Текст книги "Искра Свободы 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Северная тропа

Мы прошли по едва заметной звериной тропе метров триста, не больше. Тропа вилась между стволами, то ныряя под поваленные деревья, то огибая густые заросли подлеска. На ещё влажной после дождя земле следы просматривались чётко. Каждый отпечаток был свежим и глубоким, будто церковники не бежали от смерти, а намеренно вели нас.

Гнильцы за спиной выли всё глуше. Стая дорвалась до добычи, и теперь мы могли не бояться, что какая-нибудь особо шустрая тварь увяжется за нами. По крайней мере, пока гнильцы не обглодают мёртвых церковников, нам беспокоиться не о чем.

Лис остановился и взмахом руки подозвал меня. Он не произнёс ни слова, но по тому, как напряглись его плечи, я сразу понял: хороших новостей не будет.

– Идут они почти строем, шаг размеренный, не бегут. Значит, не паникуют и не боятся, – прояснил Лис. – Впереди поворот, а за ним метров сто тропа идёт почти по прямой. Идеальное место для засады.

– А раз они не паникуют, то засада там гарантированно есть, – пробормотал я. – Обойти можем?

– Нет. Вокруг такой бурелом, что даже мне тяжело пройти. Да и монстры вроде ядовитых змей, встречаются – укусит такая, и всё, здравствуй Владыка, – развеял мои надежды Лис. – Тот участок тропы за поворотом Пятирог проложил. Поэтому она такая широкая и прямая.

Я не хотел лезть в засаду. Совсем не хотел. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а в голове крутилась одна-единственная мысль: если хоть один из церковников выживет и доберётся до своих – это конец. Никаких «нападение гнильцов», никаких «случайностей в лесу». Церковь Милости Владыки Элиона узнает, что здесь поработали люди. И тогда за нами начнётся настоящая охота. Епископская. Так что другого варианта не было: визитарию и его людям нельзя дать уйти.

– Я первый, – тихо сказал я, снимая щит с плеча и пристраивая его перед собой. – Лис – за мной в десяти метрах, читаешь следы. Селена за ним, держишь под прицелом левый фланг. Жан – замыкающий, контролируешь правый фланг. Держитесь строго за мной и моим щитом.

Я внимательно окинул взглядом края тропы. Бурелом и подлесок выглядели плотными: быстро туда не пролезешь, но спрятаться заранее вполне реально. Немного помедлил и всё же добавил:

– Учтите, мой щит прикроет вас только спереди. Так что внимательно следите за флангами.

Мы построились и вышли из-за поворота.

Прямая, как стрела, тропа уходила вперёд. Широкая, расчищенная, словно специально для того, чтобы на ней было удобно устраивать засады.

Щит я держал высоко, почти у подбородка, оставляя только щель для обзора. Ноги ставил осторожно, опасаясь попасть в ловушку. В общем, шёл точно так же, как совсем недавно четвёрка церковников на тропе возле заимки. Там засаду устроил я, теперь же мне предстояло ощутить себя мишенью. Церковникам их ухищрения не помогли. А нам?..

Первые двадцать метров – спокойно.

Тридцать.

Сорок.

Тишина. Только ветер в кронах да далёкий, уже совсем слабый вой гнильцов за спиной. Церковники явно ждали. И ждали профессионально: ни шороха, ни блеска металла, ни малейшего намёка на движение. Или никакой засады тут нет? Но такие мысли не расслабляли, наоборот, заставляли напрячься ещё сильнее.

Мы уже прошли больше половины прямого участка, когда воздух разорвал резкий, знакомый до дрожи свист.

Арбалетный болт.

Я инстинктивно вжался за щит, ожидая удара. Думал: всё, сейчас прилетит в ногу или в плечо, а «Армированная кожа (Е)(⅖)» от болта не защитит. Но удара не последовало. Вместо этого позади раздался короткий, приглушённый вскрик. Я резко оглянулся через плечо.

Лис стоял на одном колене, лицо искажено болью. Бронебойный болт, пробив стальную пластину его брони, вошёл точно в правую ключицу. Оперение торчало наружу, древко ушло глубоко, почти до середины. Кровь уже начала пропитывать маскировочный плащ тёмным пятном.

Я подавил желание кинуться к охотнику: там достаточно людей, чтобы прикрыть его щитами. Сейчас важнее разобраться с засадой, пока нас всех не перестреляли. Я мысленно провёл прямую линию от засевшего в Лисе болта до густого подлеска впереди справа. Противника я не видел, но сомнений не было: епископские там.

– Жан, держи тропу! – рявкнул я. – Селена, Лиса за щит!

Я отбросил копьё и рванул к подлеску, держа щит перед собой как таран. Я бежал и ждал второго выстрела. Но его не было. Ни справа, ни слева, ни с конца тропы. Значит, стрелок либо один, либо остальные не видят меня и не успевают вмешаться. Если так, с одним противником я должен справиться.

Метров за десять до кустарника я наконец нашёл стрелка. Вернее, «Наблюдательность (F) (5/5)» услужливо направила моё внимание на противника. Им оказался егерь, который ушёл от нас с Лисом. Церковник стоял на одном колене за толстым стволом поваленного дерева, пальцы споро перезаряжали арбалет. Быстро, но без паники: явно системный навык не ниже третьего уровня.

Без раздумий я активировал «Время охотника (Е)(⅕)». Мир вокруг замедлился, и я стремительно понёсся вперёд. Егерь тем временем уже натянул тетиву и вставлял новый болт в желобок.

Я преодолел последние метры. Церковник закончил перезарядку и уже поднимал арбалет. Ещё полсекунды – и нажмёт на спуск.

Но этого времени у егеря не было.

Я перепрыгнул поваленный ствол. Щит ударил по вскинутому арбалету, отведя его в сторону. Егерь успел выжать спуск, но было поздно: болт ушёл куда-то в сторону. Моё тело и щит, продолжая лететь вперёд по инерции, ударились в церковника, и мы вместе рухнули на землю.

«Время охотника (Е)(⅕)» ещё действовало, у меня осталась последняя секунда. Правая рука метнулась к бедру, выхватывая кинжал. Я не стал поднимать руку, чтобы достать до корпуса или горла егеря. Наоборот, резко опустил кинжал ещё ниже, вспарывая егерю бедро в том месте, где кольчуга уже закончилась, а понож ещё не начался. Тёплая кровь хлынула из раны.

Церковник что-то прохрипел, но сдержал крик боли и, несмотря на рану, извернулся. Его локоть врезался мне в скулу. Удар вышел тяжёлым, в голове зазвенело, но «Усиленный скелет (Е)(⅕)» выдержал, и кость осталась целой. Егерь выхватил свой кинжал и ударил меня в район печени, но клинок уткнулся в стальную пластину доспеха. Я ответил апперкотом, врезав кулаком в челюсть. Егеря немного повело, и я добавил коленом в открытую рану на бедре.

Это его наконец проняло, и церковник вскрикнул, на мгновение потеряв концентрацию. Мой кинжал ударил в шею сбоку, войдя куда-то в голову. Противник сразу же затих.

А я откатился на спину и лежал, тяжело дыша. Егерь почти успел. Как и положено профессионалу, церковник рассчитал всё точно: если бы не активированное ускорение, я бы просто не успел до него добежать. Он бы выстрелил и ушёл в лес. А я валялся бы с болтом в теле. Возможно, мёртвый. Полсекунды. Всего полсекунды решили, кто отправится к Владыке, а кто продолжит охоту.

Я лежал, пытаясь привести дыхание в порядок и унять бешеный стук сердца. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лёгкую дрожь в мышцах и противную слабость в ногах. С трудом я перекатился на бок, опёрся на руку и поднялся на ноги. Скула ныла от удара локтём, но признаков сотрясения мозга не было.

Я оглядел лежку егеря. Место выбрано грамотно: за толстым поваленным стволом, с хорошим обзором на тропу. Щит и копьё церковника лежали чуть в стороне, как последнее средство для ближнего боя, но пользоваться ими егерь не собирался. Непосредственно возле лежки были аккуратно воткнуты несколько арбалетных болтов, чтобы в горячке боя не извлекать их из колчана, а сразу хватать готовые.

Но взгляд зацепился за другое. Под самым краем ствола блестело стекло.

Я шагнул ближе и наклонился. Из земли торчал флакон, вдавленный в землю почти по самое горлышко. Тёмно-красное стекло, чёрная пробка. Цвета инквизиции в представлении не нуждались. Такие вещи без причин на виду не оставляют: это был запас на самый крайний случай, чтобы выхватить и выпить одним движением, не возясь с подсумком. Я догадывался, что это за дрянь. Система подтвердила мои подозрения:

Обнаружено зелье «Кровь Героя (Е)».

Пульс снова подскочил. Инквизиторские зелья запрещены для всех, кроме орденских. И для церковников в том числе. Я быстро сунул флакон в свой подсумок, даже не став читать описание алхимии. Сейчас в первую очередь нужно помочь Лису. А о том, как разыграть эту карту и натравить инквизицию на церковников, можно подумать и потом.

Я поспешил обратно к своим бойцам.

Я осторожно выбирался из густого подлеска обратно на тропу. Сердце всё ещё бухало после схватки, но адреналин уже почти ушёл из крови. Не успел я выйти на тропу, как воздух разорвал сухой, резкий щелчок арбалетной тетивы. Болт просвистел в ладони от моего левого плеча и с глухим стуком вонзился в ствол молодого дерева за спиной.

Я мгновенно присел, прикрываясь щитом, и заорал:

– Свои! Это я, чёрт возьми!

Из-за большого поваленного бревна, за которым засели мои бойцы, раздался приглушённый мат Жана. Его голос дрожал от напряжения.

– Твою мать… Прости, командир. Движение в кустах – и рефлекс сработал. В последний момент узнал твой плащ и успел арбалет чуть вверх поднять.

Навык «Арбалеты (F)(5/5)» делал выстрелы Жана безупречными в любой суматохе. Мелькнувший силуэт в подлеске мог оказаться ещё одним церковником. Так что реакция Жана была правильной, тут я сам виноват, что не предупредил. Повезло, что наш снайпер узнал мой плащ и в последний момент дёрнул рукой. А то стал бы я жертвой френдли-файера со смертельным исходом.

Я выпрямился и поспешил к моим бойцам. Лис полулежал, прислонившись спиной к бревну. Лицо охотника блестело от пота, губы плотно сжаты, правая рука висела плетью. Селена уже успела извлечь болт и стянуть с охотника броню. Окровавленное древко арбалетного болта валялось рядом на земле. Теперь Селена чистила рану, работая скальпелем и тампоном.

Рана выглядела мерзко: рваные края, глубокий канал в области правой ключицы.

– Как он? – тихо спросил я, опускаясь рядом на одно колено.

– Стальная пластина в броне сделала своё дело: приняла основную силу удара, не дала бронебойному болту пройти насквозь, – начала объяснять девушка. – Если бы не она, снаряд прошил бы мышцы, задел подключичную артерию и, скорее всего, раздробил бы плечевой сустав. А так сильное повреждение мягких тканей, обильное кровотечение, сильная боль при любом движении рукой. Но крупные сосуды целы, кость не сломана. Рана серьёзная, но не смертельная.

Я молча полез в подсумок. Пальцы сразу нащупали флакон зелья «Среднего исцеления (Е)». Я вытащил его и без слов протянул Лису. Охотник перевёл взгляд с раны на флакон, потом на меня. Дышал Лис тяжело, но глаза оставались ясными.

– Вроде и само должно зажить… – прохрипел он. – Может, прибережём? Ещё пригодится.

Я не стал тратить время на споры. Левой рукой крепко взял охотника за подбородок, выдернул пробку зубами и почти насильно поднёс флакон к губам.

– Пей, – требовательно сказал я, вливая зелье ему в рот. – У нас ещё одно есть.

Лис скривился, но проглотил. Я заткнул пустой флакон пробкой и спрятал – когда разживёмся монетами, заполним его снова.

– Селена, сколько тебе нужно времени? – чуть жёстче, чем требовалось, спросил я. Пока мы тут штопаем Лиса, визитарий уходит.

– Минут за десять справлюсь, – ответила девушка. Я кивнул.

Селена работала молча, но в этот раз беспощадно и быстро. Скальпелем расширила входное отверстие. Лис тихо застонал, нашарил левой рукой какую-то ветку и закусил её зубами.

Селена сунула пальцы в рану, нащупывая обрывки ткани и мелкие осколки стальной пластины, и выковыряла их один за другим, бросая на землю. Потом смешала воду в фляге с порошком антисептика и влила в раневый канал струю воды, промывая его. Девушка ещё раз отвела в стороны края раны скальпелем, проверяя, чтобы там не осталось грязи или посторонних предметов.

Убедившись, что рана чистая, девушка взяла иглу с хирургической нитью.

– Из-за зелья исцеления, необходимо закрывать рану, – пояснила Селена. – Иначе может срастись неправильно.

Она аккуратно и быстро зашила края раны, стягивая их ровными стежками. Только после этого Селена плотно, но не наглухо, затампонировала рану чистой марлей и наложила давящую повязку, фиксируя руку Лиса к телу косынкой. Всё заняло примерно семь минут. Полевой хирург «зелёных беретов» во Вьетнаме сделал бы точно так же, разве что и не стал бы накладывать швы посреди леса. По крайней мере, если верить документальным фильмам.

Селена закончила, вытерла руки о плащ и собрала свои инструменты. Мы поднялись. Лис встал сам – медленно, с видимым усилием. Лицо его было серым, на лбу выступила испарина, но охотник не жаловался.

Мы двинулись по северной тропе дальше. Сначала Лис держал тот же темп, что и до ранения. Однако уже через пару сотен метров его дыхание стало хриплым, шаг – короче и тяжелее. Раненый начал заметно отставать, и всем остальным тоже пришлось замедлиться, чтобы не нарушить построение. Ещё через полсотни метров Лис остановился и выдохнул сквозь зубы:

– Всё, командир… Не могу держать темп. Так мы визитария не догоним. Я останусь здесь. Подожду вас.

Я резко обернулся. Предложение было откровенно хреновое. Лес вокруг полнился звуками: где-то вдалеке завыл неизвестный монстр, зашелестел подлесок, а за спиной мы оставили целую стаю гнильцов. Бросить Лиса одного, раненого и со слабостью от потери крови…

Сама мысль об этом уже казалась предательством.

– Ты с ума сошёл? – зло сказал я. – Здесь полно тварей. Гнильцы уже дожрали свежатину на поляне, скоро полезут дальше.

Лис криво усмехнулся, хотя улыбка вышла больше похожей на гримасу боли.

– Спрячусь. Найду хорошее место, залягу. Со мной всё будет в порядке – не первый день в лесу. Идите. Иначе потеряете визитария.

Я смотрел на охотника несколько долгих секунд. И не верил ни единому его слову.

– Нет, – резко произнесла Селена. – Оставлять Лиса одного нельзя. Для него сейчас и один гнилец опасен.

Жан ничего не сказал, только крепче сжал арбалет. По его лицу было видно: он согласен с Селеной. И со мной. И с Лисом тоже. В этом и была вся мерзость: правы были все. А решать предстояло мне.

Командирские решения только в книжках звучат красиво. А в реальной жизни они пахнут кровью, смертью и чужой болью, которую ты обязан положить на одну чашу весов, а на другую – выживание остальных.

Если мы продолжим идти так же медленно, Конрад уйдёт. И тогда умрём мы все. А если оставим Лиса может, охотник выживет. Жестокое решение. Самое гнилое из всех.

Я смотрел на Лиса несколько долгих секунд. Он не отвёл взгляда. Только чуть заметно качнул головой: не спорь.

– Командир, – тихо сказал Лис. – Идите. Это приказ, который ты сам себе не хочешь отдавать. Но должен. Так отдай.

Я сжал зубы до боли в челюсти.

– Ладно, – выдавил я наконец. – Мы разберёмся с визитарием и вернёмся за тобой.

– Вернётесь, – спокойно сказал Лис. – Вот и договорились.

Я подал ему копьё и щит, которые после перевязки нёс вместо него. Лис принял их левой рукой, опёрся на древко и медленно побрёл в чащу, внимательно высматривая место, где лучше спрятаться.

Я смотрел на Лиса, на его серое, блестящее от пота лицо, на прижатую к груди правую руку, и внутри всё сворачивалось в тугой, болезненный узел. Мы оставляли его – человека, который столько раз прикрывал нам спины. Командирское решение. Красивое название для оправдания предательсва.

Лис знал, что шансов у него немного, и всё равно шёл вперед, опираясь на древко копья, словно хотел показать: я в порядке, идите. Эта его кривая усмешка, выдавшая его боль, резанула меня сильнее, чем арбалетный болт. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и остаться с другом. Но я уже отдал приказ.

Селена шагнула было за Лисом, но остановилась. Жан отвёл взгляд от охотника первым. Я – вторым. Мы двинулись дальше втроём. Быстрее, чем раньше. И каждый шаг казался подтверждением предательства. Но мы не имели права останавливаться.

Глава 5
Кровь Героя

Мы шли быстро, почти бегом, насколько позволяла лесная тропа. Я сжимал древко копья всё сильнее, а каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком. Лис остался позади. Один. Раненый. И эта мысль жгла хуже любой раны.

Километра через полтора тропа начала подниматься, петляя между корнями и валунами. А потом следы свернули в сторону, к склону холма, где раньше было логово Пятирога. Мы убили эту тварь две недели назад, и логово должно было пустовать.

Влажная земля хранила чёткие, глубокие отпечатки ног церковников: три пары сапог, шаг размеренный, уверенный. Лис бы по следам сказал, чего ждать: водят ли нас за нос? Но Лиса с нами не было. Только тёмный вход, уходящий под холм, и время, которого становилось всё меньше. И без подсказки охотника мне оставалось только одно: идти вперед.

– Идём внутрь, – приказал я. – Я первый, вы – за мной. Пятирог – тварь большая, в логове должно быть достаточно места, чтобы стрелять из арбалета.

Я проверил, легко ли выходит из ножен короткий меч, и перехватил поудобнее копьё – входить в нору я собирался именно с ним. Бросить копьё и выдернуть меч, если зажмут – дело секунды, но в начале боя копьё даст мне дистанцию, позволит разить врагов на расстоянии.

Бойцы тоже проверили свои мечи, отложили копья и взвели арбалеты. Я же ещё раз посмотрел на вход и, отложив оружие, достал трофейное зелье.

Зелье Кровь Героя (Е).

Действие по времени:

– Начало: через 30–40 секунд после приёма.

– Общая длительность: 1–2 часа.

Действие:

– Повышает все Атрибуты на +4.

– Притупляет боль и чувство усталости.

Плата:

– Минус один год к продолжительности жизни.

– Существенное снижение всех Атрибутов на 24 часа

Алхимии давала просто сумасшедший эффект. Но и цена за час могущества была соответствующая. С другой стороны, у меня была «Улучшенная регенерация (Е+)», и эту цену я мог себе позволить заплатить. Что ждёт в норе, неизвестно. Может, там и нет засады. Но даже в этом случае я не потрачу зелье зря: до реки меньше часа бегом, значит, успею догнать визитария. И в стычке с Конрадом и двумя оставшимися церковниками усиление мне явно пригодится.

Что же до желания передать это зелье Ирвину и натравить Инквизицию на церковников за использование «запрещёнки», так я могу и пустой флакон с пробкой передать. Мол, нашёл. Так, наверное, даже достовернее будет: и флакон, и пробка характерного цвета, ни с чем не перепутаешь.

И опять решать только мне.

Я позволил себе посомневаться ещё пару секунд, а потом залпом выпил зелье. Горло обожгло, будто я проглотил расплавленное железо. На миг дыхание перехватило, а потом сердце рвануло вперёд. Оно всё разгонялось и разгонялось с каждым мгновением, колотясь всё сильнее.

Прошло секунд десять. И кровь вскипела, по венам разлился жидкий огонь. Мир вокруг резко, почти болезненно прояснился. Каждый лист на ветках, каждая трещина в камнях, окружающих вход в нору, даже мелкие капли влаги на земле – всё стало чётким, будто кто-то выкрутил резкость до предела.

Ещё десять секунд, и усталость начала отступать, словно её вымывало горячей волной. Щит в руке ощутимо полегчал, копьё стало невесомым. Дыхание сделалось горячим, обжигая лёгкие изнутри.

К тридцатой секунде я почувствовал себя настоящим героем, которому подвластно всё. Один час. У меня есть один час, чтобы догнать епископских и закончить это. А потом… потом пусть забирают год. Сейчас мне было плевать. Опасное ощущение, но и на него мне было плевать: я верил, что мой разум достаточно трезв, чтобы не дать эмоциям меня захлестнуть.

Мы двинулись к чёрному зеву. Вход достаточно широкий, чтобы двое бойцов могли пройти рядом, не толкаясь. Внутри было ощутимо темнее, чем на улице, пахло сыростью и чем-то звериным. Земля тут была сухая и каменистая, следы терялись на ней. Единственный проход шёл вперёд метров на пять, а потом изгибался влево. Что находилось за поворотом, было не видно. Я остановился, давая время глазам привыкнуть к изменившемуся освещению.

Через минуту мы продолжили движение. За поворотом открылась большая пещера, в которой находилось два церковника. Бойцы визитария ждали нас: щиты сомкнуты, копья выставлены вперёд. Лица под шлемами были бледными, но взгляды – стальными. Церковников я видел, а самого Конрада нет. Но времени на раздумья епископские мне не дали.

– За Владыку! – рявкнул правый, и епископские ринулись вперёд.

Я рванул вперёд одновременно с церковниками, стараясь выиграть пространство для Жана и Селены. Чтобы они тоже могли выйти из-за поворота и выстрелить.

– За мной! – рыкнул я и направил остриё в щель между двумя сомкнутыми щитами епископских.

Столкновение с церковниками вышло чудовищным: и я и они приняли удар на щиты. Копьё вылетело из моей руки, но и правый церковник отлетел на шаг назад, а его напарник пошатнулся. Я тут же выхватил свой меч и, толкая щитом церковников, чтобы расширить пространство за своей спиной, шагнул глубже в пещеру. Теперь Жан и Селена могли войти.

Церковники опешили от первого натиска. Тот, что стоял справа, даже коротко выматерился: явно не ожидали, что один человек сможет настолько сильно продавить двоих. Но профессионалы есть профессионалы. Они быстро опомнились.

Левый ударил копьём снизу, целя в бедро. Я отбил щитом, но правый тут же попробовал насесть сбоку. Я не дал: активировал на секунду «Время охотника (Е) (⅕)» и стал ещё быстрее. Шаг вправо, небольшой разворот – принял удар на щит. Металл лязгнул о металл. «Кровь Героя (Е)» позволяла держаться, но даже с +4 к атрибутам я чувствовал, как меня медленно, но верно теснят. Один из церковников задел мне предплечье. Не пробил, спас наруч, но даже под зельем я ощутил укол боли. Второй попытался ударить в лицо поверх щита. Я еле успел опустить голову и принять удар на сталь шлема. Удар вышел тяжёлым, он дал о себе знать даже сквозь «Кровь Героя (Е)». Наверное, сотрясение. Но пока алхимия держала. Где, чёрт возьми, мои стрелки⁈

– Жан! Селена! – выдохнул я сквозь зубы.

За моей спиной раздался топот. Я услышал, как Жан тихо выругался, не иначе выбирая цель.

И в этот момент из-за большого валуна в глубине пещеры выскочил Конрад. В руках у него был уже взведённый арбалет. Не скрытая шлемом часть лица выражала спокойствие, почти равнодушие. Глаза – холодные, как у профессионального убийцы. Конрад не стал кричать «За Владыку». Не стал тратить время на пафос.

Визитарий вскинул арбалет и выстрелил.

Мгновением позже, почти одновременно, хлопнули два арбалета за моей спиной. Болт Жана вошёл в бедро левому церковнику. Тот охнул, нога подломилась, и епископский рухнул на колено. Выстрел Селен лишь чиркнул по краю щита правого противника, высек искру и ушёл в темноту пещеры. Конрад спрятался за валуном. Я был уверен, что он перезаряжает арбалет.

А потом до меня долетел её вскрик. Короткий, сдавленный, полный боли. Как будто кто-то резко выдернул воздух из лёгких.

Сердце пропустило удар. Слегка повернув голову, я увидел, как девушка пошатнулась, отшагнула назад и тяжело осела на пол пещеры, так и оставшись лежать на спине. В тусклом свете, падавшем от входа, я разглядел тёмное пятно, быстро расползающееся по её броне. Из груди торчал арбалетный болт.

– Селена! – вырвалось у меня.

Время будто замедлилось. Я видел, как её глаза расширились от внезапной боли и удивления, как она попыталась вдохнуть и не смогла. Тёмное пятно на груди расползалось пугающе быстро. Но враг не собирался ждать.

Правый церковник, воспользовавшись моей заминкой, шагнул вперёд и оттеснил меня от своего раненого товарища, не давая мне его добить. Левый, несмотря на раненую ногу, начал подниматься.

В голове билась только одна мысль: нельзя дать им достать Селену. Нельзя.

Снова активировав «Время охотника (Е)(⅕)», я рванул вперёд, под копьё правого церковника, одновременно откидывая копьё щитом. Связки трещали от нагрузки, и если бы не «Усиленный скелет (Е)(⅕)», уже бы порвались. Скорость позволила мне проскользнуть под оружием противника и достать его уколом в ногу. Церковник разорвал дистанцию, но его движения замедлились, из раны на ноге текла кровь.

– Жан, сними Конрада! – приказал я, не оборачиваясь. Мне стало безразлично, возьмём мы его живым или нет.

Ситуация замерла в шатком равновесии. Оба церковника ранены, и я мог их сдерживать. Это было непросто, но и не на пределе сил. К Селене я их не подпускал. Жан перезарядился и ждал, пока появится Конрад. Но его всё не было. Мой снайпер даже успел сменить позицию, и я уже думал отдать ему приказ добить одного из церковников, когда визитарий выскользнул из-за валуна.

Двигался он невероятно быстро, лицо покраснело. Похоже, визитарий тоже принял «Кровь Героя (Е)». Конрад сразу навёл арбалет на Жана – другие церковники явно сообщили по ментальной связи, где сейчас находится стрелок. Но, несмотря на все знания и скорость, визитарию пришлось потратить лишнюю секунду, чтобы нашарить Жана взглядом и прицелиться. Мой снайпер и его навык «Арбалеты (F)» оказались быстрее. На десятую долю секунды, но быстрее. Конрад выжимал спуск на своём арбалете, а пущенный Жаном болт уже торчал из его левой руки. Точности выстрелу Конрада это не добавило, и его снаряд ударил куда-то в стену логова за спиной Жана.

Помощник Арно даже не вздрогнул от звука выстрела и методично, словно автомат, принялся перезаряжать. Конрад отбросил арбалет и выдернул болт. Он посмотрел на меня, на заряжающего арбалет Жана и выскочил из-за валуна, выхватывая меч.

– За Владыку! – хрипло заорал визитарий и кинулся на нас.

– За Владыку! – повторили его крик церковники и бросились в самоубийственную атаку.

Тот, что стоял ближе ко мне, рванул прямо на меня, целя копьём в лицо. Я успел подставить щит и даже сбить его атаку, но в контратаку пойти не успел: второй церковник, несмотря на раненую ногу, проскользнул между мной и стеной пещеры, прямо к Жану. Я полоснул его по бедру, надеясь остановить. Короткий меч вошёл глубоко, разрывая плоть, но церковник даже не замедлился. Словно одержимый, он продолжал движение, оставляя за собой кровавый след. Его копьё метнулось вперёд, целя Жану в грудь.

Жан как раз закончил перезаряжать. Он уже поднял арбалет, собираясь вложить болт в желобок, когда увидел летящую на него смерть. Он инстинктивно дёрнул оружие, пытаясь отбить копьё арбалетом.

Раздался громкий треск.

Острие церковного копья ударило точно в ложе арбалета. Дерево не выдержало: ложе раскололось с сухим хрустом, стальные дуги вылетели в сторону, а наконечник копья намертво застрял в развороченном оружии. Жан сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но арбалета не отпустил. А потом крутанул своим оружием, используя его как рычаг и вырывая копьё из рук церковника. Жан откинул бесполезный арбалет и застрявшее в нём копьё и кинулся вперёд, выхватывая кинжал. Подскочив к безоружному епископскому, одной рукой схватил его за щит, а второй стал наносить удары кинжалом противнику под кольчугу и щит. Жан работал словно швейная машинка: не меньше четырёх ударов за секунду. А потом, когда щит церковника пошёл вниз, открывая шею, воткнул кинжал под подбородок, достав до мозга.

Мой противник ещё стоял. Раненый, истекающий кровью, но всё ещё державший щит и копьё. Глаза под шлемом горели фанатичным огнём. Он видел, как пал его товарищ, но не сломался. Наоборот, опять рванулся вперёд с отчаянной яростью.

Я встретил его ударом щита в копьё, вложив в толчок всю силу «Крови Героя (Е)» и добавив скорости от «Времени охотника (Е)(⅕)». Металл лязгнул, церковник не удержал копьё, оно вылетело из его руки, а раненая нога подогнулась. Я шагнул к нему и ещё раз ударил щитом по голове, повалив на землю.

Впереди, буквально в нескольких метрах, стоял Конрад. В правой руке – меч, по левой течёт кровь, но лицо визитария оставалось спокойным. Безжалостным. Он смотрел не на меня – на Жана, на Селену, на своих мёртвых людей. Смотрел взглядом человека, мгновенно просчитывающим все варианты.

Его глаза встретились с моими. Ни ненависти, ни страха – только трезвая оценка. Конрад понял, что сейчас в этой пещере против нас ему не выстоять. Не с одной рукой и без поддержки. Ещё секунда – и мы его окружим. Две – и добьём.

Конрад сделал шаг назад. Не побежал. Не закричал. Он отступал, сохраняя дистанцию и контроль над пространством. Меч держал перед собой, готовый парировать, но не атаковать. Выдержка визитария была достойна уважения. Он отступал не как трус, а как человек, который уже обдумывал следующий ход.

Но я не планировал его отпускать и уже собирался рвануть за ним, когда в мою ногу вцепился недобитый церковник. Я чуть не упал, но смог сохранить равновесие и вонзил свой меч между кольчугой и шлемом епископского. Клинок вошёл глубоко, я провернул меч. Церковник выгнулся, изо рта вырвался хрип, а потом он рухнул лицом вниз, уже мёртвый.

Шаги Конрада затихли вдали. В логове Пятирога всегда несколько выходов, и визитарий поспешил к одному из них. В пещере на мгновение стало тихо. Только тяжёлое дыхание и тихий, прерывистый стон Селены за моей спиной.

Я замер, сжимая окровавленный меч, и взгляд мой невольно метнулся назад, к Селене. Её стон – тихий, надломленный – резал острее любого клинка. Конрад уходил, его шаги уже растворялись в глубине логова, но я понял, что кинуться за визитарием, даже не проверив, как Селена, не мог. Да и дважды раненый Конрад далеко не уйдёт.

Я метнулся к Селене. Она лежала на спине, лицо бледное, губы сжаты. Качественная броня спасла ей жизнь – стальная пластина не смогла остановить болт – он торчал из груди, но не позволила снаряду пробить тело насквозь. Только несколько сантиметров бронебойного наконечника вошли в тело.

И снова мне нужно было принимать решение. Прямо здесь, над тяжело раненой девушкой. Под действием «Крови Героя (Е)» всё стало кристально ясным, будто кто-то выжёг из головы весь туман и ложь. Я понял, что люблю её. Не просто хочу, не просто привык, а именно люблю – эту умную, смелую, бывшую дворянку де Сен-Валери. Осознание пришло резко, почти болезненно, как удар под дых. Не вовремя. Не к месту. В крови, грязи и каменном сумраке. Но, наверное, правда всегда приходит именно так – в условиях, когда от неё уже невозможно отвернуться.

Я не могу её потерять. Признание, которое я гнал от себя, теперь горело передо мной ярко и неопровержимо. Сердце сжалось так, что на миг даже «Кровь Героя (Е)» не могла заглушить эту боль. Но времени на чувства не было. Совсем. Конрад уходил к реке. Если я сейчас останусь – мы потеряем всё. Но и бросить Селену я не мог.

– Жан! – крикнул я хриплым, чужим голосом.

Вместо ответа я услышал брань.

– Сука! Мой арбалет! – орал Жан, продолжая вбивать сталь в уже мёртвое тело.