Текст книги "Пуля многое переворачивает в голове (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Строительство нового частного жилья в рабочих посёлках и промышленных городах сильно ограничили в хрущёвские времена, из-за бюрократических препонов это стало практически невозможно. Поэтому новые избы появляются только вместо уже стоящих развалюх. Я помню эту ситуацию, поэтому и предложил вариант с покупкой. По сути, даже не «объекта жилой недвижимости», а участка под ним.

«Купчую» и расписку о получении денег подписали в моём присутствии. Продавец был расстроен тем, что не удалось «обмыть» это дело: он «пьющий», а папа за рулём, ему ещё домой возвращаться. Теперь сделку надо зарегистрировать в сельсовете, в селе Сыростан, до которого от Атляна ещё с десяток километров. Опять отцу придётся отпрашиваться с работы. А потом впрягаться в организацию заготовки стройматериалов. Но для начала – посадить картошку на огороде у купленного домишки. Не из жадности, а чтобы пустующий огород не зарос травой. И заниматься этим, похоже, придётся нам с братом.

Фигня вопрос! Сажать картошку быстро и несложно. Один человек копает лопатой ряд ямок, второй бросает в эти «лунки» картофелины. При проходе следующего ряда «лунок» вынутой из них землёй засыпаются ямки предыдущего ряда. Вся сложность – выдержать равное расстояние между радами, чтобы они не выглядели, «как бык нассал». За пару часов можно будет управиться, был бы в наличии посадочный материал.

– Настаивал на доме? Вот теперь сам им и занимайся, – напутствовал меня папа, когда завёз в интернат.

Это не наказание, это испытание, экзамен на «взрослость». Без присмотра и помощи меня, разумеется, никто не оставит, но проявить себя «мужиком» я обязан. Хе-хе, экзамен. В шестьдесят-то с хвостищем лет…

Мой «роман» с Муртазаевой не остался без последствий и у одноклассников. Точнее, одноклассниц. Черникова, искусственная блондинка с красивыми серо-голубыми глазищами, вдруг решила «проявить внимание» к моей персоне. Весьма своеобразным способом. Подойдя ко мне в школьном коридоре, грустно вздохнула и томно произнесла:

– Совсем ты меня, Карасёв, разлюбил.

И ногтями – по запястью. Когти у неё твёрдые, как у кошки, из царапины сразу выступила кровь.

Глаз я на неё «в первой жизни» положил примерно через год, но никаких серьёзных отношений из этого не возникло. Жизнь сводила нас, разводила, но все эти десятилетия мы оставались «подружками». Почти. Сейчас она подходит к пику своей красоты. Огромные глаза, пухленькие губки, приятные овал лица и фигурка, волосы заплетены в две косички с непременными огромными бантами. Этакая Мальвина атлянского разлива.

Любовь? Признаюсь, в десятом классе вздыхал по ней, но после поступления в техникум остыл. А она, как выразилась Ирина уже в возрасте за пятьдесят, «я не знаю, что такое любовь. Что такое страсть – знаю. Но не что такое любовь».

– Сдурела, что ли⁈

– Ну, а чего ты на Райку внимание обращаешь, а на меня нет, – томно высказала она свою претензию. – Я ревную.

По подростковой логике это равнозначно всё тому же «Ваня, я ваша навеки». А поскольку Черникова объективно ярче Муртазаевой (о красоте можно спорить, а вот по яркости она в классе вне конкуренции, о чём прекрасно осведомлена), я просто обязан немедленно поменять объект внимания. Ага, щаззз! Мне секс, секс нужен, а не все эти ужимки и намёки на любофф. А у Ирки с сексом пока тоже никак, не доросла она ещё до него.

– Мог бы хоть разок и меня до дома проводить.

– Вот скооперируйтесь с Раей, я вас обеих сразу же и провожу: всё равно рядом живёте.

Чем мне нравилась эта оторва? Мало того, что флегма, ещё покруче меня, так она никогда не унывала, даже в самые тяжёлые для себя времена. Да, случалось, жаловалась на жизнь, но чтобы при этом впадать в уныние? Никогда!

А жизнь у девочки уже сейчас не самая безоблачная. Мать повторно вышла замуж, родила вторую дочку. У мужа в Миассе однокомнатная квартира, поэтому падчерицу сплавили в Атлян к бабушке, которая скоро умрёт. И Ирка останется предоставленной сама себе. Покуролесит, конечно. Как без этого в её возрасте? Но не скатится на дно.

– Идти вместе с ней даже ради того, чтобы ты меня проводил? Больно-то надо!

Ну, и ладненько. Мне головной боли меньше.

Фрагмент 10

19

Кстати, про головную боль. Ноотропы из будущего я пью регулярно и, кажется, они уже начали действовать. По крайней мере, башка действительно стала реже болеть. По-хорошему, меня бы прокапать курсом препаратов, но таких лекарств, которые мне нужны, в это время ещё не существует. И ни один врач, ни одна медсестра не согласится колоть в вену или капать неизвестные им препараты. С таблетками, ссыпанными в пластиковую баночку без обозначения, проще: глотай, не привлекая к себе внимание, и будет тебе счастье. Со временем.

Потеплело, полетели майские жуки, дней на десять затмив собой все прочие школьные развлечения. Кто-то, поймав жука, сажает его в спичечный коробок и потом весь урок слушает не нудный голос учителя, а как насекомое громко скрежещет лапками по дну и стенкам коробочки, склеенной из деревянного шпона. Кому-то этого мало, и жук сидит в коробке для того, чтобы посреди урока запустить его кому-нибудь из девчонок в распущенные волосы. Визг и переполох минут на пять гарантированы. Более «продвинутые» привязывают к лапке жука нитку и удерживают её, пока насекомое пытается улететь. Время от времени поддёргивая и приотпуская нить. Это называется «сделать Жучку» по аналогии с собакой на поводке. Беззлобные шутки, но имеющие бешеную популярность. И очень нелюбимые учителями из-за того, что способны сорвать заключительные уроки учебного года.

Настроения учиться нет ни у кого, все уже мечтами на каникулах, включая меня. Экзамены? Да куда они денутся? Даже если что-то плохо подготовленное вылезет, то «натянут» оценку: учителя же видели, как я пахал, навёрстывая упущенное и забытое. Ну, не четвёрку поставят, если очень уж принципиально подойдут к вопросу, то влепят «трояк». Ну, и хрен-то с ним. Пересдам! У меня и «отмазка» для пересдачи есть: рана.

Выпускной? Уже согласовали сценарий нашего концерта. Всё в пределах школьных традиций: благодарственные слова учителям, стихи, хоровое исполнение какой-то песни про наше счастливое школьное детство и моё сольное выступление с двумя песнями под аккомпанемент гитары. Моторика пальцев улучшилась, аккорды я заучил отлично, тексты лет сорок-пятьдесят знаю. Торжественное вручение свидетельств о восьмилетнем образовании, а потом – «у нашем клюбе танцы». Недолго, часа два. Мы ещё маленькие для того, чтобы затягивать мероприятие, на котором будут только «свои».

Класс у нас огромный по меркам школы, тридцать пять человек! Самый большой за последние годы. И его численность уже никто в истории школы не переплюнет. Так что партнёров для танцев будет достаточно. И музыка будет соответствующая: я уже приволок через портал катушку с качественной записью концертов 1977 года самых модных на настоящее время групп – «Бони М» и «АББА». «Бонимэ и Ава», как их называл герой известного в это время анекдота про «гостя с солнечного юга», таким образом объяснившего, какие именно записи он хочет купить. «Бонусом» – «дописки» из их предыдущих концертов. Её тоже успели прослушать «галопом по Европам» на школьном магнитофоне «Маяк-203». Легенда – «у друга в Миассе выпросил переписать». Правда, такое качество перезаписи в наших краях пока невозможно даже теоретически: оригинальные диски, с которых пишутся катушки, доступны только в Москве, Ленинграде, портовых городах и некоторых столицах союзных республик, куда их завозят дипломаты, моряки дальнего плаванья и очень редкие ездящие в загранкомандировки «особо ценные работники». В глубинку расходятся только вторые, третьи, четвёртые копии записей с магнитофона на магнитофон, а при каждой перезаписи неизбежно теряется качество. Я же писал катушку с выложенных в инете цифровых копий одного из форматов «без потери качества». Но заметно это будет на слух не через плохонький динамик магнитофона, а при воспроизведении через колонки.

В школе «их есть», пара «хороших» (для этого времени) колонок, которыми комплектуется пятнадцативаттный усилитель «Электрон-104» первого класса. Со временем подарю какие-нибудь «промежуточные» варианты своей техники. Мне не жалко. Но подарю позже, классе в десятом, когда поставлю занятия электроникой на регулярную основу. А пока будем плясать под то, что имеется. «Первым парнем на деревне» я буду становиться постепенно.

Пока для этого нужно привести в относительный порядок купленную халупу. Думаете, эта работа начинается с ворот или уборки в доме? А фигушки! С постройки туалета. Тот, в который бегала покойная хозяйка, не просто перекосился, но и пол в нём прогнил настолько, что обязательно провалишься при попытке воспользоваться строеньицем по назначению. Вот после школы и копаю яму под новый сортир, на который пойдут доски из сараюшек, подлежащих разборке.

Рае пока тоже не до свиданок со мной. «Те самые дни» у неё должны уже закончиться, но её родители тоже заняты переездом, а два переезда, как известно, по количеству работы и потерям равнозначны одному пожару. Вот и выстроили «график»: я после уроков забрасываю портфель в интернат, немного провожаю её, лечу обедать, а после обеда топаю разбирать сараи и колотить из их «обломков» «сральное место». К полднику прибегаю в интернат, быстренько делаю уроки и занимаюсь гитарой. Иногда – в присутствии малышни, которой этот процесс донельзя интересен. Особенно – когда из «бряканья» уже получается какая-то мелодия.

Последняя фотография класса вместе с классной руководительницей. Всё, после нашего «мини-выпуска» Зинаида Корниловна уходит на пенсию. И здоровье уже не позволяет «тянуть» класс, и слишком уж много нервов у неё ушло из-за истории с моим ранением. Вопрос с тем, кто будет у нас преподавать немецкий язык, уже решён, но никому из одноклассников, кроме меня, это неизвестно.

Начинал преподавать нам этнический немец, Иосиф Иванович Госниц, высокий, громогласный, худощавый мужчина, так до конца жизни и не избавившийся от жёсткого немецкого акцента. Потом он ушёл на пенсию, и «дойч» стала вести Береговая. С произношением у неё было «не очень», но грамматика языка – на отлично. Осенью же её заменит выпускница какого-то института иностранных языков, у которой немецкий язык – второй. Первый – французский. Так что о качестве нашего обучения немецкому языку вы можете судить самостоятельно. А что делать? Сельская школа, едут в неё только по распределению. Новая «немка» симпатичная пухленькая, смешливая девушка по имени Лариса Ивановна. Ей даже кличку не придумают, достаточно будет фразы из «Мимино», «Лариса Ивановна хочю».

Ах, да. Последняя фотография. Все понимают, что в этом составе мы позже уже не встретимся, нарядились в лучшее. И выстроились не только с учётом роста, но и симпатий-антипатий. Верхний ряд – мы со Штирлицем. Слева от него Богданова, справа от меня Рая, а по краям от них мы. В последние недели скромная, вечно смущённая башкирская девчушка обрела уверенность в себе. Примерно на полгода раньше, чем это случилось в моей «первой жизни». Слева от меня – Андрюшка Бушмелёв, он уйдёт из жизни самым первым из одноклассников, справа от Вовки, подальше от меня, наш второгодник Валерка Садыков. Пренепреятнейшая, подлючая личность, с которой мне совсем недавно довелось «иметь разговор». Он, видите ли, тоже положил глаз на Муртазаеву, и подкараулил меня «с кодлой» из двух подпевал при возвращении в интернат. У руин водонапорной башни, которую сейчас вяло разбирают на кирпичи.

Я молча выслушал претензии, подобрал целый кирпич, поставил его перекладиной буквы «П» на два других обломка.

– Сможешь рукой сломать?

Тот что-то начал лепетать про то, что отшибёт мне простреленную башку: он старше меня на полтора года, почти не уступает в росте, да ещё и «шобла» рядом. А я просто присел перед собранной мной конструкцией и шарахнул сжатым кулаком. Не ребром ладони, поскольку ладошка ещё не набита «каратистскими» упражнениями, а плотно сжатым кулаком. Но бил так, как положено, с выносом «фокуса» удара на нижнюю плоскость кирпича. С соответствующим результатом. Поднялся и молча пошёл в «инкубатор», оставив будущего «петуха» (сядет за групповое изнасилование примерно через год) и его более мелких «шестёрок» из седьмого класса переваривать впечатление от сломанного кирпича.

Нижний ряд фотографирующихся сидит по бокам от Зинаиды Корниловны. Остальные – стоят двумя рядами. Некоторые на вид – совсем ещё дети…

20

Последний звонок. Главные «герои» на нём, конечно, десятиклассники, но и нам достаётся часть их «славы». Нам и им бешено завидуют прочие школьники. Из-за того, что у нас школьные занятия уже закончились, а прочей «школоте» ходить в классы ещё несколько дней. И ей невдомёк, что никто не освобождал нас от консультаций и самих экзаменов, на которые мы будем приходить, когда она уже окажутся «на заслуженном отдыхе».

С родителями уже обговорено, что готовиться к экзаменам я буду в купленном домишке, в него уже завезён наш старый-старый, ещё бескомпрессорный холодильник, в который загружены продукты. «Экзамен по домоводству» маме я уже сдал, приготовив в воскресенье супчик, отварив макароны и пожарив гуляш к ним. Очень и очень удивив этим мамулю. В «предыдущей» жизни я готовил очень неплохо, так что труда изобразить что-нибудь съедобное «без изысков» мне не составляет. Но пока стараюсь не шокировать родителей сложными блюдами: где бы я мог такому научиться, если мама подпускает к плите только отца, бывшего корабельного кока. Стёкла и полы в домике помыты (спасибо мамуле, «убившей» на это половину прошлой субботы), старое постельное бельё, оставшееся о бабки, выброшено в остатки сарая, а вместо него завезено «нормальное». Как и старенький эмалированный чайник, немного посуды и древняя электроплитка с нихромовой открытой спиралью.

Автобус после 1 июня уже никого в школу возить не будет. На консультации и экзамены добираться своими силами. Так что я, чтобы сгонять домой и обратно, «забронировал» мопед. «Чапать» на нём долго, почти час, но всё же быстрее, чем пешком. К тому же, гаишники не докопаются за отсутствие номера и прав. Вот 31 мая и приеду на нём. А пока, после последнего звонка, я привёл в своё обиталище первого гостя. Вернее, гостью. Будете угадывать, какую?

Нет, никакого безумства с поцелуями до упада мы не устраивали. Не без них, конечно, но… умеренно. Просто показал девушке «убежище» и эскизы плана дома, который со временем вырастет на участке. А потом проводил до её уже нового места жительства.

– У нас, конечно, не так шикарно, как ты задумал, но тоже стало намного просторнее.

В дом меня не пустила, сославшись на то, что в нём ещё не прибрано. Только, оглянувшись по сторонам, чмокнула меня в щёчку и от калитки помахала рукой.

А вечером дед обрадовал меня весточкой от дяди Вани. Дедуля возил заводского бухгалтера, тётю Лизу Колодкину, в Чебаркуль, где находится «главная контора» леспромхоза, к которому «приписан» зеленорощинский завод, а на обратном пути заскочил в «Сельхозтехнику», где работают трое из его сыновей, чтобы договориться о запчастях для автобуса. В общем, в десять утра в субботу мне нужно быть возле дома Ивана в конце улицы Чернореченской в Старом Городе. Могу приехать и с вечера, чтобы, переночевав, выехать в Челябинск, а могу и явиться утром.

Поскрёб по дороге домой затылок и решил не менять планов. Завтра перегоню в Атлян мопед, повожусь на разборке сараев, позубрю геометрию (первый экзамен 1 июня именно по этому предмету), а с первым автобусом рвану в Миасс.

Выцыганил у родителей бешеные для школяра деньги, целых 300 рублей! Но примерно такую же сумму надо получить за выигрышные билеты двух тиражей «Спортлото», что я попрошу сделать в Челябинске дядю Ваню (опять же, отцу меньше «светиться» в киосках лотереи). Мама опять пыталась ворчать, но о том, что я потрачу примерно такую сумму «на развлечения» в качестве подарка за окончание восьмого класса, было условлено заранее. Тем более, эти деньги я сам и «заработал».

Ивана и его жену Шуру, улыбчивую миниатюрную брюнетку, сироту, удочерённую в детстве родной тёткой, я застал за завтраком, и как ни отказывался, был усажен за стол. «Порядок» такой – гостя надо накормить. Особенно – у гостеприимной Александры Ивановны, которая всегда меня очень уважала и благоволила мне. Потом погрузили в машину меня, их единственного сына Женьку, которого «забросили старикам», приёмным родителям тёти Шуры, живущим через улицу. И покатили на трассу.

М5 или, как её чаще в это время называют, «Пекинка» (якобы при строительстве магистраль должны были протянуть аж до Пекина), на всём протяжении двухполосная, постепенно расширять её до четырёх полос начнут значительно позже. Но уже в это время за скоростным режимом на дороге наблюдают с крошечного милицейского вертолёта «Ка», посадочная площадка для которого расположена у места пересечения шоссе с объездной дорогой вокруг Челябы. Пришлось изображать жуткий интерес к этой жёлто-голубой машинке, стоящей на бетонированной площадке.

Трафик на дороге не идёт ни в какое сравнение с двадцать первым веком. Бывает, минут пять не проезжает ни одной встречной машины. Покрытие пока не раздолбано, можно было бы гнать вовсю, если бы не регулярно попадающиеся «волны», на которых Москвич сильно раскачивает. Но Иван не торопится, экономя топливо и ресурс двигателя. Да и трансмиссия «четыреста двенадцатого» не самая долговечная. В общем, до нужного мне магазина добрались примерно без пятнадцати час.

Иван с Шурой тоже зашли ради любопытства, но, увидев, как я «торможу» у каждой витрины, договорились, что они укатят по своим делам и заберут меня часа через два (именно этого я и добивался). А когда вернулись, застали племянника сидящим с идиотски счастливым выражением моськи на крыльце магазина. Рядом – три картонных коробки, одна из которых выделяется габаритами.

– Ты чего такой довольный? – улыбнулся в ответ дядя.

– Дядь Вань, я классный магнитофон купил совсем дёшево! Представляешь, прямо перед закрытием на обед его на витрину выставили, и я его сразу купил. Всего 195 рублей после ремонта по гарантии! А новый он 705 стоит! Первого класса! Повезло так повезло!

Ну, да. Пришлось напрягаться, когда я на секунду (в этом времени) отлучался в будущее, чтобы перенести оттуда заранее упакованный аппарат. Напрягаться, в основном, чтобы никто не заметил моего исчезновения и последующего появления с ещё одной коробкой.

У Шуры челюсть упала от такой «дешёвой» покупки: её муж такие деньги только во время уборочной зарабатывает. Ну, чуть больше, конечно, но не в «обычные» месяцы.

С офигением родственники справились довольно быстро.

– А кроме магнитофона что купил?

– Да ерунду всякую: прибор измерительный, радиодетали, динамики для колонок, магнитофонную ленту, провода, хорошие наушники. Теперь точно колонки себе собрать смогу.

– Все деньги спустил? – смеётся дядя.

– Ну, почти…

Вся моя «добыча» в багажник не поместится: родственники уже побегали по магазинам, и там уже лежат коробки с обувью и тюки с одеждой. Но я и сам объявил, что позволю везти магнитофон не иначе, как в салоне. К тому же, их «объезд магазинов» не закончен, и нам ещё придётся помотаться по городу. Я заявил, что пока они будут ходить в магазины, останусь караулить машину.

– Если денег хватать не будет, тратьте то, что получили за билеты. Потом отдадите, – «расщедрился» я.

Как оказалось, не зря расщедрился. Что-то они там прикупили ценное, из-за чего оба выглядели довольными.

– Тебя в Зелёную Рощу везти?

– Не, дядь Вань. Я уже в Атлян выселился. Так зачем это к родителям везти, если потом перевозить в Атлян?

Заодно и «недвижимость», которую предстоит перестраивать до основания, посмотрели. И магнитофон, которые в этом году только-только начали выпускать в Ростове, заценили. Без прослушивания, разумеется: торопились забрать Женьку у дедушки с бабушкой. Мафон я сегодня сам погоняю: соскучился без любимой музыки, катушки с которой «заныканы» под кроватью. А завтра родителям что-нибудь из советской эстрады поставлю, чтобы удостоверились, что деньги я (якобы) потратил на весьма стоящую вещь. Жаль, полноценные колонки для этого по-быстрому не соорудить даже из уже запасённых динамиков: акустика – дело тонкое, в ней важны и дополнительные детали, и геометрические размеры, и внутренняя отделка «ящиков».