Текст книги "Возвращение повелителя. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Объявление войны

Несусь галопом к порталу, который ведет из Мезинары в мое Нижнеуральское княжество. За мной тем же аллюром следуют – Ди, барон Михаил и моя новая подданная Инасиас, которая то и дело бросает короткие взгляды на мужа, следя, чтобы тот не вылетел из седла.

Почему спешу? Да потому, что мне объявили войну. Я повторил про себя текст полученного сообщения уже, наверное, раз двадцать, но все равно в голове так ничего и не уложилось.

Нет, я не о той, которая, видимо, скоро начнется между Киндом и провозглашенным мною независимым королевством Строумхудр. Ее и объявлять не нужно – ситуация и так до предела ясная. Принцу Гиндару нужно избавиться от своей сестры, а я не только предоставил Ринерве убежище, но еще иотказался признавать Гиндара королем, попутно заявив, что мое герцогство выходит из состава Кинда и теперь будет именоваться королевством Строумхудр. Все, точка. Какие уж тут формальности?

И не за помощью в этой будущей войне я так тороплюсь. Дело в том, что войну мне объявил… Мой отец – князь Олег Нижегородский. А это уже ни в какие рамки не лезет!

Мы же с ним, казалось бы, решили все наши семейные «непонятки» – он лишил меня статуса своего наследника в пользу моего единокровного братца Николаши и сделал это прлюдно – прямо на Высшем Совете.

Я, в свою очередь, в результате интриги князя Алексея Тверского получил собственное удельное княжество, часть территории которого была изъята указом императорской канцелярии у моего отца.

Всё. Мы квиты.

Мало того! Я ему по крайне выгодным ценам поставляю кристаллы-накопители, благодаря которым он скорее без лишних усилий оставит не у дел целые сектора промышленности других княжеств. Чего ему еще нужно? С какого, простите, перепуга он мне войну объявил? Да еще и письменно, как «в старые добрые», то есть на самом деле – незапамятные времена. Да еще и в нарушение распоряжения, пусть и негласного, вдовствующей императрицы не трогать молодого князя Нижнеуральского как особо ценного для процветания империи?

Бред! Но не меньшим бредом выглядело и то, что сообщение об объявлении мне отцом войны я получил не где-нибудь в Нижнеуральске и не от кого-нибудь из моих людей, а от эльфийского раба-архимага Элеонаса, который прислал мне с гонцом коротенькую записку: «Ваша светлость, хозяин, сим извещаю, что некий конунг Олег Низгород из Дормайи осмелился объявить вам войну».

Я поначалу, как пробежал глазами эту писульку, даже не сразу понял ее смысл. Только через пару секунд до меня дошло, что «некий конунг Олег Низгород», который объявил мне войну, это мой отец – князь Олег Нижегородский. И войну он, разумеется, объявил мне как князю Нижнеуральскому, а не королю Строумхудра. Второе и технически невозможно, и о том, что я уже стал в Мезинаре королем (то есть – сам себя таковым объявил), отец знать не знает.

Как Элеонас только умудрился убедить оставленного разгильдяем Михаилом в замке за старшего Даниила Горина ко мне гонца отправить? И где моя сестренка в это время была? Почему записка от ее учителя, а не от нее? Она бы всяко более подробно и понятно смогла бы мне суть произошедшего изложить.

Кстати, о Михаиле, который судорожно пытается не отстать от меня и при этом не упасть. Наездник из него не самый плохой, но по земным, а не по мезинарским меркам. Тут лошадь – это не приятная прогулка в выходной день, а единственное средство передвижения, если не считать мулов и ослов, садиться на которых благородным господам не пристало. И если нужно куда-то доехать быстро, то вот такое – несущееся галопом и подгоняемое не только шпорами, но и моей магией, которая позволяет нашим скакунам долго не уставать.

Так вот, возвращаясь к Мише, с которым я поговорил после того, как отпустил Инасиас, принесшую мне личную клятву верности, – в тот самый день, когда я объявил о независимости Строумхудра и отказался выполнить требования принца Гиндара, а она на поединке убила его посланца.

– Миша, – обратился я парню, которого не так давно сделал владетельным бароном. – Расскажи мне теперь, кто остался в замке, охранять портал и кристаллы, пока ты самовольно болтаешься по герцогству и освобождаешь из рабства пленных, которых захватил, если ты не забыл, я.

– Данила, – не сразу ответил Михаил, видимо, ожидавший, что я первым делом поинтересуюсь, почему на темно-эльфийской воительнице не оказалось ошейника подчинения, который я ясно запретил с нее снимать до моего особого распоряжения. И тут же исправился. – Даниил Горин. Я оставил ему все инструкции. В случае чего он сразу пошлет сюда гонца. А на нашем с Инасиас приезде сюда настояла она, ваша светлость. То есть – ваше величество. Я виноват и готов понести наказание, какое сочтете нужным.

– Ты уже наказан, – усмехнулся я. То, что в замке за коменданта остался Горин, меня вполне устраивало, и я остыл. Очень толковый парень. Получил высшее экономическое образование, а потом почему-то подался в дружину моего отца, откуда уже перешел ко мне. – Ты получил в жены представительницу темных эльфов. И не простую, а воительницу, да еще и родственницу пусть и отвергнутую короля Верхнего Драура. Вот и мучайся теперь с ней, – я язвительно улыбнулся.

М-да… А ведь Мише и действительно придется не просто. Он преданный, обязательный, но излишне мягкий для Мезинары. Не пройдет и года, да что там года – и месяца не пройдет, как окажется под каблуком у своей супруги. Впрочем, меня это как раз устраивает. По-человечески, я доверяю Михаилу больше, но если говорить о защите замка, о том, как вести себя с не всегда дружелюбно настроенными соседями, то тут предпочитаю положиться на Инасиас. Уж она-то знает, как нужно вести себя в этом мире и как решать спорные вопросы! Исключительно и только силой. Иными словами – мечом.

– А она не откажется выйти за меня замуж? – спросил Михаил немного робко и глядя куда-то в пол.

– Кто? – даже не сразу понял я.

– Инасиас, – недоуменно пояснил очень «небаронистый» барон, и в его голосе прозвучало такое искреннее непонимание мезинарских порядков, что я не выдержал и рассмеялся.

Эх… Учить еще мне моих нижнеуральцев и учить. С другой стороны, жизнь в Мезинаре научит. Как, интересно, Инасиас может отказаться выйти за него замуж, если это мое решение? Одинокая представительница прекрасного пола в Мезинаре абсолютно бесправна, будь она хоть трижды воительницей. Семья от нее отказалась. Значит – ни отца, ни братьев, ни дяди – Эр-Драура у девушки больше нет. Зато есть я – ее законный сюзерен, имеющий полное право распоряжаться ее рукой так, как мне заблагорассудится. Да Инасиас, воспитанной в традициях Мезинары, даже в голову не придет, что она может что-то возразить!

– Иди! – махнул я рукой. – Невеста уже заждалась тебя в отведенных вам покоях. Завтра в полдень она как миленькая пойдет с тобой под венец. Вернее – к ритуальному кубку с водой в местный храм.

Когда за окном уже окончательно сгустились сумерки, следующими в списке моих посетителей в тот неожиданно наполненный важными событиями день стали архимаг Виндраг и граф Фагрон. Несмотря на уже практически наступившую ночь, я счел необходимым еще раз спокойно обговорить с ними наши дальнейшие шаги.

– Граф, – обратился я к вампиру-менталисту. – Завтра вы станете официальным супругом принцессы Ринервы и мы сразу же объявим о ваших притязаниях на трон Кинда.

– Значительно обрезанного вами, ваше величество, – негромко заметил Фагрон, у в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. – И, насколько я понимаю, это только начало. Ведь вашему примеру могут последовать и другие герцоги, также заявив о своей независимости.

– Несомненно, – кивнул я. – Не все, но кто-то обязательно сделает такую глупость. Пусть. Это создаст нужный нам сейчас хаос, а главное – эти новые короли не пошлют свои войска на помощь Гиндару. А потом… – я сделал паузу, пробежал взглядом по спокойному лицу Фагрона. – Потом, когда вы сядете на трон в Киндрагене, мы всех этих мятежников и сепаратистов прижмем к ногтю.

– Тонко и коварно, – произнес Виндраг, оглаживая свою бороду. – Как же правильно я рассудил в свое время, что с вами, ваше величество, лучше дружить, чем враждовать!

Я усмехнулся. Архимаг мне, конечно, хотел польстить, но был прав. И это он еще о моем плане объединения всей Мезинары в единую империю не догадывается. Между тем создание «Союза независимых королевств» (СНК) пусть для начала и только из Строумхудра и Кинда – это важный первый шаг к империи.

Как это произойдет? Думаю, примерно так:

Сразу после того, как Кинд и Строумхудр объявят о его создании, – никакой особой реакции в масштабах Мезинары не будет. В других королевствах пожмут плечами и станут ждать, что он вскоре развалится.

Но вот потом… Когда наш СНК не только не распадется, но и начнет экспансию… Сначала – скромную. Скажем, освободим от светлых эльфов Незию. Это самый очевидный ход – там жители не в особом восторге от их власти, так что «национально-освободительное движение» мы там организуем без особых проблем. Освободим мы Незию, но дербанить ее земли между Киндом и Строумхудром не будем. Посадим там на трон кого-то из лояльных нам феодалов и включим Незию в наш Союз третьим равноправным участником.

После этого шевеление везде и начнется. Кто-то задумается о том, чтобы присоединиться к появившейся в Мезинаре новой силе, другие – попытаются начать создавать собственные союзы, чтобы в случае чего противостоять нам. Третьи, по мезинарской традиции, тут же сцепится между собой. Короче, опять хаос, но уже не частный – киндский, а всеобщий – мезинарский.

И я этим воспользуюсь. Начну с людских королевств. Всех умиротворю. Одних – силой, других – «добрым словом и силой». И из общего бардака родится империя. В первое время – лоскутная, так как разные корольки сохранят номинальную самостоятельность. Затем – все более единая, по мере того, как я буду лишать их этой самостоятельности. Конечно, будут восстания, но я их подавлю. Светлые и темные эльфы, разумеется, попытаются, как и в прошлый раз, организовать сопротивление, но так как объединиться не смогут из-за древней неприязни, то я их постепенно тоже «унасекомлю». Останутся гномы в своих горах. Но куда они денутся, когда вся экономика Мезинары будет подо мной? Куда они свои товары станут продавать? Устрою им эмбарго и замещу продукций из Российской империи. Сами придут и поклонятся.

Ладно. Это все в будущем, которое еще преподнесет мне немало сюрпризов – и закономерно неприятных, как, например, третий мир, где бал правят некроманты.

– А на меня у вас какие планы? – отвлек меня от размышлений Виндраг.

– А вы, дорогой архимаг, сразу после того, как мы разошлем послания по всему Кинду, что граф Фагрон в качестве мужа принцессы Ринервы провозглашает себя наследником убитого собственным сыном Гондонгвиларга-Сильного, отправитесь по феодалам, которые пока не присягнули Гиндару. Опираясь на ваш авторитет среди аристократов, вы будете их убеждать поддержать притязания графа и не допустить, чтобы на трон Кинда сел отцеубийца. Вам, в отличие от графа, не грозит, что вас попытаются схватить и выдать Гиндару. Согласны, мэтр?

– Да, – кивнул архимаг, и его пальцы, оглаживавшие бороду, на мгновение замерли у подбородка. – Вы правы, мне особо ничего не грозит. Схватить архимага не только не так просто, но и гарантирует ссору со всеми магами и архимагами. Мы, как вы знаете, в определенных случаях можем проявлять солидарность друг с другом.

– Так, – подвел я итог нашего краткого совещания, поочередно взглянув на Фагрона и Виндрага, чтобы убедиться, что оба всё поняли. – А теперь я схожу к принцессе Ринерве. Окажу ей уважение, явившись к ней лично, а не пригласив сюда. Поставлю в известность о принятом нами решении.

– Не беспокойтесь по поводу ее характера, ваше величество, – уверенно произнес Фагрон. – Я смогу сделать так, что она не станет проявлять свою известную всем строптивость.

Сказав это, граф чуть выпустил свои клыки. М-да… Справится. Тут и менталистика в ход пойдет, и особая вампирская магия, выражающаяся в возникающей привязанности представительниц прекрасного пола к вампирам-мужчинам после первой же проведенной с ними ночи и первого укуса. Собственно, многие вампиры благодаря этой своей способности и решают вопросы собственного «питания».

– Но все-таки будет лучше, если вы, Андрейг, вы позволите мне вас так запросто называть? Ведь мы уже завтра станем королями-союзниками? Будет лучше, если вы сходите к Ринерве, а то не хотелось бы в предбрачную ночь применять к моей невесте силу, – добавил Фагрон.

Забавно, но у меня складывается ощущение, что девушка графу уже давно нравится. Так что он согласился на ней жениться отнюдь не только потому, что это даст ему право на корону.

С Ринервой все сложилось быстро и просто. Войдя в отведенные ей покои, я, чтобы она не кинулась ко мне обниматься, что в данной ситуации было бы лишним, сразу сказал главное. А именно – что для ее спасения и победы над ее братом Гиндаром, жаждущим ее смерти, она должна будет выйти замуж за графа Фагрона, которому я окажу всяческую помощь в борьбе за трон.

– Граф Фагрон? – переспросила девушка и в ее голосе прозвучало скорее любопытство, чем недовольство. – Очень симпатичный мужчина. Мужественный, умный, спокойный. В самом расцвете сил. Я согласна с вашим выбором, ваше величество, хотя, признаюсь, рассчитывала на другое. Но, может быть, так и лучше. Вас, реши вы, как я предлагала, сами на мне жениться, вассалы моего покойного отца вряд ли поддержали бы. Граф Фагрон – совсем другое дело. Передайте, пожалуйста, моему жениху, ваше величество, что невеста ждет его! И ждет с нетерпением!

Ринерва бросила на меня лукавый взгляд, провела язычком по губам и сделала глубокий вдох, от чего ее грудь до предела натянула ткань платья. Подозреваю, сделала она это, чтобы проверить, не поведусь ли я на ее прелести и не решу ли переиграть всё в последний момент.

– Приятных сновидений, ваше высочество, – улыбнулся я и вышел.

Две свадьбы на следующий день прошли с размахом. Хотя времени на подготовку, по сути, не было, но граф Скоробогатов и баронесса Ронда успели все подготовить по высшему разряду. Город украсился штандартами Кинда – были запасены еще покойным герцогом Шнорграмом, который рассчитывал, что когда-то они будут принадлежать ему, и Строумхудра – уже почти моей прежней тучей на голубом фоне с молниями, бьющими в землю. Столы, которые были установлены на центральной площади и на всех перекрестках, вместо того, чтобы убрать, вновь уставили бочонками с элем, пивом и даже вином, что было дорогим удовольствием, и морем еды. В воздухе начали распространяться запахи спиртного, жареного мяса и… халявы, которая вновь ждала для моих благодарных за это подданных.

Кстати, свадеб могло бы быть и три. Я утром предложил Петру Николаевичу узаконить по мезинарским традициям свои отношения с баронессой Рондой, но он дипломатично увильнул.

– Это будет с моей стороны неправильно, ваше сиятельство (наедине Скоробогатов всегда называл меня по моему земному княжескому титулу), – покачал он головой. – Сочетаются браком будущие король и королева Кинда. Куда тут графу лезть?

Ага… А то, что вместе с будущим королем и королевой свадьбу празднуют барон Михаил и Инасиас – это ничего? То есть, баронской чете можно, а графская – недостойна такой чести? Просто не хочет пока Петр Николаевич переводить свою любовницу из статуса, как это называется на Земле, «сожительницы» в ранг законной супруги. Настаивать я, само собой, не стал.

Миша на протяжении всей церемонии, которая заключалась всего-навсего в том, что «брачующиеся» сделали по глотку воды из кубка, поданного им служителем местного культа, выглядел глупо-счастливым и не сводил глаз с Инасиас, которая даже на собственной свадьбе не рассталась с мечом и, кстати, совсем не выглядела огорченной.

Фагрон во главе процессии шел медленно и важно, как и подобает будущему королю. А Ринерва… Вот же как за одну ночь вампир-менталист сумел объездить эту строптивую кобылку! Ринерва смотрела на своего мужа с обожанием, уважением и даже, это мне особенно понравилось, некоторым страхом. Уверен, что больше никаких излишне смазливых телохранителей у девушки не появится. Фагрон – это не убитый мною Шнорграм, враз поставит супругу на место.

К слову, о «строптивой кобылке». Назвал так Ринерву и вспомнил одну историю из моей прошлой жизни, когда я еще был юным разбойником. Был у нас такой парень, скорее даже мужик уже, Гро. И каждый раз, когда после взятия очередного купеческого каравана, мы приступали к изъятию причитающейся нам доли ценного груза и забавам с женщинами, если в караване находились подходящие по возрасту и внешним данным кандидатуры, он кричал, что ему не нравится их покорность и он мечтает встретить «хоть одну строптивую кобылку, которую он образцово-показательно объездит».

Все над ним только посмеивались. Ну, откуда, спрашивается, возьмется у купцов девушка, которая в такой ситуации будет свой характер проявлять? Обычай «карнары» – он же испокон веков в Мезинаре существует ровно потому, что его соблюдение гарантирует жизнь пленницам, а разбойники традиционно его еще и на мужчин захваченных женщин распространяли, которых тоже не убивали. Сложили оружие те мужики, кого в схватке не прибили, легли или встали в другие удобные позы их спутницы, и всё – живите!

Наконец, нашлась такая, о какой Гро всё мечтал. Взяли мы караван. Богатый. Отобрали себе, что поценнее и полегче, приступили ко второй обязательной части – «карнаре». И тут одна из захваченных девушек выхватила кинжальчик. Маленький, можно сказать, почти игрушечный. И давай им махать перед собой. Гро к ней сразу и кинулся. Свалил на землю, навалился сверху и… затих. Мы подошли, перевернули нашего товарища, а у него из груди этот самый игрушечный кинжальчик торчит. Прямо в сердце каким-то непостижимым образом «кобылка» ему его всадила.

Если кто-то думает, что мы смелую девушку после этого благородно отпустили с миром, то ошибается. Гро, каким бы придурком он ни был, оставался одним из нас, нашим братом, а эта девица его жизни лишила, да еще и обычай грубо нарушила. Убивать мы ее, правда, не стали, но по кругу пустили. За тем, чтобы каждый из нас отметился, атаман лично следил. Ну, и воз ее отца сожгли перед уходом.

– Своего внука или внучку – сына или дочку кого-то из нас воспитывай правильно, а не как эту! – бросил ему напоследок атаман, указав рукой на лежавшую без сознания дочь.

Я потом, когда стал императором, даже попробовал разыскать того купца, чтобы, если его дочурка тогда понесла, позаботиться об отпрыске кого-то из нашей шайки. Но, конечно, найти мне его не удалось. Столько воды уже к тому времени утекло…

М-да… Было дело…

После испития Фагроном и Ринервой, а вслед за ними Мишей и Инасиас мутной воды, скрепляющей по местной вере узы брака и, боюсь, взятой прямо из реки и ни разу не кипяченой, мы проследовали на центральную площадь. Взошли на сколоченный помост (граф Фагрон с Ринервой и я), где сделали важные «политические» заявления, которые по моему плану вскоре разлетятся по всему Кинду.

Граф поведал о преступлении принца Гиндара, укокошившего нашего «доброго и мудрого» короля и отца его обожаемой супруги, и объявил, что в связи с этими «вопиющими» преступлениями Гиндара объявляет новым королем Кинда себя. На правах мужа принцессы.

Я еще раз провозгласил независимость Строумхудра, подтвердил снижение налогов, о чем еще накануне объявил глашатай, и закончил главным, а именно пассажем о союзе Строумхудра и Кинда – равноправном, ставящим своей целью борьбу со всей и всяческой несправедливостью за всё и всяческое процветание подданных обоих королевств.

Произнося речь, я отметил, что на площади, помимо горожан, немало купцов из других герцогств и графств Кинда (свои мне уже примелькались, так что чужих я распознавал без особого труда) и даже из других королевств (были тут и гномы, и темные и светлые эльфы). Это хорошо – новость о создании пока еще неслыханного в Мезинаре союза быстро разлетится.

На этом, по большому счету, предварительные мероприятия завершились. Фагрон сел писать письма киндским аристократам, призывая их поддержать его права на трон, Виндраг готовил такие же послания магам королевства и собирался в дорогу, а я занялся текущими делами своего теперь уже королевства.

Такая идиллия продолжалась три дня, пока мне не пришла та самая писулька от Элеонаса с шокирующим текстом.

А, нет. Был еще один эпизод на следующий день после свадьбы. Венчал ее, разумеется, пир, а утром ко мне пожаловал самопровозглашенный король Кинда Фагрон с супругой. У супруги на шее красовались следы от укуса и выглядела она слегка, как бы это сказать, пришибленной и держалась чуть позади мужа, не поднимая глаз.

– Андрейг, – с места в карьер начал Фагрон в несвойственной ему немного нервной манере. – Я вот по какому поводу вас беспокою. У моей жены нашлась рабыня из Дормайи, некая… – он бросил взгляд на Ринерву, и та шепотом подсказала ему имя. – Некая Ни, которая убедила мою жену, что вы дормайец. И Ринерва, к моему стыду, не только не приказала немедленно засечь негодницу до смерти за подобные предположения, но и имела глупость, поверив в эту чушь, пересказать ее мне, убеждая и меня, что вы не тот, за кого себя выдаете. То есть – не изгнанник из Незии, а пришелец из враждебного Мезинаре мира.

Фагрон замолчал, ожидая моей реакции, но я только вопросительно поднял бровь, приглашая его продолжать.

– Я решил, что с моей стороны будет правильно передать эту рабыню вам, чтобы вы сами решили, как с ней поступить, – произнес Фагрон уже своим привычным спокойным и уверенным тоном. – Я заверяю вас, что ни на мгновение не поверил в эти обвинения. Что же касается моей супруги, то она уже забыла о тех глупостях, которые услышала.

– Конечно, любимый, – пролепетала Ринерва. – Я просто по девичьей дурости восприняла слова рабыни серьезно. Ты мне это объяснил, – он прикоснулась к следу от укуса на своей шее. – И я хочу попросить у его величества короля Стоумхудра Андрейга Первого прощения и выразить ему свою благодарность за поддержку, которую он нам оказывает.

– Убить? – спросила меня Ди, которая, как и всегда, когда не тренировалась с Инасиас, находилась подле меня, когда Фагрон с Ринервой вышли. – Обоих? Или только…

– Никого убивать не надо, – остановил я ее. – Фагрон только что продемонстрировал мне свою преданность. А Ринерва, которая, уверен, специально притащила сюда эту Ни, чтобы побольше разузнать обо мне, больше об интригах против меня даже не задумается. Муж не позволит. Укус у нее на шее видела? Вампиры умеют быть убедительными.

– Да, наша раса всегда держит свое слово, – гордо вскинула голову Ди.

Ни, которая оказалась Ниной да еще и с сыном, я передал графу Скоробогатову, чтобы он нашел для нее достойную службу. Возвращать ее на Землю я пока не стал. Что ей там делать? А вот здесь она может быть полезной – по крайней мере, язык выучила достаточно, чтобы сойти за местную.

О! Наконец-то! Последний поворот дороги и впереди показался замок барона Михаила и баронессы Инасиас. Совсем скоро я узнаю, что же такое произошло в Российской империи, что отец объявил мне войну, и здесь – что я получил об этом такое странное известие.