Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Привязано, – обратился я к Жану, протягивая контейнер. – Сможешь вскрыть?

Жан взял коробку и покрутил её в руках.

– Я не уверен, что хочу знать о его содержимом, – пробормотал Жан.

– А тебе и не обязательно. Вскрой и отдай мне, – устало ответил я, наблюдая, как в «статусе» пляшут цифры, показывающие, сколько осталось времени до окончания действия «Крови Героя (Е)» и момента, когда откат возьмётся за меня всерьёз. Выходило, что от двадцати до сорока минут – даже Система на могла дать точный прогноз по времени работы зелья.

– Вскрою, – немного подумав, сказал Жан. – Только для того, чтобы насолить этому визитарскому куску говна. Но делать это нужно в кузнице. Сам ящик из металла не простого, более прочного, чем сталь, но стенки тонкие. Зубилом можно вскрыть, отбив боковую стенку. Сам не делал, но пару раз видел, как делают другие.

Я отрицательно покачал головой.

– На другой берег реки мы ничего не потащим. Вскрыть нужно тут, достать содержимое и утопить контейнеры. У нас даже намёка не должно быть на визитарские вещи.

– А как же содержимое контейнера? – задала Селена резонный вопрос.

– Посмотрим, что внутри, тогда и решим, – неопределённо ответил я.

Мой план строился на том, что там будет карта или записи по местоположению заброшенного храма. Вернее, как сказал Конрад, Падшего Храма. Эти данные я могу просто запомнить, а бумаги – уничтожить.

– Так что, сделаешь? – перевёл я взгляд обратно на Жана.

– Твоим кинжалом из рога Пятирога могу попробовать. Но мне нужно потренироваться. Как я и говорил, прежде я только видел, как это делают. Вон тот контейнер, – Жан указал на коробку с алхимией, которую я всё ещё держал в руках, – подойдёт.

Я передал оба контейнера Жану.

– Хорошо, но займешься этим чуть позже. Меня скоро свалит откат от алхимии. И судя по ощущениям, он будет серьёзным. Пока я на ногах, нужно убрать трупы и подготовить логово, скорее всего мы проведём здесь время до утра.

– Давай я хоть обыщу визитария? – с надеждой спросил Жан. – Может, найду что-то интересное.

– Обыщи, – разрешил я, подходя к трупу одного из церковников. – Но ничего себе не брать.

Жан уже не слушал: он методично шарил по карманам Конрада, ощупывал каждый шов, и даже пробовал открутить рукоять его меча. Я же вынес оба трупа и их оружие из логова, оттащил в лес и, вернувшись в пещеру, стал засыпать «железным чесноком» выходы из логова. Колючек было немного, но хоть какая-то преграда для монстров. После всего случившегося эта работа казалась успокаивающей: бери, тащи, сыпь, проверяй. Простые действия. Никаких командирских решений, Амнистий, и Падших Храмов.

Помощник Арно ничего интересного не нашёл. Даже монет у Конрада с собой оказалось на удивление мало – всего 3 лорена, да и те медью. Брать их не стали и выбросили труп визитария к остальным церковникам.

Был большой соблазн сходить за Лисом, чтобы привести себя в порядок всем вместе тут, в логове. Но идти было некому: Селена ранена, а меня скоро накроет откатом. Одного отпустить Жана нельзя – сам Лис неоднократно говорил, что в одиночку по землям монстров ходить опасно. Значит, оставалось ждать утра, пока зелья исцеления не подлатают Селену и Лиса, а меня – «Улучшенная регенерация (Е+)(⅖)».

Как только я закончил и остановился передохнуть, голова начала кружиться. С каждым вдохом моё состояние ухудшалось: раны начинали болеть, ноги перестали держать, и я сполз по стенке пещеры, руки отказали. Мир рассыпался по краям, словно я вдруг стал близоруким.

Жан что-то говорил. Голос его доносился будто из-под воды: далёкий, приглушённый. Я видел, как Жан протянул руку, прося кинжал из рога Пятирога, и я, кажется, кивнул, хотя не был уверен, что сделал это на самом деле. Помощник Арно склонился над коробкой для алхимии, методично вгоняя лезвие в край стенки.

Селена тоже была рядом. Её бледные пальцы, испачканные моей кровью, двигались быстро и уверенно: она зашивала мне рану на боку. Лицо девушки то появлялось, то исчезало в тумане: губы сжаты в тонкую линию, глаза сосредоточены, но в них всё ещё угадывалась тоска, которую Конрад так ловко разжёг. Я хотел сказать что-то. Может, «спасибо», может, «не надо». Но язык не слушался.

А потом откат накрыл по-настоящему. Мир сузился до одной точки – моего сердца, которое стало биться редко и рывками, потеряв свой размеренный ритм. Тьма хлынула со всех сторон, окутывая меня и забирая с собой. Последним, что я успел услышать, был тонкий металлический скрежет. Ящик Пандоры наконец начал поддаваться.

Глава 8
Свобода, равенство, братство

Я открыл глаза. Утренний свет уже пробивался в логово сквозь все три выхода. Голова гудела, во рту стоял неприятный привкус. Тело казалось чужим: тяжёлым, деревянным. И только раны уже не жгли, а ныли, как старые ушибы. «Кровь Героя (Е)» оставила после себя пустоту и слабость, но откат, слава Владыке, не добил меня окончательно. Я сел, опёрся спиной о холодный камень и осторожно пошевелил руками. Несмотря на неприятные ощущения, руки слушались. Да и ноги тоже: встать удалось без особых проблем. Немного размявшись, я понял, что смогу даже пробежаться.

Селена наблюдала за моими действиями молча. На её лице отражалась смесь облегчения и профессионального интереса врача, который видел любопытного пациента. Девушка выглядела гораздо лучше, чем вчера: глаза ясные, движения уверенные. Зелье исцеления сделало своё дело. Рана не кровила и бинты оставались чистыми, дрожь в пальцах прошла.

– Живой, – сказала Селена и тепло улыбнулась. – Я думала, ты до вечера проваляешься.

– В целом, я в порядке, – хрипло отозвался я. – А ты как?

– Как видишь, намного лучше, – улыбка Селены стала шире.

Я кивнул и повернулся к Жану. Тот сидел чуть в стороне, у стены, где вчера возился с контейнерами. Перед ним лежали две коробки с аккуратно отогнутыми в сторону тонкими металлическими стенками. Я подошел к помощнику Арно, съедаемый любопытством.

– Вижу, вскрыл оба. Посмотрел, что внутри?

Жан взял обе коробки и, не отвечая, передал их мне.

– Вскрыл, – подтвердил Жан, в его голосе звучало удовлетворение. – Но не смотрел.

Я взял алхимический контейнер и вытряс его содержимое. Им оказался один знакомый мне чёрно-красный флакон с «Кровью Героя (Е)». Полный и запечатанный. Его я планировал или спрятать до лучших времён или передать Ирвину. Как только придумаю способ легализовать находку.

Увидев флакон в характерных цветах, Жан хмыкнул. Запрещёнкой, даже орденской, его не удивить. Селена смотрела на флакон иначе. Не как на добычу, а как на яд, который почему-то называли зельем.

– Я против таких вещей, – тихо сказала она. – Что бы там ни обещала Система, это не обычное усиление. Это долг, который тело потом выплачивает с процентами.

Селена перевела взгляд на меня и выразительно посмотрела. После моего вчерашнего состояния объяснять, что именно она имеет в виду, не требовалось. Я сам не планировал принимать эту штуку ещё раз. Кивнув девушке, я взял в руки второй контейнер. Что интересно, Жан не стал отворачиваться.

– Любопытно, что там, – прояснил он. – А после всего, что мы натворили, хуже вряд ли будет.

Я пожал плечами и вытряхнул из ящика песок. В образовавшейся песчаной куче нашёл монету и записную книжку. Одного взгляда на монету хватило, чтобы понять: именно за её владельцами охотится Инквизиция.

Биметаллическая монета с латунным центром и светлым никелистым внешним кольцом. На аверсе изображён горящий факел и надпись «Свобода, Равенство, Братство». На реверсе сверху надпись «Ни трона, ни алтаря», в центре крупным шрифтом «1 либр», внизу ещё одна надпись «Год 1 Республики». Бездушный металл давил на ладонь удивительно сильно. Но не весом, а смыслом. Будто я держал не монету, а приговор, отчеканенный для целой страны.

Качество чеканки и биметаллическое исполнение кардинально отличали монету от других, которые я встречал в этом мире. Явно не технологии средневековья. Девиз Великой французской революции на аверсе говорил, что дизайн этой монеты разрабатывали такие же попаданцы, как и я.

Странно, что на монете не изобразили гильотину. Именно она, а не аллегорические фигуры и торжественные лозунги, стала подлинным символом революции. Механизм, превращавший идеи свободы в отрубленные головы с раскрытыми в беззвучном крике предсмертной агонии ртами. Или тут обошлись какими-то магическими аналогами?

Край монета имела нечёткий, слегка оплавленный, будто по периметру монеты прошлись автогеном. Факел на аверсе казался не торжественным, а опасным. Словно ещё миг – и он подпалит всё вокруг.

Я поймал себя на том, что разглядываю монету слишком долго. Время уходило, но оторваться от этой штуки было трудно.

Кроме того, монета определялась Системой как артефакт. Стоило её взять в руки, как пришло системное сообщение:

Обнаружен артефакт «Монета Республики (F-)». Номинал «1 либр». Год выпуска «1» (114 год от прихода Владыки). Подключение не поддерживается.

Едва я успел прочитать сообщение, как голос Жана нарушил тишину.

– Спаси Владыка… – обречённо пробормотал он. – Нас не просто сожгут на костре. Мы исчезнем, словно нас никогда и не было. Инквизиция придет за нами.

Я кинул взгляд на Жана: он не паниковал, а принимал реальность. Ту, которая царила в его голове.

– Не болтай, и никто за тобой не придет, – подбодрил я Жана и вернулся к монете.

Я ещё раз посмотрел год выпуска. Он приходился как раз на время Войны Трех Святых. Очень интересно. Реакционные империалистические силы пытались в корне задушить молодую республику? Впрочем, об этом я мог подумать потом, а сейчас время поджимало. Я спрятал монету и зелья в подсумок и пролистал записную книжицу.

Никаких сюрпризов – просто записи Конрада. Даже на местном языке, без всякого шифра. Правда, половина пометок сделана церковными сокращениями, именами без пояснений и сухими ссылками на места, которых я не знал. Но главное я понял сразу: путь к Падшему Храму действительно существовал. Облегченно выдохнув, я закинул книжку в подсумок и повернулся к своим:

– Нужно забирать Лиса и уходить отсюда, пока какие-нибудь любопытные не стали интересоваться, куда пропал визитарий. Но сначала уберём следы.

Мы прошлись по логову Пятирога, собрали «чеснок», обрывки ткани, арбалетные болты. Когда закончили, пещера снова выглядела заброшенным логовом монстра.

Мы выбрались наружу. Утро казалось солнечным и спокойным. Но тела церковников, которые мы вчера оттащили в густой подлесок, быстро напомнили где мы находимся.

От трупов мало что осталось – монстры поработали на славу. Мясо выели дочиста, оставив только клочья одежды и переломанные кости. Даже кольчуги местами оказались разорваны, словно по ним прошлись клыки какой-то крупной твари. Вокруг множество следов лап, но самих тварей рядом не видно. Только вороньё уже кружило над деревьями, каркая лениво и нагло.

– Ночью здесь был настоящий пир, – пробормотал Жан. – Повезло, что к нам не полезли.

Я молча кивнул, и мы двинулись дальше по лесу, стараясь не шуметь. Лис устроил себе укрытие в небольшой ложбинке под корнями старого вывороченного бурей дуба. Огромный ствол лежал наклонно, корни торчали вверх, образуя пещерку. Лис умудрился замаскировать вход ветками, мхом и слоем листьев так, что даже я, зная примерно где искать, едва заметил.

На подходе к убежищу охотника я услышал вой гнильцов. Тварей было несколько: может три, может четыре. И выли они близко.

Мы замерли, схватившись за оружие. А из-под корней послышался слабый шорох. Затем показалась голова Лиса – растрёпанная, с грязью на лице. Охотник бесшумно выбрался наружу. Глаза красные от недосыпа, но взгляд – острый.

– Не шумите, – прошептал он, едва увидев нас. Голос хриплый, но твёрдый. – Твари всё ещё рядом.

– Живой, сукин сын, – с улыбкой сказал я.

– Живой, – оскалился Лис в ответ. – Еле-еле.

– Тогда веди, – сделал я приглашающий жест.

Лис собрал свои вещи и снова пошел впереди. Наш путь лежал обратно к логову Пятирога, а оттуда – уже к реке. Охотник вёл нас осторожно и заставлял соблюдать тишину. Ветер дул в нашу сторону, принося гнилостную вонь и вой: твари находились близко, но наш запах учуять не могли. А после ночного пира они, похоже, не собирались тратить силы на преследование добычи, если она сама не лезла им в пасть.

И только когда мы отошли на приличное расстояние, Лис рассказал свою историю.

– Я соорудил ловушку, скинул в неё все свои запасы мяса. У вас же остались припасы? – я, не сбавляя скорости, порылся в рюкзаке и протянул охотнику кусок вяленого мяса. Лис на ходу принялся его жевать. – Так вот, сделал я ловушку. Когда гнильцы пришли, один из них попался в неё, причем очень удачно – петля на голове затянулась и он, немного побрыкавшись, сдох. Его собратья сожрали моё мясо, а потом и своего товарища. Им этого хватило и они отошли в глубь леса, не стали меня искать.

Лис сосредоточенно жевал некоторое время.

– Я вас вчера ждал, но когда ближе к закату вы не пришли, подумал что уже всё, отбегались. Тогда и начал ловушку эту делать, – с усталостью в голосе добавил Лис. – Разумно сделали, что не пошли ночью.

Учитывая наше вчерашнее состояние после боя с визитарием и церковниками, остаться в логове и дождаться утра было единственным разумным решением. Поход в лес закончился бы не спасением Лиса, а ещё тремя кусками свежего мяса для гнильцов.

Я всё это понимал. Понимал тогда. Понимал сейчас. И всё равно, глядя на серое от усталости лицо Лиса и на его почти неподвижную правую руку, чувствовал себя так, будто бросил своего человека в лесу. Рациональные решения хороши всем, кроме одного: с ними потом приходится жить.

– Но если бы тот гнилец не сдох, – продолжил охотник уже тише, – утром вы бы нашли только сапоги.

В словах не было упрека или обиды. Лишь констатация факта.

– Знаю, – сказал я.

Лис покосился на меня, будто услышал в голосе то, что я не собирался показывать.

– Ты всё правильно сделал, – прохрипел он. – Иначе полегли бы все.

Такая вот людоедская арифметика выживания: один раненый охотник против трёх почти беспомощных людей в ночном лесу. Никаких «мы своих не бросаем» и прочих лозунгов из фильмов. Привыкну ли я к этому? И хочу ли я привыкать?

Я молча прибавил шаг. Где-то позади, в глубине леса, гнильцы снова подняли вой: ленивый, сытый, почти довольный. Монстры не гнались за нами. Они ждали, когда кто-нибудь из нас окажется достаточно слабым, чтобы стать их кормом.

Мы вышли к реке ближе к полудню. Всё тот же песчаный берег, на котором вчера я сражался с Конрадом. Переправляться на лодке было нельзя: официально мы охотились не в землях монстров, а недалеко от Конфлюана. Да и способа вызвать лодочника у нас не было.

– Жан, – сказал я, затирая веткой наши следы на песке. – Ты у нас единственный, кто не выглядит так, будто его уже три раза похоронили. Бери верёвку. Плыви на тот берег.

Мы размотали прочную веревку, длиной метров тридцать, и Жан, раздевшись, один её конец обвязал вокруг пояса, второй оставил у нас. Прыгнув в воду и тихо ругаясь на холод, он поплыл.

Достигнув противоположного берега, Жан обмотал веревку вокруг толстого дуба. Мы привязали свой конец к прочному ясеню. Я подергал верёвку, проверяя прочность и надежность крепления. Результат проверки меня удовлетворил, можно было приступать к переправе.

К сожалению, у нас не было ни карабинов, ни блоков, ни другого необходимого альпинистского снаряжения, чтобы построить полноценную подвесную переправу, как это делают школьники-туристы на Земле. Приходилось импровизировать. То есть снова создавать инженерное решение из говна, палок и осторожного оптимизма. Человечество вообще многим обязано этой троице.

Первой переправлялась Селена. Поясной ремень застегнула вокруг веревки и обхватила её ногами. Ещё один ремень пропустили подмышками, так же застегнув вокруг верёвки. Медленно перебирая руками, девушка заскользила по верёвке на тот берег.

За ней отправился Лис, потом я. А вот Жану пришлось вернуться на земли монстров, чтобы переправиться уже с нашим снаряжением. Он справился за три ходки, после чего отвязал верёвку от ясеня и опять пересек реку, но уже вплавь.

Отойдя примерно на километр от реки, мы остановились и развели костер. Необходимо было привести себя в порядок и убрать следы борьбы с людьми, замаскировав их под столкновение с монстрами.

Вынимали поврежденные болтами стальные пластины, зашивали дырки в ткани где можно было замаскировать повреждения, а где было нельзя – наоборот, делали больший разрыв, чтобы он походил на след от удара когтями.

Я работал методично, осматривая каждый предмет, но в голове всё крутились последние слова визитария. И сам факт того, что он сказал что-то важное, меня беспокоил.

– Кто-то из вас слышал название «Падший Храм»? – спросил я у отряда.

Ответом стали тишина и отрицательное покачивание головами. И это усугубило мои подозрения.

– Думаю, Конрад не по доброте душевной сказал нам это название, – продолжил я. – Больше похоже на отложенную месть. Станем спрашивать или наводить справки и нами заинтересуются. Скорее всего – Инквизиция. Очень уж название говорящее. Да и за владельцами либров именно Орден охотился.

– Да и так ясно, что об этом помалкивать надо, – устало поддакнул Жан. – Вернее молчать наглухо, вообще обо всём, что тут произошло за последние пару дней.

Мы закончили с заметанием следов, затушили костёр и двинулись дальше. Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показались стены Конфлюана. Город выглядел таким же сонным и обыденным, как всегда: ворота приоткрыты, у них стража – пара скучающих парней. После леса скука выглядела как высшее достижение цивилизации.

Мы устало шли к воротам, стараясь выглядеть именно так, как и должны выглядеть охотники, вернувшиеся из леса после тяжёлого рейда: потрёпанные, но живые.

– Стойте, – лениво окликнул нас старший стражник, когда мы подошли ближе. Он шагнул вперёд и его взгляд скользнул по нам, задерживаясь на поврежденной броне и пятнах на одежде. Второй стражник сразу подобрался, перехватил копьё. – Кто такие? Откуда?

Я остановился, не делая резких движений. В подсумке у меня лежали две запрещёнки и та самая монета, которая сейчас казалась тяжелее, чем вся наша поклажа вместе взятая. Сердце застучало чуть чаще, но голос я удержал ровным.

– Охотники, – ответил я, доставая баронскую грамоту. – Вот документы на отряд.

Стражник взял в руки бумагу и начал её внимательно читать, а я продолжил:

– Ходили на север, в сторону Рошериля, хотели Лесного Терзателя взять, да не задалась охота – еле ноги унесли.

Стражник бросил на меня испытующий взгляд.

– И где ж вы эту тварь нашли?

– А это уже наш секрет, – с хитрой улыбкой ответил я. – Добыча ценная, мой следопыт его две недели выслеживал. Отдохнём, припасы пополним, да снова на монстра пойдём.

– Секрет? А как он людей убивать начнёт? – неодобрительно выдал стражник.

– Могу продать его место обитания, – парировал я. – Мы кучу времени потратили чтобы его найти. Кто-то должен оплатить наши расходы.

Стражник хмыкнул, возвращая мне баронскую грамоту. Но уходить в сторону он явно не собирался. Его прищуренный взгляд снова скользнул по нашей изнурённой компании.

– У нас серьёзное происшествие: визитарий пропал. А тут вы появляетесь, побитые, будто в тяжёлом бою побывали, – протянул он уже без лени в голосе. – Подозрительно это выглядит, охотнички.

Внутри у меня всё сжалось, но внешне я остался спокоен. Главное сейчас – не переиграть и не начать оправдываться раньше времени.

– А что, визитарий один в лес пошёл? – спросил я, поднимая бровь с искренним, как мне казалось, удивлением. – Мы его не видели.

– Нет, не один. С ним десяток церковников ушёл. Все как на подбор в хорошей броне, с прекрасной выучкой и толковым оружием.

Стражник замолчал и ещё раз внимательно оглядел нас четверых. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки: маленький потрёпанный отряд, снаряжение неплохое, но не выше среднего. Таким и пяти минут не продержаться в открытом бою против десятка церковников.

– Ладно… Визитария вы бы точно не потянули, – буркнул стражник, почёсывая щёку. – Но раз ты командир отряда, вот тебе предписание: по прибытию немедленно явиться в замок к лейтенанту Ирвину.

Стражник открыл книгу и протянул её мне:

– Распишись в получении.

Прежде чем расписаться, я быстро пробежался по предписанию. Оно было обезличено: предписывалось всем командирам отрядов явиться к Ирвину. Я позволил себе небольшой вздох облегчения: значит инквизитор не персонально за мной посылал. Но всё равно встречаться ещё раз с Ирвином не хотелось. Есть люди, с которыми не хочется встречаться даже в хорошую погоду, при чистой совести и без запрещёнки в кармане. Ирвин уверенно возглавлял этот список.

Конечно, это было предписание, а не приказ. Приказать мне ни Ирвин, ни барон не могли. Но, как мне объяснили в канцелярии его милости, если такие «пожелания» игнорировать, то могут посчитать не лояльным барону и грамоту на отряд охотников не продлить. Значит, нужно идти.

Добравшись до дома ночной гильдии, я спрятал в тайник все компроментирующие предметы и, даже не помывшись, отправился в замок. Надеюсь, от меня разит достаточно мерзко, чтобы инквизитор не затягивал беседу.