Текст книги "Зимняя война 1939-1940. Политическая история"

Автор книги: Александр Чубарьян

Соавторы: Олли Вехвиляйнен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Финляндия ищет поддержки Запада

После того, как стало ясно, что советское правительство отказывается от переговоров с Хельсинки и отвергает посреднические предложения, финнам не оставалось никакого иного выбора, кроме борьбы. Создание правительства Куусинена убеждало их в том, что они ведут войну не из-за частичного изменения границы и даже не из-за базы на Ханко, а за самостоятельность и демократию. За необходимой помощью оружием Паасикиви первым предложил обратиться к Соединенным Штатам и Англии. Русские, считал он, скорее проявят готовность вести переговоры, когда понесут тяжелое поражение⁶⁶. Рюти запросил у Англии и Франции бомбардировщики для нанесения удара по Ленинграду, а Таннер предложил западным державам использовать польские военные корабли для снабжения Финляндии через Петсамо⁶⁷.

После первых дней пребывания в состоянии неуверенности и шока финнов ободрили два обстоятельства: успехи в отражении ударов на фронте и пробудившаяся волна симпатий к ним заграницы. В течение декабря финский фронт повсюду стабилизировался, и стало ясно, что планы русских во многом не удались. Пессимизм Маннергейма сменился осторожными надеждами. Он признался Рюти, что вначале переоценил Красную Армию. При достаточной помощи из-за рубежа оружием и добровольцами Финляндия была бы способна продолжать войну⁶⁸. Иностранные наблюдатели вскоре убедились в ее способности обороняться. Норвежский атташе писал уже 6 декабря: «По моему разумению, финны относятся к ситуации спокойно и твердо намерены держаться. Но у них также вполне объяснимая озабоченность, связанная с военными материалами»⁶⁹.

Военные планы Финляндии основывались на том, что финской армии необходимо продержаться лишь до того, как придет помощь извне (под эгидой Лиги наций или любым другим путем). Прежде всего рассчитывали на Швецию, которая была заинтересована в сохранении независимости Финляндии. Она долгое время не проявляла заботы об укреплении своей обороны и начала вооружаться, когда мировая война была уже на пороге. Вместе с тем ее войска все же были хорошо приспособлены к действиям в климатических условиях севера. Генеральные штабы обеих стран давно вели конфиденциальные переговоры о том, каким образом перебрасывать в Финляндию шведские войска и военные материалы⁷⁰. Правительство Швеции, однако, ни на каком из этапов переговоров не связывало себя обязательством оказывать военную поддержку Финляндии. После возникновения зимней войны оно отклонило финскую просьбу направить шведские войска на Аландские острова. Это повлекло за собой отставку министра иностранных дел Р. Сандлера. Сформированное 13 декабря новое правительство Швеции, в котором место министра иностранных дел занял профессиональный дипломат К. Гюнтер, ставило своей целью удержать Швецию от вовлечения в мировую войну. Поэтому оно также уклонилось от вооруженного вмешательства в эту локальную войну. Вместе с тем Швеция так же, как и Норвегия, не заявила о своем нейтралитете по отношению к войне между Финляндией и СССР, поэтому ими допускалась возможность военных поставок в Финляндию. Из Швеции сюда транспортировалось оружие, а вскоре там спонтанно развернулось движение по вербовке шведских добровольцев. Но правительство П. Ханссона решительно противостояло всяческому давлению, чтобы заставить его послать в Финляндию кадровые войска⁷¹.

Соединенные Штаты также не оправдывали надежд Финляндии. Вообще в Америке издавна благосклонно относились к этой небольшой демократической стране, которая проявила исключительную добропорядочность, выплатив Соединенным Штатам все свои долги, тогда как другие страны отказались это сделать⁷². В знак симпатии к Финляндии из США во время зимней войны направлялась обильная гуманитарная помощь. Но попытки финнов получить из Америки кредит или закупить военные материалы большей частью отклонялись. В связи с принятием закона о нейтралитете президент и госсекретарь К. Хэлл проявляли осторожность⁷³.

В Англии и Франции нападение Советского Союза на Финляндию вызвало бурную реакцию среди населения. Пресса требовала оказать быструю и энергичную помощь Финляндии. Официальные круги отнеслись к этому событию, однако, довольно сдержанно. Из-за нарастания враждебности между Финляндией и СССР правительства Англии и Франции склонны были считать, что Финляндия для них потеряна. Правительству Рюти удалось все же довольно быстро возвратить доверие Лондона и Парижа. До войны Англия была важнейшим поставщиком оборудования для финских военно-воздушных сил. 4 декабря английское военное министерство решило удовлетворить просьбу Финляндии о продаже ей 20 истребителей "Глостер Гладиатор". Премьер-министр Чемберлен отклонил возражения, разъяснив, что продажа осуществляется по политическим соображениям⁷⁴.

Успешное сопротивление финнов на фронте в дальнейшем заметно увеличило готовность западных государств продавать или безвозмездно передавать Финляндии в ограниченном количестве военные материалы. В то же время они начали обдумывать, насколько выгодна им эта война для достижения собственных целей. С одной стороны, в Лондоне и Париже считали, что лучше всего действовать, используя в качестве плацдармов нейтральные государства, в то время как американцы и скандинавы склонялись к необходимости защиты непосредственно Финляндии, а с другой – значимость поддержки Финляндии виделась в том, что ее борьбой создавалась преграда проникновению Советского Союза на север, в Скандинавию и к побережью Атлантики. Во Франции правительство Даладье, исходя из чисто внутриполитических соображений, пыталось использовать антисоветские настроения населения для укрепления своих позиций.

На третьей неделе декабря в североевропейской политике союзников произошел поворот от выжидательной к активной позиции – стремление привлечь к союзническому фронту Швецию и Норвегию, а также пресечь поставки шведской руды в Германию. На заседании высшего военного совета 19 декабря премьер-министр Даладье впервые предложил послать войска союзников в Финляндию. 27 декабря правительства Англии и Франции направили Швеции и Норвегии ноты, в которых заявили о намерении на основе решения Лиги наций неофициально предложить косвенную помощь Финляндии. Они выразили надежду, что Швеция и Норвегия также окажут помощь Финляндии и облегчат ее доставку. Англо-французская сторона заверила правительства Швеции и Норвегии, что оградит их от возможных последствий такой помощи – иными словами, гарантировала им защиту в случае противодействия Германии⁷⁵.

Финны были заинтересованы в том, чтобы союзники склонили Швецию усилить помощь Финляндии. На заседании комиссии правительства по иностранным делам 9 декабря министр обороны Ниукканен с одобрения нескольких других министров высказался именно за это. Он считал, что если Швеция и Норвегия заявят о своем желании активно участвовать в войне, то Советский Союз приступит к переговорам. Таннер и Паасикиви были против того, чтобы упрашивать Великобританию оказать давление на Швецию⁷⁶. Вместе с тем как Таннер, так и Паасикиви были готовы одобрить принятие помощи от западных держав, полагая, что это склонит Советский Союз к миру.

22 декабря Таннер уполномочил начальника политического отдела министерства иностранных дел Пакаслахти направить посланникам Финляндии в Лондоне и Париже уведомление о том, что она заинтересована в получении помощи войсками. Они должны были следить за планами союзников и информировать о них Хельсинки. Посланники в Стокгольме и Осло получили указания сообщить правительствам этих стран, что Англия и Франция намереваются направить войска в Финляндию, и объяснить при этом, что эффективная помощь иностранных государств Финляндии совершенно необходима⁷⁷. Эти распоряжения не являлись официальной просьбой к западным державам.

Пакаслахти и Холма развернули активную деятельность. Таннер также вел переговоры с норвежским посланником в Хельсинки о транзите войск западных держав, об участии Норвегии в обороне Петсамо, а также обдумывал возможность передачи Швеции Аландских островов в качестве компенсации за помощь. Если бы была получена помощь от Швеции и союзников, Финляндия достигла бы лучшего мира, говорил он Паасикиви⁷⁸, который разделял это мнение. Цель заключалась в том, писал он в своем дневнике в последний день года, чтобы погасить войну, получить по возможности больше помощи от Швеции, Англии, а также Франции, после чего попытаться склонить русских к продолжению переговоров. Довольно скоро эти мысли приобрели актуальность.

Поиски посредника для достижения мира

После того, как 18–21 декабря финские войска отразили наступление советских войск на Карельском перешейке, положение на этом наиболее важном участке фронта стабилизировалось. Советский Союз приступил к подготовке нового наступления. По мнению финского руководства, эту паузу надо было использовать для новой дипломатической инициативы. К тому времени появились, как выяснилось позднее, и первые признаки стремления Москвы к возможности возобновления переговоров с хельсинкским правительством.

Чтобы подготовить почву для переговоров с СССР, министр иностранных дел Таннер прервал зондаж относительно получения военной помощи с Запада. Поиск пути к миру снова занял первое место в его деятельности. Как явствует из воспоминаний Ниукканена, он осудил Таннера за то, что тот сосредоточился на рискованных попытках достижений мира и пренебрег заботой о помощи⁷⁹. Правительство Финляндии не надеялось, что Москва вступит с ним в переговоры и откажется от услуг правительства Куусинена. Оно сомневалось, что после поражений Красной Армии Сталин согласится с почетным для Финляндии разрешением вопроса⁸⁰.

Другим камнем преткновения стал пробудившийся в Финляндии оптимизм в результате достигнутых побед на фронте. Даже в правительстве усилились позиции тех, кто не хотел идти на большие уступки СССР ради достижения мира. Таннер и Паасикиви со своей стороны считали, что, по-видимому, Финляндии в дальнейшем при заключении мира трудно будет рассчитывать на те условия, которые ей были предложены СССР осенью до возникновения войны. Оба они вообще сомневались в готовности Сталина заключить мир на прежней основе⁸¹. Вместе с тем было ясно, что Финляндия не сможет долго продержаться без эффективной помощи зарубежных стран. Паасикиви имел обыкновение напоминать коллегам о том, что военные действия Красной Армии против Финляндии лишь до поры до времени будут носить характер чисто боевых схваток, что она не откажется от выполнения поставленных ей задач, что в первую мировую войну Россия продолжала вести боевые действия даже после того, как потеряла миллион человек.

Следовательно, Финляндия в случае затяжки войны должна была или капитулировать или же продолжать военные действия как союзник западных держав, поскольку лишь они изъявляли готовность помогать Финляндии. Но мысль о вмешательстве в войну между великими державами ужасала. 2 января на заседании правительственной комиссии по иностранным делам рассматривался запрос Маннергейма о том, как следует относиться к возможному десантированию англичан в Мурманске. К этой идее в то время особый интерес проявляли и французы. Таннер сомневался: действительно ли англичане готовы к такой военной операции? Он считал, что лучше стремиться к миру, и выразил обеспокоенность тем, что Финляндия может оказаться противником Германии. Последнее соображение особенно подействовало на Паасикиви. Он сказал, что Финляндии не следует искать себе новых противников. Россия и Германия являются ближайшими к Финляндии великими державами, с обеими из них надо стремиться к хорошим отношениям. Ниукканен поддержал идею десанта в Мурманск, полагая, что его осуществление поможет склонить СССР к заключению мирного договора с Финляндией. Ответ правительства Маннергейму был такой: Финляндия примет любую помощь военными материалами; идея десантирования с севера заслуживает внимания, но это должно привести к конфликту с Германией⁸². План использования военно-морских сил зимой на Северном море против удаленной советской базы вызывал сомнения, поэтому союзники в конечном итоге обратили свои взоры к побережью Норвегии⁸³.

Таннер и Паасикиви договорились теперь между собой о том, что не упустят ни одной возможности заключения мира. Таннер верил, что это удастся при умеренности советских условий. Но если СССР опять откажется вести переговоры, то Финляндии не останется ничего иного, как заполучить от западных держав военную помощь и сражаться до конца на их стороне. В таком случае Финляндии уготовано, очевидно, то же самое, что постигло Сербию в 1915 г.⁸⁴Ведь тогда Германия и Австро-Венгрия целиком оккупировали страну, так как союзники оказались неспособными ей помочь.

Возросшее внимание западных держав к Северной Европе поставило Швецию и Норвегию в затруднительное положение. Англо-французское вмешательство в войну между Финляндией и Советским Союзом неизбежно вызвало бы ответные действия Германии, что могло повлечь за собой тяжелые последствия для этих стран. Шведское правительство обратило внимание Англии и Франции на то, что Швеция могла бы лучше всех действовать в интересах Финляндии, придерживаясь своего нейтралитета. Поэтому оно просило о таком оказании помощи Финляндии, при которой Швеция не выглядела участвующей в совместных международных акциях. Вместе с тем она отказалась обсуждать обещанные ей западными державами гарантии⁸⁵. Норвегия также заявила о своем желании придерживаться политики нейтралитета. У правительства Й. Нюгордсевола и министра иностранных дел X. Кута не было желания подвергать свою страну риску вовлечения в войну с Германией, равно как и получить впоследствии возможное возмездие со стороны Советского Союза⁸⁶.

В большей мере, чем когда-либо, интересам Швеции отвечало скорейшее достижение мира между Финляндией и Советским Союзом. 24 декабря министр социальных дел Г. Мёллер поставил этот вопрос своей давней знакомой А. Коллонтай. Он неофициально переговорил с близким ему Таннером и уверовал в желании финнов достичь мира при посредничестве Швеции. Захочет ли Москва посредничества Швеции? – поставил вопрос Мёллер⁸⁷. Три дня спустя Коллонтай в беседе с министром иностранных дел Гюнтером сказала, что горячо надеется на окончание войны. Тем не менее она не видела логики в том, почему именно Советский Союз должен был начинать переговоры. Война идет плохо, и престиж Советского Союза пострадает при проявлении им инициативы. Полпред заявила, что предварительных контактов с Москвой по этому вопросу не было. Судя же по ее дневниковым записям, она получила от Молотова какие-то указания88. Согласно памятной записи, сделанной Гюнтером, инициатива этой беседы исходила от Коллонтай. Позднее Коллонтай сообщила Таннеру, что Гюнтер предлагал посредничество Швеции. И хотя это не подтверждается записью Гюнтера, возможно, все так и было. Сама Коллонтай говорила, что не верила тогда в успех посредничества Швеции⁸⁹.

Гюнтер же сразу после состоявшейся беседы с Коллонтай установил связь с новым финским посланником в Стокгольме (на этот пост был назначен Э. Эркко) и предложил поддержку Швеции в поисках мира. Таннер отверг это предложение. По его мнению, момент был неподходящим, и к тому же он сомневался в способности Швеции оказать влияние на изменение позиции СССР, поскольку Молотов 4 декабря отклонил переданную через Швецию просьбу о возобновлении финляндско-советских переговоров⁹⁰. Но Гюнтер не сдавался. Он поручил шведскому посланнику в Хельсинки обратить внимание финнов на благоприятное для них положение на фронте и на то, что шведское правительство намерено обратиться к Германии с просьбой использовать свое влияние в Москве для организации мирных переговоров⁹¹. Таннера эта идея не вдохновила. Он считал, что частое проявление мирных инициатив будет воспринято в Москве как признак слабости Финляндии. По его мнению, выдвигать предложения о мирных переговорах надо только в случае, если есть уверенность, что они будут приняты. Он так же, как Маннергейм и Паасикиви, больше надеялся на посредническую помощь со стороны какой-нибудь великой державы, не Швеции⁹².

Идея направить в Москву группу представителей государств во главе с Соединенными Штатами возникла в Хельсинки в первой половине декабря⁹³. Ее выдвинул, по-видимому, Рюти, а Паасикиви, поддержав его, предложил, чтобы в совместном обращении этой группы содержалась угроза вступить в войну на стороне финнов. 28 декабря Рюти посетил посланника США Р. Шоенфельда и попросил его выяснить отношение Вашингтона к этой идее. В числе стран, которые могли бы оказать поддержку Соединенным Штатам в осуществлении мирной инициативы, Рюти назвал скандинавские страны, Италию, Японию и даже Германию. Далее в ходе беседы он сказал Шоенфельду, что по имеющимся у него сведениям советское правительство ищет способ закончить войну без последующего ущерба своему престижу⁹⁴. Источник этих сведений он не назвал.

Предложение Соединенным Штатам, Японии, Италии и, возможно, Германии о совместных дипломатических действиях в Москве было не очень-то реалистичным, поскольку недостаточно учитывало сложившуюся международную обстановку. Посол Штейнгардт сразу понял его слабые стороны. По его оценке, советское правительство намеревалось в то время овладеть Финляндией, делая ставку на правительство Куусинена, и поэтому только серьезное ухудшение международного положения СССР или возникновение угрозы из-за рубежа могли бы вынудить Сталина к переговорам с хельсинкским правительством⁹⁵. Госсекретарь Хэлл посоветовал Шоенфельду ответить Рюти, что Вашингтон при сложившемся теперь положении сомневается в возможности осуществить его предложение⁹⁶. Рюти все же наставал на своем. Он не отрицал, что момент для совместных действий группы государств неблагоприятен. Но выразил уверенность, что Германия смогла бы участвовать в посредничестве97. Он даже заверил Паасикиви, что договорился с Шоенфельдом о совместном посредничестве США и Италии, а также о привлечении к нему Германии и Швеции⁹⁸.

Расчет финнов, что Америка проявит желание посредничать, оказался правильным. Госсекретарь США Хэлл был склонен к тому, чтобы начать действовать, как только представится удобный случай. Ведь это ничего не стоило правительству Соединенных Штатов, поскольку не затрагивало их престиж. Напротив, помощь Финляндии со стороны ее многочисленных американских друзей лишь подняла репутацию США как поборника дела мира. В конце января государственный департамент получил сведения, согласно которым как правительство Финляндии, так и Советского Союза, видимо, доброжелательно откликнутся на возможность урегулировать противоречия и прекратить кровопролитие. Хэлл уполномочил посла США в СССР Штейнгардта войти в контакт с Молотовым, чтобы в доверительной форме выяснить его отношение к возможной мирной инициативе, с которой они готовы выступить, но только при условии надежды на успех.

Штейнгардт посетил Молотова 1 февраля 1940 г. Молотов уклонился от обсуждения этого вопроса, заявив, что вести переговоры с правительством Рюти-Таннера-Маннергейма невозможно. Вместе с тем, он уже не утверждал, что правительство Куусинена является единственным финским правительством, с которым Москва может разговаривать. Штейнгардт после беседы с Молотовым пришел к заключению об отсутствии у советского правительства особой заинтересованности в прекращении конфликта с Финляндией⁹⁹.

Станет ли посредником Германия?

В то самое время, когда Рюти и Паасикиви обратились к Вашингтону с предложением возглавить мирные инициативы, Таннер снова попытался выяснить позицию Германии в вопросе о ее посредничестве между Финляндией и Советским Союзом. С начала войны хельсинкское правительство считало, что Германия, отношения которой с Москвой были тогда лучше, чем у других крупных держав, больше всего подходит для этой роли. В начале января 1940 г. это мнение не изменилось. При этом предполагалось, что распространение мировой войны на Северную Европу противоречит интересам Германии. Это предположение разделяло и министерство иностранных дел Швеции¹⁰⁰.

4 января Таннер в ходе беседы с посланником Блюхером заверил его, что Финляндия не хочет быть ареной войны между великими державами. Затем он спросил: верит ли посланник, что Россия готова к переговорам с Финляндией? Блюхер затруднился дать определенный ответ на этот вопрос. Тогда Таннер передал через него правительству Германии просьбу дать Финляндии какой-либо совет¹⁰¹. В частном письме статс-секретарю Вайцзеккеру Блюхер рекомендовал своему правительству выступить в роли посредника и пересмотреть прежнюю политику по отношению к Советскому Союзу. Он писал, что военные действия Финляндии показывают, что СССР не такая уж первоклассная военная держава, как о нем думали раньше. Вероятность сотрудничества с западными державами уже не следовало принимать в расчет, так как он своими действиями отрезал пути вступления с ними в союз. Германия в связи с этим в настоящий момент вполне способна воздействовать на советское правительство, чтобы остановить опустошительный военный поход на Север¹⁰².

В Берлине потенциальная мощь СССР, по-видимому, оценивалась иначе. Тем не менее германский МИД не отверг с ходу мысль о посредничестве Германии. В Берлине решили выяснить мнение Ф. Шуленбурга относительно донесения Блюхера. Тот ответил, что советское правительство ожидало подчинения Финляндии таким же требованиям, которые оно предъявило странам Балтии. Этого не произошло, а СССР оказался недостаточно готов к войне против своего северного соседа. По мнению посла, заключение мира между Финляндией и СССР было бы выгодно для Германии – возрос бы ее международный авторитет. Вопрос состоял лишь в том, не подорвут ли престиж СССР переговоры с Хельсинки и какие условия мира он предложит Финляндии. 7 января Шуленбург во время беседы с Молотовым попытался обратить его внимание на то, что финны, по всей вероятности, будут готовы вести переговоры. "Поздно, очень поздно"¹⁰³, – ответил нарком.

Показательно, что в Германии интерес к посредничеству в советско-финляндских переговорах проявлялся лишь среди чиновников министерства иностранных дел. Гитлер в этом вопросе занял иную позицию. Переговоры Германии с Советским Союзом о торговле проходили сложно. Подготовка наступления вермахта на западе еще не завершилась. В такой обстановке Гитлер считал, что вмешательство Германии в решение "финляндского вопроса" повредит ее отношениям с Москвой¹⁰⁴. Дипломатам Германии в Хельсинки и Москве были даны соответствующие указания. Блюхер должен был заявить Таннеру, что, по мнению правительства Германии, пока еще нет возможности прекратить конфликт, но не исключено, что в будущем возникнет ситуация, когда Германия все же попытается выступить в роли посредника. Вайцзеккер дал указание Шуленбургу провести неофициальный зондаж в этом направлении¹⁰⁵. 25 января Шуленбург в связи с предстоявшей поездкой в Берлин пытался выяснить у Молотова, кончится ли советско-финляндская война в обозримом будущем. Он подчеркивал, что Германия не намерена выступать в роли посредника, если ее не попросили бы об этом и в Москве, и в Хельсинки. Молотов ответил, что конфликт, по-видимому, не затянется и скоро придет к «своему логическому завершению». Территориальные требования к Финляндии были обнародованы в заключенном СССР с правительством Куусинена договоре. Советское правительство, продолжал Молотов, никогда не потерпит, чтобы граница Финляндии, возглавляемой враждебным правительством, проходила вблизи Ленинграда и Мурманской железной дороги. Взаимопонимание с «правительством Таннера-Рюти» и Маннергеймом вообще исключено. Вместе с тем, финское «народное правительство» могло бы быть расширено. После этой беседы Шуленбург пришел к заключению, что для посредничества еще нет условий. Шведскому посланнику Винтеру он сказал, что Молотов был очень раздражен Таннером и поносил Маннергейма. По мнению посла, советское правительство не желало отказываться от услуг правительства Куусинена¹⁰⁶.

Таннер, получив 19 января ответ Германии, отбросил все надежды на ее помощь в установлении связи с Москвой. Блюхер же был все еще одержим идеей посредничества Германии. Однако, когда 24 января он изложил свою позицию Таннеру, тот сказал ему, что, к сожалению, в одну и ту же воду в реке невозможно войти дважды¹⁰⁷.

Беседы между Таннером и Блюхером не удержали финнов от еще одной попытки использовать Германию в качестве посредника. Согласовав свои действия с Рюти и Таннером, Паасикиви 5 января написал письмо своему старому другу генералу графу фон дер Гольцу. Генерал командовал в 1918 г. в Финляндии немецкой балтийской дивизией, поэтому он и Паасикиви, в то время премьер-министр, были связаны друг с другом. Затем фон дер Гольц примкнул к национал-социалистам, среди которых пользовался авторитетом. Паасикиви выяснял теперь у старого генерала, мог ли он каким-то образом повлиять на то, чтобы Германия выступила посредником между Финляндией и Советским Союзом. Вайцзеккер рекомендовал генералу дать обстоятельный ответ надежному другу Германии. Ответное письмо фон дер Гольца от 3 февраля 1940 г. содержало изложение официальной линии Германии. О посредничестве не могло быть и речи, поскольку советское правительство отказалось признать хельсинкское правительство. К тому же Паасикиви увидел в письме и традиционные упреки в адрес Финляндии, которая де с 1919 г. проводила по отношению к Германии неблагодарную и враждебную политику¹⁰⁸.