Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Вода спокойно лилась в боковой канал, но и основной остался открыт, и лоток быстро опустел.

– Если вода будет литься и туда и туда, то срабатывание механизма займёт много времени, – заметила Селена.

Я осмотрел пластину и приложил её к основному каналу. Заслонка подошла удивительно хорошо и сразу же закрыла путь воде в основной канал. Буквально через минуту лоток наполнился снова, и мы услышали, как вода течёт дальше, вглубь камня – в ту сторону, где на мозаике зияла пустота. Теперь оставалось только ждать.

Мы перешли в нужный туннель и нашли подходящую стену: ровную, без лишних ниш и выступов, точно напротив того места, где на мозаике значилась пустота. Устроились на камнях неподалёку и принялись ждать.

Прошло полчаса. Потом час. Вода продолжала течь где-то за камнем, но больше ничего не происходило. Только эхо капель да далёкий плеск родника. Лира распрашивала меня, Лиса и Селену о жизни «человеков», чтобы скоротать время.

– Может сломалось, за столько лет-то? – в очередной раз спросил Лис.

Я не успел ответить. Из стены донёсся звук. Низкий и скрежещущий. Будто огромная каменная глыба с натугой сдвинулась в старых пазах. Скрип перешёл в глухой рокот, потом в короткий, тяжёлый удар, будто что-то встало на место и заклинило. Потом – тишина. Даже журчание воды стало едва различимым.

Мы подошли вплотную к источнику звука. Часть стены – прямоугольный блок, высотой почти в два метра и шириной в метр – отъехал вниз, частично скрывшись в полу. Но не до конца. Дверь застряла на середине пути. Механизм сработал неидеально – то ли вода не создала нужного давления, то ли что-то внутри заржавело или обвалилось за века. Но щель была. Достаточно широкая, чтобы человек мог пролезть.

За дверью чернела густая, непроницаемая тьма. Из секретной комнаты хлынул спёртый воздух веков – густой, пыльный, с горьковато-сладковатым привкусом истлевших трав и давно погасших благовоний.

Я подошёл вплотную к двери. Свет «Осветителя (F)» выхватил стены. Гладкие, без украшений, лишь с редкими трещинами. В низком потолке не видно ни единой щели: никакой вентиляции, никаких отдушин – комната была наглухо запечатана, словно специально вырубленная гробница, куда воздух не проникал столетиями. Тишина стояла абсолютная, давящая. И от этого ощущения заброшенного, забытого покоя, который мы только что нарушили, по спине пробежал холодок. Не страх, а странное, почти благоговейное чувство, будто мы заглянули в душу давно умершего мира.

Но самое главное стояло в центре на невысоком каменном возвышении. Полностью целая Чаша Причастия матово блестела металлическим корпусом и казалась такой же безжизненной, как и всё остальное в этом герметично запечатанном зале. Руны на поверхности Чаши не светились и не откликались на наше присутствие – лишь чернели выгравированными линиями, будто утратившие силу письмена на крышке саркофага давно забытой эпохи.

– Ну что, полезли внутрь? – мой вопрос завис в воздухе вместе с вековой пылью.

Глава 25
Зеленый круг

Пока все созерцали открывшееся зрелище, я сунул в руки Лиса «Осветитель (F)», попросил:

– Присвети, – и полез через полуоткрытую дверь внутрь.

Перелез, забрал фонарик у охотника и сделал шаг в сторону. Лис дёрнул головой, словно скидывая наваждение, и полез следом за мной. Потом к нам присоединилась Селена.

А Лира… Лира даже не подошла к заклинившей двери. Она так и стояла в коридоре и смотрела на Чашу, будто боялась, что близкое дыхание может потревожить то, что внутри. Глаза девочки были огромными и очень серьёзными.

– Эллади… – произнесла она, не двигаясь с места. – В этом куске Алтаря находится осколок души Первоотца?

В вопросе звучало не привычное любопытство. Благоговение. В этом зале находилось то, ради чего остальные подростки-искажённые проходили испытание. То, во что они верили и на что надеялись.

– Не знаю, Лира, – честно ответил я. – Вполне возможно. Если здесь и правда хранилась часть души Первоотца, то логично, что именно в Чаше Причастия. Иначе зачем демонтировать фрагмент Алтаря и прятать? Но пока это только догадки.

Девочка кивнула и больше не спросила ничего. Она отошла ещё на полшага назад, прислонилась плечом к гладкой стене туннеля и сложила руки на груди. Молча смотрела. Лира явно не хотела допускать людей к святыне Первоотца – слишком священным было это место для её народа. Однако по детской привычке доверять взрослым, в которых она не сомневается, Лира всё же позволила «человекам» разбираться с Алтарём. В конце концов этот Алтарь когда-то принадлежал богу людей. А она… она будет здесь. Присутствовать. Наблюдать.

Селена подошла к пьедесталу, остановилась и медленно протянула руку. Её ладонь легла на матовый бок Чаши.

– Странно, – тихо сказала Селена. – Когда я была в Монтлионе, в храме Владыки… руны на Чаше светились. А если коснуться или взойти на неё и сосредоточиться, то всплывали картинки. Прозрачные, яркие. Они позволяли взаимодействовать с Алтарём.

Она говорила спокойно, но я услышал в голосе лёгкую растерянность. Уверенность Селены в том, что божественные артефакты не должны ломаться, явно дала трещину.

– Я попробую обратиться к Алтарю с молитвой, – твердо сказала де Сен-Валери. И, перехватив мой взгляд, добавила: – Это безопасно. Я уже молилась в Храме.

– В Храме Владыки, а не в Падшем Храме, – пробурчал я, но запрещать не стал – всё равно Чаша выглядела мёртвой.

Девушка забралась на возвышение, встала на колени и сложила руки в Круг Владыки. Губы Селены медленно шевелились, и я даже узнал молитву, которую она шептала.

– Он молчит, – констатировала Селена, когда закончила. – Никакого отклика.

Но я не слушал девушку – всё моё внимание поглотило большое квадратное отверстие в торце Чаши. Чёткое, с ровными краями, глубиной сантиметров в десять. Внутри – пазы, сейчас забитые пылью и временем, но форма их была слишком правильной, слишком… знакомой по земной жизни.

– Это разъём, – сказал я вслух, больше себе, чем остальным. – Для Проводника. Теперь я точно знаю: и Чаша, и Алтарь – это просто артефакты. А любой артефакт требует питания.

Лис посмотрел на меня с некоторой долей скепсиса.

– Тебя послушать, так выйдет, что и Владыка – артефакт. Только очень большой, – пробормотал охотник явную ересь. Услышавшая его, Селена нахмурилась, а Лира промолчала – девочка явно находилась под впечатлением от находки.

Меня же вопросы теологии занимали мало. А вот прикладная инженерия – очень даже. Учитывая размеры Чаши, вряд ли она питалась от аккумуляторов. Заряжать такое неудобно. Кроме того, храм открыт сутки напролёт, «регламентные работы» у церковников не предусмотрены. Значит, запитывали от хромокваркона. Осталось только выяснить, куда тут заливать топливо. И где это топливо взять.

– Лира, найди в рюкзаке «Нагреватель (F)», – попросил я.

Мне не хотелось обратно вылезать в коридор, где мы оставили свои вещи, да и ребёнка нужно чем-то занять, чтобы вывести из созерцательного состояния. Лира среагировала не сразу, мне пришлось повторить просьбу, но, наконец, артефакт оказался у меня в руках, и я повернулся к Лису.

– Как его заправляют, знаешь?

– Откуда? Дорогая штука, – ответил охотник.

– Я знаю, – Селена подошла и указала на едва заметное отверстие в торце артефакта. – Вот сюда нужно чем-то тонким и длинным нажать, и выскочит цилиндр. Внутри него хромокваркон. Такие цилиндры можно в Церкви купить или заправить.

Селена перехватила мой вопросительный взгляд и пояснила.

– У меня дома такой был, – при упоминании дома лицо де Сен-Валери помрачнело, но она всё же закончила. – Мясо на нём жарилось лучше любого огня. Но одного цилиндра хватало на год-полтора, поэтому дома у нас всегда держали про запас ещё один.

– Питающего цилиндра? – переспросил я, найдя подходящее слово в местном языке, добавил: – Может «картриджа»?

– Так только церковники говорят. Да и то не все, – отмахнулась Селена.

Я попросил Лиру передать мне рюкзак и достал из него швейную иглу, длинную и достаточно толстую, чтобы она не погнулась. Потом вставил иглу в углубление в торце «Нагревателя (F)» и надавил. Послышался тихий щелчок, и цилиндр медленно выехал наружу. Диаметром сантиметра в четыре, длиной около десяти. Тёплый на ощупь, несмотря на прохладу зала. Система определила его сразу:

Обнаружен артефакт «Средний топливный картридж». Подключение не поддерживается. Остаток хромокваркона: 100 %.

– Хм… – пробормотал я, вертя цилиндр в пальцах. – Раз есть средний, то должен быть и большой и малый. А где такое разделение, там и стандартизация и унификация.

Я подкинул топливный картридж в руке.

– Может мы и запустим Чашу. Если, конечно, там не используются большие картриджи.

Я забрался на гладкую поверхность Чаши, и после внимательного осмотра нашёл едва заметную прямоугольную панель: блок из шести одинаковых отверстий, расположенных в два ряда. Все отверстия такие же, как в «Нагревателе (F)». Я провёл пальцами по металлу, смахивая вековую пыль.

Первый цилиндр поддался не сразу. Пришлось вставить иглу глубже, покачать, надавить с усилием. Раздался сухой скрежет – будто что-то заржавело внутри паза. Я надавил сильнее. Цилиндр вышел с противным звуком. Система выдала:

Обнаружен артефакт «Средний топливный картридж». Подключение не поддерживается. Остаток хромокваркона: 0 %.

Название совпадало полностью. Визуальное сравнение также подтвердило, что мой цилиндр и тот, что я вытащил из Чаши, идентичны.

Я продолжил извлекать картриджи. Каждый последующий выходил всё тяжелее. Пятый потребовал уже двух рук и новой иглы – моя согнулась от нагрузки.

За спиной едва слышно под подошвой скрипнул камень. Я оглянулся. Лира всё-таки забралась в зал. Она перелазила через заклинившую дверь неуверенно, словно ждала разрешения у самой Чаши, и остановилась у стены. Девочка смотрела на цилиндры, которые я вытаскивал один за другим, так, будто я разбирал не артефакт, а чьи-то древние кости.

Шестой картридж и вовсе застрял намертво. Пришлось использовать кинжал как рычаг, аккуратно, чтобы не повредить паз.

Лира тихо втянула воздух сквозь зубы. Я замер на секунду.

– Они выглядят прочными, сломать не должен, – сказал я, не оборачиваясь.

Девочка ничего не ответила. Но я краем глаза видел, как она почти незаметно кивнула. То ли мне, то ли самой себе.

Когда цилиндр наконец выскочил, я вытер пот со лба. Вроде всё цело. Все шесть цилиндров оказались пустыми. Мёртвыми, как и всё здесь.

– Лис, посвети сюда.

Охотник подошёл ближе, поднял «Осветитель (F)». Я придирчиво осмотрел цилиндры и гнёзда для них. Ни следа коррозии или пыли внутри Чаши. Только налёт на ободке цилиндров. Тщательно протёр внутренности каждого гнезда сухой тряпкой.

После чего взял заряженный цилиндр и вставил в первое гнездо. Он вошёл легко, с тихим щелчком. Лира вздрогнула, но с места не сдвинулась. Только прижалась плечом к стене сильнее, будто боялась, что Чаша сейчас проснётся.

Не проснулась.

Я выждал минут пять и, не обнаружив никаких изменений, вставил в оставшиеся пять гнёзд пустые картриджи. Может, механизм требовал полной комплектации. А может, я не хотел оставлять зияющие отверстия в священном, по мнению Лиры, предмете. Не знаю, но мне показалось, что так правильно.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом на поверхности Чаши, чуть выше блока слотов, вспыхнула руна – красный мигающий круг, размером с ладонь. Он пульсировал медленно, неровно, натужно. Мы замерли. Даже Лис перестал дышать.

Прошла примерно минута. Красный круг погас. На его месте появилось зелёное кольцо. Он горел ровно и спокойно. И начал медленно заполняться, как круговая диаграмма. Эта пиктограмма явно отображала прогресс какого-то процесса. Может, загрузки, а может, внутренней диагностики. Я не знал.

Но вот что было очевидно – так это медленность процесса. Я прикинул на глаз: полная загрузка займёт часа два.

– Ну, что-то заработало, – произнёс я. Голос прозвучал хрипло. – Что именно, узнаем через пару часов. Надеюсь, что узнаем. Если оно не попросит что-нибудь ещё для своего запуска.

Селена смотрела на зелёную руну так, будто видела, как воскресает давно умерший бог. Или дьявол. Лис молчал, но я видел его напряжение: всё происходящее было ему непонятно, поэтому и беспокоило.

А Лира… Лира стояла, прижавшись к стене. Огромные ярко-бирюзовые глаза смотрели уже не на Чашу. Они смотрели на меня. И я совершенно не понимал, что в них за эмоции. Вера, страх, надежда, обида – всё сразу, как если бы внутри ребёнка поднялась буря, а наружу ей запретили выходить.

Лис подошёл и осторожно положил руку мне на плечо.

– Командир, давай покинем это место, – напряжённо попросил он. – Мне в этом зале не нравится. И Чаша эта не нравится.

Беспокойство охотника я не разделял, но тем не менее кивнул, не раздумывая.

– Согласен. В коридоре воздух свежее. Да и поесть было бы неплохо. Полдня тут уже возимся.

Охотник выбрался из зала первым, а Лира – последней. Девочка задержалась буквально на минуту, но всё же последовала за нами. В коридоре дышать и правда стало легче – работающая вентиляция исправно поставляла свежий воздух с поверхности. Мы расположились прямо у двери. Лис разложил нехитрую снедь: вяленое мясо Терзателя и сухари.

Я жевал по инерции, раздумывая о Чаше и питании. Все-таки гнёзд было шесть, а запитал я одно. Если Чаша может работать на одном картридже, но быстрее тратя топливо, это приемлемо. Но если питания окажется недостаточно, и Чаша перейдет в какой-то аварийный режим? Или вообще выключится? Тогда нужно будет докупить ещё картриджей и повторить эксперимент. Вот только денег на это может не хватить. Хм… Если Первоотец – бог искажённых, так, может, пусть тогда они и платят за его питание?..

Мои размышления прервал Лис. Охотник посмотрел на меня очень серьезно.

– Командир, я не люблю вещи, которые долго просыпаются. Особенно если никто не знает, что они сделают, когда очнуться окончательно.

– Не нагнетай, – со скепсисом ответил я. – Сомневаюсь, что эта штука опасна. Иначе не лежала бы в этом чулане более сотни лет. Как мне кажется, это как раз тот случай, когда у бога нет других рук, кроме человеческих.

Я перехватил очень неприятный взгляд Лиры и добавил:

– Ну или рук искажённых. В любом случае, я уверен, что эта штука не сможет нанести нам физический вред.

Лис возражать не стал, но по его лицу я видел, что он со мной не согласен. Пока мы препирались с охотником, Лира доела свою порцию и подошла ко входу в зал.

Она не заглядывала внутрь. Просто стояла у самого проёма, касаясь пальцами холодного камня двери. Так осторожно, будто это не заклинившая створка, а святыня.

Я смотрел на Лиру и поймал себя на том, что, возможно, веду себя слишком уверенно. Для меня Чаша представляла собой сложный механизм. Я был уверен в этом на все сто процентов. Особенно после того, как загорелись сервисные индикаторы при подаче питания. Разъём, картриджи, диагностика, индикатор загрузки. Земные слова ложились на местную святыню легко, как влитые.

А для Лиры там, за дверью, просыпалось не устройство. Там мог очнуться тот, кому её народ молился веками. Лира подняла руку к груди, будто хотела сложить пальцы в какой-то знак, но остановилась. Видимо, не была уверена, как правильно молиться Первоотцу. Или боялась сделать это неправильно именно сейчас, когда он впервые за век мог услышать.

Девочка стояла там несколько минут, а потом вернулась к нам и снова упёрла взгляд прямо в меня.

– Эллади… если Чаша была мёртвой, а ты её разбудил… значит, мы теперь сможем поговорить с Первоотцом?

– Я не знаю, Лира, – ответил я.

– Почему Первоотец выбрал тебя? Мы, Его дети, сто лет лезли сюда через камни, монстров и мёртвый Храм. Только для того, чтобы Он нас услышал. Направил. А нашёл Его ты. Откликнулся Он тебе. Ты даже не искажённый, ты человек. Почему, Эллади⁈

Голос Лиры сорвался и отозвался в коридоре коротким эхом. Девочка тут же сжала губы, словно испугалась самой себя. Бирюзовые глаза блестели слишком ярко. Я смотрел в них и понимал, что логика здесь бессильна. Лира верила в своего бога. Надеялась на него. Любила этого бога, как каждый ребёнок любит своего отца, каким бы хреновым он ни был. А Первоотец родителем был отвратительным. Создал искажённых, но дело не завершил и исчез. Да, как у любого плохого отца, у этого бога нашлась железная причина, почему он бросил своих детей: пришёл злой Владыка и всё испортил. Так может, и начинать не стоило? Но вслух такое не говорят ребёнку, который всю жизнь шёл к своему отцу через руины. Даже если отец – хреновый. Особенно если хреновый.

– Он не выбрал меня, Лира, – покачал я головой. – Ты отвела меня к мозаике. Ты нашла пластину в роднике. Возможно, он выбрал тебя, а я – всего лишь инструмент, помогающий тебе?

Лира на мгновение замерла и стушевалась. Её взгляд опустился в пол и снова поднялся на меня.

– Думаешь? – неуверенно спросила она. И упрямо продолжала: – Но Он ответил тебе.

– Нет, никто мне не отвечал. Никаких голосов в голове или божественного откровения. А то, что зажглась зелёная руна, это ничего не значит. Можешь считать меня младшим жрецом технической поддержки. Или кто там Алтари обслуживает?

Я попытался улыбнуться, но шутка не сработала. Лира смотрела на меня так, будто я только что плюнул на могилу её предка. Причём предка, который лежал в этой могиле, всё слышал и мог обидеться.

– Ты, человек, хочешь стать жрецом Первоотца? – жёстко спросила искажённая.

– Нет. Даже если ваш Первоотец очень сильно попросит, это не мой путь, – не менее жёстко ответил я, надавив на Лиру взглядом.

Девочка смогла удержать взгляд секунд десять не больше. А потом сдулась, села, подтянула колени к груди и обхватила их руками. В этот момент из неё разом ушёл весь вызов и вся взрослая серьёзность. Осталась только девочка, слишком рано получившая вопросы, на которые не отвечают даже боги.

– Я… Извини, Эллади. Но это очень важно для меня. И для всего моего народа, – тихо произнесла искажённая. – У меня будет к тебе просьба. Когда зелёный круг заполнится, я хочу первой коснуться Чаши.

Я пожал плечами.

– Хорошо.

– Ты так просто соглашаешься? – удивилась Лира.

– Это твой бог. Не мой. Я здесь гость. Да, у меня есть к Первоотцу одно дело, но оно вполне может подождать несколько минут. Или часов.

– Тогда выходит, что я стану жрицей Первоотца? – как-то неуверенно произнесла Лира.

– Я не силён в религии. Так что решай это уже сама со своим богом.

– Зачем тебе это? – внезапно спросила Селена у Лиры.

Лира перевела на неё взгляд и некоторое время молчала, словно раздумывала, стоит ли отвечать на вопрос. Потом кулачки девочки сжались, и она всё-таки заставила себя сказать то, что боялась произнести вслух.

– Я хочу спросить, слышит ли Он наши молитвы. Помнит ли Он своих детей, – и ещё тише Лира добавила: – И нужны ли мы Ему.

Все промолчали. А Лира протянула руку к оставшемуся сухарю, взяла его и начала грызть с таким видом, будто не разговаривала только что о судьбе своего народа и пробуждении мёртвого бога, а ужинала после долгой прогулки.

Двенадцать лет. Взрослая по меркам искажённых. Ребёнок по моим. Жрица по обстоятельствам. Бесстрашная Лира.

Глава 26
Обрыв нити

До заполнения зелёного круга оставался ещё примерно час. Разговоры о богах, жрецах и прочей религиозной идеологии меня утомили. Да и делать было нечего, так что я решил немного вздремнуть. Сон вышел поверхностным и беспокойным. Я то проваливался в темноту, то слышал, как Лис перекладывает вещи, как Селена шепчет что-то себе под нос, как Лира ходит у двери.

После отдыха голова прояснилась и мне пришла простая и, главное, совершенно логичная мысль. Зачем ждать?

У меня есть ядро Терзателя. Редкая вещь. Ценная. Если за дверью действительно просыпается Первоотец, то разве не разумнее будет предложить ему то, что может пригодиться Богу?

Лира хотела спросить о своём народе. Это важно. Конечно, важно. Но у меня тоже есть дело. И я был уверен: за такое подношение Первоотец не останется в долгу.

В конце концов, какая разница, кто будет первым? Моё дело Первоотец может решить быстро, а сколько ему нужно возиться с проблемами искажённых – совершенно не ясно. Не для того я нашёл Падший Храм и рисковал жизнью, чтобы ждать годы, пока до меня дойдёт очередь.

Я открыл глаза. На меня никто не обратил внимания. Я проверил наличие ядра в своей поясной сумке, посмотрел в секретный зал и улыбнулся. Всего десять метров отделяло меня от решения всех моих проблем.

Я встал и сделал шаг. Но путь к спасению мне перегородил Лис.

– Командир, всё в порядке? – говорил охотник обеспокоенно, а его глаза внимательно изучали моё лицо.

– Всё просто отлично, Лис. Отойди, пожалуйста.

– Командир, ты же сам сказал, что первой Чаши коснется Лира.

Я на мгновение задумался, придумывая вескую причину похода к Чаше.

– Мне кажется, что я плохо установил один из картриджей. Не до щелчка. Нужно проверить на всякий случай, – быстро ответил я.

Почему я соврал? Лис всегда был надёжным другом. Ему можно доверять. Но… так будет лучше для него. И для меня. Так будет лучше для всех.

Охотник меня послушал и сделал шаг в сторону. Но только для того, чтобы скользнуть мне за спину и, схватив за шиворот, резко дёрнуть назад. Пролетев несколько метров, я упал на пол, а Лис навалился сверху, выкручивая мне руки.

– Верёвку! – заорал он ничего не понимающей Селене. – Быстрее, пока он за оружие не схватился!

Поначалу я не планировал сопротивляться, но когда Лис сказал про оружие, я сразу понял, что это отличная идея, и попробовал вывернуть руку, чтобы дотянуться до кинжала. Но охотник не дал – прижал меня коленом к полу и таки связал руки своим ремнём, не дождавшись помощи от Селены. А потом вцепился в «Кольцо Сопряжения» и начал снимать его с пальца.

Это привело меня в неописуемую ярость. Как Лис смеет забирать моё⁈

Я взревел и рванулся всем телом, пытаясь сбросить Лиса. Выгнулся дугой, колени забарабанили по полу. Связанные руки дёргались, пальцы царапали воздух в попытке дотянуться до кинжала за поясом.

– Отпусти, ублюдок! – прохрипел я, извиваясь под весом охотника.

Лис промолчал и сильнее прижал меня к полу и продолжил стягивать «Кольцо Сопряжения». Я чувствовал, как металл ползёт по коже, цепляется за сустав, и в панике дёрнул рукой ещё сильнее. В ответ Лис резко рванул кольцо. Палец резануло болью, послышался хруст ломающейся кости, и кольцо наконец соскользнуло.

Артефакт катился по полу, подпрыгивая на неровностях. На секунду я замер, ощутив, как внутри что-то оборвалось. Словно невидимая нить, тянувшаяся от кольца куда-то вглубь меня, внезапно лопнула. Я почувствовал, как с меня спала какая-то пелена и начала возвращаться способность трезво мыслить.

– Командир? – осторожно спросил охотник, продолжая вжимать меня коленом в пол.

– Это что было, Лис? – недоуменно спросил я. – Словно кто-то в голову залез.

Охотник облегчённо выдохнул. Похоже, он ещё сомневался, что поступил правильно, не пустив меня к Чаше.

– Я тебя пока отпущу, но развязывать не буду. И оружие заберу. Хорошо, командир? – извиняющимся тоном спросил Лис.

Я раздумывал над происходящим и ощущал, как подкатывают запоздалый страх и паника. Настоящая, бескомпромиссная паника. Мой разум, мой самый верный и надёжный инструмент, повернулся против меня.

Не рука дрогнула, не нога подвела, не сердце испугалось. Предал именно разум. Та часть меня, которой я доверял больше, чем броне, клинку и союзникам вместе взятым.

Мелкая дрожь пробила всё моё тело, но я заставил себя ответить охотнику. Голос звучал незнакомо и жалко:

– Без проблем. Можешь ещё и ноги на всякий случай связать. Только на спину переверни, – я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и продолжил: – Лис, ты такое уже видел?

– Не видел. Слышал, – начал рассказ Лис. – Когда ещё егерем у графа был. Его сиятельство как-то на охоте выпил лишнего и по секрету сказал, что инициацию лучше не проходить. Потому что если у тебя есть Искра, Владыка может отдавать тебе приказы. Любые приказы.

Лис взял веревку и связал мне ноги, после чего перевернул на спину.

– Я потом немного разузнал и выяснил, что приказ Владыка может отдать в двух случаях. Если касаешься Его Алтаря. Или на расстоянии, но только если есть привязанное «Кольцо Сопряжения» и находишься в зоне покрытия Алтаря, – охотник немного помолчал. – Думал, что это преувеличение. Оказалось, нет.

– Значит, Чаша может, как минимум частично выполнять функции Алтаря, – медленно произнёс я. – Лис, а как ты понял, что я под воздействием?

– Зрачки расширены, лицо очень расслабленное, действия нелогичные. Словно ты нажрался в кабаке до полной невменяемости.

Я кивнул, а Лира, стоявшая всё это время у двери, словно страж, обвиняюще указала на меня пальцем:

– Я же говорила, что ты раб своего бога. А ты не верил, человек.

Я немного поёрзал, стараясь поудобнее устроиться на камне.

– Может, ты и права, и я действительно раб божий. Только вот в мою голову залез не Владыка, а Первоотец.

– Враньё! – безапелляционно заявила Лира. – Первоотец подарил нам свободу и не стал бы так поступать!

– Может и так. Только приказ в моей голове был чёткий: подойти к Чаше.

– Это был Владыка. Он дотянулся до твоего разума и приказал тебе приблизиться к Чаше и уничтожить её.

– Если бы Владыка мог дотянуться до моего разума, он бы сделал это давным-давно и уничтожил бы меня. Как я говорил, у меня есть кое-какие разногласия с ним. Так что это не он.

Я замолчал, раздумывая, стоит ли говорить вторую часть приказа Лире. Как бы не оказалось, что она заберёт ядро Терзателя и отдаст его Чаше. Но и скрывать правду я не хотел.

– Прежде чем я продолжу, Лира, дай слово, что не возьмёшь ни одного ядра без моего явного разрешения. Кто бы тебя об этом ни попросил.

– Искажённые – не человеки. Мы не берём чужое, – со злостью в голосе выдала девочка.

– Я знаю. А ещё знаю, что вы всегда соблюдаете данное слово. Поэтому и прошу тебя его дать.

Лира ещё некоторое время стояла, буравила меня взглядом, но всё же сдалась.

– Ладно. Я обещаю не брать ядра без твоего разрешения, Эллади.

Я кивнул.

– Чаша не просто хотела, чтобы я подошёл. Она хотела получить ядро Терзателя. Я не знаю, кто там внутри Чаши, но он хотел нас обокрасть.

Лира резко втянула воздух, будто её ударили под дых.

– Не смей так говорить про Него! – прошипела она. Голос сорвался, стал тонким, детским. – Первоотец не вор!

Она шагнула ко мне, сжала кулаки и остановилась в полушаге. Слёзы уже стояли в бирюзовых глазах, но не падали. Влага дрожала на ресницах, будто ожидая разрешения.

– Если не хочешь слушать – твоё право. Но произошедшее уже касается не только твоей веры и твоего бога. Сейчас я говорю про нашу общую безопасность.

Я обвёл взглядом свою команду и задержался на Лире.

– По чужому приказу я был готов убить Лиса. И вообще всех, кто бы встал у меня на пути. Даже самого себя. А если ночью эта штука внушит тебе или Селене, что прирезать товарищей во сне – высшее благо для всех?..

Повисла тишина. Каждый думал о своём.

– В храме Владыки такого не случалось, – рассеяно произнесла Селена. – И я никогда не слышала, чтобы Владыка отдавал приказы таким способом.

– Потому что у Владыки есть целая Церковь, – буркнул я. – Целый институт принуждения к повиновению и исполнению божественной воли. А у этой штуки, – я указал в сторону Чаши, – только столетняя пыль и шесть пустых картриджей.

Я несколько секунд всматривался в зелёное марево внутри секретного зала.

– Может, в Чаше действительно заключена душа Первоотца. А может, там сидит голодная тварь, которая хочет всех нас пустить на корм. Ведь у нас у всех внутри тоже есть ядра, верно? И у тебя, Лира, оно есть.

Девочка села на пол, и слёзы всё-таки упали на камень. В чём-то я её понимал: она обрела надежду для себя, для всех искажённых, и вдруг надежда оказалась миражом.

– И что нам делать? – почти обречённо прошептала она.

Я посмотрел на Лиру и не нашёл, что сказать. Ещё минуту назад за этой дверью находилось спасение её народа, а я своими словами превратил надежду в ловушку с манящим зелёным маревом внутри. Можно было надавить, заставить признать очевидное, добить фактами. Но я понимал: сломаю её веру – сломаю саму Лиру.

– Лис мне палец сломал, пока снимал кольцо. Так что для начала вправить его, наложить шину и развязать меня. Вроде я в порядке, – я намеренно отвлекал отряд, заставляя заниматься бытовыми проблемами. – К двери в зал не подходить, кольцо не трогать. Разве что длинной палкой.

Я дождался утвердительных кивков людей и девочки и перекатился, подставляя руки Лису. Пока охотник возился с узлами, я вспоминал своё состояние под воздействием.

Оно действительно напоминало опьянение. Полностью отключённое критическое мышление, абсолютная уверенность в своей правоте, псевдо-логичное оправдание безумных действий.

Но это не фармакология – в кольце просто негде спрятать инъектор, а на пальце нет никаких следов укола. Тогда как Чаша подчинила меня? Прямое воздействие на кору головного мозга?

Чем бы это ни было, хотелось иметь защиту. Или хотя бы возможность распознать воздействие. Вряд ли Владыка раздаёт навыки «Ментальная Защита» – это был бы выстрел в ногу самому себе. Но что мне мешает попробовать научиться самому? Если это, конечно, в принципе возможно. Но тут не проверишь – не узнаешь.

Я сомневался буквально секунду. И страх полностью себя потерять, снова стать марионеткой чужой воли, победил страх неизвестности. Я скинул с себя броню и рубаху и остался голым по пояс.

– Лис, связывай меня обратно, – я перехватил настороженный взгляд охотника и прояснил. – Нет, со мной всё в порядке. Но я хочу провести пару экспериментов.

– Вязать только руки и ноги? – спросил охотник.

– Нет, пеленай как куколку, чтобы даже ползти не смог. Селена, нужна длинная палка, чтобы надеть на неё кольцо. Лучше принести несколько штук.

Селена замерла, лицо её побледнело, а в глазах вспыхнул страх.

– Нет, – категорично сказала она. – Я не буду в этом участвовать. Эллади, ты только что был не в себе. Готов был убить Лиса. А теперь хочешь снова провалился в этот кошмар? Добровольно пустить монстра в свою голову? Нет.

Голос Селены сорвался, пальцы сжались в кулаки.

– Селена, это необходимо, – огрызнулся я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. – Иначе в следующий раз я могу прирезать не только Лиса, но и тебя.

Она вскинула голову.

– Ты хочешь, чтобы я снова смотрела, как ты извиваешься на полу? И ты ли это будешь с чужими приказами в голове⁈ Я не могу, Эллади. Не могу больше притворяться, что всё в порядке!

Я прищурил глаза, собираясь жёстко пресечь истерику. Но прежде ещё раз посмотрел на Селену.