Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Не дойдя до края поляны, шагов за сто от опушки мы увидели огонь. Повозки, поставленные на ночь кругом, теперь пылали. Но это было не привычное пламя. Огонь горел тяжело, жирно, с маслянистым, почти белёсым в сердцевине пламенем. Густой чёрный дым поднимался столбом, неся тяжёлый, разъедающий запах горелого сала и щёлока.

Когда мы подошли ближе, в ярком, коптящем свете стало видно, как по бортам повозок и колёсам стекают пылающие ручьи расплавленного мыла. Оно продолжало гореть даже на земле, образуя дымящиеся лужицы. Дерево шипело и трещало, пропитываясь жидким жиром. Жар стоял нестерпимый. Казалось, поляна превратилась в огромную масляную лампу, где вместо фитилей горели повозки, люди и всё, что ещё недавно называлось прогрессом.

Движения не было. В отблесках этого жирного пламени мы увидели трупы. Тела лежали аккуратно, словно люди просто заснули и не проснулись.

– Убрали часовых, а остальных вырезали во сне, – констатировал Лис. – Туда сейчас соваться нельзя, нас сразу увидят на фоне огня. Да и сами можем подгореть. Нужно обойти поляну по кругу, может что-то интересное найдём. Огонь даёт достаточно света, я даже следы рассмотреть смогу.

– Веди, – согласился я с планом охотника.

Лис шёл, приглядываясь к каждому сломанному стеблю. Довольно быстро охотник остановился.

– Нашел. Пришли с востока, туда же и отошли. Следы, правда, какие-то странные, дёрганные местами, – я впервые видел Лиса в растерянности. – Преследовать будем?

– Сколько их? – спросил я.

Лис некоторое время вчитывался в следы.

– Сложно сказать. Человек восемь-десять.

– Они напали, когда было ещё довольно темно. Могут иметь ночное зрение или что-то подобное?

– В сумерках почти наверняка видят лучше нас, – подумав, ответил Лис. – Иначе не смогли бы так чисто часовых убрать.

– Значит, ждём рассвета, чтобы нивелировать их преимущество в зрении, и только тогда идём за ними.

– Хорошо, – ответил Лис и продолжил изучать следы. Они явно заинтересовали его своей непонятностью.

Когда стало совсем светло, мы двинулись дальше в лес. След был заметным, и охотник уверенно по нему вёл. Через пару сотен шагов Лис остановился.

– Я понял. Шестеро идут так, словно ранены. Но ни капли крови нет, поэтому и странно. А вот остальные, не то двое, не то четверо, идут уверенно.

Мы продолжили движение. Следы становились свежее. Потом они вдруг разошлись веером и… пропали. Словно люди растворились в воздухе.

Лис присел, провёл пальцами по земле.

– Круг замкнули, – тихо сказал он. – Нас сюда привели.

Я уже открыл рот, чтобы отдать приказ отходить, когда сверху раздался короткий, злой свист.

Стрела вонзилась в сосну в двух пальцах от моего лица, вырвав щепки.

Глава 11
Шестеро без страха

Стрела просвистела так близко, что я почувствовал щекой её холодное дыхание. Инстинкт сработал раньше головы: я рванул вбок, щит поставил перед грудью, копьё перехватил ниже центра тяжести. Лис мгновенно нырнул за ближайшую сосну и спустил тетиву. Где-то в кроне раздался приглушённый вскрик, а затем тяжёлый звук падения тела.

– Ещё пятеро! – крикнул Лис, тут же накладывая новую стрелу. – Двое слева, трое прямо!

Они вывалились из-за деревьев почти одновременно, как стая, которой дали команду «фас».

Капюшоны низко надвинуты, лица закрыты чёрной тканью – только глаза блестят. Щиты разного размера и формы: малые, средние, круглые, даже треугольные – явно трофеи с разных караванов. У двоих в руках короткие одноручные мечи. Ещё у двоих – копья с широким листовидным наконечником. Пятый – с длинным кинжалом в левой руке и странным коротким обрубком меча в правой. Броня отсутствовала. Несмотря на сомнительную экипировку двигалась пятёрка синхронно, выверенно, как хорошо тренированные бойцы, а не разбойничья шайка.

Первый, с мечом, рванул прямо на меня, пытаясь сблизиться. Я шагнул назад и ткнул коротко, но точно. Наконечник моего копья чиркнул по краю щита и вошёл в плечо. Противник дёрнулся, замахнулся мечом, но клинок рассёк воздух – слишком далеко. Селена влетела атаковавшему меня сбоку: её копьё скользнуло под его щит и вошло под рёбра. Мужчина выгнулся, захрипел, рука с мечом опустилась, щит провис. На долю секунды движения нападавшего стали рваными, будто внутри что-то коротнуло. Он осел на колени и обмяк окончательно.

Лис стрелял быстро, почти не целясь. Стрела вошла в бедро одному из пятёрки; мужчина споткнулся, но тут же выпрямился, как марионетка, которую дёрнули за ниточки. На долю секунды его движения стали дёргаными Он выронил щит и схватился за древко стрелы, глаза заметались. А потом снова выровнялся, будто кто-то внутри него сказал: «Вставай и иди дальше».

Я активировал «Время охотника (Е)(⅕)» и рванул навстречу третьему, вложив весь вес в удар щитом по копью противника. Враг на мгновение потерял равновесие, но мне этого хватило: я сделал подшаг и прицельно ткнул копьём снизу, под подбородок. Хруст, бульканье – тело свалилось мешком.

Жан выстрелил четвёртому почти в упор. Болт вошёл в грудь, пробив тело насквозь. Противник пошатнулся, но не упал. Вместо этого сделал шаг вперёд. Он будто не замечал, что в нём торчит болт, хотя двигаться стал заметно медленнее. Жан выругался и бросил разряженный арбалет, выхватывая короткий меч.

– Они не чувствуют боли! – крикнула Селена. – Совсем!

Я поймал её взгляд. Мы оба поняли одно и то же: взять кого-то живым для допроса будет очень сложно.

Раненый в бедро так и не подобрал щит, против копья у него не было шансов, и я добил его. Хватило одного короткого удара в шею.

Последний нападавший – тот, что с кинжалом и обрубком меча, – вдруг замер. Целую секунду он неподвижно стоял, глядя на нас пустыми глазами. А потом резко развернулся и побежал вглубь леса, бросив оружие.

– Живым! – рявкнул я.

Лис наложил новую стрелу, прицелился и выстрелил в ногу убегающего. Беглец рухнул и сдавленно вскрикнул. Лис закинул лук за спину, устремился за подстреленным.

Другой раненый – тот, в которого попал Жан, – сделал ещё шаг вперёд и упал на колени. Кровь текла из его рта, но он пытался подняться. Жан шагнул к своему противнику и приставил меч к горлу.

– Не дёргайся, тварь.

Раненый посмотрел на Жана, и на миг в его взгляде появилось что-то осмысленное. Страх. Мольба. А потом снова пустота. Мужчина дёрнулся вперёд, прямо на клинок.

Жан не успел отвести руку, и сталь меча рассекла горло противника.

– Чёрт… – выругался Жан, добавив ещё пару крепких выражений.

Лис уже тащил пятого, с простреленной ногой идти сам он не мог. Пленный не сопротивлялся, только тихо скулил, глядя куда-то мимо нас.

– Убейте меня. Убейте меня, пока они не вернулись… – постоянно повторял он.

Лис подошёл, кинул пленного мне под ноги и вытер пот со лба рукавом.

– Что за дерьмо… – тихо сказал он, глядя на трупы.

Я бросил охотнику верёвку.

– Вяжи его крепче, – сказал я хрипло. – И кляп не забудь. Не хочу сюрпризов.

Лис поймал верёвку и присел на одно колено. Пленный лежал на боку, простреленная нога подогнута, кровь уже пропитала ткань штанов. Он дышал часто, прерывисто, но глаза были снова пустые, как у рыбы, выброшенной на берег.

Охотник начал заводить петлю на запястья, и в этот момент пленный взорвался движением.

Резкий рывок всем телом, словно внутри него резко потянули за сотню нитей. Правая рука метнулась к поясу Лиса, пальцы вцепились в рукоять кинжала быстрее, чем охотник успел понять, что происходит. Клинок выскользнул из ножен с коротким шорохом и взлетел дугой к горлу охотника.

Лис едва успел отклониться. Лезвие всё же чиркнуло по живому и вырвало клочок кожи с шеи. Охотник зашипел и ударил кулаком, попав пленному в скулу. Хруст, кровь брызнула из разбитой губы.

Пленный не издал ни звука. Только рванул снова, перекатился, пытаясь встать на здоровую ногу и одновременно ткнуть Лиса кинжалом снизу, в живот. Лис поймал нацеленное на него запястье, вывернул с хрустом. Кинжал выпал, звякнув о камень. Но даже сломанная рука не сбила с противника эту жуткую механическую решимость.

Одним длинным шагом я преодолел два метра и оказался рядом. Копьё в руках развернулось древком вперёд. Удар пришёлся точно в висок – глухой, как обухом по бревну. Голова пленного мотнулась в сторону, глаза закатились. Он осел, но пальцы всё ещё судорожно цеплялись за воздух, будто пытались дотянуться до чьего-то горла.

Селена шагнула сзади и ткнула копьём под лопатку – прямо в сердце. Тело дёрнулось один раз и затихло. Кровь потекла изо рта тонкой струйкой, смешавшись с той, что уже была на земле.

Наступила тишина. Такая, после которой хочется не победу праздновать, а замереть, как над могилой, и попробовать понять, во что именно ты только что вляпался.

Лис медленно разжал пальцы на запястье мертвеца и вытер кровь с шеи тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня. В глазах смесь злости и усталого недоумения.

– Чёрт… – только и выдохнул он.

Я быстро оглядел остальные тела: ни вздоха, ни движения. Но всё равно подошёл к каждому и контрольным ударом копья пронзил сердце.

Жан сплюнул в сторону.

– Эта… рябь в движениях. Заметили? – спросил он. – Как будто кто-то даёт команду, а потом на миг отпускает. И человек успевает испугаться.

Лис подошёл к одному из трупов, присел на корточки и принялся внимательно его рассматривать. Наклонился ближе и принюхался.

– Настой «Берсерка», – подняв голову, произнёс охотник. – Только какой-то слабый. Запах не резкий, даже приятный, едва ощутимый. Но под «Берсерком» так точно и слаженно не двигаются.

– Может не только настой?.. – Селена достала кинжал и рассекла тканевую маску на одном из трупов.

Всё лицо нападавшего было покрыто чешуёй. Едва заметной, тонкой, но всё же именно чешуёй, а не кожей.

– Искажённые, – высказал я очевидное. – А как на них действует настой?

– Не знаю, – одновременно ответили Селена и Лис.

Я огляделся. Лес вокруг снова стал тихим, только где-то далеко каркнула ворона.

– Лис, осмотрись вокруг. Цель не преследовать. Неясно, что там ещё может нас поджидать. Жан, обыщи нападавших, может, что-то интересное найдёшь. Селена – караул. Я притащу шестого. Чтобы все лежали вместе.

Я пошёл туда, где Лис в самом начале снял первого, прятавшегося в кроне. Тело лежало уткнувшись лицом в мокрую хвою, стрела торчала из шеи прямо под подбородком. Кровь уже не текла – лишь тёмное пятно расползлось вокруг головы.

Я схватил труп за ворот рубахи и потащил, оставляя за собой широкий след. Тело шмякнулось рядом с остальными.

Жан уже методично обыскивал мертвецов. Его руки двигались быстро, привычно: откидывал капюшоны, вспарывал рубахи, выворачивал карманы, отстёгивал подсумки. Всё, что находил, бросал в кучу посреди поляны.

Короткий меч с потёртой рукоятью и весь в свежих зазубринах. Кинжал – дешёвый, с кривым лезвием. Кусок вяленого мяса, завёрнутый в промасленную тряпку. Огниво. Несколько медных монет – старые, потёртые. Пара сушёных грибов в мешочке. Обрывок верёвки. Фляга с водой, на удивление свежей.

Ничего. Совсем ничего, что могло бы указать на нанимателя, на место, откуда нападавшие пришли, или хотя бы на то, сколько их было изначально. Похоже, кто-то заранее позаботился, чтобы даже мертвецы держали язык за зубами.

– Обычный мусор, – буркнул Жан, вытирая руки о штаны. – Всё либо с каравана снято, либо куплено на ближайшем постоялом дворе.

Я присел на корточки рядом с ближайшим телом и кивнул Селене:

– Снимай маски с остальных. Давай на их лица посмотрим.

Она быстро резала ткань кинжалом. Одно за другим открывались лица. Чешуя. У всех. Тонкая, почти прозрачная на скулах и шее, чуть толще на висках и подбородке. У кого-то сильнее проступала на руках, у кого-то – только на шее и за ушами.

– Искажённые, – тихо повторила Селена, проводя пальцем по краю чешуи на скуле одного из них. – Все шестеро.

Жан как раз занимался последним. Расстегнул рубаху, перекатил тело на живот и отточенным движением снял одежду, проверяя на наличие спрятанного кошеля.

– А это что?.. – удивлённо произнёс Жан и замер.

На спине, чуть ниже правой лопатки, белела свежая повязка. Бинт чистый, недавно наложенный, края аккуратно подвернуты и закреплены двумя стежками грубой нити. Жан потянул за край – повязка отошла легко, почти без сопротивления.

Под ней оказалась рана.

Селена тут же оказалась рядом, опустилась на колени. Жан подвинулся, давая ей свет. Она наклонилась ближе, пальцами щупая края кожи.

Разрез был длинный, сантиметров восемь, идеально ровный.

– След от скальпеля, – выдохнула Селена. – Недели полторы назад, может, чуть больше. Уже почти зажило… швы сняты дней пять-шесть назад.

Она нахмурилась, наклонилась ещё ниже. Пальцы осторожно надавили по краям раны. Под кожей, прямо под разрезом, что-то бугрилось. Твёрдое, продолговатое, размером примерно с крупный палец, лежало под тонким слоем мышцы и кожи.

– Это похоже на зацепку. Селена, вырезай эту штуку, – сказал я. – Жан, пошли остальных осмотрим.

Жан молча кивнул и перешёл к следующему телу. Я присел рядом с другим. То же самое: аккуратный, уже побледневший рубец чуть ниже левой лопатки. След от скальпеля, ровный, как по линейке. Под кожей – тот же твёрдый продолговатый бугорок.

– У этого тоже, – коротко бросил Жан, быстро перебирая трупы. – И у этого. И у этого. У всех.

Селена извлекла и промыла вырезанный предмет водой из фляги, которую Жан нашёл среди их барахла, и теперь держала его на раскрытой ладони. Маленький металлический шип с тонкими, почти незаметными гранями. На одном конце – едва различимая гравировка, но без номера: кто-то старательно прошёлся напильником, стирая надписи.

В этот момент из-за деревьев вышел Лис. Охотник держал лук наготове; взгляд настороженный.

– Нашёл лёжку, – коротко доложил Лис, кивая куда-то вглубь леса. – Метрах в тридцати, с отличным обзором на всю поляну. Там прятался один человек. Двое, с нормальной походкой, забрали того из лёжки. Я дошёл до ручья, там след теряется. И ещё…

Лис подошёл чуть ближе.

– Я узнал след того, кто прятался в лёжке. След с квадратными гвоздиками.

– И ушел опять по ручью, как в прошлый раз… Тот же почерк, что и убийцы Шварца и Писаря. И этот же человек в прошлый раз натравил оборванцев под «Берсерком» на караван, – медленно протянул я. – Догнать, как и в прошлый раз, не сможем?

– Вряд ли, – раздражённо ответил Лис. Он явно был недоволен, что в лесу нашёлся кто-то хитрее него самого.

Я тихо выругался. Но в этот раз у нас хоть зацепка появилась. Да и Арно теперь будет настроен более решительно, чтобы найти этого урода. Я указал на артефакт в руках Селены.

– Есть идеи, что это за штука?

Жан шагнул ближе, прищурился.

– Это артефакт «Шип подчинения (F)», – сказал он тихо, но очень уверенно. – Точно такой же стоит у Гарона.

– Искажённых такими не подчинить, – тут же добавил Жан, покачав головой. – Пробовали неоднократно. И церковники, и аристократы. Этот артефакт даже не всякого монстра сломать может, а уж разумного – тем более.

То есть официально эта дрянь не работает. А неофициально – у нас под ногами уже шесть очень убедительных возражений.

Жан воровато оглянулся и, понизив голос, добавил:

– Ходили слухи, что Владыка искажённых преследует как раз из-за того, что подчинить их нельзя.

Я медленно выдохнул.

– Владыка не смог. А кто-то, как видишь, научился.

Слова повисли в воздухе. И сразу стало ясно, что мы влезли не просто в засаду, а в чужую большую тайну.

– Селена, вырезай артефакты со всех. Жан, помоги ей. Также проверьте тела на наличие других… – я собирался сказать «имплантов», но споткнулся – в местном языке просто не было такого слова, – других чужеродных включений.

Девушка кивнула и склонилась над следующим телом, скальпель блеснул в её руке. А Жан полностью раздел уже «прооперированного» искажённого и начал дотошно его осматривать.

Пока они работали, я взял извлечённый шип и отдал мысленный приказ на подключение. Ответ Системы появился мгновенно.

Обнаружен артефакт «Шип подчинения (F)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки.

Это тупик: без ключа даже номер артефакта узнать нельзя. Если только владелец изначально не дал разрешение на отображение доп. данных типа номера, имени владельца и т. д. Тут ничего такого не было.

Селена с Жаном методично вспарывали спины мёртвых. Артефакты складывали на кусок чужой рубахи. А я, поборов брезгливость, касался каждого и пытался подключиться. Проверял просто на всякий случай, без надежды на успех. Ответ не менялся: привязка, нужен ключ.

Я бросил последний шип обратно на тряпку и поднялся.

– Везде привязка? – спросил Жан и, получив мой утвердительный кивок, продолжил: – Надо ядра вырезать. У искажённых они всегда есть.

Я планировал торговать с искажёнными, поэтому вырезать ядра было нельзя – за такое искажённые убивали без разговоров. Кроме того, я хотел забрать «Шипы подчинения (F)» себе и выменять на них у Ирвина нужные мне артефакты. Инквизитор хотел что-то действительно важное? Куда уж важнее.

– Нет, – отказался я. – Ядра мы вырезать не будем.

Жан понимающе ухмыльнулся.

– Как скажешь, я-то на долю не претендую, мне Арно платит. А что с этим хламом, – Жан указал на разномастное железо нападавших, – будем делать? Так-то тут лоренов на тридцать.

– И веса килограмм на тридцать тоже. Трупы похороним, этот хлам спрячем. Когда будем возвращаться в город, захватим с собой.

– А разве мы не прямо сейчас возвращаемся? – удивлённо спросил Жан. – Караван сгорел, нападавшие ушли, задание провалено. Что тут делать?

Я собрал «Шипы подчинения (F)» и, отмыв их от крови, спрятал в подсумок.

– Пойдем по следу. Да, он обрывается возле ручья. Мы пойдем на север. Потому что идти на юг нашему врагу смысла нет – там Конфлюан и в целом баронская власть крепче, – ответил я. – Кстати, давайте дадим ему имя. Скажем, Джон.

Если кто и удивился, то вслух этого не произнёс. Вообще, я хотел назвать его «Джон Доу», но потом понял, что местные не поймут. Да и так открыто показывать своё иномирское происхождение было глупо. А имя Джон здесь существовало и было распространено на территории восточных государств.

– Как раз потому, что идти на север логичнее всего, Джон и пойдет на юг, – возразил Лис.

– Есть у меня ещё кое-какие соображения, почему Джон в этот раз никуда не денется, – произнёс я. – Я чуть позже всё объясню, хорошо? А сейчас не будем терять время, давайте за работу. Нужно всё сделать быстро и поспешить за Джоном.

Через полчаса шесть тел исчезли в глубокой яме под корнями старой сосны. А их снаряжение завернули в тряпьё и спрятали отдельно, под мхом у приметного валуна. И Лис сразу же повел нас к ручью, а потом – вдоль его русла на северо-запад.

Я шёл за охотником, и одна мысль не давала мне покоя. И это был не вопрос о целесообразности использования управляемых искажённых для захвата мыльного каравана. Это как раз объяснить легко: полевые испытания новой технологии в боевых условиях. Моё же беспокойство укладывалось в одном вопросе, который я и задал Жану:

– А можно ли «Шип подчинения (F)» применить к человеку?

Глава 12
«Пшык» в темноте

Вопрос застал Жана врасплох. Он резко повернул ко мне голову и некоторое время молчал.

– По словам церковников, сам Владыка говорил, что «Шип подчинения (F)» действует только на монстров. А на носителей Искры влиять не может. Что-то там про внутренние отличия Искры от монстрячьего ядра.

– Ну, на искажённых тоже не работало.

– Это другое. Искажённые – они же как монстры. И ядро у них монстрячье. А не работало, потому что у них есть воля к сопротивлению. Так-то и не на всякого монстра «Шип подчинения (F)» воздействует.

Жан улыбнулся, что-то вспомнив, и продолжил.

– Например, Арно нашёл своего волкодава ещё щенком. Кормил его, дрессировал. Гарон признал ловчего хозяином без всяких там артефактов. А потом, когда пёс вырос, Арно решил установить ему «Шип подчинения (F)». Но не для контроля, а для улучшения понимания. Видел, как ловчий мысленные команды отдаёт? А Гарон ему свои эмоции транслирует. Например, волкодав считает, что ты, Эллади, очень вкусно пахнешь. Забавно, правда?

«Ручной монстр местного мафиози испытывает ко мне гастрономический интерес. Очень смешно. Оборжаться можно», – пронеслось в голове. Но, боюсь, сарказма Жан мог и не понять.

– Действительно, забавно, – вежливо улыбнувшись, согласился я. – Так значит, кто-то нашёл метод сломать волю искажённых?

– Скорее всего. Да и то, видишь, контроль постоянно спадает. Так что выглядит всё это не очень.

«Это пока технологию не доработали», – добавил я про себя.

– Думаю, тут не только слом воли, – включилась в разговор Селена. – Не зря же от них настоем «Берсерка» пахнет. Наверное, как-то модифицировали настой, чтобы он действовал дольше, влиял на тело меньше, а на разум – больше. Убирал или подавлял волю.

Я кивнул: звучало логично. Только тела у всех разные, и алхимия действует на всех по-разному. На кого-то сильнее, на кого-то слабее. Поэтому даже у системных зелий время работы разное и длительность отката варьируется. Что уж говорить про всякие настои знахарок, у которых ещё и точность изготовления от партии к партии «плывёт».

– Возможно, настой хорош только для короткого промежутка времени. Его хватило, чтобы разобраться с караваном, а перед засадой на нас обновить не успели. Или решили, что и такого количества достаточно, но ошиблись. Вот и пробилось сознание искажённых сквозь контроль, – продолжила свои размышления Селена.

– Это хорошо, что пробилось, – добавил Лис, не отрывая взгляда от берегов ручья. – Иначе всех бы нас положили.

Слова Лиса неприятно резанули: мы действительно чудом остались в живых. Если бы воля искажённых не прорвалась сквозь контроль, нас бы уже не было. Вырезали бы, как остальных в караване. И первую стрелу поймал бы я своим горлом. Неприятно осознавать, что твоя победа зависит от производственного брака в чьей-то схеме массового убийства. По спине пробежал холодок. Дав себе пять минут порефлексировать, я заставил себя переключиться обратно на вырезанные артефакты. Паника, как и роскошь, была не по нашему бюджету.

– Жан, а какая цена у этих шипов?

– Если брать официально, в церкви, то 30 лоренов за штуку.

– Насколько я помню, Арно всегда знает, где находится Гарон. А на каком расстоянии действует эта способность?

– Где-то до километра, зависит от местности и погоды… – внезапно Жан повернулся ко мне, и в его глазах зажглось понимание. – Думаешь, Джон следит за нами?

– Я уверен в этом, – на этих словах даже Лис перестал внимательно осматривать берега ручья и кинул заинтересованный взгляд на меня. – У нас их добра на 180 лоренов. Но, что важнее, мы свидетели успешного применения «Шипа подчинения (F)» на искажённых.

– А раз засада провалилась, и мы, вместо того, чтобы уйти в Конфлюан, наоборот, забираемся всё дальше в лесные дебри, значит за нами кого-то пошлют, – тихо пробормотал Жан.

Несколько сотен шагов шли молча, только журчание ручья да шум ветра в кронах деревьев нарушало тишину.

– Скорее нападут ночью, – предположил Лис. – Мы не знаем, кто снимал часовых у каравана. Возможно, это были искажённые: они обычно в сумерках видят лучше человека. А может это и кто-то из оставшейся тройки был с модификациями.

Охотник остановился и указал на крупное дерево.

– Привал 15 минут, – бросил он и продолжил: – База у них вряд ли близко, так что подкрепление позвать не смогут. Даже если отправят гонца, как новые бойцы потом найдут, где мы находимся? Мы же движемся постоянно.

– Значит, ночью? Их осталось всего трое. Подготовим сюрприз? – с блеском в глазах спросил Жан.

– А как же, – с таким же азартом в глазах ответил Лис.

Я сел под дерево и расслабился.

– Почему раньше не сказал? – спросил Жан.

– Боялся, что за поляной кто-нибудь наблюдает. Может даже с модификацией на слух. Или с подзорной трубой и умеет читать по губам, – ответил я. – Да и хотелось, чтобы наше поведение выглядело естественно. В Лисе я уверен. Он даже узнав, в чём суть плана, продолжил внимательно осматривать берега ручья. А ты, Жан, нет.

Жан с улыбкой пожал плечами.

– А сейчас думаешь, не наблюдают?

– Мы отошли километров на пять, тут это организовать непросто. Так что только по артефактам следят.

– Командир, что дальше делаем? – спросил Лис.

– До обеда идём вдоль ручья. Если найдём следы – пойдём по ним. Если не найдём – возвращаемся вниз по течению.

– Значит ведём себя как обычная поисковая группа? Не наши выше по течению, решили вернуться и проверить другое направление? – переспросил Лис. – И если не выгорит, ждём ночью гостей?

Я подтвердил, Лис поднял наш отряд и мы пошли дальше.

Двигались мы ещё три часа. Но ни одного следа так и не нашли. Ни одной зацепки, которая могла бы указать, что здесь кто-то выбирался из воды. Джон снова растворился, будто его и не было. Ручей весело бежал между камнями, смывая чужие следы и ошибки.

– Ничего, – буркнул охотник, когда день перевалил за половину.

Я кивнул, мы устроили привал почти на час, поели и отдохнули, а потом двинулись вниз по ручью. Ближе к закату вернулись почти к тому месту, откуда и начали поиски: к поляне с засадой.

Место для лагеря Лис выбрал удобное для наших целей. С одной стороны от поляны была небольшая ложбина, впритык к которой, со стороны поляны, рос толстый клён. Сразу за ложбиной начинался густой подлесок и бурелом. Так что с той стороны никто подходить не будет – тихо это не сделать. Поэтому направление атаки Джона и его людей нам было примерно понятно.

Обустройство лагеря для ночевки мы закончили уже в сумерках и легли «спать». А через час, когда на небе выплыло Око Владыки, начали подготовку ловушки.

Лис и Жан аккуратно, почти не шевелясь, выползли из-под своих плащей. Я последовал за ними, предварительно сняв подсумок с «Шипами подчинения (F)» и оставив его под своим плащом, словно я никуда не уходил.

На мгновение задержал взгляд на тёмном кожаном мешочке с артефактами. Мысль забрать его с собой мелькнула и тут же показалась глупостью. Джон придёт за артефактами. Наверняка. Только сначала ему предстоит сунуть голову в нашу петлю. А когда петля затянется, будет уже всё равно, где лежат шипы – под плащом, у меня на поясе или у самого Владыки в кармане.

Селена сидела под деревом, изображая часового. Но её задача была не следить, а привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. Иногда она резко вставала и ходила туда-сюда, иногда подходила к костру и подбрасывала туда ветку-другую или просто ворошила угли, чтобы пламя ярко вспыхнуло и на некоторое время лишило наблюдателей возможности видеть наши приготовления.

Мы же втроём начали собирать «спящих». В каждый плащ мы набили веток и сухих листьев, придав груде форму человеческого тела. Получилось грубо, но в полумраке вполне убедительно. Даже если у противника есть тепловизионное зрение, ему это не поможет – костёр был рядом и давал достаточно жара, чтобы ослепить и такой вид восприятия. Я очень надеялся, что местные убийцы не обзавелись чем-нибудь вроде «умения отличать храпящего идиота от кучи листвы». Хотя, зная этот мир, такое умение наверняка существовало. Но стоило слишком дорого и выдавалось лично епископом, причём только потомственным мерзавцам после третьего успешного предательства.

Часового замаскировали хитрее. Лис притащил из кустов кривую сухую ветку толщиной в руку. На ветку накинули плащ, подпоясали верёвкой, чтобы не болтался. Мне пришлось отдать свой шлем, который пристроили сверху на «манекен».

Но Лис на этом не остановился. Он ещё минут пять возился с муляжом часового, а потом подозвал меня жестом и показал тонкую бечёвку, уходящую от пояса манекена в траву.

– Зачем?

Лис потянул за свободный конец. «Часовой» чуть клюнул шлемом вперёд, будто сонный человек, который на мгновение начал заваливаться, но вовремя очнулся.

– Если стрела попадёт, человек дёрнется, – шепнул охотник. – А эта деревяшка нет. Значит, надо помочь.

Я посмотрел на манекен, потом на Лиса и одобрительно кивнул – внимание к мелочам всегда важно. На Земле это называлось профессионализмом. Здесь давало шанс увидеть следующее утро.

Дальше дали знак Селене, и она зашла за дерево, из-за которого мы аккуратно выдвинули нашу конструкцию, положив рядом копьё и щит, словно человек задремал. А сама девушка легла на землю и на животе отпозла от нашего лагеря, присоединившись к нам. Селена осталась без щита и копья, но у неё был арбалет.

Я осторожно выглянул из укрытия – небольшой ложбины метрах в десяти от лагеря. В лунном свете, с десяти шагов, фигура выглядела живой. Особенно если не присматриваться.

– Даже я бы купился, – шепнул Лис.

Костёр потрескивал. Плащи-обманки лежали неподвижно. Манекен-часовой замер под деревом, «сонно» наклонив «голову». Око Владыки равнодушно светило сквозь кроны, серебря всё вокруг. Теперь оставалось только ждать.

И ждали мы довольно долго. Даже успели вздремнуть часа четыре каждый: двое отдыхали, двое дежурили.

Один раз мы почти сорвались. Где-то справа хрустнула ветка. Я тут же разбудил Лиса и Селену, а Жан поднял арбалет. Я уже был готов дать знак, когда из кустов выкатился серый комок: то ли ёж, то ли местная его уродливая версия. Тварь понюхала воздух, фыркнула и исчезла под корнями. Никто не засмеялся.

Дальше ждать стало заметно тяжелее. Я вслушивался в звуки, пытаясь понять: этот шум издаёт обитатель леса или пришедшие по нашу душу люди? Я слушал, а в голове всё чаще всплывала неприятная мысль: вдруг мы устроили этот спектакль для ночного зверья, а Джон сейчас действительно где-то далеко? Уходит от нас, не останавливаясь.

Но я надеялся, что Джон будет действовать по шаблону, как и в случае с отходом по ручью, и нападёт перед рассветом, точно так, как на мыльный караван. Уже под утро, когда небо на востоке едва начало сереть, мои предположения оправдались.

Тихий, едва уловимый «пшык», словно кто-то выдохнул сквозь сжатые губы. Лис среагировал мгновенно и дёрнул за бечёвку. Манекен-часовой наклонился вперёд, будто живой человек. В районе горла у него что-то торчало: короткое, расширяющееся у хвостовика, но точно не стрела. Что именно разобрать в полумраке не получалось.

Два силуэта выскользнули из-за деревьев почти одновременно с разных сторон поляны. Капюшоны низко надвинуты, движения уверенные. В руках – короткие клинки с матовой поверхностью, практически не отражающие свет костра и Ока. Силуэты сразу двинулись к «спящим», явно намереваясь закончить дело одним ударом. Третьего, того, кто стрелял, видно не было – он оставался где-то в темноте, за пределами круга света.

Мы с Лисом замерли, как хищники перед прыжком. Жан взял на прицел дальнего нападающего, а Селена контролировала темноту за пределами светового пятна.