверского о том, что Нижнеуральского владетеля надо бояться.

Екатерина видела прислуживавшего ей в резиденции князя Андрея дворецкого и догадалась, что это тот самый старик, который прошел омоложение в Мезинаре. Как докладывала секретная служба, ещё совсем недавно он едва ноги волочил, а теперь выглядел как молодой мужчина в самом расцвете сил.

Если такому омоложению при помощи князя Андрея подвергнется ее мать, то… Екатерина прикусила губу. То тогда она сможет составить конкуренцию не только своей дочери, но и той красавице оборотнице и производящей не меньшее впечатление своей запоминающейся внешностью вампирше.

– Сигре и Ди, – вновь чуть слышно произнесла Великая княжна.

Кстати, о тех двух, которые держались возле Андрея с той стороны стола: одна неподвижная, с затаённой ненавистью в глазах, другая – ленивая, улыбчивая, с этим её взглядом, каким кошка смотрит на чужую миску.

Она помнила, как вампирша смотрела на неё, когда она положила руку на его ладонь, – и помнила, как у той вздрогнули губы. На следующее утро Вера объяснила ей, отчего это бывает у вампиров, и объяснение ей не понравилось.

Екатерина откинулась в кресле и закрыла глаза. Перед её мысленным взором тотчас встали его руки на её плечах, тепло его ладоней сквозь тонкую ткань платья и то короткое, как обжегшее, чувство, когда её губы нашли его губы. Он ответил. Всего на мгновение, но ответил – она не выдумала этого. Умом она понимала, что он прав: утром она бы себя прокляла. Но понимать и чувствовать – разные вещи, и второе никогда не слушается первого.

Андрей отстранил её. Мягко, твёрдо, без обиды и без желания унизить. Он даже назвал её Катей – впервые без титула, и она до сих пор не понимала, почему от этого ей теперь было только больнее.

За эту поездку она не добилась ровным счётом ничего. Войну между князем Андреем и его отцом – князем Олегом Нижегородским – останавливать не пришлось. Андрей прекрасно справился с этой задачей и без её помощи. То есть – отплатить ему за спасение от некроманта-менталиста ей не удалось. Как не удалось и самого главного – понять, какое место в его сердце она занимает, и занимает ли вообще.

Особенно бесило ее то, что злиться на князя Андрея было не за что, поэтому злость не находила выхода и перенаправлялась на других – на мать, на князя Алексея Тверского, даже на телохранителя и стюардессу, периодически подходившую к ней с предложениями подать то одно, то другое. Екатерина поймала себя на этом и поморщилась, но ничего с собой поделать не смогла.

Мезинара! Таинственная, жестокая, привлекательная, чудесная. Место, где, судя по всему, всё-таки погиб её отец, и где князь Андрей чувствует себя как рыба в воде.

Вера рассказывала тогда про мезинарский замок, про балкон с видом на лес, про своего учителя-архимага, светлого эльфа, между прочим! Екатерина слушала и думала: вот эта девчонка, младше её на два года, живёт в мире, куда вход открыт единственному человеку на всю империю, и ходит там по коридорам, как по своим. Она сидела за столом, небрежно болтала ногой, зная, что завтра вернётся туда, где будет постигать такие тайны магии, о которых на Земле даже никто не слышал.

И опять на память пришли две девушки князя Андрея. Теперь Екатерина точно знала, кем они ему доводятся. Вера, у которой не было ни капли такта, объяснила прямым текстом и с удовольствием: мол, вампирша Ди – боевой раб, по-мезинарски барна, брат частенько оставляет её на ночь в своей спальне; оборотница Сигра – варна, то есть – наложница. Как все утверждают, у неё есть какая-то особая способность быть неотразимой в любовных играх.

Узнав о таких нюансах взаимоотношений Нижнеуральского князя с обеими, Екатерина впервые ощутила то, что позже признала ревностью: не к ним конкретно, а к самому факту их существования. К тому, что у Андрея есть свой мир, где у него есть отношения, которые её не касаются, и люди, которые стоят ближе, чем она. И ей ходу в этот мир нет.

Вера не понимала, что некоторые части ее рассказа Екатерине неприятны. Вера вообще ничего не понимала, но была в этом мире своей, наслаждалась обучением – и не только – у красивого эльфа, и Екатерина ей завидовала.

Самойлов, до этого делавший вид, что дремлет, шевельнулся и сказал, не поворачивая головы:

– Ваше высочество, через сорок минут посадка. В Кремле уже предупреждены.

– Я помню, – раздраженно ответила Екатерина.

Она снова отвернулась к иллюминатору и начала перебирать в памяти то, о чём ей рассказывала Вера, – про какие-то свои опыты, про травы, про раны, которые затягиваются теперь по одному взмаху её руки, про учителя, который заставляет её переписывать свитки по ночам, если только не удаётся увлечь его кое-чем более интересным. Екатерина поняла тогда, что та подразумевала под «более интересным», и вспомнила, как невольно покраснела, вызвав этим смех своей подруги.

Особенно обидно было то, что всё это Вера рассказывала с таким видом, будто речь шла о каникулах в деревне, а не о том, что она первая в истории Российской империи девушка, которая учится магии в ином мире. А Екатерина, наследница, оставалась в Кремле: приёмы, бумаги, аудиенции, институтские попечительства – график жизни, расписанный на месяцы вперёд.

Вера получила то, чего добивалась Екатерина, – даже не столько возможность увидеть Мезинару, сколько право жить так, как ей хочется. И получила потому, что её брат был уникален.

А вот она… Она, как в стену, уперлась в его вежливую фразу – «Ты ничего не должна мне, Катя» – и в то твёрдое, спокойное «не сейчас», на которое даже обидеться нельзя.

И опять Вера! Она догадалась, что Екатерина, как Вера выразилась самым пошлым образом, «запала» на её брата, и предложила ей свою помощь в том, чтобы добиться его взаимности. Тогда Екатерина ничего не ответила, а сейчас, вспомнив об этом, залилась краской стыда. До чего же она докатилась! Она! Великая княжна, наследница престола Российской империи! Ей предлагают помощь, чтобы привлечь внимание мужчины!

Самолёт пошёл на снижение, и облака, наконец, разошлись, открыв внизу мокрое поле и ленту шоссе.

В Кремле её ждали серые лужи на брусчатке, отсыревшее знамя над воротами и тот особый запах разогретого камня, который стоит в старых зданиях после дождя. Екатерина поднималась по лестнице, не снимая дорожного плаща, и ловила себя на раздражении от того, как всё здесь встречает её одинаково: безразлично, чинно, будто в мире ничего не происходит и не меняется.

Мать вызвала её к себе сразу, даже не дав времени, чтобы переодеться, что само по себе было новостью – обычно Екатерине приходилось ждать и намекать на аудиенцию.

Вдовствующая, пусть и неофициально, императрица Надежда Александровна сидела не за бумагами, как можно было предположить, а у окна, с чашкой чая, и на коленях у неё лежал раскрытый свадебный каталог. Каталог этот Екатерина узнала сразу: тот самый, что составляли для неё два года назад, со списком возможных кандидатов на её руку, с анализом их магических потенциалов, с родственными связями их семей, состояниями и описанием владений. Тогда его убрали в архив, но сейчас её мать зачем-то приказала снова принести каталог женихов в свой кабинет.

– Садись, – сказала мать, не отрываясь от страницы. – Хорошо долетела?

– Да, мама, – коротко ответила, садясь напротив Екатерина.

– Тебе не стоило покидать Кремль, не предупредив меня и не получив моего разрешения, – строго произнесла императрица. – Впрочем, не стоит об этом. Просто запомни на будущее. А теперь расскажи мне, узнала ли ты что-то новое о владениях князя Андрея в сопряженном мире?

Мать почему-то избегала называть сопряженный мир «Мезинарой», и Екатерину это забавляло.

– О, да! – с улыбкой ответила она и без лишних подробностей, без описания особых отношений княжны Нижегородской с её учителем архимагом-эльфом, выложила всё, что та ей рассказала.

– Значит, князь Андрей не ошибался, когда утверждал, что наши магически одаренный при определенных условиях могут не только находиться в сопряженном мире сколь угодно долго, но и значительно усиливать свой потенциал, – задумчиво произнесла Надежда Александровна.

– В целом, мир как мир, – продолжила она. – Технически развит гораздо хуже нашего, но магия там сильнее на порядки. И поэтому многое устроено иначе. Надо подумать. Иди, Катя. Отдохни с дороги.

– А зачем ты вновь достала этот каталог? – Екатерина и не думала уходить, пока не узнает причину.

– Да вот, – усмехнулась Надежда Александровна. – Приказала добавить в него князя Андрея Нижнеуральского. Два года назад он считался слабосилком и не попал в список претендентов на твою руку. А теперь он держит портал в другой мир, обзавелся там владениями, снабжает нас кристаллами-накопителями и удивительными артефактами. Для империи, дитя моё, князь Андрей перестал быть просто князем. Такой человек должен быть связан с троном. А связывают людей, как известно, либо выгодным браком, либо золотом. Золотом его не привязать – он скоро будет богаче нас, если считать по его кристаллам. Как? Что скажешь по поводу его кандидатуры рядом с тобой? – императрица пристально посмотрела на дочь и с неожиданной для неё лукавой интонацией добавила. – Если он тебе не подходит, то я и сама готова рассмотреть его в качестве мужа. А что? Омоложусь, как его слуга, и станет он тебе отчимом?

Екатерина не смогла ничего ответить. Она внезапно поняла, что её мать вовсе не шутила тогда, когда говорила князю Алексею Тверскому, что «и сама еще молода и может выйти замуж».

После того как князь Алексей продемонстрировал свою полную никчемность в ситуации с лже-Шебуршиным, она охладела к своему любовнику и рассматривает князя Андрея не только как замену ему, но и как возможного супруга. Она мечтает снова стать двадцатилетней, а это можно сделать только с его помощью. Что касается предложения ей, Екатерине, подумать о Нижнеуральском владетеле как о будущем муже, то всё это мать сказала только для отвода глаз.

– Пока не знаю, мама, – наконец, с трудом выдавила из себя Екатерина. – Но я подумаю. Обещаю. И ты права, мне нужно отдохнуть.

Глава 28
Сражение

И тут, разрезая утренний туман, с опушки ударили мои. Разумеется, сделали это через пятую точку, как, по мнению очень многих, всё и всегда происходит на моей второй родине – в Российской империи.

Правда, на этот раз «через пятую точку» начали действовать не мои российские подданные, а мезинарские. Нахватались дурных привычек, похоже.

Ди кинулась вперед первой. Она вошла в бой, как нож входит в масло: чёрной молнией пронеслась над полем и обрушилась сначала на ближайшую к ней химеру, перерубив ей хвост у самого основания. Потом занялась кадаврами – завертелась между ними как едва уловимый глазу волчок, каждым взмахом своего меча упокаивая очередную нежить.

За ней последовали Сигра и другие оборотницы. Возглавляемая ею стая вынеслась из леса и вонзилась в строй зомби, сшибая их, как кегли. Раз они уже здесь, то или захватили портал, или не смогли этого сделать. Узнать бы, что там произошло. Но сейчас уже не удастся.

Кстати, какая проблема из-за этого возникла, почему я сказал, что «всё через пятую точку» пошло? Да потому, что и Ди, и оборотницы тут же смешались с основной массой зомби и кадавров и сделали невозможным их расстрел из автоматов, пулеметов, минометов. А я на это очень рассчитывал. И Руслан к этому и готовил наших бойцов. Теперь, как говорится, – мимо денег.

Хорошо ещё, что хотя бы дальний край строя врагов, где как раз и сгруппировалось большинство химер, можно было накрыть минометным огнем. Что мои дружинники и сделали. И вот тут я был приятно удивлен – если автоматы и пулеметы особого вреда химерам не наносили, то разрывы мин вырывали из их тел изрядные куски. Надо будет это учесть на будущее.

Впрочем, был у всего этого бардака и небольшой плюс. Маги-некроманты Гругрума тоже потеряли возможность атаковать моих воительниц заклинаниями, опасаясь задеть своих подопечных, и в недоумении вертели головами, между тем как к ним подбиралась Инасиас. Она единственная, как и было условлено, не стала лезть в гущу, а побежала к магам – главной ударной силе отряда Гругрума. Если не считать его самого, конечно.

– Я же приказал: без самодеятельности! – крикнул я, хотя и понимал, что сейчас уже не до нотаций.

Гругрум, увидев вампиршу, взревел и указал на неё трясущейся рукой.

– Взять её! Живой! Я сам вырву ей сердце!

Бой, который начинался как честный поединок, превратился в свалку.

Первой до меня добралась химера – та, которую Ди только что оставила без хвоста. Обезумев от боли, она вздыбилась на передних лапах и обрушила на меня град ударов, целясь когтями в лицо. Я нырнул под неё, полоснул мечом по брюху, и из распоротого чрева на землю вывалилась какая-то мерзкая каша.Тварь заверещала, осела, но тут же попыталась подмять меня тушей. Я ушёл в сумрак на полшага, вынырнул за её спиной и, запрыгнув на неё, добил, вогнав клинок в основание черепа.

Готова!

С фланга накатили зомби. Они не были ни быстры, ни искусны в фехтовании. Они давили своей общей массой, и в этом была их сила. Я встретил ближайшего огнём. Пламя лизнуло мертвую плоть, но он лишь задымился и пошёл дальше. Огонь здесь не очень помогал – эту нежить снабдили амулетами против магии. Небывалое расточительство!

Я выбросил перед собой стену силы. Зомби врезались в неё, как таран в ворота, – стена прогнулась, затрещала, но удержала. На миг. За это мгновение я перестроился и ударил точечно: не в тела, а в те видимые только в магическом зрении нити, что связывали каждого зомби и кадавра с волей своего погонщика. Рвать такие нити меня учили ещё в прошлой жизни. Друтус – будь он неладен! Но сейчас я был благодарен ему за науку, которую он вколачивал в меня в своём фолианте самыми жестокими методами.

Гругрум, стоя поодаль, дирижировал боем, как капельмейстер. Одна рука его была поднята к небу, и я видел, как от неё тянутся десятки тонких нитей к зомби, кадаврам и химерам. Он управлял львиной долей этой ордой и при этом не забывал поглядывать в мою сторону, выискивая момент, когда сможет всадить в меня смертельный удар.

Ди я больше не видел – она ушла в самую гущу нежити, и только визг химер и брызги тёмной крови отмечали её путь.

Инасиас сцепилась с магами на правом фланге: там полыхало и грохотало. Ничего, справится. Ну или Миша останется вдовцом. В конце концов, именно для таких случаев и нужны воители и воительницы.

Сигра и другие оборотницы превратили левый фланг в мясорубку – зомби валились под их когтями и зубами, как подкошенные.

И всё-таки, несмотря на все эти успехи, я понимал: этот бой получится выиграть без серьезных потерь с нашей стороны только одним способом – лишить эту гидру головы. И головой этой был Гругрум.

Я бросился к нему сквозь строй. Не по прямой – зигзагами, срываясь в сумрак и выныривая на два шага ближе всякий раз, как передо мной вырастала стена мертвецов. К сожалению, он внимательно следил за мной – нити в его руке задёргались, и зомби с оставшимися тремя кадаврами, бросив позиции, двинулись мне наперерез, выстраивая живой заслон.

– Хочешь до меня добраться? – крикнул он. – Попробуй!

Он развёл руки, и земля перед ним вздыбилась валом из костей. Сотни костяков, что лежали в земле на этом поле испокон веков, разом вырвались наружу и сплелись в шевелящуюся стену. Я не остановился. Ударил по возникшей стене огнём и переключился на чистую силу – пробил дыру и проскочил в неё, чувствуя, как костяные пальцы скользят по моему магическому доспеху.

Гругрум встретил меня лицом к лицу.

Зловеще усмехнувшись, он шагнул навстречу, и в руке его сгустилась та самая смертельная тень – теперь уже не плеть и не удавка, а меч, чёрный, дымящийся. Концентрированная некротическая энергия, обретшая в его руке твердость гномьей стали.

Мы сошлись. Его клинок столкнулся с моим, и я вложил в удар всю универсальную силу, какую мог выжать из себя. Раздался звон, будто разбилась тысяча стеклянных нитей. Тень меча разлетелась, но тут же собралась снова, и Гругрум, не давая мне развить успех, ударил снизу вверх.

Я отбил. Он ударил ещё. И ещё. Старый, поджарый, но двигался он с неожиданной скоростью. Мы кружили по выжженной, изрытой земле, а вокруг нас бушевал бой. Краем глаза я видел, как Инасиас всадила меч в грудь одному из магов – тот покрылся серой дымкой и осел. Второй, потеряв напарника, взвыл и запустил в эльфийку волну тьмы, но та ушла перекатом.

Сигра прорывалась ко мне, оставляя за собой полосу из изувеченных зомби. Ди, окровавленная, возникла из дыма, как призрак, и атаковала Гругрума сзади.

– Сдохни! – рявкнул он и, обернувшись, выпустил в вампиршу целый пучок стрел тления.

Ди в последний миг ушла в сторону, но одна стрела всё же догнала её – прошила бедро, и вампирша, охнув, рухнула на одно колено.

Добить её я Гругруму не дал – рванулся вперед, сбил его удар локтем, и мой кинжал, который я держал в левой руке, наконец нашёл его плечо. Гругрум взвыл – впервые по-настоящему, от боли, а не от ярости.

Но не упал, а только отшатнулся, и я увидел, как рана его затягивается прямо на глазах – не так быстро, как у вампира, но всё же. Некромант. Пока его нежить гибнет на поле, он пьёт из неё последние крохи жизни и латает себя.

Значит, сначала нужно лишить его этой подпитки.

Я отступил на шаг и вскинул руки. Молнии разошлись от меня широким, искрящимся валом, как расходится кругами вода от брошенного камня. Они не жгли и не рвали плоть нежити, но все, в кого они попадали, валились на землю, чтобы уже больше никогда не подняться.

Огромное поле, только что кипевшее боем, на один долгий миг стало тихим. А потом Гругрум закричал. Не от боли. От потери. Я видел, как его лицо осунулось, как амулет на груди мигнул и пошёл трещинами. Теперь передо мной стоял не всемогущий некромант, а усталый, измотанный архимаг, у которого осталась только собственная магия.

– Ты… – выдохнул он, отступая. – Как ты смог…

– Смог, – ответил я, делая шаг к нему. – А теперь твоя очередь!

Он попятился. Быстро, по-звериному, не сводя с меня глаз. Его правая рука дёрнулась, выписывая пасс, и в воздухе перед ним начал раскрываться портал – чёрный, рваный, с багровой каймой, как рана в самой ткани мира. За ним клубилась тьма, и оттуда тянуло омерзительной гнилью и тлением.

– Стоять! – крикнул я, бросаясь за ним.

Он не стал ждать. Вскинул руку, и между нами выросла стена чёрного пламени. Бездумно ломиться в такое я, конечно, не стал – из подобного пламени можно выйти зомби или уже готовым кадавром, так что я сначала пробил стену ударом силы, но увы – потерял на этом мгновение. Когда я прорвался, Гругрум уже стоял у самого портала в Синестрию, и половина его тела была в тени перехода.

– Это не конец! – выкрикнул он, и голос его сорвался в хрип. – Ты не победил, и я ещё вернусь! Ты только отсрочил свою смерть и сделал ее ещё более ужасной! Я вернусь и приведу с собой армию! Я приведу столько, сколько понадобится, чтобы превратить твоё жалкое королевство в царство мертвых!

Я метнул в него кинжал. Клинок сверкнул в свете мезинарского светила и ушёл в портал следом за ним, но Гругрум уже исчез. Портал схлопнулся, оставив на земле только круг чёрного пепла и запах гнили.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на то место, где только что был Гругрум. В боку кололо, плечо саднило, по лицу стекал пот, смешанный с кровью. Позади, на поле, догорала его армия: зомби и кадавры лежали грудами, и только некоторые химеры ещё дёргали лапами, испуская дух.

Это были одновременно и полная победа, и полное поражение. Гругрум – настоящий гений! Я теперь осознавал это в полной мере. Его умение создавать уникальные артефакты, открывающие порталы, тот его амулет, при помощи которого Кригор мог принимать облик Шебуршина, его запас маны… Я смог победить его только потому, что у Гругрума не было опыта настоящих сражений. На Земле ему сопутствовал успех лишь по одной причине – внезапность нападения и полная беззащитность тамошних властей перед некромантией. Он и здесь попробовал действовать нахрапом. И проиграл. Но сумел остаться в живых и сбежать, и теперь он знает, что противостоять ему буду я. И он подготовится куда как лучше.

– Хозяин! – оторвала меня от этих мыслей Ди.

Вампирша доковыляла до меня, хромая. Из раны на её бедре выходила серая некротическая дымка, но она, похоже, не замечала боли.

– Ты убил его? – спросила она, озираясь.

– Нет, – ответил я. – Ушёл. В портал. В свой третий мир.

– Трус, – Ди сжала кулаки.

– Вот уж нет, – покачал я головой. – Просто не дурак.

Подошла Инасиас. Меч её был в крови – магам повезло меньше, чем их господину. Она остановилась в двух шагах и коротко доложила:

– Маги мертвы, мой король. Оба.

– Хорошо. А что с Сигрой?

– Идёт.

Оборотница показалась из-за огромного тела химеры. Она уже вернула себе человеческий облик и даже накинула чей-то плащ. Думаю, сняла с какого-нибудь зомби или кадавра. На скуле у неё темнел синяк, а правую руку она держала так, как обычно держат поврежденную конечность.

На стенах уже махали факелами, со стороны ворот слышались крики. Венира, их с Русланом люди – все, кто смотрел на бой, теперь спешили вниз, к подъёмной решётке. Я медленно пошёл им навстречу.

Позади меня дымилось поле. Где-то над лесом, в бледном небе, кружили вороны, слетаясь на поживу.

– Заходим в замок! – велел я. – Поле выжжём, головы пересчитаем. И будем готовиться. В следующий раз Гругрум приведет куда больше сил.

В ворота я прошел пешком и оказался в знакомом обширном дворе, в котором сейчас было тесно от набившихся людей – служанки с вёдрами, готовившиеся лить кипяток на головы штурмующих, конюхи с какими-то дрынами в руках, гарнизонные бойцы с автоматами или мечами – в зависимости от того, были они местными или моими нижнеуральцами, чьи-то дети – все они смотрели на меня как на спасителя.

В общем-то, так оно и было – ещё какой-нибудь час назад минимум половина из них молилась, чтобы некромант не взял их замок до ужина и не пополнил ими ряды своей нежити.

Я успел сделать шагов пять, когда из-за спин вылетела Венира. Она, как и два замковых мага, как и гарнизон, тоже приняла посильное участие в сражении, уничтожая тех мертвяков, которые оказывались в пределах досягаемости.

Венира не бежала – неслась. Юбки подобраны до колен, причёска растрёпана. Она, не глядя, снесла с дороги какого-то дружинника, вышибла плечом корзину с бинтами у лекарки и повисла на Руслане раньше, чем он успел выставить руки.

– Живой, – выговорила она со всхлипом. – Живой, живой, живой, – повторяла она как заведенная.

Руслан стоял в объятиях супруги с автоматом в одной руке, и на лице у него было написано неописуемое счастье.

«Удачно это я их поженил, – подумал я. – Любовь тут, похоже, настоящая».

Я отошёл на шаг и занялся своими. Ди сидела на приступке у колодца, вытянув раненую ногу, и Элеонас уже склонился над ней, чтобы оказать помощь. Потом он выпрямился, покачал головой и виновато посмотрел на меня.

– Хозяин, это некротическая отрава. Я не знаю, как с ней бороться, – признался он.

– Я знаю, – ответил я. – Ступай, там у тебя ещё трое с пробитыми руками и один с разорванным боком. А тебе, – я повернулся к Ди, – Придется пока потерпеть. Сейчас я облегчу твою боль, но полностью исцелить тебя смогу только к вечеру. Слишком много сил потратил, надо подождать, пока восстановлюсь.

– Слушаюсь, хозяин, – кивнула Ди.

Сигра, стоявшая рядом, стянула с себя остатки куртки и молча показала мне плечо: на нём багровел след от чьих-то когтей, и тоже было заметно некротическое заражение. Видимо, одна из химер всё-таки сумела её задеть.

– Ничего, – сказал я, осмотрев варну. – Тоже жить будешь. Кстати, почему вы портал не захватили?

– Не смогли к нему даже подойти, – ответила оборотница. – Он был прикрыт некро-щитом. Зато мы успели к битве!

Да уж. Успели. Весь план сражения пустили насмарку, кинувшись на зомби раньше времени. Впрочем, тут и Ди отличилась.

Во двор входили мои бойцы, коноводы разбирали лошадей, куда-то повели вьючных с пулемётами, и я поймал себя на мысли, что земное оружие здесь ещё скажет свое слово. Против нежити оно сегодня показало свою эффективность. Впрочем, подозреваю, только потому, что Гругрум не ожидал его в Мезинаре увидеть и защитил своих тварей только от магических атак. В следующий раз он такой ошибки, скорее всего, не допустит. Гений проклятый!