Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9
Не охранять караван

В караулке меня заставили сдать меч и баклер – я опять вооружился «по-городскому» – и отвели в какую-то комнату, где сидело ещё три человека. Судя по суровым рожам, тоже командиры охотничьих отрядов. А судя по недовольству на рожах – сидели командиры здесь давно.

Мужчины взглянули на меня мельком и отвернулись: я слишком молодо выглядел, чтобы серьёзные дядьки вели беседу с таким, как я. Да ещё и вонял. Но и презрительных взглядов я не заметил: раз командир отряда, значит что-то из себя представляю.

Примерно через полчаса принесли еду, вполне сносную кашу, даже с мясом. И какой-то компот.

– Ну наконец-то! – с радостью воскликнул сидевший возле окна командир. – Я тут с обеда!

Ожидание продлилось ещё час, я даже успел немного вздремнуть, прежде чем зашли Ирвин и отец Амброзий. Лейтенант пропустил вперед церковника, сам остался возле двери, внимательно наблюдая за нами.

– Как вы уже, наверное, знаете, – начал Амброзий, – пропал визитарий Конрад. Мы организовываем его поиски и просим у вас помощи.

Командиры почти синхронно повернули головы в сторону Ирвина.

– Его милость в курсе и согласился помочь, – прояснил ситуацию лейтенант.

Охотники покивали головами, но вяло. Отказывать никто пока не стал, но записываться в рейд желающих не было.

– Конечно же, помощи мы у вас просим не бесплатно, – видя полное отсутствие энтузиазма, поспешил заверить церковник. – Платим 2 лорена каждому человеку, плюс одну десятую от стоимости всех найденных церковных артефактов и снаряжения. Дополнительно 10 лоренов за каждого живого церковного стража и 20 лоренов за живого визитария.

Командиры переглянулись, я увидел в их глазах простую арифметику: живой церковник, очевидно, дешевле, чем 10 % от стоимости его артефактов. Значит, живых никто не найдёт. Впрочем, в то, что хоть кто-то выжил, не верил и сам отец Амброзий. Иначе бы предложение сформулировал иначе. Эта операция церковникам, очевидно, нужна по двум причинам. Во-первых, написать отчёт о потерях. Во-вторых, спасти церковное добро. Барон же согласился помочь для того, чтобы чётко знать, сколько церковников погибло, и лишний раз указать епископу, что он готов помочь его преосвященству. И что не стоит шастать по его земле без баронской охраны. А то всякое случается.

В целом условия были неплохие, а также позволяли показать свою лояльность барону, поэтому все согласились. И я тоже. Правда, из своего отряда вписал только себя, сославшись на то, что люди устали и ранены после неудачной охоты.

– Выступаем завтра на рассвете. На поиски выделяется один день, – закончил отец Амброзий и вышел.

Ирвин уходить не торопился и нас не отпускал. Лейтенант выждал несколько минут, потом добавил уже от себя:

– Составите подробный отчет о том, что найдете и увидите. Сдадите его мне.

Окинув взглядом присутствующих и убедившись, что все поняли его приказ, Ирвин тоже удалился.

Я покинул замок ближе к полуночи и когда вернулся в дом ночной гильдии, уже все спали. Кроме Жана, который дожидался меня на первом этаже.

– За аренду платить нужно, – сонно пробормотал он.

Я положил на стол 5 лоренов – вряд ли мы задержимся в городе дольше – и тоже пошёл на боковую.

* * *

Поисковая операция началась с утра и не представляла из себя ничего интересного. На другой берег переправилось суммарно около тридцати человек, десять из которых были церковниками из охраны мыльного каравана, остальные – охотниками.

Я не лез вперёд и скорее изображал деятельность, чем действительно что-то искал. Но даже так «Наблюдательность (F)(5/5)» позволила мне найти амулет ментальной связи, правда, пробитый клыком монстра и оттого не рабочий. Сдал его церковникам, но они сразу предупредили, что раз артефакт неисправен, то и никакой платы за него не будет. Я только пожал плечами. Если бы мне платили за чужую жадность, я бы уже давно купил себе собственный замок.

К вечеру стало ясно, что природа замела следы лучше любого убийцы. Да и церковного добра собрали достаточно, чтобы состряпать убедительный отчёт: здесь нашли, там нашли, живых не обнаружили, поиски проведены. Все довольны. Кроме мёртвых, конечно.

Вернулись мы с последними лучами солнца, голодные и уставшие, но большинство охотников осталось довольно: их находки потянули на крупную сумму. Сами же епископские приуныли. Их товарищи погибли, и теперь придётся сопровождать мыльный караван одним десятком.

Я забрал свою плату и отправился к Ирвину с отчетом. Как оказалось, я не один такой умный: кто-то из командиров успел раньше меня, так что пришлось подождать, пока Ирвин освободится, и только после этого солдат проводил меня к лейтенанту.

– Садись, Эллади. Давно не виделись, – махнув на табурет, сказал инквизитор. – Чего не заходил раньше? Совсем забыл старика.

В ответ я улыбнулся. Искренности в моей улыбке было ровно столько же, сколько и в дружеском тоне инквизитора: строго меньше нуля.

– Да вот как-то причины не было, – отмахнулся я.

Ирвин мгновенно сделал стойку.

– А теперь появилась?

Я выложил на стол отчет о поисковых работах, но лейтенант лишь мазнул по нему взглядом и снова вопросительно посмотрел на меня. Я медленно, явно испытывая терпение инквизитора, выложил на бумагу пустой флакон красного стекла с черной пробкой. Тот самый, который был у егеря и из которого я выпил «Кровь Героя (Е)».

– Где нашел? – резко спросил Ирвин.

– Там же, где и сломанный «Амулет ментальной связи (F)». Недалеко от трупа церковника.

Инквизитор взял в руки флакон и на несколько секунд замер – явно общался с Системой. И, похоже, она выдавала ему больше сведений, чем мне. Вернее, Система ему что-то выдавала, потому что у меня на пустой флакон она не реагировала.

– Находка интересная, но бесполезная. У визитария есть официальное разрешение Ордена на эти зелья, – снова сфокусировав взгляд на мне, сказал Ирвин. – Но раз ты вспомнил о старике и принес эту пустышку мне, а не сдал церковникам, я за это заплачу.

Ирвин положил на стол 1 лорен. Выглядело как издевка. Деньги я брать не стал, вместо этого задал вопрос:

– А мне можно получить официальное разрешение Ордена на инквизиторские зелья?

Сами зелья я пить не собирался. А вот разрешение можно было применить не совсем по назначению. Например, «случайно» предъявив его вместе с грамотой отряда охотников. И тогда сразу станет понятно, что я не какой-то там Эллади, а Эллади-который-работает-с-Инквизицией. И вот со вторым Эллади лучше обходиться вежливо. Потому что хер его знает, насколько тесно этот Эллади сотрудничает с Орденом и насколько сильно верят его доносам.

– Нет, для тебя это не доступно. Но если примешь мое прошлое предложение и станешь полезен для Ордена, думаю, это можно устроить, – с хитрой улыбкой ответил Ирвин.

– Что ж, господин лейтенант, отчет я вам сдал, для Ордена я бесполезен, пойду готовиться к охоте на монстров, – сказал я, вставая. Серебряный лорен так и остался сиротливо лежать на столе.

– Принеси мне что-то полезное и я подумаю насчет зелий. Или может даже каких-то артефактов, – сухо произнёс Ирвин, словно делал мне одолжение.

– Каких артефактов? «Амулеты ментальной связи (F)», например? – сразу же спросил я.

– Могу и их организовать. Только для своей работы они требуют «Кольца Сопряжения». И дальность действия сильно зависит от местности, погоды и ранга кольца, – ответил Ирвин, задумавшись буквально на мгновение. – Могу и бумагу на неограниченную покупку зелий исцеления организовать. Но только если ты принесешь что-то действительно полезное.

– Я вас понял, господин лейтенант, – кивнул я и вышел.

Но дойти до караулки не успел. Во дворе стоял Арно и разговаривал с первым лейтенантом Бертраном.

– … с этим нужно что-то делать, – донёсся до меня голос ловчего, и я ускорил шаг, стремясь покинуть двор замка как можно скорее.

Но не судьба. Арно меня окликнул:

– Эллади, не торопись. Поговорить надо, – и повернувшись к Бертрану, добавил: – В общем, жду от тебя завтра план.

– Вас понял, господин Арно, – чётко отрапортовал лейтенант и направился в сторону казарм.

Я подошел к ловчему. Дядя барона некоторое время молчал, смотря в удаляющуюся спину Бертрана.

– Как дела у Ирвина? – невзначай спросил Арно.

– Отдал ему флакон от инквизиторской запрещенки, который нашел среди вещей людей визитария. Мне заплатили целый лорен, – сплюнул я.

Злость изображать практически не пришлось. Но недоволен я был не оплатой, а тем фактом, что натравить Орден на епископских не удалось. Складывалось такое ощущение, что Конрад даже из могилы ломает мои планы.

– Слышал, досталось вам на последней «охоте», – участливо произнес Арно. – На ремонт и лечение придётся сильно потратиться.

– Это так, господин Арно, – куда клонит ловчий, я догадывался, и мне это совсем не нравилось.

– Подзаработать не хочешь? Есть одно дело, – ну вот, как я и думал, Арно опять хочет меня втравить в какую-то жесть.

– Я и мои люди после последней «охоты» ещё не отошли. Да и с такими «монстрами» нам сейчас связываться нельзя, сами понимаете, – с притворным сожалением ответил я.

– Это задача от самого барона. Только для зарегистрированных отрядов охотников с грамотой, – Арно говорил спокойно, но в его глазах мелькнуло недовольство моей попыткой отказаться.

– И я настоятельно рекомендую тебе на неё согласиться, – с нажимом добавил ловчий. – Это дело даст тебе всем понятный повод покинуть Конфлюан.

Губы Арно растянулись в улыбке, полной превосходства, и я понял, у кого Жан перенял эту улыбку.

– А то ведь церковники всё никак не успокоятся. Может и найдут что-то, – с намёком закончил дядя барона.

Вот значит как. Очень хотелось врезать Арно. Но я прикрыл глаза и сосчитал до десяти. Не стал напоминать Арно, что если возьмут меня, то я молчать не стану. Намекнул бы, и тогда я бы не дошел до дома ночной гильдии: списали бы меня раньше. Мне нужно добраться до Падшего Храма, снять Метку. И после можно всех их с чистой совестью сдать Инквизиции. Или церковникам. Попробовав получить эту самую Полную Церковную Амнистию на весь отряд на устраивающих нас условиях.

– Так вышло, господин Арно, что прошлая «охота» принесла одни убытки. Боюсь, пока мой отряд не поправит своё финансовое положение, пользы от нас будет мало, – я решил провернуть свой любимый трюк: вместо прямого отказа задрать цену до небес. Но не вышло.

Арно не стал спорить, достал и кинул мне золотой соляр.

– Мне понравилось, как вы сработали в прошлый раз. Считай это моей благодарностью, – уже спокойнее произнёс дядя барона.

Золотой лежал в моей ладони и блестел в свете факелов, освещающих замковый двор. Я смотрел на него несколько секунд. Слишком большая сумма для обычной благодарности. Впрочем, это ей и не было. Арно заранее решил, сколько будет стоить моё согласие, чем нужно угрожать, на что давить и сколько заплатить. И, что хуже всего, рассчитал всё верно.

Я положил соляр в кошель и с тяжёлым вздохом поднял взгляд на Арно.

– Что за дело?

Арно улыбнулся чуть шире. Теперь я снова стал для него понятным: обычным наёмником, жадным до золота, а не каким-то мутным типом, пытающимся спрыгнуть и не подчиниться ему – боссу местной мафии.

– Через два дня мыльный караван выходит в сторону Храма. Идти будет через Рошериль. Вам необходимо следовать за караваном, – начал прояснять задачу ловчий. – Не охранять караван, именно следовать за ним. Если нападут, то проследить за нападавшими, найти где их лагерь.

Гарон, сидевший возле своего хозяина, внезапно вскинул голову и покрутил ей, осматривая окрестности. Пока волкодав работал детектором людей, Арно молчал. И только убедившись, что никого рядом нет, продолжил, понизив голос:

– В бой с напавшими на караван не ввязываться ни при каких условиях. Если все церковники опять погибнут, за это будет премия. Как найдёте лагерь, действуйте по обстоятельствам. Сможете сами всех вырезать – вырезайте, но обязательно возьмите пленного. Мне нужно знать, кто за всем этим стоит.

Вот и настоящая задача. Не караван. Не месть. Не забота о безопасности дорог. Имя. Арно хотел знать, кто достаточно смел или достаточно глуп, чтобы бить церковников на баронской земле. И если ради этого придётся ещё раз пустить епископских под нож, ловчий даже глазом не моргнёт.

– По оплате, – уже на нормальной громкости сказал Арно. – Лорен на человека за каждый день слежки плюс премии по результату, если он будет. С вами пойдет Жан, вы вроде неплохо сработались.

Я едва заметно поморщился. Жан. Конечно. Вместе с заданием Арно приставлял ко мне свои глаза, уши и, при необходимости, нож. А что кинжалом Жан пользуется минимум на третий уровень навыка, я уже успел убедиться.

– Как скажете, господин Арно, – ответил я.

Дядя барона и его волкодав ушли не прощаясь, а я, не задерживаясь, направился в дом ночной гильдии. В воздухе висела прохладная ночная сырость, Око Владыки освещало город. Задание Арно вряд ли будет простым, но я мог использовать его к своей выгоде. Причем не только финансовой: раз караван шёл в сторону храма настоятеля Этьена, то я мог, не вызывая вопросов, на обратном пути отправиться на поиски Падшего Храма.

Я толкнул скрипнувшую дверь и вошел внутрь дома. В общей комнате за столом сидели все трое: Селена с кружкой в руках, Лис с перевязанной рукой, и Жан с новым арбалетом. Судя по довольному лицу, Арно оплатой за дело визитария своего помощника не обидел.

– Долго ты, – с беспокойством сказала Селена.

– Сдал отчет, а потом встретил Арно, вот и задержался, – ответил я, садясь за стол и пересказывая разговор с ловчим.

– Значит через два дня выдвигаемся? – спросил Лис.

– Выдвигаемся. Но не все. Как вы себя чувствуете? – спросил я, обращаясь к Лису и Селене.

– Неплохо. Через два дня буду готов к новому заданию. Зелье исцеления работает хорошо, – сразу же выдал Лис.

Ясно, отпускать меня одного охотник не хочет. Я посмотрел на Селену.

– Думаю, Лис может пойти, – подтвердила наш врач. – Со мной тоже все будет в порядке, к выходу буду готова.

И Селена туда же. Вот только брать её с собой я не хотел. Мне хватило и одного раза, когда в неё попал болт. До того как-то везло: девушку не задевало, но везение может закончиться в любой момент. И не раной, которую зелье исцелит так, что даже шрама не останется. А смертью.

И что хуже всего, чувства к Селене влияют на мои решения. И это могло привести к гибели всего отряда. Я уже хотел сказать: «Ты остаёшься». Приказать, не слушая возражений. Но слова застряли. Потому что я внезапно понял: это будет не приказ командира. А продиктованное страхом желание человека, который злоупотребляет своим положением. Но и оставить всё, как есть я не мог. Не после того, что произошло в логове Пятирога. Не после того, как понял, что люблю её.

– Думаю, тебе придётся остаться в этот раз в городе, – максимально обтекаемо ответил я.

– Почему? – с удивлением спросила Селена.

– Позже поговорим, хорошо? – я старался говорить спокойно, но голос всё же немного дрогнул.

Селена это заметила. И не только она. Жан медленно перевёл взгляд с меня на Селену, потом обратно на арбалет. Лис закрыл глаза с видом человека, который не желает участвовать в выяснении отношений.

– Потом, значит, потом, – сказала Селена.

Голос её прозвучал ровно. Я посчитал это очень плохим признаком. И поспешил перевести разговор на рутину подготовки.

– Лис, завтра нужно отнести наше снаряжение в ремонт и пополнить припасы, – я протянул охотнику 6 лоренов. – Пластины в броне пусть заменят, а не ремонтируют – новые будут прочнее.

– Тогда я старые сдам, как часть оплаты? – уточнил Лис.

Я кивнул охотнику и повернулся к Жану.

– Ты теперь снова в моём полном распоряжении. Завтра с утра ты мне нужен здесь.

– Как прикажете, «сир» Эллади, – с усмешкой ответил Жан.

Я окинул взглядом помещение, чуть наклонился вперед и тихо добавил:

– Когда выполним задание Арно, Жан возвращается в Конфлюан. Возможно, с пленником. А я с Лисом иду в тот самый храм.

Тишина продлилась недолго.

– Меня всё устраивает. Арно мне платит только за мыльный караван, – ухмыльнувшись, произнёс Жан.

Лис посмотрел на меня спокойно, без удивления. Похоже, он понял куда дует ветер ещё когда я приказал брать визитария живьем.

А вот Селена… Она медленно поставила кружку на стол. Пальцы, сжимавшие ручку, чуть побелели. Девушка смотрела мне прямо в глаза без привычного тепла. Она промолчала и, сославшись на усталость, ушла наверх.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – засобирался Жан. И, перехватив мой вопросительный взгляд, пояснил. – Я человек простой. Мне Арно сказал идти – я иду. А в семейные скандалы аристократов, бывших аристократов и людей, которые делают вид, что они не аристократы, я не вмешиваюсь.

Лис проводил помощника Арно хитрой улыбкой и, когда за ним закрылась дверь, охотник тоже поднялся.

– И я на боковую. Ты тут не засиживайся Поговорить с Селеной тебе всё равно придётся, – положив руку мне на плечо, порекомендовал Лис. – И если тебе интересно моё мнение, то я предпочел бы видеть Селену с нами.

Охотник оставил меня одного. Я ещё какое-то время оттягивал неизбежное: помылся, разложил вещи, проверил подсумки, даже разогрел себе ужин. Параллельно придумывал аргументы, чтобы убедить Селену остаться в городе. Аргументы подбирались хорошие. Жаль только, что я сам в них не верил.

Ближе к полуночи я понял, что тянуть дальше нельзя и пошёл наверх. К Селене.

Глава 10
Последняя Валери

Я толкнул дверь и вошёл в комнату. Селена сидела на краю кровати, явно ожидая меня: спина прямая, руки на коленях, взгляд без тени привычного тепла. Девушка молчала.

Она выглядела упрямой, и мне вдруг стало ясно, насколько по-разному мы видит одно и то же. Для неё я мужчина, который вытащит из любой передряги, прикроет, вовремя окажется рядом, решит любую проблему. А я с высоты своего полувекового опыта смотрел на жизнь и понимал, что вытащить получается не всегда. И ни упрямство, ни вера не помогут.

Я сел рядом с девушкой и начал разговор без всяких хождений вокруг да около.

– Я хочу, чтобы ты осталась в городе.

– А я хочу пойти с вами.

– Это не игра, здесь не место для… – я чуть не сказал «капризов», – «хочу».

– Я подвела отряд? – дыхание Селены стало частым, а взгляд осуждающим. – Не справилась?

– Нет. Но…

Договорить Селена мне не дала. Девушка перебила меня довольно резко.

– Тогда почему ты решаешь за меня? Ты не мой отец и не старший брат. Считаешь, что я не могу сама о себе подумать?

Я мысленно выматерился, не представляя, какие слова могут убедить Селену. Скатываться в подростковую разборку я не собирался. Но и неволить девушку тоже не хотел.

Селена встала, подошла к своей сумке, присела рядом и стала складывать перевязочные материалы. Аккуратно, один к одному. Так люди иногда делают, когда хотят не сорваться. Молчали мы долго.

– Эллади… Скажи правду, – наконец попросила она.

Селена произнесла моё имя ровно и отстранённо, будто говорила о каком-то чужом Эллади. А я ведь пытаюсь защитить её. Я отвернулся к окну. За мутным стеклом темнела улица: редкие огни и город, которому совершенно плевать, кто из нас вернётся с очередного задания.

– Правду? – зло бросил я. – Я видел, как тебя ранили. Видел, как ты дрожащими руками зашивала раны. Я не хочу просыпаться и проверять, дышишь ты или нет. Я не хочу думать, что каждый раз, когда беру тебя с собой, могу привести назад только твои вещи. Тебя устроит такая правда?

Селена вздрогнула. Почти незаметно, но вздрогнула.

Несколько секунд она молчала. Потом села напротив, на табурет у стены. Ровно на таком расстоянии, чтобы между нами поместилось всё, что мы не сказали.

– Спасибо, – произнесла она.

– Стало лучше?

– Нет. Но теперь ты хотя бы говоришь со мной.

– Я и до этого говорил.

– Нет. До этого ты искал предлог.

– Селена, я хочу, чтобы ты была в безопасности, – предпринял я ещё одну попытку донести свою мысль.

Она опустила взгляд на свои руки.

– У меня уже была безопасность. Замок. Стены, которые мой род держал десятки поколений. Земля, где каждый ручей, каждая дорога, каждая деревня были не просто владением, а памятью. Там рождались мои предки. Там их хоронили. Там моё имя было не строчкой в церковной книге, а долгом перед всеми, кто носил его до меня.

Она говорила негромко.

– Мне должны были передать всё это. Не как красивую жизнь. Не как возможность сидеть выше других. Как наследие. Как то, что моё по праву, как то, что я должна сохранить. Защитить. А потом передать дальше. Мужу, детям, роду, который не должен был закончиться на мне.

Я молчал. Потому что впервые услышал в её словах не тоску по потерянным родителям, а боль человека, у которого украли будущее. Не дом и не титул, а целую жизнь, заранее размеченную родовой линией, и в один день перечёркнутую чужой рукой.

– Всё это у меня забрали, – продолжила Селена. – Церковь. Судьи. Люди, которые решили, что могут переписать мой род, будто испорченную строку в отчёте.

Её пальцы сжались в кулаки.

– Но что они не смогли отнять, так это моё право решать, как мне жить, – Селена подняла на меня взгляд. – А теперь ты хочешь у меня забрать и его?

Я хотел возразить. Сказать, что фамилия не останавливает болты. Что наследие не лечит раны. Что мёртвые наследницы никому ничего не передают.

Но вспомнил, чего хочу я сам и за что борюсь. Я скрывался от церковников, врал в лицо инквизитору, убивал людей по заказу ночной гильдии. Только для одного – обрести свободу. Добиться права самому решать, что мне делать и куда идти. А теперь пытался объяснить Селене, почему её свобода должна подождать. Получалось почти как у Конрада: тот тоже предлагал спасение в обмен на отказ от себя.

Я прикрыл глаза. Можно было настоять, надавить, сыграть на её чувствах – и она бы согласилась. От этой мысли стало мерзко. Потому что я осознавал: стоит так поступить, в Селене что-то сломается. Между нами что-то сломается.

Я поднял голову и посмотрел Селене прямо в глаза. Пришла пора принимать верное решение.

– Я не стану отнимать твоё право на выбор. Но ты должна понимать, что на задании ты не моя спутница. Ты – моя подчинённая. И я могу отдать приказ, который может привести тебя к гибели.

Слова давались мне с трудом, я буквально заставлял себя их говорить. Но я не видел другого варианта. А ещё надеялся, что Селена испугается и всё же согласится остаться.

Но она не опустила взгляд. Не отступила. Приняла удар.

– Я не собираюсь спорить с приказами, – сказала наконец. – У меня отняли фамилию… Но я не бывшая Валери, Эллади. Я самая настоящая. Последняя – может быть. Сломанная местами – возможно. Вынужденная держать иглу вместо печати – да. Но настоящая. И я не буду прятаться за чужие спины и отсиживаться в безопасности.

Я кивнул, что-то говорить уже не было смысла. Мне оставалось признать её право на выбор. Даже право умереть. Чёртов мир! Чёртовы аристократы с их гордостью и независимостью! Я, наверное, никогда не смогу полностью понять местных. И принять правила их жизни. Но и изменить этот мир не в моих силах. Оставалось только смириться и попробовать сделать так, чтобы все выжили.

Селена сделала шаг ко мне и села рядом. Я не двинулся с места, но когда она обняла меня, руки сами легли ей на талию.

– Я очень ценю твою заботу, правда, – прошептала она на ухо. – Но там, в поле, тебя могут ранить. И кто тогда зашьёт твои раны? Я… я тоже не хочу тебя потерять, Эллади.

Я замер. Её отказ остаться в городе был вызван не только дворянской гордостью. Но и ещё желанием быть со мной. От этого стало одновременно тяжело и легко. Я обнял её крепче и притянул к себе. Мы уснули, так и не разомкнув объятий.

* * *

Когда утром я спустился вниз, Жан меня уже ждал. Они сидели с Лисом и о чём-то разговаривали. Охотник поднял на меня глаза с немым вопросом.

– Селена с нами идёт, – бросил я и, не желая продолжать тему, повернулся к Жану. – Мне нужно купить два зелья «Среднего Исцеления (E)».

– Пошли, отведу тебя к лавочнику Сильвену Дюпре, у него все есть, – сразу же встал и направился к двери Жан.

Имя я вспомнил сразу. Это было даже хорошо, что Жан сведёт меня с Дюпре лично: меньше будет вопросов. Идея торговли с искажёнными меня всё ещё не покидала. Хотя до неё и не дошли пока руки, но узнать подробнее у Дюпре, по каким ценам он продаёт и покупает различный нелегальный товар, было интересно.

Мы с Жаном покинули дом и направились к главным воротам. Вёл Жан, но я помнил расположение лавки Сильвена по описанию контрабандиста Алена. Улицы Конфлюана кипели жизнью: телеги грохотали по булыжнику, торговцы зазывали к своим прилавкам, а стража у ворот лениво переругивалась с проезжающими крестьянами.

Лавка оказалась там, где я и ожидал: в двух шагах от городской стены. Приземистое каменное здание с широкой вывеской «Оружие и доспехи Дюпре». Изнутри доносился звон металла и приглушённые голоса.

Мы толкнули тяжёлую дверь и вошли. Внутри пахло кожей, маслом и сталью. Лавка была небогатой: никаких мечей или кольчуг. Копья, щиты, топоры, кинжалы – вот и весь выбор. Отдельно лежали артефакты (F) ранга, среди которых я опознал металлические контейнеры двух типов: под алхимию и для личных вещей.

За прилавком возился лавочник, который выглядел именно так, как его и описывал Ален: коренастый мужчина лет сорока с густой бородой и цепким взглядом. Сейчас Сильвен обслуживал троих покупателей: молодого стражника, выбирающего новый кинжал, и двух наёмников, которые громко спорили о качестве щитов. Мы с Жаном отошли в сторону, делая вид, что рассматриваем товар.

Наконец последний покупатель расплатился и вышел, хлопнув дверью. Сильвен вытер руки о фартук и повернулся к нам, приподняв бровь. Жан шагнул ближе к прилавку, понизил голос до едва слышного шёпота и начал без предисловий:

– Это Эллади, – помощник Арно указал на меня, – надежный человек. С ним можно вести дела. Нужно два зелья «Среднего Исцеления (E)».

Лавочник кивнул и повернулся ко мне:

– Итого 40 лоренов.

Я выложил 2 золотых соляра и Сильвен их сразу смахнул со стола к себе в кошель. После повесил на входную дверь табличку «Обед» и запер дверь на массивный засов.

– Подожди здесь, сейчас принесу, – кинул Дюпре и скрылся в недрах своей лавки.

Вернулся он минут через пять и передал мне зелья. Переливать их в свои официальные флаконы прилюдно я не хотел: чем меньше людей знает про такую возможность, тем больше пройдёт времени, прежде чем она дойдёт до церковников и те станут бороться с обходом системы контроля.

– Знакомого твоего я знал, Алена «Лодочника», – обратился я к лавочнику. – Умер в «искуплении» Ален. Искажённые, – чуть помолчав, я добавил: – Я с ним знаком недолго был. Он говорил, к тебе с ядрами можно приходить. Какая цена скупки?

Дюпре посмотрел на Жана, а тот едва заметно кивнул. Только после этого лавочник ответил:

– Беру по 3 фена за один ОР. Могу продать оружие и простое снаряжение за ОР со скидкой. Только пока я не покупаю новую нелегальщину – епископские жизни не дают. Вроде как должны нового визитария прислать, посмотрим, кто он будет, тогда уже и скажу точнее, в каких объёмах готов брать ядра.

Я кивнул, и мы пошли обратно.

* * *

Два дня пролетели быстро, хотя отдыхом это назвать было трудно. Я сидел над записями Конрада до рези в глазах, выискивая не рассуждения о Падшем Храме, а полезные мелочи: где визитарий сверялся с дорогами и ручьями, почему трижды отметил один и тот же каменный гребень к северо-западу от тракта. Лис слушал зачитываемые мною отрывки, хмурился, а потом веткой чертил на земле свой вариант пути.

Постепенно из обрывков, догадок и охотничьего опыта сложилась более-менее понятная картина: начинать поиски нужно от большой сосны с раздвоенным стволом. Она находилась рядом с трактом в двух километрах западнее храма де Монфоров. И от этой сосны идти до самых скал, к расщелине между двумя острыми пиками. По мнению Лиса, если Конрад не ошибся с ориентирами, Падший Храм мы должны были найти быстро.

Из интересного: в записях упоминалось, что рядом с теми местами неоднократно замечали искажённых. В основном молодёжь. Конрад считал, что они тоже ищут Храм. Только зачем – не ясно.

Передышка закончилась, и настало время выдвигаться. Мыльный караван с раннего утра вышел через северные ворота.

Мы дождались, пока последние повозки скроются за поворотом дороги, а шум колёс и скрип упряжи окончательно растворится в утреннем воздухе. Только тогда я дал знак своим.

Мы пошли следом. Но не по дороге – это было бы слишком заметно. Вместо этого свернули в лес, что тянулся вдоль тракта. Деревья здесь стояли плотно, надежно скрывая нас от возможных наблюдателей как со стороны церковников, так и со стороны любителей грабить епископские караваны.

Первым шёл Лис. Каждые несколько минут он останавливался, прислушивался, оглядывал просветы между деревьями. Караван мы уже не видели, только изредка доносился далёкий лязг металла или ржание лошадей, когда ветер дул в нашу сторону.

Первый день прошел спокойно. К вечеру, когда солнце уже скатывалось за верхушки деревьев, мы осторожно подобрались ближе к каравану. Церковники встали на ночевку именно там, где я и ожидал: на специальной поляне рядом с трактом. Повозки сбились в круг, епископские выставили охрану, а костры запылали ровными оранжевыми пятнами в сгущающихся сумерках. Всё по уставу.

Мы отошли глубже в лес и сами стали готовиться к ночлегу. В небольшой яме развели костёр. Пламя еле теплилось, почти не давая дыма. Сварили похлёбку из сухарей и вяленого мяса, кинули жребий и распределили время дежурства. Мне досталась первая, а Жану – последняя, самая неприятная вахта.

Отсидев своё скучное дежурство, я завернулся в плащ, положил руку на рукоять меча и закрыл глаза. Рядом тихо дышала Селена, прижавшись плечом к моему боку. Первый день закончился. Впереди их было ещё много – и каждый мог стать последним. Но пока что лес молчал, караван стоял, а мы спокойно отдыхали. Хотя бы эту ночь.

* * *

Я проснулся резко, от толчка – Жан тряс меня за плечо. Его лицо в серых утренних сумерках выглядело обеспокоенным. Собачья вахта, самое глухое время перед рассветом, когда даже птицы не проснулись, ещё не подошла к концу, так что я не сразу понял, почему Жан меня будит раньше времени.

– Вставай, – прошептал он мне прямо в ухо. – Я слышал крик со стороны каравана.

Сон слетел мгновенно. Я сел, уже нащупывая рукоять меча, и огляделся. Лис и Селена тоже шевельнулись. Охотник открыл один глаз, а девушка сонно моргнула, но тут же потянулась за своим оружием.

– Подъём. Выдвигаемся к поляне, – приказал я.

Мы не бежали, а крались, пригибаясь под низкими ветвями, стараясь себя не выдать. И чем ближе подходили к стоянке каравана, тем отчётливее становился запах: удушливого дыма, горелого дерева и смерти. Ещё один крик разорвал тишину. Короткий и последний.