Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20
Сектор обстрела

Я прищурился, разглядывая провал арки.

– Селена, дай пневмружьё, – тихо попросил я и приник к прицелу.

Стрелять я не собирался, но двукратная оптика давала сносное увеличение и на такой дистанции позволяла детальнее рассмотреть стены. Сквозных отверстий в камне не было. Значит, из боевого лазера по стенам или не стреляли, или лазер камень не пробивает. Из-за сумрака в храме, что находится за аркой, рассмотреть не получилось. Угадывались какие-то нагромождения камней из обвалившихся внутренних стен и только. Всё выглядело заброшенным и мёртвым. Но что-то же убило церковников и наделало дырок в их броне?

Как бы я ни всматривался в Падший Храм, «Наблюдательность (F)» тоже молчала. Может, тут и безопасно. Но расслабляться не стоит. Я передал пневмружьё Селене.

– Посмотри в прицел, может, обнаружишь что интересное. Ты же теперь видишь больше.

Селена установила себе два уровня модификации «Улучшенное зрение (Е)» и могла видеть температуру, считай, встроенный в глаз тепловизор. А ещё её спектр зрения расширился до ближнего инфракрасного и ультрафиолетового. То есть теперь её глаз работал ещё и как прибор ночного видения.

– Прицел режет мне восприятие, – отказалась от оптики девушка. – А так я ничего необычного не вижу.

Я совсем и забыл, что линзы в прицеле работали только с видимым спектром и с ближним ИК, зарезая всё остальное.

– Раз всё выглядит спокойно, пробуем проникнуть внутрь, – сказал я. – План следующий: добегаем до стены у арки, осматриваемся. Основная работа на Селене. Она должна проверить тепловые следы. Если всё чисто – заходим. Если нет – тогда по обстоятельствам.

Мы рванули одновременно. Короткая перебежка через открытое пространство, и мы уже прижались к почерневшему камню храмовой стены. Её поверхность нагрелась от солнца.

Я заглянул в проход, но всё так же ничего примечательного не увидел. Тёмный силуэт, который мы увидели с опушки, оказался грудой камней. Я сделал знак Селене. Девушка осторожно заглянула в арку и почти минуту всматривалась в сумрак помещения.

– Внутри, в левом углу, тёплое пятно, – прошептала она. – Маленькое, скорее всего крыса. Других перепадов температуры не вижу.

Я кивнул.

– Входим. Я первый, за мной Лис, Селена замыкает. Перемещаемся только от укрытия к укрытию, на открытом месте не останавливаемся, – отдал я распоряжения. – Всё, пошли!

Я рванул внутрь, пригнувшись, добежал до груды камней и спрятался за ней, ожидая своих бойцов. После выслушал отчёт Селены о ещё нескольких обнаруженных крысах, наметил новое укрытие и побежал к нему.

Закатный свет косыми полосами падал через проломы в потолке. Внутри Храма – полностью разрушенный интерьер, разбросанные куски резного камня, когда-то, наверное, красивого. Везде следы божьего «гнева»: оплавленный камень со стекловидной коркой на поверхности.

Мы продолжали медленно продвигаться вперёд. От груды камней к остатку колонны. От колонны – к обломку стены. Всё было спокойно.

Алтарный зал открылся неожиданно. Когда-то величественное и большое помещение, а сейчас – хаос из обломков. В углах несколько завалов: камни, колонны, куски того, что раньше было декором. В дальней стене темнел проход в служебное помещение. Никакого движения. Только потревоженная нами пыль медленно оседала. Никаких звуков, кроме нашего дыхания и скрипа сапог по камню.

– Чисто, – доложила Селена, осмотрев помещение.

Я позволил себе высунуться из-за очередного укрытия до пояса и осмотреться получше. Алтарь представлял собой довольно сложную конструкцию, занимавшую весь зал и чем-то напоминавшую колесо обозрения, положенное набок.

Центральный элемент Алтаря назывался Истоком Причастия, он находился в центре зала. Исток представлял собой массивный цилиндр: два метра в поперечнике, высотой около пяти. Над ним должен находиться главный шпиль Храма, венчавшийся Сводом Причастия. Но сейчас шпиль был частично обрушен и расплавлен, а его куски валялись по всему алтарному залу.

От основания Истока по полу радиально расходились десять прямоугольных линий, выступающих над полом с сечением в полметра. Это Проводники Причастия. Каждый Проводник заканчивался широким диском чуть больше метра в диаметре и высотой с полметра – Чашой Причастия. Именно на этих дисках молились Владыке.

Все элементы Алтаря явно были выполнены из металла, покрытого тончайшей резьбой и рунами. Не удивлюсь, если во время церемонии эта вязь ещё и светилась. На всех элементах Алтаря были видны признаки «гнева» – оплавленный, потекший металл, но без единого пятна ржавчины ржавчин.

Потолок состоял из нескольких каменных сводов, поддерживаемых колоннами. Ровно над каждой Чашей в потолке зияла оплавленная дыра, сквозь которую на «молельные установки» обрушился «гнева» Владыки.

Рядом со входом в служебное помещение на полметра от пола поднимался каменный бортик. Он повторял полукруглый изгиб стены, широкой дугой разграничивая посетителей и служащих. Даже здесь церковники поставили напоминание, что паства – отдельно, а дела церкви – отдельно. Граница невысокая, но смысл одинаковый во всех мирах: одни молятся, другие считают прибыль.

– Обходим Алтарь по кругу, – тихо приказал я. – Проверим всё.

Мы двинулись вдоль стены и довольно быстро дошли до начала бортика. Уже оттуда я заметил странность. Чаша Причастия напротив служебного входа отсутствовала. Просто пустое место, где должна быть Чаша. Даже Проводник заканчивался аккуратным срезом, словно Чашу демонтировали строго по божественной инструкции и унесли на плановый ремонт.

– Селена? – шепотом спросил я. Помещение вроде и пустое, но говорить с обычной громкостью не хотелось категорически.

– Чисто, никакого тепла или, наоборот, холода не вижу, – доложила девушка.

Владыка оперировал своей Меткой только на рабочем Алтаре. Словно Алтарь – это инструмент. Как отвертка. Или шуруповёрт. И разбитые части Алтаря подтверждали мои догадки: они выглядели как составной артефакт. Большой, сложный, наверняка дорогущий, но артефакт.

Я позволил себе улыбнуться. Отвертка работает в любых руках и без всякого божественного вмешательства. Значит, с помощью Алтаря я смогу снять Метку и без Владыки.

Конечно, Алтарь, как любой артефакт, был привязан к Владыке, и кто-то другой воспользоваться им не мог. Только вот… Тут был Падший Храм с Падшим Алтарём и, судя по реакции Владыки, Первая Республика «перепрошила» этот артефакт для своих нужд. Иначе зачем наносить удар по Падшему Храму, да ещё настолько точечно уничтожать Чаши и Исток? Дырки в потолке указывали на то, что Владыка бил прицельно. Владыка торопился, не мог допустить нарушение его монополии на Алтари. Вот и ударил «гневом». А что под удар попало ещё несколько квадратных километров территории – так это побочный урон, который Владыку не сильно интересовал, как и в случае с отправкой Небесных Воителей.

Выходит, республиканцы спасли одну Чашу. И думаю, неспроста. Возможно, она работает как самостоятельный Алтарь в урезанном варианте, или с полным доступом к функционалу, но медленно. В любом случае, эту Чашу стоит поискать и попробовать запустить.

Начать я решил с подробного осмотра первоначального места нахождения Чаши. Отложил оружие, чтобы освободить руки, выскользнул из-за бортика и приблизился к пустому месту. Из интересного только сам проводник. Даже издали я видел что-то похожее на разъемы в его торце. Что в очередной раз подтверждало мою идею о составном артефакте.

Я сделал шаг в сторону Проводника, когда раздался скрежет осыпающегося камня. Один из завалов у стены вдруг ожил. Камни зашевелились, будто под ними кто-то заворочался. В клубах поднятой пыли я увидел знакомое марево – лёгкое, дрожащее искажение воздуха, как жар над раскалённым асфальтом. Плащ невидимости.

– Противник! – рявкнул я.

Я успел отклонится буквально на несколько сантиметров, когда враг выстрелил. Ярко-белый шар чиркнул по нагруднику кирасы – и металл исчез. Вспышка боли ударила в мозг. Дыхание сбилось – горячий воздух обжёг лёгкие. Я прыгнул в укрытие за бортик. Упал, как мешок с зерном ударившись спиной, и некоторое время боролся с болью. Кираса жгла. Полоса стали шириной десять сантиметров и длиной в пять испарилась с нагрудника. На металле раскалёнными до белизны краями горел овал, из-под него валил густой дым от мгновенно обуглившейся стёганки.

Кираса жгла, и я заставил себя расстегнуть боковые крепления и, повернувшись на бок, откинул нагрудник. После стянул доспех совсем. Повезло, что попало по касательной и заряд зацепил только металл. На сантиметр глубже – и испарило бы не только сталь, но и мои лёгкие и сердце. А так отделался «всего лишь» серьёзным ожогом, но «Улучшенная Регенерация (Е+)» должна была с этим справиться.

Я прижался плотнее к бортику и огляделся. Селена и Лис залегли за камнем и не высовывались – они прекрасно видели, что может сделать оружие противника. Интересно, чем он это меня так? Явно не лазер. Фаербол? Или какая-то шаровая молния? Или плазмопушка?

Нужно было осмотреться, понять, с чем мы имеем дело, и как отступить. Ни о каком бое со стражем Храма речи не шло. Но высовываться не хотелось – вдруг у него мгновенная реакция, и не успеет моя голова появиться над бортиком, как в неё прилетит фаербол?

– Лис, кинь копьё! – крикнул я.

Подсознательно я ожидал, что страж выстрелит на звук моего голоса, даже сжался немного. Но ничего не произошло. Я снял шлем и нацепил его на копьё. Закрытое забрало не позволяло разглядеть, есть ли внутри голова или нет. И даже если у стража тепловизионное зрение, шлем уже нагрелся от моей головы, так что определить, внутри человек или нет, будет затруднительно.

Я быстро высунул шлем по глаза за бортик и сразу же спрятал его. Никакой реакции. Повторил медленнее, задержав шлем вне укрытия. И опять тишина. Ни выстрела, ни даже звука перемещения или наведения оружия на цель. После пятого раза я понял, что пора рискнуть.

Надел шлем и высунулся. Хотел сразу же спрятаться, но увидел ствол, направленный не в меня, а немного в сторону. Оружие не двигалось. Решил задержаться и рассмотреть всё подробнее.

Из клубов пыли проступала фигура Небесного Воителя. Невидимости на нём уже не было – то ли слетела после первого выстрела, то ли сам Воитель отключил её за ненадобностью.

Выглядел страж Падшего Храма откровенно плохо. Высокая, около четырёх метров, фигура была наполовину завалена камнями, и поэтому не способная двинуться с места. Вся левая часть – нога, крыло и рука – обломок оплавленного металла. Правая, особенно крыло, погнута и покорёжена. Нимб разбит в нескольких местах. Лишь правая рука оставалась активной: у неё, вместо ладони зиял ствол.

Я присмотрелся к оружию и понял, что угол его обстрела ограничен: Воитель не мог его навести на меня. Поэтому и не пытался. Умный, тварь. И его интеллект проявлялся не только в экономии ресурсов. Воитель загнал нас в ловушку.

Сектор обстрела перекрывал выход. К арке, через которую мы вошли, он нас не пропустит – любой, кто попытается рвануть обратно, получит фаербол в спину. Поэтому страж Храма дождался, когда мы зайдём внутрь. Теперь нам оставалось сдохнуть от голода и жажды. Остаться в Падшем Храме навсегда.

Я опустился обратно за бортик и крикнул своим:

– Вы ещё в зоне обстрела. Ползите в мою сторону под бортиком. Тут безопасно.

Стоило Лису начать движение, как Воитель открыл огонь. Пробить камень он не мог, но расчёт был не тот. Я увидел, как побелело лицо охотника и как замерла Селена. Страж хотел напугать и заставить сделать ошибку. В идеале – высунуться из-за бортика и сорваться на бег.

– Лежать! – заорал я. – Только ползком!

Страж выстрелил ещё несколько раз и снова замер. А я заметил, что между выстрелами есть пауза около секунды. Вот и ответ, почему Воитель не открыл огонь, как только мы вошли в зону поражения: не успел бы убить всех. Поэтому и решил нас запереть. Если рванем в прорыв, то придётся пробежать весь сектор. А перед этим решить, кто умрёт первым. Человеческий страх удержит нас надёжнее любых оков.

Селена и Лис продолжили ползти ко мне под бортиком. Медленно, по-пластунски, почти не отрывая животы от камня и таща наши вещи. Когда бойцы оказались рядом, Селена выглянула из-за бортика.

– Он теперь горячий, – произнесла она удивлённо. – Особенно в районе ствола оружия и в центре корпуса. Раньше по температуре от камней не отличался.

Наверное, находился в режиме энергосбережения, поэтому и не грелся. Только следил за местностью. Вот Селена его и не заметила. Сто лет стоял в пыли, чтобы потом выстрелить в первого идиота, сунувшегося к Алтарю. Надо признать, преданность делу у стража была выше, чем у большинства живых служителей Церкви.

– На лице… у него нет рта и носа, – продолжала девушка рассматривать Воителя. – Но там, где глаза должны быть, – два пятна. Они другие, я их вижу. Если выстрелить туда бронебойным болтом… Ветра нет. Упор есть. Я точно попаду.

Я заколебался. Рука сама сжала край бортика. Вряд ли выстрел обезвредит стража. Но если удастся повредить его глаза… Как минимум, точность его стрельбы резко упадёт. А это даст шанс выбраться отсюда.

– Стреляй, – приказал я.

Селена взвела арбалет, опёрла ложе о камень и замерла. Выдох. Ещё выдох. И мягкий щелчок тетивы. Болт ушёл точно. Но наконечник скользнул по «глазу» и отскочил. Правда, оставив царапину. Возможно, если выстрелить ещё пару раз, то и пробьём… Но Воитель не собирался давать нам возможность безнаказанного его обстреливать. Не прошло и секунды после попадания, как раздался звук, от которого у меня сердце пропустило удар.

Натужный, скрежещущий рёв привода. Металл заскрипел так, будто кто-то огромный попытался повернуть заржавевшую дверь. Рука с орудием дёрнулась в нашу сторону. Ещё немного, и Воитель освободит руку и возьмёт нас на прицел.

– В укрытие! – рявкнул я и сам рухнул за бортик, прижимаясь к камню.

Селена и Лис упали рядом. Воитель открыл огонь, но не по нам. Белые шары полетели в сторону колонны, которая удерживала свод потолка в трёх метрах левее. Похоже, он так и не смог освободить правую руку.

Я перевёл взгляд на колонну. По ней уже пошла глубокая трещина – следы прежних попаданий фаерболов.

– Если она рухнет – свод обрушиться! – прокричал я.

Воитель сделал ещё два выстрела. Колонна затрещала. Пыль посыпалась с потолка.

– Бегом в служебный ход! – заорал я, вскакивая.

Мы подхватили свои вещи и рванули в новое укрытие. До чёрного зёва служебного помещения, отрезанного от зала спасительным бортиком, оставалось недалеко. За спиной раздался оглушительный грохот. Свод сыпался целыми секциями. Огромные куски камня падали вниз. Пыль взметнулась стеной, застилая всё. Я нырнул в тёмный проход служебного помещения, едва не споткнувшись об обломок, и тут же отскочил в сторону, пропуская Селену и Лиса.

За нашими спинами продолжали падать камни. Ещё несколько секунд они оседали, перекатываясь и лязгая друг о друга. А потом – тишина. Только наше дыхание и тихий перестук мелкой каменной крошки.

Я ждал продолжения обвала. Что стена алтарного зала не выдержит. Или что упадёт свод над служебным помещением. И что-то действительно не выдержало, обрушилось слева от нас. Но к счастью, никто не пострадал – царапины от летящих осколков не в счёт.

Вокруг стояла кромешная тьма. Я нащупал на поясе «Осветитель (F)» и активировал его. Свет вырвался из артефакта, слабо озарив помещение. Комната оказалась просторной – метров пять в ширину и шесть в длину. Стены из того же потемневшего камня, что и в алтарном зале, только без резьбы и стекловидных потёков.

Я повернулся, поднимая свет выше. За нами – вход, через который мы ворвались. Его полностью завалило камнями размером с сундук. Теоретически завал разобрать можно. Но на это уйдёт не один день. Да и кто знает, что там, по ту сторону. Может, Воитель уже освободил руку и тепреливо ждёт, когда мы полезем обратно, чтобы продырявить каждого.

Слева находился ещё один выход. Точнее, ранее там был выход, а теперь тоже завал, причём свежий: пыль ещё не осела полностью, а из щелей между камнями продолжало сыпаться мелкое крошево. Этот обвал я и слышал, когда вбежал в проход.

В дальней от входа стене – дверь. Деревянная, высотой под два метра. Идеально сохранившаяся. Ни гнили, ни трещин. Массивные железные поперечины скрепляли доски воедино. Под ручкой – металлическая замочная скважина. Дверь сидела в проёме плотно, без единой щели.

Я подёргал за проржавевшую ручку – она не шелохнулась. Достал кинжал, вонзил его в древесину. Сталь вошла тяжелее, чем должна входить в дерево, но вошла. Я повернул оружие – посыпалась стружка.

– Значит, расковырять можно, – пробормотал я.

Мы продолжили осмотр. Лис прошёлся вдоль левой стены, Селена – вдоль правой. Я поднял «Осветитель (F)» выше и ближе к потолку заметил вентиляционную шахту. Узкую, диаметром сантиметров сорок, не больше. Взрослый человек точно не пролезет. Я уже отвернулся, намереваясь продолжить обход, когда Селена тронула меня за плечо:

– Подожди. Внутри камень нагрет. Кто-то совсем недавно там сидел.

Я повернулся обратно.

– Ещё одна крыса?

– Подсади, мне нужно заглянуть внутрь, – попросила Селена.

Я выполнил просьбу.

– Там было что-то крупное, – произнесла девушка, закончив осмотр и снова оказавшись на земле. – Размером с волкодава. Может, чуть больше.

Выход из шахты перекрывала толстая металлическая решётка. Я зацепил прутья копьём и подёргал. Они не шелохнулись – решётка сидела намертво.

– Никто не пролезет, – резюмировал я. – Наверное, тварь ушла ещё до обвала.

Мы ещё с полчаса внимательно осматривали помещение, но больше ничего не нашли, кроме пыли и каменной крошки.

– Ладно, – сказал я наконец. – На улице уже солнце село. Да и устали все. Так что на сегодня всё. Завтра с утра решим, как быть: дверь ломать или завал разбирать. А сейчас ужин и отдыхать.

– Твой ожог нужно обработать, – безапелляционно заявила Селена.

Я кивнул и стал снимать стёганку, морщась от боли. Селена продезинфицировала рану и наложила повязку. Поели пеммикана, спасибо Джону, и запили холодной водой – разводить костёр было не из чего.

Распределили дежурства, мне выпало бдеть последним, и лёгли спать. Уснул я сразу, хотя и спалось так себе – ожог болел и беспокоил. Так что когда пришло время моей вахты, проснулся я мгновенно и занял пост у стены.

Я сидел и слушал окружающие звуки. Ровное дыхание Селены, тихий храп Лиса. У меня в голове крутились мысли про Воителя, деревянную дверь, простоявшую больше ста лет и выглядящую, как новая, пропавшую Чашу, свежий след в шахте…

– Ну что, человек, похоже теперь моя очередь тебя спасать? – раздался звонкий, задорный голос из-под потолка.

Глава 21
Первоотец

Её я узнал сразу – по голосу. Мне даже не нужно было смотреть на сверкающие в темноте ярко-бирюзовые глаза с вертикальным разрезом, я и так знал, что в них горит смесь любопытства и жажды деятельности.

– Лира, что ты тут делаешь?

– Думаю, спасать тебя человек или подождать, когда попросишь.

– Ты же ребёнок.

– Мне вчера двенадцать лет исполнилось. Я больше не ребёнок, – фыркнула искажённая. – Так что, спасать тебя, человек, или нет?

– А сможешь?

– Могу, – выпалила Лира. – Но взамен ты окажешь мне услугу.

– Если это в моих силах, безусловно, – согласился я.

Селена и Лис уже проснулись, но в наш разговор не вмешивались, только внимательно слушали. Я активировал «Осветитель (F)», чтобы видеть свою собеседницу.

– А где ещё трое твоих, Эллади? Длинную и Хитрого вижу, – перечислила Лира, по очереди указывая на Селену и Лиса. – А где Старый, Здоровяк и Хиляк?

– Старый ушёл на покой…

– Ну да, ему давно уже пора, – перебила меня Лира с твёрдой уверенностью в голосе, что сорок лет – это уже конец. И вообще столько не живут ни люди, ни искажённые.

– А Здоровяк и Хиляк… Нет их больше с нами. Погибли, – слова дались с трудом, их приходилось выталкивать, будто они застряли между горлом и памятью.

– Монстры? – с пониманием спросила искажённая.

– Нет, – я покачал головой. – Их убили твари пострашнее монстров.

– Страшнее Камнереза? Кто это?

– Самые страшные твари в любом мире – это люди, Лира.

Искажённая лишь скептически выгнула бровь.

– Эллади, ты не страшный. Твои человеки – тоже. Значит, люди – не страшнее монстров. Зачем ты меня обманываешь?

Похоже, искажённая верила в «человеков» больше, чем я сам. И, наверное, больше, чем «человеки» верили сами в себя.

На несколько мгновений установилась тишина. Селена молчала, а Лис, чуть наклонив голову, посмотрел на Лиру и хмыкнул. Громко и нарочито – видимо, решил, что о погибших уже сказано достаточно.

– А у Эллади какая кличка? – поинтересовался охотник.

Искажённая на мгновение смутилась, а потом быстро выпалила:

– Не скажу, – и сразу же перевела тему. – Раз мы договорились, я пошла вас спасать. Ждите.

Лира исчезла в проходе, и я услышал, как она ползёт по вентиляционной шахте. Я пожал плечами и зевнул: тайна монстра в шахте разгадана, можно расслабиться. Опасность, как выяснилось, была двенадцатилетней, разговорчивой и расчётливой.

Минут через десять за деревянной дверью послышалось копошение.

– Человеки, – раздался из-за двери приглушённый голос Лиры. – Я открою запоры, но это будет долго.

Копошение продолжалось, я вспомнил один из интересующих меня вопросов.

– А как эта дверь вообще простояла более ста лет? Дерево ведь, – задумчиво пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

– Это системное дерево, – ответил Лис. – Куда прочнее обычного дуба.

– Системное дерево? Так это можно устроить лесоповал и добычу ядер одновременно?

– Нет, – усмехнулся охотник. – Системные растения ядра не имеют. В них есть ОР или что-то, что можно в ОР превратить. Но делать это могут только монстры.

– Есть ещё модификация для людей, – добавила Селена, – которая позволяет извлекать ОР из еды. Тогда и человек начинает производить ОР, как искажённые и монстры.

– А почему тогда все люди эту модификацию себе не ставят? – удивился я.

– Не выгодно. Нужно или мясо монстров есть, или системные растения, а это дорого. Дешевле делать то, что ты умеешь, и на заработанные деньги уже покупать ОР, – ответила девушка.

За дверью что-то глухо стукнуло.

– А почему все не строят из системных деревьев?

– Дорого, – усмехнулся Лис. – Они только в землях монстров растут, обрабатывать их тяжело. Обычный дуб простоит лет пятьдесят, а то и больше. Для обычного человека этого более чем достаточно.

Лира не теряла времени даром. Раздался отчётливый щелчок, и дверь медленно, со скрипом, начала открываться. Искажённая стояла в проёме: маленькая, подвижная, с ярко-бирюзовыми глазами, в которых плясало довольство, а на лице – широкая, самодовольная улыбка.

– Вот, – сказала она, отряхивая ладони. – Открыла.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Но на спасение это не похоже.

– А это и не оно, – не смутившись даже на мгновение, ответила Лира. – Сейчас спустимся к одному монстру, вы его убьёте, а потом я вас выведу наружу.

– Монстр – это и есть запрошенная тобой услуга?

– Ага.

Лис уже открыл рот, явно собираясь спросить про монстра, но я его опередил.

– Лира, что ты всё же здесь делаешь? И зачем убивать монстра, если и без этого можно покинуть Храм?

Искажённая опустила взгляд в пол. На миг вся её бравада съёжилась, и перед нами снова оказалась девочка – упрямая, отчаянная, но всё-таки девочка.

– Это секрет… – Лира подняла взгляд на меня. – Но если ты и твои человеки обещают его хранить, я расскажу.

Я переглянулся со своими бойцами и кивнул.

– Это испытание, – начала Лира. – Взрослые против него, запрещают нам, но сами ведь его проходили!

В голосе искажённой послышалась обида: как же, её предки залезали в пасть ко льву, кто-то даже выжил, а теперь повзрослевшие смельчаки мешают рисковать жизнью своим детям. Убеждать Лиру, что взрослые правы, я не стал – сам был подростком и прекрасно помню, как реагировал на такие слова. Любой довод старших звучал тогда не как забота, а как заговор против твоей будущей великой судьбы.

– В этом храме Первоотец создал искажённых, – продолжала Лира. – Владыка уничтожил Первоотца, но ходят легенды, что часть его души спаслась и дремлет где-то в катакомбах под храмом. Ждёт, когда дети найдут и воскресят своего Творца.

Лира опять опустила взгляд в пол. Голос её стал тише, почти благоговейным. В сыром подземном коридоре это воспринималось странно: как молитва, случайно произнесённая в склепе.

– Вот мы и ищем. Только… Только испытание пока никто не прошёл – мы все катакомбы обыскали, но Первоотца так и не обнаружили. А в качестве доказательства, что ты пытался, необходимо принести что-то, принадлежавшее последователям нашего бога.

Слов Лира сказала не много, но картину мира они меняли кардинально. Я потратил несколько минут, чтобы уложить всё это в голове.

– Первоотец создал искажённых? – переспросил я.

– Ну да. А чем искажённые хуже людей? – с вызовом спросила Лира. – У вас же есть свой создатель – Владыка. Вот и у нас есть свой создатель и бог.

Ну да, Чарльз Дарвин в этом мире ещё не родился. Да и вообще, с научным подходом у них здесь серьёзные затруднения. Зато с богами, проклятиями и удобными объяснениями чужого уродства всё поставлено на промышленный уровень.

– И как Первоотец создал искажённых? Из глины? – с нескрываемым сарказмом спросил я, ожидая услышать очередной религиозный миф.

– Иногда ты поразительно глуп, Эллади. Хотя это простительно для человека, – с обидой ответила Лира. – Раньше, до Первоотца, животные и растения накапливали в себе ОР, но не могли сформировать ядра. И только ваш Владыка раздавал «Тело Господне», которое создавало Искру в теле человека и делало его рабом вашего бога.

– Владыка не мой бог, Лира. И уж точно я не его раб, – судя по косым взглядам, которые кинули на меня Лис и Селена, говорить этих слов не стоило. Но старая душа атеиста не смогла сдержаться.

– Ты носишь в себе Искру своего бога, значит ты – его раб, – безапелляционно припечатала Лира. – А Первоотец хотел создать свободных от божественного промысла существ. Он изобрёл самоподдерживающееся и самораспространяющееся, – Лира произнесла оба слова чётко, правильно и без запинки, так, словно делала это уже не раз, – благословение. И тогда животные смогли сформировать ядра. А люди, поглотив их ядра, в которых отсутствовало божественное вмешательство Владыки, – стать первыми свободными разумными.

Я грустно усмехнулся. Уверен, церковники и сам Владыка считают это не благословением, а проклятием. А ещё выходило, что, кроме искажённых, Первоотец породил монстров, сделав мир гораздо более опасным. Интересно, а откуда до появления ядер в монстрах люди брали ОР?

– Но Владыка не дал Первоотцу доделать свою работу. Поэтому некоторые искажённые такие… – Лира явно хотела сказать «изувеченные», но сдержалась. – Но мы верим, что если найти частичку души Первоотца и воскресить его, то он сможет доделать свою работу и тогда все искажённые станут не только нормальными. Они станут совершенными!

– Совершенными?

– Ну да, – кивнула Лира. – Думаешь, удобно, когда руки разной длины? Или когда чешуя покрывает только часть лица, а шею нет? Один удар монстра – и смертельная рана готова.

Мне в голову пришла интересная мысль: у Падшего Алтаря отсутствует одна Чаша. Может, её специально убрали, чтобы спасти от «гнева»? Может быть, в ней и заключена часть души Первоотца? А если пойти немного дальше в своих размышлениях, то, может, республиканцы дали Алтарю свободу? Чем бы Алтарь ни был – артефактом с заточенной в нём душой или супер-компьютером с ИИ.

Тогда легенда не такая уж и сказочная. Кто-то Чашу забрал и спрятал в катакомбах под Падшим Храмом. Интересно, а если воскресить Первоотца, он же не откажет в такой малости, как снятие Метки Владыки – его заклятого врага? Впервые у меня в голове начал складываться хоть какой-то правдоподобный план. Если, конечно, воскрешение бога считать реалистичной затеей. С другой стороны, после всего, на что я насмотрелся в этом мире, даже божественная некромантия выглядела не безумием, а рабочей гипотезой с умеренными рисками.

Но сначала нужно отправить Лиру домой. Втягивать ребёнка в божественные разборки я не собирался. Для неё он, конечно, Первоотец, но вот церковники, уверен, называют его Падшим Богом. И ещё большой вопрос, кто прав.

Я достал один либр, монету республики, и показал её Лире.

– Пойдёт, как доказательство, что ты прошла испытание?

Глаза девочки загорелись.

– Ого! Редкая штука! Так ты тоже проходил испытание? Эллади, ты – искажённый? – затараторила Лира. – Хотя нет, у тебя же Искра Владыки. Ты человек.

– Монстр, которого нужно убить, он же мешает тебе пройти глубже в катакомбы, чтобы пройти испытание? – ответил я вопросом на вопрос.

– Да, – лицо Лиры немного скривилось. – Сильный очень, сама не справлюсь.

– Тогда давай так. Я тебе отдам монету, а ты покажешь нам выход. И все довольны: ты пройдёшь своё испытание, мы покинем Храм, а монстр останется жить. Что скажешь?

Лира ответила быстро и резко:

– Ты предлагаешь мне соврать? Может, человеки таким и занимаются, но мы, искажённые, – нет! – чуть повысив голос, пристыдила меня девочка.

Я посмотрел на Лиру и увидел упёртость и уверенность в своей правоте. Тяжело вздохнув, я спрятал монету в кошель. Взятка не сработала.

– А как вышло, что вашего Первоотца ищут только подростки? Взрослые не хотят? – спросила Селена.

– Взрослые не могут… – Лира немного поколебалась, потом махнула рукой и продолжила. – С тех пор, как Владыка обрушил свой гнев на Первоотца, в эту долину не было нормального прохода. Только тонкий лаз, куда взрослые… – искажённая оборвала себя и поправилась, – старые и крепкие пролезть не могут. Только вёрткие и стройные. До двенадцати нас в этот лаз не пускают, но после мы уже становимся взрослыми и запретить идти в Храм нам не могут.

– Так и сложилась традиция… – пробормотал я. – А когда появился нормальный проход?

– Где-то полгода назад. Сильное землетрясение в горах. Вот тот пролом и открылся. Кое-кто из взрослых попробовал, но их церковники в баронских землях поймали, – Лира продолжать не стала, но и так было ясно, что случилось дальше – вырезание ядра и костёр.

Я ещё раз посмотрел на Лиру. Двенадцать лет. Самоуверенности хватит на троих взрослых, а упрямства – на баронскую дружину. Если к этому прибавить непогрешимую веру в то, что где-то под разрушенным храмом лежит ответ на все беды её народа, то выйдет, что отправить её домой словами не получится. Силой – тем более. Даже если связать и вынести наружу, она вернётся при первой же возможности, как только освободиться. Она слишком любопытная и захочет посмотреть, что мы тут делаем. Да и по религиозным соображениям может не пожелать оставлять «человеков» без пригляда рядом с сакральным объектом.