Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

С дикими глазами Жан бил и бил, словно не мог остановиться. Я подскочил к нему и коротко, но жёстко ударил в скулу. Жан отшатнулся, чуть не упав.

– Ты меня слышал⁈ – рявкнул я, хватая его за ворот. – Я иду за Конрадом. Ты остаёшься здесь и будешь делать то, что скажет Селена. Если она умрёт, пока я гоняюсь за этим ублюдком – я тебя сам прикончу. Понял⁈

Жан несколько секунд смотрел на меня, тяжело дыша, потом кивнул.

– Понял.

Руки сами нащупали в подсумке зелье «Среднего исцеления (Е)». Последнее. Я протянул его Жану:

– Сделай всё, что скажет Селена. Помоги ей обработать рану.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и поспешил за визитарием. Первый шаг дался тяжелее любого удара в этом бою. Всё внутри рвалось назад, к Селене, к её неровному дыханию и побелевшему лицу. Я хотел остаться. Хотел приказать миру подождать, пока я не вытащу её, пока не буду уверен, что она останется жива.

Но мир не собирался ждать. Конрад уносил с собой всё: и нашу жизнь, и Лиса, и Селену, и будущее.

Глава 6
Живым и говорящим

Я сделал несколько шагов вглубь пещеры и остановился, чтобы скинуть свой большой треугольный щит: в погоне он будет только мешать. Копьё не стал подбирать по тем же причинам. Со мной остались баклер и короткий меч. На дважды раненого Конрада, даже под алхимией, этого должно хватить.

У логова Пятирога было два «запасных» выхода, но я точно видел, в какой из них ушёл визитарий. В широкий и короткий проход, длиной метров десять, не больше. У самого выхода я заметил небольшую лужицу крови – Конрад здесь останавливался. Но дальше красные капли заканчивались: похоже, визитарий перед выходом в лес наложил на рану жгут, чтобы остановить кровотечение и не привлекать запахом свежей крови монстров.

Лес встретил меня стеной зелени и влажным запахом хвои. Широкая тропа вилась между стволами и вела прямо к реке – Пятирог ходил по ней на водопой.

Ноги несли меня вперёд, «Кровь Героя (Е)» гнала кровь по жилам раскалённым потоком, а разум… разум рвался назад. Каждый шаг давался через силу. Словно невидимая цепь, прикованная к груди Селены, натягивалась всё сильнее и резала по живому. Перед глазами стояло её бледное лицо, слышался её хриплый стон. Я стиснул зубы и заставил себя бежать быстрее. Только вперёд. Цель – только Конрад.

Тропа пошла под уклон. Деревья расступились, и впереди блеснула река. Песчаный берег открылся внезапно. На нём, прямо у кромки воды, сидел визитарий.

Выглядел он паршиво. Левая рука висела плетью, повязка на бедре уже пропиталась тёмным. Но спину церковник держал прямо. Лицо каменное, без эмоций. У его ног его стоял небольшой металлический контейнер, тот самый ящик, который Ирвин хотел вырвать у церковников после драки в лагере барона под Сен-Бернаром. Тогда контейнер мгновенно объявили «церковной собственностью». Размером с ладонь, толщиной в четыре пальца, с металлическим блеском…

Конрад зачерпывал песок и методично набивал им контейнер. Видимо, визитарий собирался утопить ящик на дне реки.

Я выскочил на берег, и песок захрустел под сапогами. Конрад вскинул голову. На долю секунды в его холодных глазах мелькнуло что-то человеческое: усталость, расчёт, понимание, что время вышло. Он захлопнул крышку контейнера и, вскочив, резко развернулся к реке, замахиваясь.

Я сорвал с пояса баклер и, не останавливаясь, метнул его изо всех сил. «Кровь Героя (Е)» и «Время охотника (Е)(⅕)» слились в одно нечеловеческое ускорение. Баклер крутанулся в воздухе, как тяжёлая серебряная тарелка, и врезался Конраду точно в правое предплечье.

Визитарий дёрнулся. Контейнер вылетел из пальцев, описал короткую дугу и плюхнулся в воду всего в трёх метрах от берега. Тяжёлый всплеск – и сразу тишина. Набитый песком и чем-то более важным, ящик камнем пошёл на дно, исчезая в мутной глубине. Только круги пошли по воде

Конрад повернулся ко мне и здоровой рукой выхватил клинок. Короткий меч, как у меня.

– Теперь мы не в лагере барона. Никто нас не разнимет и не спасёт тебя. Готов умереть, искупленец? – говорил визитарий хрипло, но ровно. Даже в таком состоянии он сохранял ясность сознания и провоцировал меня, хотел заставить совершить ошибку.

Я извлек своё оружие, но кидаться в драку не спешил. Как бы не давило на меня желание вернуться к Селене, спешить нельзя. Мёртвый я уже никому не смогу помочь.

Я плавно ступал по мягкому песку, обходя визитария. Конрад так же плавно поворачивался вслед за мной, постоянно держа между нами своё оружие. Системный навык или просто опытный поединщик? Впрочем, скоро мы это выясним.

– Что в этом ящике, Конрад? – процедил я, не отводя взгляда от глаз противника. – Карта? Координаты заброшенного храма?

– Так ты даже не знаешь, за чем охотишься? – в усмешке Конрада было столько презрения, что захотелось стереть эту ухмылку с чисто выбритого лица визитария. – Ты тупая уличная шваль, Эллади.

– Может, и так. Но моё имя ты всё же запомнил, – постарался я поддеть Конрада в ответ, но вышло слабо. – А когда я закончу с тобой, мой «друг», я достану контейнер и получу ответы без твоей помощи.

Мы кружили по сходящейся спирали, всё приближаясь друг к другу. Расстояние сократилось до двух метров, наши клинки почти касались друг друга.

– Твои друзья умирают от ран, пока ты гонишься за призраком, – улыбка Конрада стала ещё шире. – Ты их бросил. Совесть не мучает, предатель?

Эта фраза попала в цель. На мгновение, на десятую долю секунды я замедлился. Но Конрад это считал и атаковал.

Он рванулся вперёд, словно раны на ноге и руке принадлежали не ему. Клинок визитария мелькнул короткой серебряной линией, целя мне в горло – идеальный укол в обход моей брони и шлема. Я едва успел отклониться. Конрад перевёл укол в рубящий удар сверху вниз, но было поздно – я чуть сместил корпус, и лезвие чиркнуло по стальной пластине моей брони, высекло искру, и визитарий поспешил разорвать дистанцию. Я не дал и сразу же нанёс ответный укол ему в правую руку, но визитарий поставил стальной наруч – опять звон металла, искры и ноль результата.

Я продолжил давить: ещё один укол, теперь в раненое бедро. Конрад крутанулся на здоровой ноге, уходя от удара, и тут же контратаковал снизу, целя в подмышку. Его движения были точнее и чище, чем мои. Системный навык, что был у Конрада, работал идеально, а «Кольцо Сопряжения (Е)» на пальце визитария позволяло навыку адаптироваться к ранениям носителя прямо на ходу. Но гораздо больше Системных навыков боя мою задачу осложнял тот факт, что Конрад мне нужен живой. Живой и говорящий.

Мы закружили по берегу. Каждый шаг поднимал песочную пыль. Клинки пели коротко и зло – в нашей схватке не было места для широких замахов. Только стремительные уколы, экономные удары и быстрые связки. Никакой зрелищности, только убийственная эффективность. Такое в кино не показывают.

Конрад превосходил меня в технике. Не каждый его выпад я рисковал принимать на блок, предпочитая отступить, разорвать дистанцию, благо место было. Но левая рука визитария висела, и он не мог её использовать как противовес при стремительной атаке. Не мог «опереться на воздух», как это поэтично называется в трактатах по фехтованию. А раненая нога, даже несмотря на все системные чудеса, начала подводить. Всё же у плоти есть предел.

Я поймал момент, когда Конрад перенёс вес на повреждённую ногу, и врезал ему по бедру не лезвием, а плоской частью клинка. Этого оказалось достаточно, чтобы Конрад пошатнулся, но развить успех он не дал. Визитарий зарычал сквозь зубы и ответил серией из трёх ударов. Так быстро, что я едва успел поставить блок, ещё блок, отход.

Но я ошибся. Первый удар был финтом, на который я повёлся, и в результате мой второй блок не успел за оружием противника. Сталь ударила об сталь только после того, как кончик меча визитария филигранно прошёл между пластинами моей брони и на несколько сантиметров углубился в плоть. Кровь сразу потекла горячей струйкой. В этот раз я не разрывал дистанцию, я спрыгивал с лезвия клинка, не давая Конраду проткнуть меня насквозь.

Мы снова закружили друг вокруг друга.

– Эллади, ты безродная шваль, которая даже фехтовать не умеет, – визитарий сплюнул в мою сторону, ни на мгновение не разрывая визуальный контакт. – Сдавайся, расскажи всё, что знаешь про «заброшенный храм» и «запрещёнку», и я оставлю тебе твою жалкую жизнь. И даже свободу.

Я сделал вид, что на мгновение замер, обдумывая слова визитария. Конрад сразу же бросился вперёд, стремясь завершить поединок. Он наплевал на защиту, явно чувствуя, что затяжной бой не выдержит. Или боялся, что подойдёт Жан и вдвоём мы его точно одолеем.

Меч визитария метнулся к моему лицу, заставив меня парировать его выпад. В ту же секунду Конрад ударил меня раненой рукой с зажатым в ней кинжалом, который успел выхватить с поразительной скоростью. Я сумел сместить руку и подставить наруч, но острие пробило сталь и вошло в предплечье на сантиметр, упершись в кость. Боль вспыхнула ярко, но «Кровь Героя (Е)» тут же притупила её до терпимого жжения.

Я схватил визитария за запястье раненой руки и рванул на себя, одновременно ударив локтем в скулу. Мы сцепились в тесном клинче. Два стальных шлема лязгнули друг о друга. Дыхание Конрада было тяжёлым, горячим, пропитанным болью и злостью.

Я крутанул корпус, используя инерцию противника, и бросил визитария вперёд, ударив ногой сверху в спину. Уже на земле Конрад попробовал извернуться, достать меня мечом, но я отпрыгнул и полоснул его по здоровой ноге, прямо под коленом. Визитарий закричал. Впервые за всё время. Не криком боли или ярости, а криком отчаяния: визитарий понял, что уже не встанет.

Конрад дёрнулся на песке, пытаясь отползти, и его здоровая рука судорожно метнулась к поясу. Пальцы нырнули в небольшой внутренний карман и выхватили что-то маленькое. Капсула. Тёмная, гладкая, размером с крупную горошину. Не раздумывая, визитарий закинул её в рот, словно боялся, что я успею выбить.

Я напрягся, ожидая очередной вспышки алхимии. Предполагал, что Конрад сейчас встанет, как ни в чём не бывало, и одним плевком отправит меня к Владыке. Я даже отступил на пару шагов. Но секунды шли, и ничего не происходило. Ни свечения, ни дрожи воздуха, ни внезапного прилива сил.

Конрад продолжал лежать: тяжёлое дыхание, капельки пота на висках. Визитарий смотрел на меня совсем пустыми глазами. Словно закинул себе в рот не спасение, а обычный кусок свинца.

Я не стал играть в благородство и нанёс ещё два удара по его кистям, ломая мелкие косточки: использовать оружие визитарий теперь не мог. И закинуться какой-то новой таблеткой тоже.

Очень хотелось забить его до смерти, но я подавил желание и скрутил визитария его же ремнём, а после оттащил на несколько метров, спрятав в кусты, чтобы с другого берега не увидели. У меня оставалось ещё одно дело: где-то в чёрной воде на дне лежал маленький, тяжёлый, набитый песком ящик. В нём находилось что-то настолько важное, что визитарий считал уничтожение этого важнее даже своей жизни. Конрад не стал скидывать кольчугу и переплывать реку. Нет. Он в первую очередь взялся топить контейнер.

Я стоял на берегу, восстанавливая дыхание, и смотрел на мутную воду. Круги от всплеска давно разошлись, но я точно запомнил место: три метра от кромки берега, чуть левее большой коряги.

«Кровь Героя (Е)» ещё гудела в жилах, но времени оставалось всё меньше. Рана на боку пульсировала, предплечье жгло от кинжала Конрада. Я стянул с себя всё железо и сапоги, оставшись в исподнем, и вошёл в реку. Холодная вода обожгла кожу, но это к лучшему – немного отрезвило.

Дно оказалось илистым, ноги вязли. Я нырнул в мутную воду и открыл глаза. Течение было слабым, но всё равно сносило. Руки шарили по дну, поднимая облака ила.

На третьей попытке пальцы наткнулись на гладкий металл. Я вырвал контейнер из ила, как зуб из челюсти дракона, и рванул наверх. Вынырнул, жадно хватая воздух, и поплыл к берегу.

До берега каких-то несколько метров, но тело вдруг стало чужим. Холодная вода вытянула из мышц остатки тепла, а рана в боку от каждого гребка отзывалась тупой, вязкой пульсацией. Алхимия держала меня на ногах, но уже не делала героем, как раньше. Теперь она больше походила на костыль, который вот-вот треснет под моим весом.

Уже на песке я проверил контейнер – крышка подогнана идеально и закреплена намертво. Отлично. Значит, не протек. Оделся, собрал всё оружие, поднял баклер и вернулся к Конраду. Визитарий лежал в кустах, с глазами полными злости.

Я взвалил визитария на спину. Конрад был тяжёлым, да и железа на нём навешано прилично. Рана в корпусе сразу дала о себе знать, но зелье выручило: боль быстро притупилась. Я пошёл обратно по тропе, тяжело ступая, чувствуя, как кровь визитария капает мне на плечо и смешивается с моей собственной. Каждый шаг отдавался болью в боку, но я шёл.

Через несколько десятков шагов меня начало мелко трясти. Не от страха. От холода, боли и усталости, которую алхимия больше не уже не заглушала до конца. В висках стучало, пальцы немели, дыхание срывалось всё чаще. Откат подбирался медленно, но уверенно, как хищник, который знает, что добыча далеко не уйдёт.

Лес снова сомкнулся вокруг. Где-то вдалеке завыл гнилец. Как там Лис? Надеюсь, монстры его не нашли. Если твари нападут на меня, то придётся защищать Конрада. Конрада – моего врага, а не Лиса – моего боевого товарища. Я тихо ругнулся и побрёл дальше. Конрад иногда постанывал, когда я неосторожно задевал его раны о ветки, но в основном молчал. Видимо, гордость не позволяла ему показать слабость перед «искупленцем». Пилюля тоже никакого видимого эффекта не оказала. Похоже, даже у церковной алхимии бывают осечки.

Я вошёл в пещеру и избавился от своей ноши, аккуратно положив визитария у стены. Кидать Конрада я не стал: не для того мы прошли через всё это, чтобы убить визитария одним неудачным броском и проявлением ненависти.

Оставив Конрада, я поспешил к Селене. Она сидела, прислонившись спиной к камню. Броня снята и сложена рядом, рубаха задрана до груди. Болт валялся в стороне. Рана промыта и плотно замотана бинтом. В руке Селена сжимала пустой пузырёк из-под зелья исцеления. Лицо белое, губы сжаты в тонкую линию, но глаза ясные.

Когда я подошёл, она подняла взгляд и слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривая, болезненная, но настоящая.

– В целом… я в порядке, – хрипло выдохнула она. – Болт вытащила сама. Промыла. Перевязала. Зелье выпила. Кровь почти остановилась. Только… – она посмотрела на свои руки. Пальцы заметно дрожали. – Зашить не могу. Руки не слушаются. Проклятье…

Я опустился рядом на колени. Моя собственная рана на боку пульсировала так, будто туда залили расплавленный свинец. Предплечье жгло от кинжального укола. Но смотреть на неё было важнее.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Ты молодец. А Жан почему не зашил?

– Так она не подпустила. Кровь из раны льётся, а она за кинжал хватается и шипит, как змея: не трогай меня, – отстранённо прояснил Жан, сидя в отдалении и крутя в руках остатки своего арбалета. – Сумасшедшая баба.

Я перевёл взгляд на Селену.

– Я не хотела, чтобы меня касался другой мужчина, – тихо, опустив взгляд, прошептала она. – Да и у него опыта нет, зашьёт так, что грубый шрам на всю жизнь останется. Через пару часов мне станет легче и тогда я сама сделаю.

Я тактично промолчал. Не стал объяснять, что врач – существо бесполое. И что лучше грубый шрам на живом теле, чем отсутствие такового на истекающем кровью мёртвом. Вместо этого скинул с себя всё железо и верхнюю одежду.

Селена попыталась сесть ровнее, но застонала от боли.

– Твои раны… Эллади, дай я хоть посмотрю…

– Сиди, – оборвал я мягче, чем хотел. – Сам справлюсь. Говори мне, что делать.

Рана на боку мне не нравилась: глубокий порез, края разошлись, кровь ещё сочилась. Предплечье выглядело лучше, но тоже требовало внимания. Под командованием Селены я справился быстро: промыл, почистил, забинтовал. Селена настояла, что зашьёт она, но позже. Если зашить неправильно, то заживать будет дольше, чем если вообще не зашивать. Я согласился – нужно было всё успеть сделать, пока «Кровь Героя (Е)» ещё гудела в венах, пока не наступил откат от зелья.

Закончив перевязку, я ещё несколько секунд сидел, прислонившись спиной к холодной стене пещеры. Чувствовал, как алхимия уходит, оставляя после себя пустоту и усталость.

Я заставил себя подняться и на ватных ногах подошёл к Конраду. Тот с неким интересом наблюдал за происходящим, словно и не болели его раны и переломы.

– Я думал, вы уже обо мне забыли, – фраза вылетела из Конрада, словно смертельный укол копья.

– Конрад, давай ты расскажешь, что мне нужно знать, и я тебя просто убью, – я сразу перешёл к делу. – А если хочешь играть в героя, то я отдам тебя вот тому молодому человеку. У него ваша братия отца сожгла. Останешься с ним наедине на час-другой, а потом всё равно всё расскажешь.

– Я могу контролировать свою боль, – всё так же спокойно ответил Конрад.

Жан оторвал взгляд от арбалета и перевёл его на визитария.

– Есть методы обойти эту твою модификацию. И мне они известны, – голос помощника Арно был негромким, но полный ненависти и обещания.

– Ну раз вы тут такие подкованные, то мне, несчастному визитарию его преосвященства Тибо де Бельмона, ничего другого не остаётся, кроме как торговаться за свою жизнь, правда? – откровенная насмешка в голове Конрада прозвучала так, словно это мы у него в пыточной, а не он, связанный, в наших руках.

Я уже хотел подозвать Жана поближе, когда лицо визитария стало предельно серьёзным:

– Я, как полномочный представитель его преосвященства, предлагаю вам Полную Церковную Амнистию.

Мы все трое задержали дыхание. Потому что Конрад предлагал не простое отпущение грехов. Он предлагал Свободу.

Глава 7
Ящик Пандоры

Наша реакция не укрылась от Конрада. Но визитарий не стал презрительно усмехаться или ещё как-то пытаться унизить наёмников, которые увидели свой шанс. Нет, наоборот, продолжил спокойным серьёзным тоном:

– Полная Церковная Амнистия снимает с вас всю ответственность за любые совершённые преступления до её получения, – пользуясь нашим молчанием, вещал Конрад. – Кого бы вы ни убили, сколько бы нелегальных ОР ни поглотили, что бы вы ни совершили – всё будет прощено и забыто. Абсолютно всё. Даже то, что сами вы уже не сможете забыть.

Визитарий прокашлялся.

– Я собрал кое-какие данные о всех вас и хочу внятно указать, кто что из вас получит, если вы примете моё предложение. Начну, пожалуй, с молодого палача, – визитарий перевёл взгляд на Жана. – Амнистию получишь не только ты, но и твой отец. Да, это его не вернёт, но он снова станет Одоном де Белькур, а ты – Жаном де Белькур. Получишь дворянский титул шевалье. Землю твоего отца вернуть не выйдет, но ты, Жан де Белькур, станешь аристократом со всеми правами и одним из благородных.

Жан замер. Я видел, как в его глазах вспыхнула смесь яростного неверия и болезненной тоски. Отца он любил. И сейчас Жану предлагали не только возвращение титула, но и оправдание отца. Возвращение чести всему его роду.

На мгновение лицо Жана исказилось, будто внутри него что-то разрывалось пополам: одна часть жаждала броситься на визитария и вырвать ему глотку за всё, что церковь забрала, а другая – дрожала от искушения принять предложение, забыв про месть. Жан сглотнул. Тяжело, шумно, и отвёл взгляд, уставившись в стену пещеры.

– Селена, бывшая де Сен-Валери. Увы, но оправдать твоих родителей не получится – там замешана Инквизиция. Так же, как и сделать тебя баронессой. Но вернуть фамилию, сделать тебя снова частью семьи – это возможно. Так же, как и возможно вернуть твоё право на наследование баронства. Текущая баронесса незамужняя, детей у неё нет, и она в почтенном возрасте. И ты, Селена, станешь первой в очереди наследования. Немного подожди, и земли твоих предков снова станут твоими. Ты вновь сможешь блистать на балах и быть первой красавицей в высшем свете.

Селена замерла, словно её пронзили ещё одним болтом. Бледное лицо, покрытое испариной от боли и потери крови, на миг исказилось: губы дрогнули, а глаза расширились. Я видел, что девушка в смятении. Её плечи напряглись, а взгляд метнулся ко мне – всего на долю секунды, но я увидел, что он полон муки и немого вопроса. Селена, которая только что отказалась от помощи постороннего и вытащила болт из собственного тела, теперь стояла на краю пропасти, где ей предлагали вернуть всё: имя, кровь, место в мире. И эта пропасть манила её. Не шелком и золотом, как думал Конрад, а правом снова произносить собственную фамилию.

– Что же до тебя, Эллади… Судя по продемонстрированным навыкам, у тебя Искра (Е) ранга. Амнистия позволит тебе её легализовать. Более того, можешь приписать себе хоть несколько тысяч дополнительных ОР, а потом купить их на чёрном рынке – никто и слова не скажет. И ещё: Церковь может дать тебе новую личность. Новый церковный жетон, новый номер, новую запись в учётной книге.

Я стоял, прислонившись плечом к холодной стене пещеры, и смотрел на Конрада сверху, словно на змея, который только что предложил мне откусить от яблока. Предложение звучало как сон. Как самая смелая мечта. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и боли, шевельнулось холодное, острое понимание: церковь никогда ничего не даёт просто так. Что говорить о визитарии, который только что пытался утопить секретный ящик. Я сжал кулаки, свежие бинты на предплечье натянулись. Я молча ждал, что Конрад скажет дальше. Потому что одно я знал точно: даже если это не ловушка, цена окажется выше, чем мы будем готовы заплатить.

– Я не вижу с вами ни Лиса, ни Бывалого. Если они ещё живы, то Амнистия распространится и на них. Их условия я обговорю с ними при встрече, – добавил Конрад после короткой паузы. – Взамен я попрошу немного. Во-первых, конечно же, сохранения моей жизни. Во-вторых, вы поведаете мне о заброшенном храме и зачем вы его ищете. И в-третьих, расскажете всё и про всех, кто замешан в торговле запрещёнкой.

Когда Конрад закончил говорить, в пещере повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Никто не шелохнулся. Конрад смотрел на нас с тем спокойным, почти отеческим терпением, которое пугало сильнее любой угрозы. Он не торопил. Он знал, что попал точно. В самое больное, в то, что каждый из нас жаждал больше всего.

Жан всё ещё смотрел в стену, челюсти сжаты так, что на скулах выступили желваки. Я видел, как в нём борются две правды: одна кричала «никогда», а вторая шептала «а вдруг». Пальцы Селены сжались в кулаки, она прикусила губу. На меня девушка больше не смотрела – взгляд ушёл в пол, но я успел заметить в нём отчаянную тоску по миру, из которого её вырвали. А я… я стоял и чувствовал, как внутри медленно, но верно разгорается холодный огонь сомнения. Новая личность. Полная легализация. А Метка Владыки… в баронстве де Монфор Алтарей нет, буду жить здесь. Или в соседнем – туда связь с Богом тоже не завезли.

И в этот момент я понял: Конрад специально дождался, пока рядом будет весь отряд. Он не стал делать мне предложение наедине возле реки, где я мог бы отказаться, не оглядываясь на остальных. Нет. Он выложил карты на стол при всех, зная, что услышав своё имя, каждый почувствует, как почва уходит из-под ног. Конрад хотел, чтобы мы видели друг на друга. Видели, как соблазн разъедает лица товарищей. Чтобы наш маленький отряд начал трещать по швам уже сейчас, в тишине этой пещеры. И самое паршивое, что своего визитарий добился: никто из нас до сих пор не сказал «нет».

Первой взяла себя в руки Селена. Лицо у неё было всё так же бледное, а голос слаб, но твёрд:

– То есть моих родителей Церковь оставит преступниками. И я должна буду от них отказаться, чтобы получить обратно свою фамилию?

Конрад лишь пожал плечами:

– Не отказаться, – спокойно возразил он. – Признать решение церковного суда окончательным. Это разные вещи. Мёртвым уже не помогут ни гордость, ни упрямство. А живым иногда помогает разум.

Руки Селены задрожали ещё сильнее, и было непонятно, от чего именно: от ранения или от гнева.

– Ты предлагаешь мне предать отца и мать, церковник? Я не сделала этого под угрозой костра. С чего ты решил, что сделаю теперь? Ради шёлковых платьев и золотых заколок⁈

Я видел, как пальцы Селены сомкнулись на рукояти кинжала. Если бы не ранение, жизнь визитария, вероятно, закончилась бы прямо здесь и сейчас.

– Мой отец сгорел по воле таких, как ты, – голос Жана не играл яркими эмоциями, как у Селены. Он был полон холодной ненависти, пробирающей до печёнок. – Ему тоже кое-что обещали. А потом оказалось, что вышестоящий церковный урод может отменить любое решение нижестоящего.

Жан сплюнул на камень, рядом с сапогом Конрада. Демонстративно мимо, будто даже плевка тот не заслуживал.

– Знаешь что, Конрад? – Жан сощурил глаза. – Я очень надеюсь, что ты ничего добровольно не скажешь. Молчи, сучёнок, как можно дольше. Главное – не обделайся, когда я за тебя возьмусь всерьёз.

Конрад выслушал угрозу Жана спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который потерял всех людей, лежал на холодном камне со связанными руками, и смотрел в лицо тому, кто явно знал, как причинять боль правильно.

– Ненависть тебе идёт, Жан де Белькур, – сказал визитарий. – Но она плохо помогает думать.

Жан сделал шаг вперёд, и я поднял руку, останавливая его. Не потому, что мне стало жалко Конрада. Жалость к визитарию умерла где-то между болтом в груди Селены и попыткой утопить ящик. Но Конрад ещё мог говорить. А значит – ещё мог быть полезен.

– Конрад, твоя Амнистия никому тут не нужна. И никто в неё не верит, – спокойно произнёс я. – Так давай вернёмся в самое начало. Ты отвечаешь на мои вопросы, и Жан тебя не трогает.

Визитарий посмотрел на меня внимательно.

– Подумай, Эллади. Лучшего предложения у тебя, у вас всех, не будет никогда в жизни. И убив меня, вы сами станете покойниками. Не сегодня, может, даже не завтра, но рано или поздно Церковь вас найдёт.

Я присел перед Конрадом на корточки, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне.

– Допустим, я соглашусь, – мне пришлось поднять руку в останавливающем жесте, чтобы пресечь возгласы Жана и Селены. – У тебя бланки и печать епископа с собой? Какие гарантии, что мы получим обещанное?

Конрад чуть приподнял подбородок.

– Я дам полную визитарскую клятву Владыкой. С именами, условиями и вами в качестве свидетелей. Подтвержу, что вы добровольно передали Церкви сведения исключительной важности. Подтвержу, что действовали не как враги, а как осведомители. Этого будет достаточно, чтобы его преосвященство рассмотрел выдачу вам Амнистии.

– Рассмотрел, – повторил я.

Конрад промолчал.

– Ты, «друг», предлагаешь нам продать всех, кто ещё жив и кого уже нет, за бумагу, которую даже не можешь выдать. Предлагаешь Селене признать родителей преступниками. Жану – поверить тем, кто сжёг его отца. Лиса вписываешь в сделку как запасную ложку в дорожный набор. А мне обещаешь новую личность от Церкви, которая при первой возможности посадит меня на цепь и назовёт это милостью, не разбираясь, какое имя я ношу теперь, – я говорил спокойно, но во мне клокотала злость. – Где храм? Что в коробке, которую ты так стремился утопить?

Визитарий молчал. Я подождал ответа ещё немного, и поняв, что его не будет, поднялся. Ноги гудели, а бок ныл. Рана под повязкой тянула горячей болью. Я чувствовал, что действие алхимии подходило к концу: ещё немного, и начнётся откат. Времени у меня осталось не не так уж много, а человек, который мог ответить на мои вопросы, лежал передо мной и говорить не собирался.

Я посмотрел на Жана. Тот больше не улыбался. Лицо его стало сосредоточенным. Как у ремесленника перед сложной работой.

– Жан, – скомандовал я. – Начинай.

Конрад не дрогнул. Не побледнел. Не попытался отползти. Сначала посмотрел на Жана, потом на меня – и вдруг тихо рассмеялся. Не громко. Не безумно. Почти устало.

– Вот теперь вы похожи на настоящих людей, а не героев, – сказал он. – Без красивых слов. Без морали. Без обид на Церковь. Лишь нож, страх и желание получить своё.

– Говори, пока можешь, – кинул Жан, подойдя ближе.

– Могу, – согласился Конрад. – Только не буду.

Язык визитария едва заметно шевельнулся за щекой, и он, улыбнувшись, показал мне зажатую между зубами алхимическую горошину. Ту самую, что закинул в рот на берегу реки. С улыбкой Конрад раскусил и проглотил капсулу. Я запоздало понял, что это была не алхимия, а яд.

Жан сориентировался быстрее всех.

– Держи ему челюсть! – рявкнул помощник Арно и бросился вперёд.

Но Конрад глотнул содержимое и смотрел на меня со спокойным выражением, как будто ничего не произошло. Как будто даже сейчас всё шло по его плану. Словно это не мы поймали визитария, а он заманил нас в последнюю ловушку.

Конрад с трудом вдохнул. На лбу у него выступила испарина, но голос остался ясным. Тихим, срывающимся, но ясным.

– Вы называете его заброшенным, – прошептал Конрад. – Как дети, которые нашли дверь в склеп и решили, что это просто кладовка.

Он улыбнулся, а на губах уже выступила кровавая пена. В этой улыбке не было ни торжества, ни страха – только облегчение человека, успевшего сказать ровно столько, сколько он хотел.

– Не заброшенный храм, Эллади. Падший Храм.

Пальцы визитария заскребли по полу, тело напряглось, потом обмякло. Жан ещё несколько секунд удерживал Конрада за ворот, будто мог силой вытрясти из мёртвого человека продолжение фразы. Но Конрад больше не говорил.

Прошло секунд пять… Может, чуть меньше. Может, чуть больше. Я не знал точно. Но этого хватило, чтобы визитарий Конрад ушёл туда, куда за ним не мог последовать ни Жан со своими навыками, ни я со своей злостью, ни Селена со своим кинжалом.

Жан медленно разжал пальцы, отпуская ворот визитария, и выругался сквозь зубы. Но я уже не слушал его. Ноги понесли меня к ящику, который Конрад пытался утопить. Рука коснулась корпуса и Система выдала описание.

Обнаружен «Личный портативный контейнер (F)». Подключение невозможно. Артефакт привязан к владельцу. Требуется ключ привязки. Владелец: визитарий Конрад де Ла-Рош.

Вот и фамилию визитария узнал. Но интереснее было другое: владелец этого контейнера Конрад, а не епископат. Я не поленился, достал контейнер с алхимией из подсумка визитария. Такая же металлическая артефактная коробка, разве что меньшего размера. Владельцем контейнера с алхимией был епикопат. Что же такого опасного скрывает утопленный ящик, что его преосвященство побоялся объявить его своей собственностью? Или, что ещё хуже, не должен был знать о нём вовсе. До этого мы избегали брать что-то из церковных вещей, но Конрад ничего не сказал, значит, чтобы узнать про Падший Храм, контейнер придётся вскрыть. Иначе все было зря. Все раны и трупы.