Текст книги "Хороший остров I (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– А вы ушли, – протянул Леонид.

– А мы ушли. Тамара еле живая, Святослав не ходит. Ждать его с ними на руках я не стал.

Леонид помолчал, глядя в темноту, туда, где был лес.

– Пошли сейчас, – он кивнул на Валеру. – Ты, я и вот он. А тот пока не знает, что она ушла. Или уже знает и ищет. Сейчас его и брать.

– Ночью, по чужому лесу, к человеку, про которого мы ничего не знаем? – спросил я. – У которого, может быть и ружьё, а у нас только твоя дубина?

– Моя дубина ещё никого не подвела, – огрызнулся Леонид.

– Вот пусть и дальше не подводит, – сказал я. – Пойдём, но не сейчас, а когда Тамара встанет на ноги и я хоть немного посплю. Я вторую ночь толком не сплю, Леонид. Я сейчас за тобой не угонюсь, а ты без меня в этом лесу ничего не найдёшь.

Леонид хмыкнул, но злости в этом не было.

– Ладно, парень, твоя взяла, – проворчал он. – Только с тобой я сам пойду, понял?

– Ты и пойдёшь, – сказал я. – И ещё. Про военного пока никому. Ни Филиппу, ни остальным, даже Жене с Инной. Знаем мы трое и Святослав с Тамарой. Им я скажу, чтобы не говорили.

– Почему? – спросил Валера.

– Потому что тут восемнадцать человек, все и так спят вполглаза, – сказал я. – Скажу им, что в лесу ходит человек в форме и вяжет женщин к деревьям, и завтра никто не пойдёт ни за водой, ни за дровами. А Филипп скажет, что это я до такого довёл. Я хочу сам на этого военного посмотреть, а там решим.

Валера подумал и кивнул. Леонид пожал плечами, что у него значило то же самое.

Мы вернулись к огню. Я шепнул Святославу, чтобы тот не говорил про военного. Тот кивнул и сказал, что передаст Тамаре.

Люди всё ещё стояли вокруг шезлонга. Я поднял руку, и разговоры стихли.

– Тамару нашли, – сказал я. – Она живая. Ей надо пить и есть, этим займётся Инна. Святослав дошёл сам, но перегрузил ногу, ему тоже к Инне. А иностранец остался в лесу.

– Как остался? —от настила Филлипа спросила Зоя. – С ним что-то случилось?

– Ничего не случилось. Он сам ушёл. Вернётся – хорошо. Искать его ночью никто не пойдёт.

Зоя переглянулась с Кирой. Филипп ничего не сказал, только лёг обратно на спину.

– Всё, – я опустил руку. – Караул по Жениной доске, остальные спать. Утром разберёмся.

Все стали расходиться. Дима не хотел меня отпускать, и Ольга увела его, держа за плечо. Инна с Женей остались у шезлонга. Святослав так и сидел на гальке рядом с женой, и Инна, кажется, решила его пока не трогать.

Я лёг у ската последним, на своё место лицом к огню, и только тогда понял, как сильно гудят ноги.

Глаза у меня уже закрывались, когда рядом захрустела галька.

Я открыл их. Надо мной стоял Сева и мял в руках край футболки.

– Андрей… вы спите? – спросил он шёпотом. – Простите. Я, наверное, не вовремя. Я потом. Я утром тогда.

– Сядь.

Спать хотелось так, что на шёпот уходили последние силы. Но он пришёл ночью, когда все легли, и стоял тут, хотя сам себя за это ругал. Значит, у него что-то серьёзное.

Я сел и прислонился спиной к стойке. Сева присел рядом на корточки и ещё помял футболку.

– Я про Диану, – начал он. – Вы видели, наверное. Она к нему ушла. К Филиппу.

– Видел.

– Вчера вечером, – сказал Сева. – Взяла своё полотенце, которое ей Инна дала, и ушла туда. Я спрашиваю, Диан, ты куда, а она даже не посмотрела. Села к ним и сидит. Я подошёл, а она сказала, чтобы я к ней не подходил, вот. При них сказала. Кира отвернулась, а Зоя смотрела на меня, как на… в общем, смотрела.

Он замолчал и уставился в гальку.

– Она сказала почему? – спросил я.

Сева покраснел. Это видно было даже в темноте, по тому, как он отвернул лицо от огня.

– Она говорит, вам нельзя верить, – выговорил он. – Что вы… ну, что Филипп про вас сказал, что вы лайнер… что вы были в рубке. И что вы всех тут держите, а сами никуда не ведёте, только в лес ходите. А Филипп старпом, он знает, как надо, он людей с моря вытаскивает, это его работа. Это она так говорит, – добавил он торопливо. – Не я. Я так не думаю. Я вам верю, вы не думайте.

– Я и не думаю.

– Я ради неё еду воровал, – сказал Сева, и голос у него стал злым и обиженным одновременно. – Из ямы. Вы помните. Я ночами за едой ходил, сидел с ней, когда она плакала. А она теперь со мной не разговаривает. Из-за какого-то… извините. Из-за Филиппа.

Он покачал головой.

– Вы скажите ей, – попросил он. – Ну, что-нибудь. Вас она послушает. Скажите, что ей надо обратно. Что так нельзя.

Я посмотрел на настил Филиппа. Огонь туда почти не доставал, и в темноте я видел только край одеяла и чью-то ногу.

– Что я ей скажу, Сева? – спросил я. – Что мне можно верить? Если я ей это скажу, она мне тем более не поверит.

– Тогда что? – спросил Сева и поднял на меня глаза. – Так и будет?

– Пока так и будет. Диана сидит там, где хочет. Её никто не гонит и никто не держит. Кормить её будут так же, как всех, и Инна смотреть её будет так же. Она беременная, ей есть надо больше всех, и это не зависит от того, у кого она сидит.

– А я?

– А ты делаешь свою работу, – сказал я. – Соль. Тебя тоже никто не гонит. Лагерь тебя знает, и лагерю нужна твоя соль.

Сева молчал.

– Она испугалась, – сказал я. – Ей тут с первого дня страшно, и она ищет, за кого держаться. Ей показалось, что за Филиппа держаться крепче. Ты ничего плохого не сделал.

– Тогда почему она…

– Потому что ей страшно, – повторил я. – Ей легче, когда рядом начальник. Дай ей время.

Это была правда, только не вся. Филипп теперь сидел не один, и рядом с ним с каждым днём становилось на одного человека больше. Первой ушла от своих к нему Диана.

Говорить это Севе я не стал.

Сева посидел ещё, глядя на огонь.

– Хорошо, – выговорил он. – Я понял. Соль. Я завтра с утра поставлю, колпак уже остыл.

– Поставь.

Он встал и постоял, собираясь сказать что-то ещё, но так и не сказал. Потом опять покраснел, неизвестно отчего, и пошёл к шалашу из жердей, который они с Женей ставили себе на двоих.

Сева шёл один и не оглядывался.

Я лёг обратно. Под боком была тёплая от огня галька, и под скатом кто-то посапывал.

Утром надо поговорить с Инной про Святослава и решить, когда идти к дереву и сколько ждать иностранца.

Я не успел додумать и заснул.

Разбудил меня Дима. Он сидел на корточках у моей головы с Чебу на коленях и ждал, когда я открою глаза.

– Дядя Андрей, – сказал он, увидев, что я проснулся. – Тамара сама пьёт воду. Инна сказала, что это хорошо. А Святослав не встаёт, Инна ругается.

– Правильно ругается, – я сел.

Солнце поднялось над лесом, и лагерь вставал. Рита раздувала огонь, а Сева возился у колпака с морской водой, как обещал, и ни разу не посмотрел в сторону настила. На камне у промоины Моргуны ожили и грелись, Их было снова четверо. Чебу смотрел на них с Диминых коленей и не моргал.

Я поднялся и пошёл умыться к ручью.

Ноги после вчерашнего одеревенели до самых бёдер, и тело, похоже, решило напомнить мне, сколько оно прошло. Ничего, тело молодое, так что пусть привыкает.

Я присел у воды и плеснул себе в лицо.

На опушке, там, где ручей выходил из леса, кто-то стоял.

Я сразу узнал его по росту. Иностранец вышел из-под деревьев и пошёл по гальке вдоль ручья, прямо ко мне. Рубашки на нём не было: она осталась у Святослава ещё у валуна. Плечи у него были исцарапаны ветками, а ноги до колен в мокрой грязи. Где он ночью нашёл такую грязь?

Он шёл быстро, почти бегом.

У огня кто-то ахнул, и Рита с веткой в руке выпрямилась. Леонид отошёл от ската и встал, держа дубину у ноги.

Иностранец никого не видел. Он дошёл до меня и встал совсем близко, тяжело дыша, будто шёл всю ночь без остановок.

Посмотрев мне в глаза, он показал рукой назад, на лес.

Он хотел мне что-то сказать.

Глава 29

Я мокрой рукой вытер лицо и встал.

Иностранец ещё раз показал на лес и быстро заговорил на своём языке. Слов я не разобрал, но по голосу было слышно, что ночь у него выдалась длинная и что он торопится её пересказать.

У огня на нас смотрели все, кто успел проснуться. Рита так и стояла с веткой в руке, а Филипп на настиле приподнялся на локте.

Начни он объяснять руками прямо здесь, весь лагерь через минуту знал бы про военного. А вчера я сам велел про него молчать.

Я взял иностранца за локоть и кивнул на скат.

– Пойдём туда, – сказал я. – Там покажешь.

Он понял по кивку и пошёл рядом, оглядываясь на лес.

Леонид уже шагал к нам, держа у ноги дубину. Валеру я нашёл у огня, рядом с Ритой, и махнул ему рукой. Он что-то сказал жене и пошёл следом, на ходу затягивая ремень.

За скатом было то самое место, где мы втроем говорили ночью. Голоса отсюда до огня не долетали, если не кричать.

Подобрав сухую палку, иностранец присел на корточки и ладонью разгладил землю.

– Рисовать будет, – пробормотал Леонид. – Давай, художник, рисуй.

Палкой он провёл через весь пятачок кривую черту и показал за наши спины, на ручей. Потом у черты нарисовал кружок с короткими чёрточками вниз.

– Дерево, где её держали, – Валера опустился рядом на корточки. – А это корни.

Иностранец кивнул, будто понял каждое слово, и повёл палкой от кружка вверх, к самому краю пятачка. Там он начертил острый угол.

Гора, значит.

Он ткнул в угол и, поставив на землю два пальца, зашагал ими от горы вниз, к дереву. У кружка пальцы постояли. Иностранец поднял руку и развёл пальцы в воздухе: никого.

– Вернулся, – сказал я. – Пришёл к дереву, а Тамары там нет.

Иностранец посмотрел на меня и снова зашагал пальцами, теперь вниз, вдоль черты. Шёл он медленно, пригнув голову, и свободной рукой водил перед собой над землёй.

– По следу пошёл, – Валера наклонился ниже. – Смотрит в землю, идёт по нашему следу, Андрей.

Посередине черты пальцы встали. Хлопнув ладонью по земле, иностранец показал себе на ноги и сделал вид, что вытаскивает из чего-то вязкого одну ногу за другой.

Вот откуда у него грязь до колен.

Где-то ниже дерева у ручья было топкое место. Мы вчера там шли, и топи я не помнил. Может, обошли её, не заметив, потому что вёл Валера и шёл по сухому? Или военный пошёл другой стороной ручья, где земля ниже? Спросить бы, да как спросишь.

Пальцы дошли до конца черты. Иностранец нарисовал поперёк волнистую линию, а рядом с ней вытянутую загогулину с острым носом.

– Море и шлюпка, – сказал Леонид. – Это я и без перевода понял.

Не вставая с корточек, иностранец выпрямил спину и изобразил, будто стоит и смотрит из-под руки. Замер он так надолго, что Леонид хмыкнул.

Потом пальцы развернулись и пошли обратно, вверх мимо кружка, к острому углу.

– Ушёл в гору, – сказал я.

Иностранец кивнул, ткнул палкой себе в грудь, а потом в след от своих пальцев на земле.

Всю ночь он шёл за ним поодаль, через топь и по темноте. Когда тот повернул в гору, он повернул к нам.

Я посмотрел на рисунок.

Военный пришёл к пустому дереву и сразу понял, что Тамару увели, потому что сама она с такой ногой далеко не уйдёт. Искать её вокруг он не стал. Он пошёл по следу и не сбился. Следов мы оставили много, а двое хромых с жердью их ещё и вдавили поглубже. У шлюпки он остановился и постоял.

Почему он повернул назад? Темнеть начало, и он не захотел идти в лес за чужими? Или понял по следам, сколько нас, и решил, что одному лучше не соваться? А может, ему больше и не надо было: он хотел знать, в какую сторону мы ушли, и узнал.

Последняя версия нравилась мне меньше всех. Похоже было, что она и есть верная.

Валера думал о том же.

– Я бы так же сделал, – сказал он, не поднимая глаз от земли. – Посмотреть, куда ушли и сколько их, а уж там решать. Он не дурак, Андрей. Ходит один, и ходит толково.

– Не дурак, – согласился я.

Значит, вчерашнее моё решение никуда не годилось. Выспался, называется, Кром. Я хотел ждать, пока Тамара встанет на ноги и пока я сам отосплюсь, а этот человек ждать не стал. Этой ночью он уже был у шлюпки.

– Вчера я сказал, что ждём, пока Тамара встанет, – напомнил я. – Это отменяется. Он за одну ночь дошёл до шлюпки и теперь знает, в какую сторону мы ушли. Дорогу сюда он найдёт так же, как нашёл шлюпку. Ждать, пока он пройдет этот путь, я не буду.

– Ну вот, – Леонид усмехнулся. – Я тебе вчера то же самое говорил, только ты меня уговорил ждать. Выходит, я был прав.

Иностранец переводил глаза с меня на Валеру. Он понял, что его поняли, и сел на землю, вытянув ноги. Только теперь стало видно, как он устал. Плечи у него были в мелких царапинах, а через всю лопатку шла одна длинная. Ночью он, похоже, лез прямо через кусты.

– Ему бы воды, – сказал Валера.

– И поесть, – кивнул я. – Рита найдёт.

Я посмотрел в сторону огня. Отсюда виден был только край ската и над ним дым.

– Про военного я сам сейчас всем расскажу, – сказал я.

– Филипп обрадуется, – сказал Валера.

– Пусть радуется, – я пожал плечами. – Хуже, если люди про военного узнают, когда он сам выйдет из кустов. Еще неизвестно один он тут или нет.

Иностранца я отвёл к огню и сдал Рите. Она посмотрела на его плечи и, поджав губы, молча сунула ему в руки бутылку с водой. Потом она полезла в холодос.

Пока он пил, я обошёл лагерь и поднял всех, кто ещё лежал.

Собрались у огня, как вчера ночью. Тамару с шезлонга никуда не двигали, а Святослав сидел на гальке у её ног. Филипп остался на своём настиле, но сел, и Кира подложила ему под спину свёрнутое одеяло. С другого боку от него устроилась Диана.

Я встал так, чтобы видеть всех.

– Вчера я сказал не всё, – начал я. – Сейчас расскажу, а вопросы потом.

Разговоры стихли. Дима подобрался поближе, прижимая к себе Чебу.

– Тамару мы нашли не просто в лесу, – сказал я. – Её держал мужик в пятнистой форме и в тяжёлых ботинках. Второй след у шлюпки, в ботинках, был его. Он приплыл с ней на шлюпке. Когда она от него ушла, он её догнал и привязал верёвкой к корню.

Кто-то охнул. Ольга оглянулась на Диму и положила руку ему на плечо.

– По утрам он уходит в гору, а к полудню возвращается, – продолжал я. – С Тамарой за все эти дни он ни разу не заговорил. Вчера он вернулся к дереву и пошёл по нашему следу до самого берега у шлюпки. Там он постоял и ушёл назад в гору. Иностранец шёл за ним всю ночь и видел это сам.

Иностранец, услышав, что о нём говорят, поднял голову от бутылки.

– Вчера я велел про него молчать, – сказал я. – Хотел сам на него посмотреть. Теперь он знает, в какую сторону мы ушли, и может прийти сюда. Поэтому говорю всем.

Никто не заговорил. Рита подложила в огонь сырую ветку и отдёрнула руку от пара.

Первым заговорил Филипп.

– Значит, так, – он сел прямее. – Первое. Ты знал вчера ночью и велел своим людям молчать. Второе. Этот человек мог прийти сюда ночью, пока весь лагерь спал и ничего не знал. Я правильно излагаю?

– Правильно, – сказал я.

– Не совсем, – сказал Святослав от шезлонга. – Молчать он велел и мне, и я бы на его месте велел то же. Ночью с таким известием всё равно ничего не сделаешь, только людей перебудишь.

– На судне за такое снимают с вахты, – отрезал Филипп. – А ты прятал угрозу от экипажа.

– Мы не на судне, и судна больше нет, – сказал я.

Филипп дёрнул щекой, но промолчал.

Зато заговорила Диана. Она даже не встала, только подалась вперёд, обхватив колени.

– Я знаю, почему он молчал, – сказала она громко, глядя мимо меня, на остальных. – Я одна, что ли, это вижу? Он всё решает сам и всем говорит, что так надо. Вы все ему верите, а он то в лес уходит, то молчит про то, что там нашёл. Сева мне говорил, что ему можно верить, а оказывается нельзя. Я всё сказала.

Сева у колпака побелел, потом покраснел.

– Я говорил, – пробормотал он, не поднимая глаз от воды. – И сейчас скажу то же самое. Только ты теперь не меня слушаешь.

Диана даже не повернула головы.

Кира с Зоей переглянулись. Открыв рот, Кира тут же его закрыла, а Зоя смотрела то на меня, то на Диану и молчала.

Отвечать Диане при всех было бесполезно. Всё, что я сейчас скажу, она повернёт против меня, а остальные будут смотреть, как мы препираемся. Она испугалась ещё больше, чем вчера, и я её пугать дальше не собирался.

– Думай как хочешь, – сказал ей я. – Я сказал всё, что знал.

Диана хотела что-то добавить, но Филипп тронул её за руку, и она отвернулась.

Леонид всё это время подпирал плечом стойку. Теперь он оттолкнулся от неё.

– Ну вот и сказал, – проговорил он. – А раз все знают, так чего тянуть? Ждать теперь нечего. Он этой ночью был у шлюпки, значит, завтра будет у нас. Сейчас пойдём и возьмём его, пока он у себя на горе сидит.

– С дубиной? – спросил я.

– А чем тебе дубина плоха?

– Тем, что он в форме, – сказал я. – Человек в форме, который один ходит по чужому лесу и вяжет людей, вполне может быть при оружии. Мы не знаем, что у него есть, может, нож, а может, и что похуже. До него ты с дубиной добежишь, только если он сам подпустит.

Леонид набычился, но сказать ему было нечего.

– Пойдём, – сказал я. – Только подготовимся, сегодня же. Голыми руками на такого не ходят.

Валера сидел у огня рядом с Ритой. Он поднял голову.

– Издалека его надо, – сказал он. – Вблизи такой подпустит и ударит первым. Нужен лук и стрелы. Я сделаю.

Все посмотрели на Валеру.

– Ты умеешь? – спросил я.

От автора:

Дорогие читатели! Первый том подошёл к концу, и я благодарен каждому из Вас за поддержку цикла. Вы – лучшие!

Во втором томе остаются те же бонусы: дополнительная глава за каждые 500 лайков. В первом томе Вы выбили их столько, что я до сих пор отсыпаюсь, но готов повторить.

А тем временем Кром и Чебу продолжают осваивать остров по ссылке ниже. Не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку.

Второй том: /work/668795