Текст книги "Хороший остров 2 (СИ)"
Автор книги: Александр Лиманский
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 2
Рёв оборвался так же резко, как начался.
Я уже стоял на ногах с Зубочисткой в руке и не помнил, когда её схватил. Пакет с едой остался лежать на гальке у огня, а иностранец рядом со мной смотрел туда же, куда все, на большое дерево.
– Ольга, дети на вас! – крикнул я. – Под скат всех, кто не ходит!
Ольга подхватила Милану и потащила к скату, а Дима сам побежал за ней. Чебу сидел у него на руках, вцепившись в футболку.
Леонид с дубиной уже шёл к дереву, а Валера с луком догонял его сбоку. Я обогнал обоих на подъёме и тут же пожалел: дыхалка у этого тела кончилась на середине склона. Ничего, подождёт. Я ей потом спасибо скажу, если будет за что.
Земля у ямы была раскидана широким веером. Сухая трава вокруг лежала примятая в одну сторону, от ямы к стволу.
В самой яме на камнях сидели обе синие жабы.
Ещё вечером они сидели у кустов на краю промоины, там, где их когда-то оставил Леонид. Ночью, выходит, перебрались. Сами пришли к камням или что-то их позвало? Спросить было не у кого, а жабы молчали и смотрели на меня снизу, не моргая.
Потом я у ствола увидел кошку.
Она лежала на боку, привалившись спиной к корням, и была крупнее любой кошки, какую я видел живьём или по телевизору. Пума рядом с ней смотрелась бы подростком. Шерсть у неё была серая, с тёмными полосами по бокам, а лапы толще моего запястья. Лапы дёргались, будто она бежала во сне.
Кошка была жива.
– Стоять, – велел я, не оборачиваясь. – Никому не подходить.
Валера встал рядом со мной и уже наложил стрелу, а Леонид обходил дерево с другой стороны.
Кошка открыла мутные жёлтые глаза, но ни на что не смотрела. Её оглушило, и она ещё не поняла, где находится. Она подобрала под себя передние лапы и поднялась на них рывком. Зад у неё не слушался и волочился по корням. Но она уже повернулась к нам, и губа над клыком поползла вверх.
Леонид шагнул из-за ствола и дубиной ударил её по голове.
Удар был такой, что у меня самого клацнули зубы. Кошка завалилась на бок, но лапы снова заскребли по земле. Я подошёл с другой стороны и всем весом вогнал Зубочистку ей под лопатку, туда, где у любого зверя сердце.
Кошка дёрнулась ещё раз и затихла.
Я подержал копьё, пока не убедился, что она больше не встанет, и только тогда выдернул.
– Готова, – выдохнул Леонид. – Ты видал, какая? Таких в зоопарке за стеклом держат.
– Видал.
У меня колотилось сердце. Я подождал, пока оно успокоится, и стал думать.
Хлопнуло у ямы. Кошка лежит у ствола, а земля раскидана от ямы к стволу. Значит, хлопнуло, и её отшвырнуло. Что могло отшвырнуть такую тушу? Ответ я знал по себе. Меня самого здесь же бросило в этот ствол, когда я протянул руку к камням, и грудина потом болела не один день. Тогда я долго гадал, за что меня ударило.
Теперь, похоже, это ударило её.
А рёв из леса раздался следом за хлопком. Лес и раньше отзывался на крик: в первый день на мой, на берегу, и ночью на Дианин, когда мы её несли. Выходит, громкое он слышит, хоть крик, хоть хлопок, а на что именно отвечает и зачем, я не знал.
– Андрей, – Валера опустил лук. – Ты понимаешь, что тут было?
– Догадываюсь. Сейчас посмотрим, правильно ли.
На камне у промоины, где сидели Моргуны, лежали четыре серых булыжника. Пока мы стояли над кошкой, первый из них пискнул и снова стал Моргуном, а за ним и второй. Они вытянули морды в нашу сторону и задвигали носами.
Учуяли кошку, а может, и нас. Я бы на их месте тоже поглядел, кого тут убили.
Снизу подходили остальные. Впереди шли Женя с топором и Стас с жердью, а Инна с Ритой и Сева поднимались за ними. Дима выглянул из-под ската, и Ольга тут же за ворот затянула его обратно.
– Близко не подходите, – остановил я их. – Встаньте полукругом, и так всё видно.
Они встали. Все смотрели на кошку, а потом на меня, и ждали, что я скажу.
Первым к кошке пошёл Валера, и пошёл он кругом: от ямы вверх по склону, оттуда вниз к краю промоины, и всё время смотрел себе под ноги.
Я не мешал. В следах он понимал больше меня, и это он доказал ещё по дороге к Тамаре.
– Сверху шла, – сказал он, остановившись у кустов. – Вот, гляди. Спустилась из леса вон там, где осыпь. До кустов шла шагом, не торопилась. А тут постояла.
Он присел и показал на примятую траву у самого края промоины. Отсюда было видно сук, на котором вялилась наша единственная солёная рыба.
– На рыбу пришла, – догадался я.
– На рыбу, а может, и на нас, – Валера пожал плечами. – Запах тут сейчас такой, что придет любой зверь из леса. Рыбой с дымом тянет, а тут ещё и люди. Короче, от рыбы она пошла поверху, вдоль склона, чтобы зайти со стороны дерева. Видишь, лапы ставила ровно, след в след. Это она подкрадывалась. А у ямы вот, – он перешёл к краю раскиданной земли. – Тут лапы разъехались, когти ушли в землю. Её отсюда подкинуло и бросило. Сама она так не прыгает, кошка назад никогда не прыгает.
– Почему?
– Да потому что кошка, – Валера посмотрел на меня как на школьника. – Она прыгает туда, куда смотрит. А тут её спиной вперёд об дерево приложило. Вон шерсть на коре.
Шерсть на коре и правда висела клоком, на высоте моего плеча.
Валера вернулся к туше и, перевернув одну лапу, долго её разглядывал. Четыре пальца спереди были широкие, а подушка с хорошую ладонь.
– Она, – сказал он. – У ручья, где мы ночевали, она и прошла. Я тогда сказал, что крупнее пумы. Вот и крупнее.
Значит, всё это время она ходила по лесу между нами и тем ручьём, там, где мы спали в две смены и где Святослав лежал с пауком на груди. Я посмотрел на клыки и решил дальше об этом не думать.
– Свежевать умеешь? – спросил я.
– Спрашиваешь, – Валера даже не поднялся с корточек. – Я их за жизнь столько шкур снял, что со счёта сбился. Чем только?
Я протянул ему нож для масла. Валера взвесил его в руке и, хмыкнув, попробовал край пальцем.
– Наточить бы, – вздохнул он. – Ну ничего, об камень наточу, будет резать.
– Всё идёт в дело, – сказал я. – Постарайся целиком снять шкуру. Когти и зубы тоже собери, это наконечники тебе на стрелы. Тонкие можно на шилья, Кира спасибо скажет.
– Коготь на стрелу пойдёт, – Валера приподнял лапу и посмотрел на когти. – Он хоть и кривой, зато острей любой кости. Соберу все, сколько есть.
– А мясо? – Рита уже стояла рядом и смотрела на тушу. – Андрей, это же мясо. Сколько его тут, на всех хватит дня на три, а если закоптить, то и дольше.
– Мясо будет, только после пробы, – пообещал я. – Сева, освободи колпак.
Сева вздрогнул, будто его застали за чем-то нехорошим.
– Там соль, – выпалил он. – Я её с утра выпариваю, там уже на дне, вот, корка.
– Соскреби корку на лист, а колпак сюда. Соль потом доделаешь.
Он убежал к огню. Леонид проводил его глазами и повернулся ко мне.
– Опять восемь часов? – спросил он. – Парень, это кошка. Кошку едят по всему миру, а я её лично успокоил дубиной. Да что с ней может быть?
– То же, что и с ящером, – ответил я. – Тот тоже был ящер.
– Ящер нормальный был.
– Это мы и узнали через восемь часов.
Леонид засопел. Возражать ему было нечего, и он это знал, но лицо у него оставалось недовольное.
– Женя, – позвал я.
Женя подошёл и, кажется, уже понял.
– Я, – сказал он. – Да, конечно. Мне, честно говоря, даже интересно. Кошку я в жизни не ел. Правда, я и ящера не ел, пока не съел.
– Ешь при мне варёную, кусок с кулак. Потом весь день под присмотром, и если что, сразу к Инне.
– Я присмотрю, – отозвалась Инна от ската.
Валера у ручья долго точил нож о плоский камень. Бритвой нож не стал, но резать начал. Со шкурой он управился быстрее, чем я думал. Он ругался шёпотом, но работал не останавливаясь. Шкуру Рита растянула на камнях у промоины мехом вниз, а когти и зубы Валера ссыпал в миску. Потом Сева с Ритой порезали мясо и опустили в колпак.
Варилось оно долго. Я за это время успел сходить к ручью умыться и вернуться, а Леонид успел три раза подойти к колпаку и понюхать.
Когда мясо побелело насквозь, Рита выловила кусок и положила на лист перед Женей. Женя сел на гальку и, подув, аккуратно его съел, по волокну, будто потом будут спрашивать по тексту.
– Жёсткое, – сообщил он. – Похоже на говядину, только сладковатое.
– Сладковатое, на говядину похоже, значит, – повторил Леонид и заглянул в колпак. – И это теперь до вечера стоять будет.
– Будет стоять, – кивнул я. – Посмотрим, что Женин живот скажет.
Я глянул на солнце. Оно поднялось невысоко над лесом, значит, утро было в самом разгаре.
Восемь часов пройдут только к вечеру. Меня к тому времени в лагере уже не будет.
Я вернулся к яме.
Кошку отшвырнули камни, и меня, выходит, тоже. Кимы и Леонид держали эти камни в руках, а Женя с Инной ещё и били по ним дверцей, когда копали, и ничего. Ударило двоих: зверя размером с телёнка и меня. Что же у нас общего? Ответ мне не нравился, и поэтому его надо было проверить.
Я встал подальше от ямы и медленно пошёл к ней, правым боком вперёд. Левую руку я завёл за спину.
Подошёл к самому краю и остановился. Камни лежали на дне и ровно светились. Жабы на них повернули ко мне головы.
Я отошёл обратно и, развернувшись, пошёл снова, теперь левым боком. Руку я держал перед собой ладонью вниз.
Когда до края оставалось ещё прилично, камни задрожали. Дрожь была мелкая, как у крышки на чайнике, который вот-вот закипит, и на слух я её заметил быстрее, чем на глаз: на дне ямы зашуршал песок. Я подался ещё чуть вперёд, и дрожь стала чаще.
Дальше я проверять не стал, чем это кончается, я уже знал.
Я отступил, и камни понемногу успокоились. Жабы смотрели теперь на меня одного.
Выходит, дело в левой руке. С правого бока я подхожу к ним вплотную, как Женя, а с левого они чуют меня издали и начинают дрожать. Слева у меня пятно.
Я посмотрел на руку. Пятно сидело там же, на внутренней стороне предплечья, и луч всё так же упирался в косточку. Оно не росло, только стало темнее после того раза, когда меня бросило в ствол, и Инна это заметила первой.
А если его закрыть? Тряпка обманет камни, если они видят само пятно. Но если они чуют что-то другое, хоть замотай его в три слоя, толку не будет.
– Инна, – позвал я. – Подойди, пожалуйста.
Инна оставила Женю на Риту и подошла. По лицу было видно, что она смотрела, как я хожу вокруг ямы, и ничего не поняла.
– Мне надо плотно перевязать руку вот здесь, где пятно, чтобы его не было видно, – сказал я.
– Чем? – спросила она сразу. – Бинта у меня нет, ты знаешь, а полотенца все в деле: одно у Святослава под ногой, остальные тоже заняты. Рубашку с кого-нибудь снять?
– Рубашек тоже нет лишних.
– Тогда не знаю.
У ручья на камне сидела Аня и отжимала свою тряпку. Услышав нас, она подняла голову.
– Ткань нужна? – спросила она. – На старом берегу её навалом. Вчера, когда мы шли к мысу, там что-то новое вынесло: куски какой-то обивки, всякий пластик. Мы не трогали, ты же сказал ничего не трогать, и бегом к мысу.
– Это я про еду говорил, – поправил я. – А почему мне вчера не сказали?
Аня открыла рот и закрыла.
– Честно, забыла, – призналась она. – Все смотрели на мелочь, с которой мы пришли, а потом этот военный, и вообще. Зоя, ты помнишь, что там вынесло?
Зоя стояла у настила Филиппа и не подходя, кивнула.
Море, значит, всё ещё отдаёт лайнер по частям. Так и человека может вынести. Об этом мне надо было знать ещё вчера, только ругать Аню теперь было поздно.
– Аня, вы с Зоей сейчас сходите туда, – сказал я. – Возьмите ткани, сколько унесёте, остальное оттащите выше, где вода не достанет. Ничего незнакомого руками не хватать. И вот что, – я обернулся, чтобы слышали все, кто был у огня. – Пока нас нет, на старый берег ходить только по двое и сразу возвращаться. Там ходите осторожно, не бегайте.
– По двое, – повторила Аня. – Поняла. И про то, что вынесло, доложу сразу, а не через сутки, – она поднялась с камня. – Зоя, пошли.
Они ушли.
Вернулись они через час с небольшим. Аня свистнула от опушки, как договаривались, и отжала прямо у моих ног ком светлой мокрой ткани. По виду это была обивка с лежаков у бассейна.
Инна выбрала полосу покрепче. Она туго намотала её мне на предплечье в два слоя и сбоку завязала узел, так что пятна совсем не стало видно.
– Не жмёт? – спросила она.
– В самый раз.
Я снова пошёл к яме левым боком.
Камни задрожали на том же месте, что и в первый раз, с тем же шорохом песка, и жабы снова повернули головы.
Тряпка ничем не помогла.
Я вернулся к Инне. Она стояла, сложив руки на груди, и ждала, что я скажу.
– Объясни, – потребовала она. – Что ты сейчас проверял? Мне надо знать, раз я перевязываю.
– Камни чуют левую руку, ту, где пятно, – ответил я. – Когда подхожу слева, они лежат спокойно, а справа начинают дрожать.
– А кошку они тоже почуяли?
– Похоже на то. Кошка хищник, и я, получается, для них тоже. Видят во мне зверя.
Инна долго молчала, глядя на мою руку, обмотанную белой тряпкой, и о чём-то думала.
– Из-за пятна? – спросила она.
– Может, и из-за пятна, – я пожал плечами. – Оно у меня с первого утра на этом берегу, а что было до берега, я не помню. Я его мог здесь подцепить, от какой-нибудь местной дряни, как от клеща, а мог и раньше с ним ходить. Я не знаю, Инна. Знаю только, что левую руку им лучше не показывать.
Она кивнула и на повязке поправила узел.
– Я никому не скажу, – сказала она. – Пока ты сам не скажешь.
Камни отбрасывают хищника. Я видел это дважды, на себе и на кошке. Кимов и Леонида, когда те брали камни в руки, они ни разу не тронули.
Значит, если положить такой камень там, где зверь пойдёт к лагерю, зверь получит то же, что и кошка. Кошку, правда, только оглушило, и добивали её мы сами. Без того удара она сейчас, может, доедала бы Риту.
Вот и идея. Только решать такое в одиночку я не хотел.
Я собрал четверых по ту сторону огня, подальше от остальных: Валеру с Леонидом и Стаса с Инной. Валера пришёл, вытирая руки о траву. Стас так и сел с недовязанной жердью, положив её на колени.
– Смотрите, что получается, – сказал я. – Кошка шла на рыбу и прошла мимо ямы. Камни ударили её и бросили в дерево, точно так же, как меня, вы помните. А вас, когда вы их держали, ни разу не тронули.
– Ну, – буркнул Леонид.
– Вот и ну. Я думаю, камни бьют хищника, того, кто для них опасен, а нас с вами они опасными не считают. Если это так, их можно поставить вокруг лагеря. Зверь пойдёт к нам, а там камень.
Стас поднял голову от жерди.
– Сторожем вместо забора, – уточнил он.
– Вместо забора, которого у нас нет, – согласился я.
Леонид хмыкнул и покачал головой.
– Один раз ударили, – проговорил он. – Ты из одного раза уже правило делаешь. Может, кошка сама споткнулась и башкой об дерево. Может, её там жаба твоя лизнула. Ты знаешь, почему они ударили?
– Не знаю, – признал я. – С кошкой один раз, тут ты прав, ну и со мной. Так что это надо проверять. А пока у нас вместо забора и собак одни Моргуны на камне.
– Моргуны хоть хлопают, – буркнул Леонид.
– Вот и камни хлопают, – ответил я. – Сегодня утром все слышали.
Леонид посмотрел на меня, потом на Валеру. Валера молчал и смотрел на яму.
– А что это вообще за камни такие? – спросил Валера. – Святослав говорил, это лунные камни, они на рынке на Маврикии в банке лежали. Плодятся, мол, в сезон дождей. Их стало десять, а было пять. С камнями так не бывает.
– У меня есть версия, – сказал я. – Только она сырая, проверять её потом. Смотрите. Жабы от этих камней не отходят: яму закапывали дважды, и оба раза на ней сидели жабы, а сегодня утром они опять пришли на камни, хотя вечером были у кустов. Камней при этом стало больше, вот я и думаю, что это их яйца.
У огня стало тихо. Даже Леонид не сразу нашёлся что сказать.
– Жабьи яйца, – повторила Инна. – Жаба мечет икру, в воду, и икра мягкая. А это камень, и он кидает кошку в дерево. Я про такое не слышала.
– Я сказал, сырая версия, – напомнил я. – Жабы над этими камнями как наседки: сидят на них да закапывают. А камни сами себя охраняют от любого, кто захочет их съесть. Похоже на яйца, только я пока не могу проверить, а вскрывать их я не дам.
– И не надо, – сказал Стас. – Пусть охраняют. Только камней-то у нас всего ничего, а лагерь вон какой. Это смотря как далеко они бьют. Если бьют только вплотную, то это ерунда, не защита. А если дальше, то можно прикинуть.
– Вот это и надо мерить, – ответил я. – И мерить будем по мне.
Валера повернулся ко мне.
– Почему по тебе?
Я посмотрел на Инну. Она смотрела на меня и ждала.
Скрывать это дальше смысла не было. Мерить я буду при всех, и все увидят, как я подхожу к камням и как они дрожат. Эти трое должны знать, что они видят, иначе додумают сами.
Я развязал узел и размотал тряпку.
– Вот поэтому, – сказал я и показал руку.
Пятно было тёмное, с тонкими лучами, и самый длинный упирался в косточку на запястье.
Стас наклонился посмотреть, а Леонид присвистнул. Валера взял меня за пальцы и повернул руку к свету, как поворачивал лапу кошки.
– Давно это у тебя? – спросил он.
– С первого утра на берегу. Оно не растёт и не болит. Только камни на эту руку дрожат, а на правую нет. Я сейчас проверял, и с тряпкой, и без.
– Метка, – проговорил Валера, не отпуская мои пальцы. – У зверя бывает. Метят они друг друга, кто чей.
– Чей я, значит, по-твоему?
– Я не про то. Похоже просто.
Он отпустил руку.
Леонид смотрел на пятно и чесал подбородок.
– Значит, парень, ты у нас хищник, – ухмыльнулся он. – А я-то думал, тут хищник один – я.
– Можешь и дальше так думать, – ответил я. – Камни с тобой не согласны.
Валера хмыкнул, а Стас даже улыбнулся, впервые за весь день. Инна снова замотала мне руку и завязала узел.
– Это пока между нами, – сказал я. – Кому и когда сказать, я решу сам.
– Ясно, – кивнул Валера.
Леонид кивнул молча, а Стас уже снова думал про своё. Он отложил жердь и встал первым.
– С какого края начинаем? – спросил он.
– От ручья, – ответил я. – Звери туда ходят пить.
Камни из ямы носили Женя и Стас. Женя брал камень двумя руками и нёс перед собой на вытянутых, как горячую кастрюлю.
– А он холодный, – сказал Женя.
Стас носил по одному в каждой руке и ничего не говорил. Ни того, ни другого камни не трогали.
Первый камень Стас положил у края промоины, со стороны ручья, в траву.
– Отойдите оба, – попросил я.
Они отошли. Я ушёл от камня вниз по склону и там развернулся. Обратно я шёл левой рукой вперёд и считал шаги вслух, чтобы Стас слышал.
Повязка на руке была тугая, и мне всё казалось, что под ней чешется.
На седьмом шаге камень в траве задрожал. Шорох в сухих стеблях услышали все, кто стоял рядом, и Женя даже отступил ещё.
– Семь, – сказал я и остановился. – Отсюда он меня чует.
– Это по вашим шагам, – уточнил Стас. – Кошка крупнее вас, она, может, раньше учует, а может, и позже. Берём, сколько есть, на большее не рассчитываем.
Он отломил от своей жерди сучок и воткнул его в землю там, где я стоял. Потом Стас сам пошёл от камня вдоль промоины, а я держался рядом и считал. На двенадцатом шаге он остановился.
– Сюда второй, – сказал он. – Тогда круги заходят друг на друга, и между ними нет зазора. Ставлю ближе, чем надо, чтобы с запасом.
– Ты это на ходу прикинул?
– Я этим на жизнь зарабатывал, – Стас пожал плечами. – Так сваи ставят.
Второй камень лёг на двенадцатом шаге. Я обошёл его снаружи и проверил так же, левой рукой. Дрожь началась на шестом, и Стас передвинул третий камень ближе.
Так мы и пошли вокруг лагеря. Стас ставил камни, которые они с Женей носили от ямы, а я обходил и проверял. Через полчаса я уже не считал вслух, а только говорил Стасу, где начинает дрожать, и он кивал и переставлял сучки. На нас смотрел весь лагерь. Дима с Чебу ходили за мной хвостом.
– Держитесь справа, – сказал им я.
Они держались справа.
Десятый камень лёг у ската, с той стороны, где начинался подъём к лесу.
Круг почти замкнулся. Остался один разрыв, у ручья, рядом с первым камнем, и его я нарочно не закрыл.
– А здесь почему пусто? – спросил Стас.
– Здесь хожу я. Если круг замкнуть целиком, мне в лагерь не войти, а выходить придётся по воздуху. Да и вам к ручью за водой здесь ходить удобнее всего.
– Дыра, – проворчал Стас. – Весь круг ради неё и ставили.
– Ну да, дыра, – согласился я. – Значит, днём и ночью у неё будет стоять караул, и чужого он не пропустит.
Стас покачал головой, но сучок у разрыва вытащил и выбросил.
Пока мы спорили, жабы вылезли из ямы.
Я заметил их, когда они уже прыгали вниз по склону мимо ската и мимо огня. Жабы шли друг за дружкой, тяжело и не спеша. Рита отскочила с дороги, а Сева уронил ложку. У ручья обе забрались на первый камень справа от разрыва. Там они сели бок о бок и уставились на меня.
– Они за камнями пошли, – прошептал Женя. – Андрей, они же за камнями пошли.
– Вижу.
– А почему на этот? Камней же десять.
– Не знаю, – сказал я. – Может, этот у них самый любимый. А может, этот ближе всех к дыре, и они это лучше нас понимают.
Тут у Димы на руках завозился Чебу и спрыгнул ему под ноги. Оттуда он пошёл прямо мимо камня, на котором сидели жабы, к ручью понюхать воду. Камень не дрогнул, и жабы на Чебу даже не посмотрели.
Чебу вернулся тем же путём и залез Диме обратно на руки.
– Его не тронуло, – сказал Дима с облегчением.
– Какой из него хищник, – ответил я.
Через разрыв я прошёл в лагерь. Камень справа лежал совсем рядом, но я шёл правым боком, и он молчал. Жабы проводили меня глазами.
Хищник к шалашам теперь не подойдёт. А человеку камни не помеха: Стас с Женей носили их в руках.
Филипп сидел на своём настиле и всё это время смотрел, как мы ходим вокруг лагеря с камнями. Под спиной у него лежало свёрнутое одеяло, которое подложила Кира. Рядом на гальке сидела Диана. Зоя с тканью для общей кучи пришла со старого берега вместе с Аней, но тоже встала у настила.
Когда я шёл к огню, меня окликнул Филипп.
– Андрей, – сказал он. – Подойди.
От автора:
Да, я помню: внеплановые главы у нас только за 500 лайков. Правила есть правила, я сам их придумал и сам их чту.
Но тут такое дело: мне для продвижения серии нужна была ещё одна глава. И я подумал, зачем добру пропадать. Так что сегодня у нас дегустация: две главы в день, бесплатно, без регистрации и смс. Почувствуйте вкус. Привыкайте. А потом вспомните, что… вы что-то забыли. Я ни на что не намекаю. Но всё же =)
Ладно, намекаю. И, вообще, прямо говорю. Лайк под книгой необходим. Вдруг вы забыли, бывает: остров, монстры, личинки, тут не до кнопок.
А мне это правда сильно помогает двигать серию. Чем больше читателей, тем длиннее серия. Чем длиннее серия, тем дольше Кром не ест синюю жабу. Подумайте о Кроме.
Третья глава уже ждёт.




























