444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Лиманский » Хороший остров 2 (СИ) » Текст книги (страница 7)
Хороший остров 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 05:30

Текст книги "Хороший остров 2 (СИ)"


Автор книги: Александр Лиманский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Стас посмотрел и отступил на шаг.

– Птицы, наверно, – сказал он не сразу. – Сидят наверху, едят и роняют вниз, что не доели. Что тут ещё может быть.

– Может, и птицы, – сказал я. – Но птиц мы еще здесь ни разу не видели.

Что это? Может, зверьки приходят сюда умирать, как кошки уходят из дома? Тогда почему все у стен, а на середине пусто? Или их кто-то приносит и ест у стены, только где тогда шерсть и чешуя?

На старые кости со времён одного дерева тоже не похоже: эти лежали поверх земли, под мхом. Ни одна версия мне не нравилась, но и выкинуть я ни одну не мог.

– Значит, так, – повернулся я к Стасу. – Есть то место внизу, со склоном. Там рядом вода, а со всех сторон открыто, и забор вокруг ставить замучаешься. Здесь закрыто и готовые стены, зато вода далеко и копать нельзя. А звери сюда не ходят, и почему, я не знаю.

– Вода решается, – упрямо сказал Стас. – Ямы снаружи тоже решаются. Андрей, я на стройках людей видел, у которых условия были хуже, и ничего, жили. Лучше места здесь нет. Вы же сами видите.

– Вижу, – кивнул я. – Потому и не говорю нет.

– А что говорите?

– Что решать будем у огня, при всех, и что пока я не пойму, почему звери обходят это место, ночевать тут никто не будет.

Стас открыл рот, посмотрел на кости у стены и закрыл.

Обратно мы шли быстрее. Стас всю дорогу молчал и только раз остановился, чтобы оглянуться на бугор. По пути Валера показал мне ниже ещё одну тропу, которая тоже обходила кольцо стороной.

В лагере я сразу пошёл к огню. Рассказывать по одному значило рассказывать пять раз, и каждый раз по-новому, а к вечеру ходили бы пять разных интерпретаций моего рассказа.

Людей у огня собралось много. Святослав сидел на своём месте у стойки, положив палку на колени, а пленный за его спиной смотрел в землю. Филипп был на посту у ямы, над промоиной, и всё, что мы говорили, ему было слышно оттуда. Ольга держала Диму за плечо, а Дима держал Чебу.

Я рассказал всё как было, хорошее вперёд: стены и вид с бугра. Плохое я тоже не прятал, а про кости у стен сказал отдельно, чтобы никто потом не говорил, что я промолчал.

– Место хорошее, лучше промоины, – сказал я. – Но пока я не пойму, почему туда не ходят звери, ночевать там никто не будет. Днём работать можно.

– Кольцо, – повторила Ольга. – А до воды там сколько, Андрей? Димка по такой горке с ведром не поднимется, я его знаю. Он на полдороге половину выльет, а половину принесёт и будет гордый.

– Не вылью я, – обиделся Дима. – Я не маленький, я знаю, как с ведром. Ты сама говорила, что я сильный.

– Таскать будем все, – я ее успокоил. – Не только Дима.

Святослав подвинулся на бревне и поднял палку.

– Горка, говорите, – задумчиво протянул он. – Это вы правильно заметили, Андрей, что там сухо. С горки вода уходит вниз, на ней не стоит. А в промоине она, наоборот, собирается, это нам Стас ещё когда говорил. Я бы только посмотрел, что там под корнями. Если камень близко, деревья держатся за него, а если глина, то стены ваши в дождь будут сыреть снизу. Стас, жерди вы как класть собираетесь, вдоль или поперёк?

– По развилкам, – Стас присел рядом с ним и стал чертить палкой на гальке. – Развилки на одной высоте, вот так, кругом. Жерди от развилки к развилке, а в середину столб.

– Столб куда? – спросил Святослав. – Копать же нельзя.

– На камень поставим, – ответил Стас. – Притащим плоский камень и на него.

– А вышку? – Святослав ткнул палкой в чертёж. – Вот тут, на развилке у входа. Вы же говорите, оттуда берег с трёх сторон видно. Посадить туда человека, и тогда яма с камнями нам не нужна, он всё увидит раньше.

Они заговорили вдвоём, вполголоса, и я перестал их слушать. Стас чертил, а Святослав тыкал палкой и спорил. Я не видел, чтобы Святослав так оживлялся с тех пор, как нашли Тамару.

– Я за, – сказала Диана.

Все повернулись.

Она сидела на гальке, обхватив колени. Говорила она тихо и смотрела мимо меня, в огонь.

– Я хочу туда, за стены, – повторила она. – Я здесь каждую ночь не сплю, потому что слышу, как ходят, а там стены. Мне рожать, мне стены нужны.

Сева, стоявший на входе, резко обернулся. Он открыл рот и не успел ничего сказать, потому что Диана уже снова смотрела в огонь.

Филипп у ямы промолчал. Ему это не понравилось: я видел, как он отвернулся.

– Услышал, – ответил я ей. – Строить будем.

– Место, куда зверь не ходит, подарком не бывает, – подал голос Леонид.

Он стоял поодаль, у самой стойки, опираясь на дубину, и улыбался своей кривой улыбкой.

– Я тебе так скажу, парень, – продолжил он. – Если волк в какой-то дом не ходит, значит, в доме кто-то пострашнее волка. А ты туда баб с детьми вести собрался.

– Ночевать туда никто не пойдёт, пока не разберёмся, – повторил я. – Ты же слышал.

– Слышал, – Леонид кивнул на пленного. – Я тебе ещё про одно скажу. Второй-то где-то рядом ходит. Пока вы там шалаши себе строить будете на горке, он возьмёт и придёт. А этот знает, где второй. Дай мне его на полчасика за шалашами, и я тебе принесу информацию, где у них схрон.

Пленный не шевельнулся. Только плечи у него поднялись, и он втянул голову.

– Нет, – сказал я.

– Да чего нет-то?

– Я уже сказал: пыток в лагере не будет. Повторять не буду, а то потом тебе отвыкать.

Леонид постоял, перекатывая дубину в руке, потом хмыкнул и отвернулся. Спорить при всех он не стал, и это я записал ему в плюс.

Инна встала со своего места и подошла ко мне с бутылкой в руке.

– Андрей, ему пора, – она кивнула на стойку. – Губы сухие, и он второй раз уже сглатывает впустую, я смотрю. Если сейчас не дать, к вечеру он мне сляжет, и придётся его отпаивать уже по-настоящему. Я ему немного, чтобы держался.

– Давай.

Инна пошла к стойке. Святослав отодвинулся, пропуская её, а пленный поднял голову и посмотрел на бутылку так, что я отвернулся. Пил он долго, захлёбываясь, а Инна держала её и негромко ему говорила:

– Не спеши, глотай понемногу, я не отниму, пока не напьёшься. Вот так, ещё.

Оставалось сказать про ручей.

– Правило про ручей меняю, – объявил я. – За ручей теперь можно, если я разрешил, но с оружием и не в одиночку. Без моего слова за ручей никто не ходит, даже за ягодами.

– Это правильно, – неожиданно согласился Валера. – Одного в таком лесу потерять просто, а искать потом всем лагерем. Пусть лучше спросят.

– Валера, Аня, – я нашёл их глазами. – На вас сегодня разведка. Пойдёте за ручей дальше Кольца, по тому берегу. Охотьтесь, а заодно смотрите, нет ли где людей. Если увидите хоть какой-то след от человека, кроме нашего и военного, сразу ко мне. Стас ищет жену, Лену, так что её следы тоже смотрите.

Стас поднял голову от чертежа и посмотрел на меня. Я кивнул ему.

– До сумерек вернуться, – добавил я. – Если к закату вас не будет, я иду искать, а мне сейчас нельзя.

– Вернёмся, – пообещала Аня. Она уже стояла, подхватив острогу. – Валера, ты с какой стороны видишь?

– С этой, – проворчал Валера. – Иди с той, будешь мне вторым глазом.

Аня засмеялась.

Потом я взялся за бригаду.

– Стас, бери людей, Женю с топором и Севу. Рубите жерди у Кольца на крышу и на ворота, берите, что потолще. Работаете по очереди, потому что топор у нас один, второго пока нет.

Глава 8

– Будет второй, – пообещал Стас.

Был ещё нож военного. Он висел у меня за поясом, и отдавать его я пока никому не собирался: оружие слишком ценное, чтобы его кому-то доверить. Так что пусть лучше он будет у меня на виду. Если понадобится для дела, дам.

– Охраной с вами пойдёт Леонид, – добавил я.

Леонид, уже собиравшийся сесть, остановился.

– Я? Я же при пленном.

– При пленном Святослав, по графику. А ты с бригадой. Там лес и звери, а у них руки заняты топором. Мы не знаем всей обстановки возле кольца, поэтому твоя сила может там пригодиться

Леонид посмотрел на меня, потом на пленного. Понял, наверное, зачем я это делаю. Но дубину держать лучше всех он и правда умел, и спорить с этим было неудобно.

– Ладно, – буркнул он. – Только я тоже буду рубить, а то этот учитель там себе ногу отрубит.

– Я не отрублю, – с достоинством сказал Женя. – Я уже рубил, и ноги, как видите, обе при мне, хотя от подсказки не откажусь, если она будет по делу.

– Зоя, на вход вместо Севы, – сказал я. – Бери копьё.

Зоя взяла его так, будто ей дали бить пенальти.

– А если кто полезет? – спросила она. – Мне колоть или кричать?

– Кричать, – ответил я. – Колоть будешь, если я не прибегу.

Зоя кивнула и бегом пошла ко входу.

Стас подобрал Милану и отдал её Рите.

– Она при мне только ест, – сказал он. – Если не станет, не заставляйте, я вернусь и накормлю.

– Поест, – Рита перехватила девочку удобнее. – У меня все едят, Стас. Иди.

Милана не заплакала, но, сидя у Риты на руках, смотрела в ту сторону, куда уходил отец, пока он не скрылся за входом. Потом ушли Аня с Валерой, вдоль ручья.

Когда все разошлись, у огня стало тихо, и я впервые за день сел.

Сел я на гальку спиной к навесу, лицом ко входу. Отсюда не было видно бугра, но если запрокинуть голову, над лесом за ручьём поднимались кроны, которые были темнее и выше остальных. Раньше я их не замечал, потому что и не смотрел в ту сторону: мне хватало того, что у нас под носом.

Издалека, со стороны крон, доносился стук Жениного топора. Стучали с перерывами: пара ударов, потом тишина. Значит, рубят по очереди, как я велел, и в паузе меняются. Я попробовал угадать по звуку, кто рубит, и не смог. Леонид бы рубил чаще.

– Дядя Андрей.

Дима стоял рядом, прижимая Чебу к животу. Чебу висел у него на руках, свесив лапы, и смотрел на меня большими глазами. Маленькие у него были закрыты, и я был этому рад.

– Что?

– А можно я тоже в Кольцо? – Дима переступил с ноги на ногу. – Я жерди носить могу, я сильный. Я Жене всегда носил, он сам говорил, что я ему помогаю. И я ещё не видел, там правда стены из деревьев?

– Правда. Каждое толще меня, и стоят кругом, как забор. Но тебе туда нельзя.

Дима поглядел за ручей, туда, где над лесом поднимались кроны.

– А почему мне нельзя?

– Потому что за ручей теперь только со мной или по моему слову, – объяснил я. – А я тебя не пускаю. Там лес и звериные тропы, и мы не знаем, что там такое.

Дима поковырял гальку носком и подумал.

– А Женя знает?

– Женя тоже не знает. Поэтому с ним Леонид с дубиной.

Дима надулся. Ольга, стоявшая у колпака, посмотрела на нас, но не вмешалась. Наверное, решила, что раз я сказал нет, то и ей лезть не надо.

Одного «нельзя» Диме мало. Надо дать ему дело, а то он сам себе его найдёт.

– Дима, у меня для тебя важное задание, – сказал я. – Смотри за Чебу. Он сегодня утром устал, ты сам говорил. Если он опять начнёт смотреть маленькими глазами, сразу мне.

– Он не начнёт, – возразил Дима. – Он сейчас добрый.

– А ты всё равно смотри. Ты его лучше всех знаешь.

С этим Дима спорить не стал. Он сел рядом со мной на гальку, посадил Чебу на колени и стал чесать ему между ушами. Чебу недовольно сказал «чбу», но голову подставил.

Минуты через три Дима начал рассказывать мне, как Чебу ест ягоды:

– Он их с ладони берёт, по одной, и смотрит, есть ещё или нет.

Я слушал вполуха. Ягоды я и сам видел, а вот слушать Диму было хорошо, потому что пока он говорил, он сидел рядом.

Я глянул на стойку. Пленный, напившись, сидел теперь ровнее, с поднятой головой, и смотрел в сторону входа, откуда ушли Аня с Валерой. Святослав рядом с ним дремал, уронив подбородок на палку.

Святослава я трогать не стал. Он немолодой, а ходил с нами по лесу за Тамарой на больной ноге. Пусть подремлет, раз пленный связан на совесть.

Потом и я поймал себя на том, что глаза у меня закрываются.

Ночь я провёл на ногах, за военным, и теперь, на гальке у огня, в тепле, меня клонило в сон.

Ладно, Кром. Пять минут, пока Дима рядом и всё тихо.

Последнее, что я слышал, был стук топора с той стороны ручья и Дима, который объяснял Чебу, почему людям эти ягоды есть нельзя.

– Андрей. Андрей, где Дима?

Ольга трясла меня за плечо. Я открыл глаза и сел.

Солнце уже зашло, хотя над промоиной ещё было светло. Галька под навесом посерела, и огонь у моих ног казался ярче, чем днём. Вместо пяти минут я проспал часа три.

– Где Дима? – повторила Ольга. – Он же с вами сидел. Я видела, он с вами сидел, с Чебу. Я к колпаку отошла, Рите помочь, оборачиваюсь, а вы один сидите. Андрей, где он?

– Рядом был, – сказал я и встал.

Рядом его не было. Чебу тоже не было. На гальке, где сидел Дима, остались только два тёмных пятна от раздавленных ягод.

Я оглядел шалаши и навес. Святослав уже не дремал и смотрел на меня. Пленный тоже смотрел, и мне не понравилось, как он смотрит: спокойно, будто ждал, когда же я хвачусь.

– Зоя! – крикнул я.

Зоя примчалась от входа, наперевес держа копьё.

– Дима выходил?

– Выходил, – выпалила Зоя и сразу покраснела. – Давно, ещё когда солнце высоко было. Он сказал, что вы его к Жене послали, что Чебу надо показать Кольцо. Он так уверенно сказал, Андрей. Вы же спали, я не стала будить.

Конечно, к Жене, к кому же ещё.

Я его не пустил, и он не стал спорить, а сел рядом и рассказывал про ягоды. Я решил, что вопрос закрыт. А он, выходит, сидел и ждал, когда я засну. Восемь лет, а терпения больше, чем у Леонида.

Злиться было некогда.

– Бригада не вернулась? – спросил я.

– Нет ещё, – ответила Зоя.

– А Аня с Валерой?

– Тоже.

Значит, Дима у Кольца с бригадой, если он дошёл. Тропа от ручья до бугра одна, так что с неё не собьёшься. Но тропа звериная, и ходят по ней не только люди. Женя бы его отправил назад, если бы увидел. Только одного через ручей он не отпустит и оставит при себе, чтобы вечером вести всех вместе.

А вечер уже наступил.

– Андрей, – Ольга вцепилась мне в рукав. – Он там, за ручьём? Он же к воде один не ходит, я ему сколько раз говорила. Андрей, вы его найдёте?

– Найду, – пообещал я. – Ольга, вы остаётесь здесь за старшую. Зоя на входе, и никого не выпускать, ни одного человека, даже если скажут, что я разрешил. Слышишь?

Зоя побелела и кивнула.

Я нагнулся к огню и выбрал толстую головню с хорошим жаром на конце. Пока дойду, её света мне хватит. Нож военного был у меня за поясом, а Зубочистку я взял в левую руку, хоть рука и плохо слушалась.

По моему же правилу за ручей в одиночку не ходят, а я шёл один.

Через ручей я перешёл прямо по воде, мимо камней, и до колен намочил ноги. Тропа пошла вверх.

Темнело быстро. Кроны великанов над лесом стали чёрными, и я бежал на них, держа перед собой головню. Тело на подъёме опять начало задыхаться, и в этот раз я его не уговаривал. Задыхайся сколько влезет, только беги.

До бугра оставалось совсем немного, когда я услышал сверху:

– Чбу! Чбу! Чбу!

Я никогда не слышал, чтобы Чебу кричал так громко.

Чебу сидел на траве у самого прохода, снаружи. Шерсть у него стояла дыбом, и он не переставая кричал в проход. Все четыре глаза у него были открыты. Внутрь он не шёл и даже лапу через корень у входа не переставлял.

Тут же лежала куча жердей, а рядом горел небольшой костёр. Бригада развела его к вечеру от головни, которую Женя днём принёс из лагеря. Сева стоял возле жердей с охапкой в руках и смотрел внутрь, разинув рот.

– Где Дима? – крикнул я на бегу.

– Там! – выпалил Сева и ткнул охапкой в проход. Жерди посыпались. – Он сел у стены, и его, в общем, тянет куда-то, вот. Я не знаю чем!

Я вбежал внутрь.

Внутри было почти темно. Стас стоял посреди поляны и держал Диму за руки, а Женя бежал к дальней стене. Леонид был уже там, у стены, и рубил топором что-то у самой земли, с плеча, как дрова.

У ног Леонида лежал Дима.

Он лежал на спине, головой ко мне, и обеими руками держался за Стаса. Правая нога у него ушла под стволы по колено, в тёмную дыру под корнями, и оттуда его медленно тянуло. Я видел, как его сдвинуло по траве, пока я бежал.

Он не кричал и только смотрел вверх, на Леонида, повторяя:

– Дядя Андрей. Дядя Андрей.

А вокруг дыры из-под мха вылезали корни. Тонкие бледные корни с палец толщиной выходили из-под стволов по одному и тянулись по траве к Диме. Один уже лёг ему на живот поверх рубашки.

– Не берёт! – Леонид рубанул ещё раз. – Да что ж такое, он как резина, не берёт!

Бросив Зубочистку, я упал на колени рядом с Димой и сунул головню туда, где корень лежал у него на животе.

Корень дёрнулся и ушёл, быстрее, чем отдёргивается рука от огня. Соседние, которые тянулись по траве, остановились и тоже поползли назад, к стволам.

Значит, они боятся огня.

– Леонид, держи меня за ноги, крепко, – сказал я. – Женя, тащи сюда огонь из костра у входа, всё, что горит. Стас, продолжай держать Диму, а ты, Сева, убери Чебу от прохода, чтобы под ноги не попал.

Говорил я ровно, и они услышали. Женя развернулся и побежал. Леонид бросил топор рядом со мной и всем весом навалился мне на ноги.

Я лёг на бок вдоль Димы, головой к дыре. Левой рукой я взял его ногу под коленом. В руке под повязкой стрельнуло до самого плеча, но я не отпустил. Правой сунул в дыру головню.

В дыре было тесно и сыро. В свете головни я увидел ногу Димы до щиколотки и то, что её держало. Корень был толще остальных, в руку взрослого, и обвивал ногу кольцами. Когда я поднёс огонь, корень стянул кольца сильнее. Дима вскрикнул.

Этот не уходил. Уходили тонкие, а этот держал.

Значит, его надо резать, пока огонь отгоняет остальные.

– Держите крепче, – сказал я.

И достал нож военного правой рукой. Головню пришлось перехватить левой. Пальцы на ней слушались плохо, и головня легла в них криво.

Я ткнул головнёй прямо в корень у самой ноги. Корень зашипел, и кольца чуть ослабли.

Резать в дыре было неудобно, размаха никакого. Я двигал одной правой и старался держаться на одном месте. Корень и правда был как резина. Нож отскакивал, оставляя борозды, и из них тёк светлый липкий сок. Я резал снова, в одну и ту же борозду.

– Андрей, огонь несу! – кричал Женя где-то сверху и сзади, а Леонид пыхтел у меня на ногах.

На очередном надрезе корень лопнул.

– Тяни! – сказал я.

Я бросил головню и перехватил Диму левой рукой за ногу. Леонид потянул меня, а я и Стас – Диму, и мы выехали из дыры на траву. На щиколотке у Димы кольцами висел обрубок корня и дёргался. Я сорвал его и отшвырнул к стене.

Из дыры следом высунулись ещё два тонких корня. Я ткнул в них головнёй, и они ушли.

Женя подбежал с двумя горящими ветками, и с ним Стас с третьей.

– Все из Кольца, – скомандовал я. – Огонь держать перед собой и к стенам не подходить.

Я поднял Диму на руки. Он весь дрожал и держал меня за шею обеими руками так, что было трудно дышать. Левая рука у меня под ним гудела, и по ней к локтю текло что-то тёплое.

Мы двинулись к проходу, и Женя с горящими ветками шёл первым, освещая траву. Бледных корней было много: они ползли по траве от стен к нам и останавливались, когда на них падал свет.

У самого прохода под ногами лежал тот самый корень, на котором мы днём стояли со Стасом. Я перешагнул его и вышел.

Снаружи было светлее. Чебу перестал кричать сразу, как только увидел Диму. Он вырвался у Севы из рук и полез по мне к Диме на грудь, цепляясь когтями за рубашку.

– Чбу, – сказал он тихо, совсем другим голосом.

Дима отпустил меня и обнял его.

Я поставил Диму на траву и сел рядом, потому что ноги вдруг перестали держать. Головня в левой руке догорала. Повязка на руке промокла от сока и крови: кровь шла из-под неё со стёртых пальцев и ладони.

Сидеть было некогда. Я взял Диму за пятку и повернул ногу к свету.

– Пошевели всеми пальцами, – велел я и, когда он пошевелил, спросил: – Больно где?

– Тут, – Дима показал на щиколотку. – Жжётся.

Кожа вокруг щиколотки была содрана полосой, там, где лежали кольца, и уже наливалась краснотой. Кость я прощупал целиком, пока он шевелил пальцами. Перелома и вывиха не было. Стопа была тёплая, значит, кровь к ней доходит. Синяки будут знатные, и неделю Дима проходит, хромая, зато на своих ногах.

– Жить будешь, – заключил я. – Хромать тоже будешь, но недолго.

Дима кивнул и крепче прижал Чебу.

Леонид с топором в руке стоял над нами, отдуваясь, и смотрел в проход.

– Вот тебе и подарок, парень, – проговорил он хрипло.

Отвечать я не стал. Я посмотрел на Женю.

– Он пришёл после обеда, с Чебу на руках, – Женя сказал это сразу, не дожидаясь вопроса, и голос у него дрожал. – Сказал, что ты разрешил. Я, конечно, засомневался, но отправить его одного обратно через ручей я не мог, ты же сам говорил, по одному нельзя. Я решил, что вечером мы приведём его все вместе. Чебу у входа вырвался у него и внутрь не пошёл, сел вот тут и сидел. Мы ещё смеялись, что он боится великанов. Андрей, я виноват. Надо было мне самому его отвести, я знаю.

– Ты правильно решил одного его не отправлять, – сказал я. – А вот смеяться над Чебу было зря. Чебу знал про это место раньше всех нас.

Женя опустил голову.

Злости на него у меня не было. Женя же не знал, что под травой. Я и сам днём сидел у этих стен на коленях и трогал корни руками.

– Дима сел у стены, – глухо отозвался Стас. – Он устал, мы ему сказали посидеть. Я сам ему место показал, там мох мягкий.

Он стоял у прохода и смотрел на свои руки.

– Всё потом, у огня, – перебил я. – Сейчас домой.

Я встал, и ноги держали. Зубочистку подобрал Леонид и понёс сам.

– Женя с огнём идёт впереди, Леонид замыкает, – сказал я. – Огонь держать, пока не перейдём ручей. Сева, жерди бросай, завтра заберём.

Сева, который так и стоял над рассыпанными жердями, кивнул и ничего не сказал. Первый раз на моей памяти он промолчал.

Ольга ждала у входа, рядом с Зоей, и дальше ни на шаг не вышла. Это я оценил потом. Тогда я видел только, как она протянула руки, ещё когда мы шли от ручья по гальке.

Я отдал ей Диму. Она прижала его к себе вместе с Чебу.

– Куда ты пошёл? – говорила она ему в макушку. – Я же тебе говорила, к воде один не ходи, я тебе сколько раз это говорила. Ты меня с ума сведёшь. Что с ногой? Дима, что у тебя с ногой, покажи маме. Нет, не вставай, сиди так.

На каждый вопрос Дима пытался ответить, но Ольга не давала, и он сдался и уткнулся ей в плечо.

– Инна, – позвал я.

Инна уже шла от навеса с бутылкой и чистой тряпкой.

Первым она взялась за Диму. Ольгу с Димой на руках она усадила на бревно у огня, а его ногу положила себе на колени.

– Кожа содрана, но неглубоко, – заговорила она, промывая щиколотку. – Это пройдёт. Отёк будет, и синяк на всю ногу, тут видно, где давило. Кость целая, Андрей, ты молодец, что сразу проверил. Дима, тебе сейчас будет щипать, и это хорошо, это значит, что я промываю правильно. Терпи.

Дима терпел, морщась и держа Чебу за шерсть.

Потом она взяла мою руку.

Повязка присохла. Инна отмачивала её водой из бутылки и снимала слой за слоем. Руку она держала низко, у себя на коленях, так что пятно на предплечье видели только Ольга с Димой. Оба знали о нём с первых дней и только глянули. Инна долго смотрела на то, что было под повязкой.

– Андрей, ты этой рукой что делал?

– Держал.

– Держал, – повторила Инна. – Тут на ладони ожог, кожу с пузырей ты содрал до мяса. Пальцы ты тоже стёр, а вот здесь, на запястье, свежий порез, наверное, о кору. Я сейчас промою и замотаю, а ты мне пообещаешь, что этой рукой дня три ничего держать не будешь, хотя ты не пообещаешь, я знаю.

– Не пообещаю, – согласился я.

– Тогда хоть не мочи её, – вздохнула Инна и стала промывать.

Щипало так, что я бы с удовольствием сказал что-нибудь крепче «ё-моё». Я подумал об этом и промолчал.

Аня с Валерой, оказалось, вернулись, пока нас не было, и теперь сидели у огня. У ног Валеры лежал ящер вроде того, которого Леонид когда-то притащил со старого берега, только этот был мельче.

– Подстрелил у воды, – доложил Валера. – Больше ничего крупного не попалось. Звериных следов много, а людских нет.

– Совсем? – спросил Стас.

– Совсем, – ответила за Валеру Аня. Она смотрела на Стаса прямо. – Мы прошли по тому берегу далеко, Стас. Я искала и по земле, и по кустам, не зацепилось ли что за ветку, но не нашла ни тряпочки, ни следа. Только это ещё ничего не говорит, мы прошли один берег.

– А дальше по берегу? – спросил Стас. – Дальше вы не ходили?

– До темноты не успели, – ответила Аня. – Завтра пройдём дальше, если Андрей отпустит.

Стас кивнул. Милана сидела у него на коленях, и он держал её обеими руками.

Потом у огня заговорили про Кольцо, и, как я и ожидал, все разом.

Женя рассказал всё по порядку, даже про то, как смеялись над Чебу. Леонид рассказал короче и с подробностями, о которых я бы при Ольге промолчал, а она слушала и прижимала Диму.

– Значит, так, – Святослав поднял палку. – Корни боятся огня, это мы теперь знаем точно. Тогда и вывод простой: развести костры у стен по кругу, и всю ночь их держать. Корни носа не высунут, а мы будем спать под стенами, как Диана хотела.

– Вот, – обрадовался Стас. – Я тоже так думал.

– Костры кругом, – повторил я. – А дрова?

– Нарубим, – не сдавался Стас.

– Рита, – позвал я. – Сколько у нас сухих дров?

Рита, сидевшая у колпака, ответила не сразу. Она посмотрела на кучу под навесом, потом на Валеру.

– На один огонь до утра, если не жечь лишнего, – сказала она. – Сухих на земле нет, Андрей, вы сами знаете, мы всё сырое сушим у огня. За день высушим, а за ночь всё и сожжём.

– А там костров надо по всему кругу, – сказал я. – Сколько их нужно, чтобы корни не прошли, пять или десять? Это десять костров каждую ночь на сырых дровах, которые ещё надо высушить, и у каждого кто-то должен не спать.

Все замолчали.

– Я тебе так скажу, – усмехнулся Леонид. – Огонь штука такая. Задремал человек или дождь пошёл, и огонь закончился. И что тогда?

– Тогда всё, – сказал я. – Огня нет, и корни утащат того, кто спит у стены. Ночью, во сне, никто даже не крикнет. Мы с Димой проверили, как быстро это бывает, а Дима даже не спал.

Ольга вздрогнула.

– Значит, нет? – спросила Диана. Она сидела на гальке, как днём, и голос у неё был тихий, без злости. – Туда нельзя?

– Почему нельзя, – возразил я. – Ночевать там нельзя, а днём можно, если при свете и с людьми, а Чебу у входа нас первым предупредит, мы это сегодня поняли. Если придут с моря или с горы, мы туда уйдём и будем сидеть до темноты за стенами, лучше места у нас нет. Только жить там всё равно не получится.

– А где тогда? – спросила Ольга.

– Искать, – ответил я. – Остров большой, а мы знаем только его край. Разведка теперь ходит каждый день. Валера, Аня, это ваша работа: будете обходить остров по кругу и искать место и людей.

Валера кивнул, а Аня посмотрела на Стаса.

– Место я всё равно не брошу, – упёрся Стас. – Вы как хотите, Андрей. Крышу я туда поставлю, хоть днём под ней сидеть. Зря, что ли, Сева жерди рубил.

– Днём ставь, – разрешил я.

Сева, который весь вечер просидел на корточках у огня и смотрел в угли, поднял голову.

– А если, – начал он и сбился. – Ну, в общем, я подумал. А если щели заделать, откуда корни лезут? Вот.

Я посмотрел на него.

– Это чем ещё?

Сева ничего не ответил и улыбнулся во все тридцать два.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю