Текст книги "Зимняя война 1939-1940. Политическая история"

Автор книги: Александр Чубарьян

Соавторы: Олли Вехвиляйнен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Потери

Советское руководство считало, что потери в войне имели второстепенное значение – важнейшим итогом считалось достижение главной цели войны, поэтому они часто не соизмерялись с достигнутыми результатами. При подсчете потери оказались слишком большими. Их масштабы были обусловлены, главным образом, суровыми условиями театра военных действий и стойкостью, проявленной финскими солдатами в оборонительных боях. Во многом причина заключалась также в недостатках организации ведения боевых действий и безынициативном руководстве ими.

В соответствии с утверждением, высказанным Молотовым в марте 1940 г., "у финнов количество убитых достигает не менее 60 тыс., не считая умерших от ран, а количество раненых не менее 250 тыс. человек". Что же касалось Красной Армии, то, по подсчетам Генерального штаба, "количество убитых и умерших от ран составляет 48 745 человек, т. е. немного меньше 49 тыс. человек, а количество раненых – 150 863 человека". Получается, что потери, понесенные финнами, были в 1,5 раза больше. Давно подмечена склонность приуменьшать свои потери и преувеличивать их у противника. Молотов сделал именно так⁶⁴.

Согласно данным по Красной Армии, уточненным к началу 1992 г., убитых было 71 214, пропавших без вести – 39 369, а всего безвозвратные потери составляли (включая умерших от ран и болезней) 126 875 человек. К этому следует добавить 188 671 раненого, контуженного и обожженного, 58 370 заболевших, 17 867 обмороженных⁶⁵.

В алфавитной картотеке Российского государственного военного архива, содержащей поименный перечень потерь, числится 131 476 убитых, пропавших без вести и умерших от ран. В этом каталоге указаны те, кто не попал в статистику мая 1940 г., но, по-видимому, даже половина отсутствующих в ней – это умершие от ран. Наиболее серьезные потери понесли 9-я армия на Кайну-Салланской возвышенности, 15-я армия на северо-восточном побережье Ладожского озера и 13-я армия в восточной части Карельского перешейка. Красная Армия понесла заметный урон в боевой технике и отчасти в вооружении. По некоторым финским оценкам, потери в авиации достигли 600 самолетов, причем более 50 % из-за неисправностей и аварий. Потери финских ВВС составили 62 уничтоженных и 35 поврежденных самолетов⁶⁶. Согласно некоторым финляндским данным, Красная Армия в ходе зимней войны лишилась большого количества танков – около 2000 машин, хотя, возможно, значительная часть из них была восстановлена⁶⁷.

Потери оборонявшихся финских войск составляли, по официальным данным, 66 400 человек, из них 21 396 – убитых, 1434 пропавших без вести и 43 557 раненых; из русского плена возвратились 847 солдат⁶⁸. О направленных в госпитали больных данных нет. В целом вооруженные силы Финляндии в ходе войны потеряли 20 % своего личного состава. В напряженных боях этот процент был самым большим. Так, в завершающих сражениях на перешейке численность фронтовых батальонов равнялась 1/2-1/3 их штатного состава.

Об интенсивности боев позволяет судить картина финских потерь по месяцам: декабрь – 13 200, январь – 7700, февраль – 17 200, март -28 900. Половина всех потерь приходится на последние четыре недели войны, около 2/3 – на Армию Перешейка. Хотя потери Красной Армии в зимней войне почти пятикратно превышают потери финской армии, урон от нее был все же наиболее чувствительным для населения Финляндии, потери которого составили 1,8 % от его общей численности, тогда как Советского Союза – всего 0,15 %⁶⁹.

Военнопленные

Обе стороны вели постоянную пропаганду среди войск противника. В местах их расположения распространялось громадное количество листовок. В финских листовках упор делался на прогрессивный характер общественного строя Финляндии, сдавшимся в плен обещалось хорошее обращение, велось запугивание «белой смертью» – финскими морозами, а также тиранией политруков. Они призывали красноармейцев убивать своих командиров и политработников, сдаваться в плен или возвращаться по домам. «Вам ваш Сталин говорит, что он не хочет и пяди чужой земли, а вас он посылает воевать за чужую землю», – говорилось в листовках. Читать их красноармейцам было строго запрещено. В финских войсках, напротив, ознакомление с пропагандой противника не запрещалось, поскольку ее сверхзажигательное содержание оказывало на финнов отрицательное воздействие. Советская пропаганда призывала одетых в солдатские шинели финских рабочих и крестьян вместе с героической Красной Армией подняться против помещиков и капиталистов. Центральный комитет Коммунистической партии Финляндии утверждал, что якобы «сотни тысяч рабочих и крестьян с радостным нетерпением ожидают приближения Красной Армии»⁷⁰.

НКВД поручалось создавать лагеря для финских военнопленных, где предполагалось разместить к февралю 1940 г. около 20 тыс. человек. Число финнов, попавших в плен, оказалось, однако, небольшим -1100 человек. К примеру, войска 13-й армии пленили за все время войны на перешейке 18 унтер-офицеров и 51 солдата. Всего же после заключения мира на родину возвратилось 847 финских военнопленных. 20 человек отказались вернуться домой, по-видимому, они сотрудничали с надзирателями⁷².

В финском плену было около 6 тыс. советских солдат, многие из которых оказались там в результате крупных боев в окружении у восточной границы Финляндии. Пребывание в плену продолжалось недолго, и они чувствовали себя сравнительно неплохо. По данным российских исследований, продовольственное снабжение советских военнопленных было весьма скудным (в сравнении с тем рационом, который имели пленные финны в СССР), наблюдались случаи жестокого обращения с ними, хотя нормы международного права в основном соблюдались⁷³. Буквально на последнем этапе войны Маннергейм разрешил прибывшему в Финляндию представителю военной организации Российского эмигрантского союза, бывшему секретарю Сталина Б. Бажанову, выяснить, есть ли желающие среди военнопленных присоединиться к борьбе против Советского Союза. По-видимому, они были. Около 180 человек (по советским данным, 152) завербовались в «Освободительную армию России». Несколько десятков человек находились уже в пути на фронт. Однако командование финской армии отказалось от их услуг. После войны часть записавшихся в это формирование по разным причинам эмигрировала из Финляндии⁷⁴.

После заключения мирного договора военнопленные красноармейцы (5572 человек)

а) были возвращены в СССР и отправлены в прибывших за ними товарных вагонах с закрытыми окнами под усиленной охраной частей НКВД в советские лагеря, предназначавшиеся для "государственных преступников". Один из них, приготовленный для финских солдат (Южский), заполнили вернувшиеся из финского плена. В лагере была учреждена следственная часть из 50 человек, которая выясняла, не сдались ли они в плен добровольно и не сотрудничали ли с противником. Тем, кто оказался в плену по причине ранения или болезни, разрешили вернуться домой. Около 350 человек приговорили к смертной казни. 4354 человека были отправлены в трудовые лагеря на срок от 5 до 8 лет, где их также могла ожидать преждевременная смерть⁷⁵.

1 Manninen О. Stalinin talvisota//Talvisota. Hels., 1989. S. 104.

2 Ibid. S. 104–105; Manninen O. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat Suomen suunnalla 1939–1941 // Sotahistoriallinen Aikakauskirja. Osa 11. Jyvaskyla, 1993. S. 60.

3 Manninen O. Dolinin hiihtoprikaati // Sotilasaikakauslehti. 1995. № 2. S. 60.

4 Ibidem.

5 Manninen O. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 105; История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., 1974. С. 155.

6 Manninen О. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 105.

7 Российский государственный военный архив. Ф. 34980. Оп. 1. Д. 62. Л. 169, 171 (Далее: РГВА).

8 Manninen О. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 106.

9 РГВА. Опись архивных документов Генерального штаба. 1940.

10 Manninen О. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 133–162.

11 Российский центр хранения и использования документов новейшей истории. Ф. ЦК КПСС, 1939–1946. Д. 132. Приказ Ставки 17.1.1940. (Далее: РЦХИДНИ); РГВА. Ф. 34980. Оп. 1. Д. 2. Л. 90. Приказ Ставки 8.2.1940.

12 РГВА. Ф. 34980. Оп. 1. Д. 126. Л. 11; Оп. 14. Д. 46. Л. 36.

13 Jarvinen Y.A. Suomalainen ja venalainen taktiikka talvisodassa. Porvoo; Hels., 1948. S. 143–146.

14 РГВА. Ф. 33987. On. 3. Д. 1380. Л. 223.

15 Talvisodan historia. Osa 4. Porvoo etc., 1978. S. 164–170, 297.

16 РГВА. Ф. 34980. On. 1. Д. 39. Л. 37–68.

17 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa // Suomen historia. Osa 7. Espo, 1987. S. 311.

18 РГВА. Ф. 34980, On. 14. Д. 46. Л. 43^t5.

19 Там же. On. 1. Д. 10. Л. 106–109; On. 10. Д. 7. Л. 2; On. 14. Д. 46. Л. 45, 48, 49; История Ордена Ленина Ленинградского военного округа. С. 160.

20 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. М., 1963. Т. 1. С. 268; Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 311.

21 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. Т. 1. С. 269; Jarvinen Y.A Op. cit. S. 100; Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 311.

22 РГВА. Ф. 34980. On. 14. Д. 46. Л. 51–52.

23 Архив Штаба Ленинградского военного округа. Ф. 7043. Оп. 1. Д. 2. Л. 44 (Далее: АШЛВО); Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 311.

24 АШЛВО. Ф. 7043. On. 1. Д. 2. Л. 46.

25 РГВА. Ф. 34980. Оп. 14. Д. 46. Л. 54–55; Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 311,313.

26 РГВА. Ф. 34980. On. 1. Д. 69.

27 АШЛВО. Ф. 7043. Оп. 1. Д. 2. Л. 48; Jarvinen Y.A. Op. cit. S. 180; Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 313.

28 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 314.

29 История второй мировой войны, 1939–1945. М., 1974. Т. 3. С. 364; Jarvinen Y.A. Op. cit. S. 183.

30 Vuorenmaa A. Ensimmainen sotakuukausi // Kansakunta sodassa. Osa 1. Hels., 1989. S. 189.

31 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 314.

32 Sota-arkisto. T. 20170/3.

33 РГВА. Ф. 34980. On. 14. Д. 46. Л. 58–59.

34 Jarvinen Y.A. Op. cit. S. 182–183; Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 314.

35 РГВА. Ф. 34980. On. 1. Д. 54. Л. 149–152; On. 14. Д. 46. Л. 59–62; Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 315.

36 РЦХИДНИ. Ф. ЦК КПСС, 1939–1946. Д. 132. Приказ Ставки 22.2.1940.

37 Manninen О. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 133–161.

38 Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 312.

39 Manninen O. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 108.

40 Ibid.

41 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 316.

42 РГВА. Ф. 34980. On. 14. Д. 46. Л. 76; On. 8. Д. 31. Л. 1–2.

43 Там же. Оп. 5. Д. 2. Л. 2–6; Д. 292. Л. 186–192; Д. 789. Л. 3–4.

44 РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 265. Д. 77. Л. 119–126.

45 Manninen О. Neuvostoliiton operatiiviset suunnitelmat. S. 108–109.

46 Ibidem.

47 Ibid. S. 109.

48 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 313.

49 АШЛВО. Ф. 7043. On. 1. Д. 2. Л. 56–62.

5 °Советско-финляндская война на море. М., 1946. Т. 2. С. 24–25.

51 Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 316.

52 АШЛВО. Ф. 7043. On. 1. Д. 2. Л. 62; Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 316.

53 История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. Т. 1. С. 270.

54 РГВА. Ф. 34980. Оп. 3. Д. 40. Л. 11–13.

55 РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 265. Д. 76. Л. 158–159.

56 Semirjaga М. Talvisota. М, 1990. S. 24.

57 Talvisodan historia. Osa 4. S. 302–307.

58 Manninen О. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 316.

59 Talvisodan historia. Osa 4. S. 302–307.

60 Manninen O. Suomi toisessa maailmansodassa. S. 316.

61 РГВА. Ф. 349807. On. 10. Д. 1400. Л. 167.

62 Manninen О. Kolla kesti kuitenkin // Sotilasaikakauslehti. 1990. № 4. S. 59.

63 Manninen O. Molotovin cocktail – Hitlerin sateenvarjo // Toisen maailmansodan historian uudelleen kirjotusta. Hels., 1994. S. 29.

64 РГВА. Ф. 34980. On. 14. Д. 46. Л. 81; Ф. 40442. On. 1. Д. 1875. Л. 117–118; Ф. 31983. Оп. 3. Д. 165. Л. 261.

65 Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исследование. М., 1993. С. 125.

66 Vuorenmaa A. Op. cit. S. 192.

67 Ibidem.

68 Talvisodan historia. Osa S. 186.

69 Ibidem; Jarvinen Y.A. Op. cit. S. 177.

70 Jarvinen Y.A. Op. cit. S. 150, 159.

71 Vuorenmaa A. Op. cit. S. 191.

72 АВП РФ. Ф. 06. On. 2. Д. 33,5. Л. 10–14.

73 Галицкий В.П. Финские военнопленные в лагерях НКВД. М., 1977. С. 145.

74 Manninen О. Molotovin cocktail – Hitlerin sateenvarjo. S. 260–262.

75 Центр хранения историко-документальных коллекций. Ф. 1п, Зп;РГВА. Ф. 40442. Оп. 1. Д. 1875. Л. 117, 339; Manninen О. Molotovin cocktail – Hitlerin sateenvarjo. S. 265–266.

ОТ ВОЙНЫ К МИРУ

Трудный выбор

© О. Вехвиляйнен, В.Н. Барышников

В февраля 1940 г. характер войны между Финляндией и Советским Союзом существенно изменился. Решение Высшего военного совета западных держав от 5 февраля послать в Скандинавию войска под предлогом помощи Финляндии превратило ожесточенную войну, которую вели две армии в заснеженных северных лесах, в международную проблему первостепенной важности. Как отмечалось ранее, подлинные цели Франции и Великобритании состояли в том, чтобы подорвать немецкую военную экономику, лишив ее шведской железной руды, создать на севере новый фронт против Германии. Последняя, естественно, не могла оставить это без внимания. С конца января, стремясь упредить западные государства, она приступила к подготовке захвата Скандинавии.

Слабые в военном отношении Швеция и Норвегия оказались в затруднительном положении. На востоке они опасались поражения Финляндии, что привело бы советские войска к их границам, в то время как вмешательство Запада грозило вовлечением в мировую войну. Во избежание этого Швеция пыталась сделать все от нее зависящее, чтобы война между Финляндией и Советским Союзом не вышла за рамки столкновения двух государств, решительно выступала против использования своей территории для переброски войск в Финляндию и настоятельно рекомендовала финскому руководству заключить мир на советских условиях. И советское и финское правительства оказались перед лицом далеко идущих решений.

Наступление Красной Армии на Карельском перешейке привело к успеху, который Москва намеревалась использовать для того, чтобы заключить мир на условиях своего диктата. Перед финским правительством стояла дилемма: принять ли помощь Запада, связанную с риском вовлечения Финляндии и остальных скандинавских стран в мировую войну, или смириться с тяжелыми условиями мира. Ослабление обороны в западной части перешейка, усталость войск и недостаток резервов не оставляли выбора. Несмотря на это, он оказался трудным.

Западные государства предлагают помощь

Детали плана интервенции стали известны финнам 22 февраля, когда английский генерал К. Линг изложил их Маннергейму в его Ставке в Миккели. Экспедиционные силы в составе 3 или 3,5 дивизий должны были прибыть в конце марта, следуя транзитом через Норвегию и Швецию, и использоваться только на северном участке финского фронта. Требовалось, чтобы Финляндия еще раз обратилась к Швеции с просьбой о военной помощи, а также о предоставлении права на пропуск войск через свою территорию. Обоснованием этой просьбы служила 16-я статья Устава Лиги наций. На вопрос Маннергейма, как будут действовать западные государства в случае отказа Швеции, Линг не смог дать ответа. Это вызвало недоверие маршала ко всему плану. Вальден, возвратившись из Ставки в Хельсинки, передал утром 23 февраля Рюти, Таннеру и Ниукканену содержание переговоров. При этом выяснилось, что точки зрения Таннера и Ниукканена оставались совершенно противоположными. Рюти избегал четко определить свою позицию. Предлагаемая Западом помощь, считал Таннер, слишком незначительна, и к тому же он сомневался, что она действительно будет оказана. Западные державы, отметил Таннер, имеют обыкновение запаздывать со своими операциями, и может случиться так, что до прибытия их войск вся Южная Финляндия окажется в руках противника. Ниукканен выступал за то, чтобы немедленно заручиться помощью западных держав.¹

22 февраля в Хельсинки поступила информацию о выдвинутых В.М. Молотовым условиях, принятие которых Финляндией могло стать основой для ведения мирных переговоров. Тем временем с фронта вновь пришли плохие вести. Маннергейм по телефону сообщил Рюти, что войска, возможно, уже не смогут удерживать позиции на Карельском перешейке².

Вечером состоялось заседание правительственной комиссии по иностранным делам. Таннер сообщил о советских требованиях, которые должны были быть приняты до начала переговоров: передача Ханко, Карельского перешейка и Выборга, северо-восточного побережья Ладоги и Сортавалы; Финляндия заключает с СССР оборонительный союз. Таннер, как и прежде, считал, что обещанная Западом помощь не столь велика и неясно, каким образом она поступит в Финляндию. Тем не менее после того, как стали известны выдвинутые Молотовым условия, он засомневался в правильности своей позиции. "Следует собрать больше информации, прежде чем принять любое решение", – сказал Таннер. Теперь необходимо было официально выяснить позицию Швеции, а также точный размер помощи, обещанной западными государствами. Советские условия ошеломили министров. Паасикиви назвал их "ужасающими", ведущими к расчленению Финляндии. Он, считал, что надо подумать и повременить с принятием решения. Вальден на это ответил, что войска устали и не выстоят, если война будет продолжаться, помощь же западных держав слишком мала, чтобы выиграть войну. Ниукканен, однако, продолжал настаивать на том, что войска способны держать оборону и помощь со стороны западных держав имела бы для них большое значение. Возможно, говорил он, что она будет оказана после окончания войны в Европе, согласие же теперь на предложения Молотова означало бы полное подчинение Финляндии Советскому Союзу. В конце концов участники заседания сошлись на том, чтобы до принятия какого-либо решения запросить Швецию, предоставит ли она свою территорию для транзита войск западных держав, и уточнить, насколько реальна обещанная помощь. Было также решено не посвящать западные державы в ход советско-финляндских мирных переговоров.³

Министр иностранных дел Швеции Гюнтер получил запрос финского правительства перед тем, как собрался отбыть в Копенгаген на встречу с министрами иностранных дел скандинавских стран, на которую Финляндия не была приглашена. Гюнтер отложил свой отъезд на один день и подготовил одобренный всеми членами правительства ответ финскому правительству. В нем заявлялось, что Швеция предоставит Финляндии всяческую, какую только возможно, материальную помощь, а также попытается увеличить число добровольцев. Но вместе с тем говорилось, что в сложившейся ситуации Швеция не может направить в Финляндию свои войска или разрешить воюющим державам начать переброску войск через свою территорию. До того, как ответ был отправлен в Хельсинки, его содержание обсуждалось в парламентской комиссии по иностранным делам. Лишь один из ее членов – бывший министр иностранных дел Р. Сандлер, поборник идеи сотрудничества северных стран, не поддержал его. Он считал, что Швеция должна была заявить о своем согласии вести переговоры с Финляндией о военной помощи, которую она запросила⁴.

Рассмотрение советских условий

25 февраля проект мирного договора был доведен до всех членов финского правительства. До этого Рюти и Таннер успели встретиться с английским посланником в Хельсинки Д. Верекером и генералом Лингом, которые сообщили, что Англия и Франция планируют направить в Финляндию от 20 до 24 тыс. человек, хорошо вооруженных и обученных для ведения боев зимой. Финскому правительству до 5 марта необходимо официально обратиться за помощью к западным державам. Через месяц экспедиционные войска должны были занять северный участок фронта, вероятно, в районе Куусамо, и одновременно обеспечить противовоздушную оборону Северной Финляндии. Вопрос о том, можно ли будет путем дипломатического давления склонить Швецию и Норвегию к согласию пропустить войска через свою территорию, оставался открытым.

Таннер также рассказал членам правительства о переговорах, которые он вел в Стокгольме. Он охарактеризовал шведский ответ как "неопределенный" и выразил сомнение в том, что Швеция готова оказать военную помощь. Вместе с тем Таннер допускал, что все же удастся уговорить скандинавские страны на транзит войск. Он признавал, что помощь западных стран может вовлечь Финляндию в мировую войну. При этом помощь могла оказаться незначительной или придти слишком поздно. Генерал Вальден поддержал Таннера. Указывая на истощенность войск и сокращение резервов, он призвал заключить мир. Таннер стремился направить дискуссию в такое русло, чтобы убедить министров в необходимости принять условия мира. Его поддержали Паасикиви и министр финансов социал-демократ М. Пеккала. Оба они, конечно, надеялись, что в ходе переговоров о мире можно будет кое в чем смягчить советские требования. Паасикиви опасался, что позднее СССР ужесточит свою позицию. Пеккала напомнил о судьбе Польши. Аграрий Койвисто и беспартийный министр Р. Фиандт также считал необходимым принять тяжелые условия мира.

Во время отсутствия Ниукканена его единомышленник министр-аграрий Ханнула высказался против принятия советских условий и настаивал на продолжении войны с помощью западных держав. Его точку зрения разделяли аграрий Хейккинен, министры от шведской партии Седерхьельм и фон Борн, социал-демократ Саловаара. Социал-демократ К. Фагерхольм на заседании не выступал, но на следующий день в письме Таннеру сообщил, что склонен поддержать тех, кто хотел бы получить помощь от западных держав. Ханнула обосновывал свою позицию тем, что принятие советских условий превратило бы Финляндию в протекторат России. Таннер и Пеккала опровергли этот аргумент. Финляндия, заявил Таннер, не может потерять независимость лишь из-за уступки части свой территории, отметив, что линия ее границы неоднократно изменялась в течение столетия. Вместе с тем он считал, что правительство ни при каких обстоятельствах не должно соглашаться на заключение с СССР договора о взаимопомощи, который привязал бы финнов к России и в будущем мог втянуть в войну с Германией. В этом вопросе Рюти разделял его точку зрения. Оценка премьер-министром "дружбы" между Германией и Советским Союзом как краткосрочного явления весьма интересна в свете последующего развития событий.

Таким образом, в правительстве произошел раскол в важнейшем вопросе: могут ли советские условия стать базисом для мирных переговоров или следует продолжить войну при поддержке западных держав. Каких-либо решений принято не было. Ни один министр не склонялся к безоговорочному согласию на предъявленные СССР условия. У Паасикиви и Рюти сложилось впечатление, что Сталин был ближе к пониманию финской позиции, чем Молотов и военное руководство. У них возникла мысль выйти напрямую на контакт со Сталиным через Коллонтай. Таннер решил снова отправиться в Стокгольм. Рюти поручил ему также еще раз оказать давление на шведское правительство и заявить, что Финляндия будет вынуждена принять помощь западных держав, если не получит поддержки со стороны Швеции⁵. В личной беседе со шведским посланником он говорил, что Финляндия попала в такую ситуацию, когда она готова принять любую помощь от кого угодно⁶.