Текст книги "Пуля многое переворачивает в голове (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Фрагмент 18

35

Раннее-раннее утро. Солнце не взошло, и над Песчаным озером стелется лёгкий туман, а я уже подплываю на импровизированной лодке к камышам, почти со всех сторон облепившим озеро. Но гуще всего они растут у восточного и западного берегов.

Озеро необычное. Мало того, что это официально самое близкое к границе частей света озеро Челябинской области, расположенное в Азии, так ещё и не имеет ни впадающих в него ручейков, ни вытекающих из него. Как говорят геологи, озеро тектонического происхождения. Ну, или вулканического, поскольку отовсюду окружено возвышенностями. А поскольку в него ничего не втекает, вода очень чистая. Не хрустальная, поскольку два берега всё-таки чуть заболочены, а именно чистая. Максимальная длина километр, максимальная ширина шестьсот метров. По северному берегу проходит трасса М5, и водители-дальнобойщики в жаркую погоду частенько останавливаются у озера, чтобы передохнуть и искупаться.

«Лодка» моя – автомобильная камера, которую я качал обыкновенным мотоциклетным насосом. Приехал затемно (благо, от дома до озера по дороге всего-то два с половиной километра, если махнуть по броду через речку, а не объезжать через мост) и целых полчаса «фыркал» насосом, растягивал на верёвках «дно», сооружённое из сетки-авоськи, собирал удочку.

Да, в продаже уже стали появляться надувные «настоящие» лодки, выпускаемые, например, в недалёкой от нас Уфе. Но они пока «в дефиците» и стоят «дороговато». Относительно дороговато, по карману любому работающему человеку, но не каждый расщедрится на покупку «безделушки», которая будет востребована всего несколько раз в году. К тому же, упакованная в довольно объёмный рюкзак, она весит около пуда. Неудобно, если добираться до места рыбалки на мотоцикле без коляски, мопеде, как я, или даже велосипеде. Поэтому люди и извращаются, сооружая, как и я, всевозможные эрзацы.

Куда больше, чем автомобильные, у рыбаков ценятся камеры от задних колёс трактора «Белорус». Она уже без проблем выдерживает вес двух человек. А ещё более ценные – от трактора «Кировец» К-700. На ней и втроём-вчетвером рыбачить можно. Но добыть такие тоже не каждый может. Даже многократно залатанные. Вот и раскупают в магазинах «болотные» сапоги с голенищами до самого паха. Или, как одно время делал отец, клеят из полиэтиленовой плёнки «комбинезоны», закрывающие тело по грудь. Клеят обыкновенным… утюгом через газетку. Изделие получается очень непрочное, рвётся или прокалывается любой веточкой или даже крючком от удочки, но дешёвое.

Никаких углепластиковых удочек нет и в помине. Просто не существует в природе. Самыми «крутыми» считаются составные бамбуковые, лёгкие и прочные. Но тоже дефицитные. Купить такую считается огромной удачей. Поэтому почти все довольствуются самодельными, сделанными из длинных прутьев или стволов молодых деревьев. Специально изготовленными «под себя» удилищами очень дорожат, но нередко пользуются и тут же, прямо на месте, срезанными молодыми прутьями ивняка.

Изготовить удобную удочку – тоже наука. Сначала нужно выбрать подходящее по длине и толщине ровное деревце. Желательно сосёнку, растущую в густом сосняке: деревце тянется к свету и даже молодым быстро растёт в высь. К тому же, сосновая древесина имеет довольно малую удельную плотность, удилища из неё легче, чем из деревьев других пород. Ствол нужно очистить от веток, ошкурить от коры и зачистить древесину от луба. Обыкновенным осколком стекла. А потом несколько недель сушить в затенённом месте. Получается лёгкое и достаточно прочное удилище. Но слишком длинное, чтобы его привязать к мотоциклу или мопеду.

Эта проблема решается разрезанием удилища на части (две или, чаще, три), которые соединяются между собой кусочками алюминиевой трубки. Одна её сторона надевается с хорошим натягом на более нижний кусок удилища, а во вторую просто плотно вставляется подогнанный низ верхнего куска.

Никаких безынерционных катушек. Тоже из-за отсутствия таковых в природе. А инерционные имеют нехорошую «привычку» запутывать леску при забросе. Поэтому леску просто привязывают к кончику удочки (чтобы получившаяся петелька не слетала, на нём либо оставляют развилочку побегов, либо прорезают ножом кольцевой желобок). С таким расчётом, чтобы длина лески была равна длине удилища: если сделать длиннее или короче, забрасывать будет неудобно.

Набор поплавков и крючков тоже довольно ограничен. От силы – по десятку типоразмеров, но этого вполне хватает. Самые ходовые крючки – № 10, самые «ценные» (не по стоимости) поплавки – гусиное пёрышко. Они очень чувствительные, реагируют на малейшую поклёвку и хорошо «держатся» при волне. Их надо крепить к леске нарезанными колечками от велосипедных ниппелей, всегда имеющихся в продаже. Как и разнообразные свинцовые грузики-дробинки. Помимо «рассыпухи», продаются и готовые наборы снастей. Так что проблем собраться на рыбалку нет никаких.

На Песчаном, помимо вездесущих окуней и чебаков (уральское диалектное название плотвы и краснопёрки) водятся щучки и золотистые карасики. Нашествие ротана, почти полностью заполонившего небольшие уральские озёра, начнётся только лет через двадцать, так что я рассчитываю наловить именно карасей. Червей накопал на огороде, кукан заготовил на берегу, ещё не разложенная удочка лежит на камере, «якорь» в виде обвязанного верёвкой булыжника заготовлен. Плыву, гребя руками…

Ох, не зря говорят: хочешь стать философом, ходи на рыбалку. Никогда так хорошо не думается, как наблюдая за поплавком!

После скандала, вызванного распущенной про нас сплетней, мир в доме Муртазаевых всё-таки воцарил. И, как я понимаю, не в последнюю очередь из-за данного мной Азату «слова мужчины». Не знаю, какие они с Манифой вели разговоры, но все претензии к Рае (а заодно и ко мне) со стороны матери были сняты. О чём подружка радостно сообщила мне уже на следующий день, признав, что я был прав, отказавшись оставить её ночевать у себя.

В том, что она влюблена в меня по уши, у меня нет никаких сомнений. И добивался я этого совершенно осознанно. Для чего – я уже упоминал. А моё отношение к девушке? Нет, назвать это любовью я не могу. Она мне симпатична. Помимо желания уберечь её от трагедии, испытываю к ней что-то вроде отцовских чувств. Я просто пока не вижу в ней подругу жизни, которая может стать моей «половинкой». Сексуальной партнёршей? Возможно. Но не сейчас, а со временем. ОЧЕНЬ не сейчас, хоть меня и разрывает желание «посексоваться». Но ни с одной из моих сверстниц, которые в настоящее время ещё дети, обыкновенные дети. А для тех, кто в моральном плане пригоден для постельных утех мне, ребёнок – я. И что прикажете делать, если от желания потрахаться «зубы сводит»?

Пожалуй, только сублимировать эмоции в физические нагрузки. Доламывать мешающуюся на участке баньку, пилить дрова, копать траншею под фундамент будущего дома, бегать по утрам по улице Миасской от «моего» домика до трассы М5 и обратно. И ждать, когда представится случайная возможность «сбросить давление». Скоро, после 20 июля, начнётся сенокос, а это тоже очень серьёзная физическая нагрузка. Тем более, косить я очень люблю.

К сожалению, мои контакты с Судоплатовым пока заморожены. Павел Анатольевич, как мы и договаривались, оставил на рабочем столе листочек с адресами тех мест, где «из ниоткуда» уже появились сведения о предателях, преступниках и шпионах иностранных разведок. Но как идёт проработка этой информации, нам неизвестно: всё, что связано с этими вопросами, засекречено по самое «не балуй». Да и рано ещё, поскольку столь серьёзные обвинения на веру никто не примет, все факты проверят и перепроверят перед тем, как «запустят в дело».

Вот и остаётся повышать благосостояние одной отдельно взятой советской семьи, культурный уровень подрастающего поколения, а также развлекаться. Например, рыбалкой. Кстати, достаточно удачной: к тому времени, как солнце стало чувствительно припекать, а клёв ослаб, на кукане у меня уже висело килограмма полтора окушков, чебачков, карасиков и даже один линёк. И уху сварю, и пожарить останется.

36

С Раей мы встречаемся попеременно. То она ко мне прибежит, то я к ней приду или приеду. Чаще, конечно, я: кавалер всё-таки (тут должен стоять смайлик, но в 78 году их не знают). Сегодня её очередь, поскольку я ещё вчера похвастался предстоящей рыбалкой и пообещал после неё сварить уху. И как бы я ни устал из-за раннего подъёма и времени, проведённого на солнышке, пришлось выполнять обещанное. Так что ужинали почти «по-семейному», вдвоём, степенно хлебая душистую ушицу из эмалированных мисок и закусывая её вкуснейшим «ноздреватым» советским хлебом. К сожалению, не «ленинским».

Нет к вождю мирового пролетариата этот хлеб, знаменитый в окрестностях Миасса, почти не имеет отношения. «Почти» – только потому что пекут его в посёлке, названном в честь Владимира Ильича. Точнее, не названном, а переименованном, поскольку до революции населённый пункт назывался Царевоалександровским прииском.

Всё начиналось в самые первые годы тысяча восьмисотых, когда геолог Евграф Мечников нашёл на речке Ташкутарганке, притоке реки Миасс, рассыпное золото. Не самое первое в России, поскольку под Екатеринбургом уже несколько десятилетий ни шатко, ни валко мыли драгоценный металл, но очень богатое. И появился на карте страны золотодобывающий прииск, получивший имя императора Александра I, в начале 1820-х побывавшего на нём и даже испытавшего старательское счастье. И именно там через два десятилетия после этого был найден самый крупный из ныне сохранившихся золотых самородков, двухпудовый «Золотой треугольник», до сих пор хранящийся в Алмазном фонде московского Кремля.

После Великого Октября носить имя царя стало «некошерно», и посёлок переименовали. Со временем прииски «выбрали», через посёлок прошёл нефтепровод, соединяющий Западную Сибирь с Татарстаном. Но с «золотых» времён в нём осталась пекарня, в которой пекли удивительно вкусный хлеб. Огромные, в полтора раза выше «хлебозаводских» буханок, «кирпичи». Жители окрестных посёлков и деревень, оказавшись в Ленинске, непременно 'затаривались местным хлебом. А с распространением личных автомобилей даже не жалели ресурса машин, чтобы специально скататься в посёлок за хлебом.

– Вкуснотища!

– Прибегай завтра, я ещё и карасей пожарю.

– Не могу, – грустно вздохнула подружка. – Не раньше четверга появлюсь.

По её смущённому виду сообразил, что дело вовсе не в каких-то домашних заботах. Ну, смущается она, очень смущается, когда «приходят те самые дни». Впрочем, с одной стороны меня это даже устраивает: двенадцатого, в среду, я обещал нагрянуть к Олежке Орешникову на день рождения.

С подарком мудрствовать лукаво не стал: нужно пользоваться тем ресурсом, которым богат. А конкретно – музыкой. Подумал и выбрал: запишу на катушку песни Высоцкого. Магнитофонов, воспроизводящих на скорости 19 сантиметров в секунду сейчас немного, а вот «девятая» скорость используется везде. И стереомагнитофоны пока не поголовно распространены. А поскольку подавляющее большинство уцелевших записей Владимира Семёновича записаны в моно-варианте, буду и я писать только на одну дорожку на скорости 9,53 см/сек. А что? Шесть часов пения любимого (и пока ещё живого) исполнителя на одной катушке, я считаю, просто королевский подарок парню! Гарантию даю, что через пару месяцев копии этой катушки разбегутся по Миассу в сотнях экземпляров. На всякий случай ещё и гитару прихватил.

В шесть вечера застал Олегатора (дружеское прозвище это такое) в его квартире в компании с какой-то девицей, старше его года на три. Как оказалось, двоюродная сестра, приехавшая в гости к уже известным мне дедушке и бабушке. И те отправили её помочь внуку с организацией дня рождения, поскольку родители Олежки укатили куда-то в санаторий. А ещё – бдеть за тем, чтобы во время празднования пятнадцатилетия «всё было в порядке». Дашу явно «не грело» времяпрепровождение с малолетками, но строгое распоряжение деда приходилось выполнять. Орешников же был в предвкушении вечеринки, на которой не будет «нудных предков».

Гости стянулись к восьми вечера. Ещё трое парней и четыре девчонки. Расселись, кто на диване, кто на стульях. Поздравили, вручили подарки. Фоном поставили мою подарочную катушку. С монофонической записью я не ошибся: у Олегатора был «поюзанный» «Маяк-202», не воспроизводящий стерео. Смеялись, попивали газировку. Не очень веселилась только Даша, которой было скучновато в компании недорослей. Потом разошлись, и Олег принёс винцо. Разлили, но я наотрез отказался.

– Совсем именинника не уважаешь, – попыталась подначить меня подружка приятеля, Люся.

– Уважаю. Только врачи сказали, что если буду пить, то либо свихнусь, либо вообще ласты склею.

– С чего это?

Пришлось сдвинуть волосы, прикрывающие послеоперационные швы на голове. А Олег поведал историю с моим ранением. Так что я оказался единственным трезвенником в компании.

Народ развеселился, душа потребовала танцев, а поскольку катушка с танцевальной подборкой нашлась, решили не отказывать душеньке в этой малости. Скакали до половины одиннадцатого, время от времени «добавляя» спиртное.

Все пары были, как я понял, сформированы заранее, мне пришлось уделять внимание кузине хозяина. Та под действием винца сначала приободрилась, а потом и вовсе стала вести себя также свободно, как и все остальные. Тем более, во время «медляков» «ездил ей по ушам», рассказывая анекдоты и приколы, шутил, нёс какую-то ничего не значащую чушь. В общем, растормошил студентку, закончившую первый курс.

– А с тобой интересно, – в конце концов объявила она.

Ещё бы. Я ведь рассуждаю по-взрослому, и даже юмор мой значительно отличается от обычных подростковых ужимок. Затем дело дошло до гитары. В основном, по требованию Дарьи, предупредившей, что соседи снизу могут устроить скандал.

– Да никто ничего не устроит, – пытался возражать Орешников. – Там старуха живёт, глухая, как пенёк.

Однако двоюродная сестра была непреклонна. Да и в её глазах горел огонёк любопытства: что же я такого исполню? Как что? «Милая моя» Визбора, «Лирическая» Высоцкого, «Изгиб гитары жёлтой» Митяева.

– А теперь – тссссс! – комично расширил я до предела глаза. – Я буду петь антисоветскую песню. Никто не проболтается?

В стране советской полудённой,

Среди степей и ковылей,

Семён Михайлович Будённый

Скакал на рыжей кобылЕ.

Ой, да на рыжей кобылЕ.

Он был во кожаной тужурке,

Он был во плисовых штанах,

Он пел народну песню «Мурка»,

Пел со слезою на глазах.

Ой, со слезою на глазах.

И вот, когда уж эта Мурка

Совсем убитая была,

Была мокра его тужурка,

Навзрыд рыдала кобылА.

Ой, да рыдала кобылА.

Когда же кончились патроны

И петь уж не хватало сил,

Ещё два белых эскадрона

Семён Михалыч порубил.

Ой, да Михалыч порубил.

Хохотали всей компанией до слёз.

– Кто? – пытаясь удержаться от новых приступов хохота, выдавила из себя Даша. – Кто сочинил эту прекрасную чушь?

– История умалчивает. Но, говорят, её первый куплет ещё в 1930-м году цитировал Маяковский.

Кто-то из пацанов тоже спел что-то из дворового репертуара. Моя соседка разошлась так, что мне пришлось постоянно подливать ей в рюмочку «Рябину на коньяке». Досидели так до полуночи, и ребята начали расходиться по домам. А поскольку мы с Олегом договорились, что я ночую с ним на диване в гостиной, то мне никуда идти не требовалось.

На выходе из «комнаты размышлений» Олежка поймал меня и озадачил просьбой:

– Слушай, ты не мог бы Дашку задержать в соседней комнате каким-нибудь разговором? Ну, хотя бы на полчасика. Мы тут с Люськой хотим это… Ну, ты понял.

Раз друг просит…

Просто шепнул девушке на ухо.

– Давай твоего брата с подружкой оставим вдвоём, пусть поцелуются без свидетелей.

Та хихикнула и поднялась со стула. А я захватил бутылку с остатками «Рябиновки». Так что мы довольно вольготно расположились у подоконника, продолжая трёп.

Напиток, как и всевозможные ликёры, обожаемые женщинами, оказался очень коварным. И в очередной раз подтвердил народную мудрость: пьяная женщина своей… В общем, своему телу – не хозяйка.

Фрагмент 19

37

За час, проведённый со значительными физическими нагрузками, Даша чуток протрезвела. А я, каюсь, не успел предупредить её, что ей, может быть, не стоит вот так, неожиданно, вываливаться в гостиную. Правда, вывалиться она не успела, только открыла дверь и, ойкнув, тут же закрыла.

– Миш, там это… Олежка с Люськой голые. И они, кажется…

– Что, занимаются тем же, чем мы только что закончили заниматься?

– Ну, да. Но он же ещё маленький.

– А ты забыла, что я его одногодок? Или тебя что-то со мной не устроило?

– Да нет, мой хороший, всё устроило. Но я даже не думала о твоём возрасте. И что теперь нам с ним делать?

– Ничего. Ты будешь молчать о его похождениях, он – о твоих. Люське тоже не придёт в голову кому-то разболтать.

Вот так и получилось, что мне пришлось спать совсем не в той комнате, где планировал. Зато ехал в Атлян спокойный-спокойный. Что называется, оттянулся.

В четверг – явление отца народу. Мне, то есть. С более дешёвым, чем из блоков, решением вопроса фундамента будущего дома. Ленточный заливной. В принципе, логично: ширина блока 40 сантиметров, а заливной можно сделать и на дециметр уже. Загвоздка только в цементе, но папе обещали через знакомых Николая Петровича Богданова решить вопрос на том же заводе ЖБИ. Щебень для бетонирования можно привезти из Хребта, где дробят гранит. Песка навалом в отвалах от золотодобычи, а вода в свежепробуренной скважине. Нужно только железный пруток, чтобы обеспечит прочность конструкции, бетономешалку и нанять рабочих, которые будут заниматься приготовлением смеси и самой заливкой. К тому же, те две «перемычки» фундамента, что пройдут через место, где сейчас стоит избушка, можно будет залить, когда снесём эту развалюху.

– С тебя – деревянная опалубка под заливку.

Ну, это – без проблем. Досок от разобранных сараев и с крыши бани – полным-полно.

И закипела работа: папа с семнадцатого, понедельника, в отпуске, но полдня пятницы прихватил, примчался ко мне, а после этого отправился в гараж колонии договариваться с экскаватором на базе трактора «Белорус» и грузовиком для перевозки песка. В субботу экскаватор роет траншею под фундамент, в воскресенье грузит песок возле Золотого. Какие девочки? Какая музычка? Пахать, пахать и пахать, как говорил великий Ленин! Не так говорил? Да какая разница? Что бы там Владимир Ильич ни утверждал, а до 20 июля фундамент должен быть готов. Потому что с двадцатого надо начинать косить.

И ведь сделали! Пусть не к двадцатому, а ко второй половине дня 21 июля. Хоть, случалось, после разгрузки цемента ноги в коленках дрожали, а от носилок с бетоном, казалось, руки уже, как у обезьяны, вот-вот начнут до земли доставать. Отмыться от пыли и грязи? Вон, в вёдрах вода из скважины за день нагрелась, мойся! Пожрать? Перекур будет, заскочишь в домик, что найдёшь укусить на бегу, то твоё. Вечером сил оставалось – только добраться до матраса на полу (кровать я уступил отцу) и упасть. Ему хоть иногда удаётся отдохнуть, пока бегает, решает разные организационные вопросы, а я безвылазно на стройке.

В пятницу он укатил в Зелёную Рощу, а я приеду в субботу утром, чтобы по-быстрому помыться в бане – и снова на трудовые подвиги. Теперь фундамент никуда не денется, его ещё три недели трогать нельзя, пока бетон не наберётся полной прочности. А скосить траву надо поскорее, чтобы потом заниматься прочими операциями по обработке сена тогда, когда погода позволяет это делать.

Нет, люблю я всё-таки косить. Если раньше, когда только учился этому искусству, меня ставили в ряду косарей (отец, мать и я) последним, то потом, когда силёнок набрался, замыкающей стала мама. В этом же году, глядя, как мне приходится время от времени притормаживать, папаня махнул рукой:

– Иди первым.

Эх, размахнись рука, раззудись плечо!

Я не зря назвал косьбу искусством. Труд тяжёлый, но, помимо силы, требует ещё и умения. Коса-литовка должна скользить над землёй так, чтобы носок не впивался в землю. Но и оставлять высокую стерню, держа её на весу, тоже нельзя, это потери сена. Поэтому пятка косы скользит по земле, а носок совсем чуть-чуть, сантиметра на три-четыре, приподнят. В конце каждого взмаха нужно чуть-чуть приподнять и пятку, чтобы скошенная трава сама сползла с полотна и легла на место, выкошенное за предыдущий проход.

Ширина захвата выкашиваемой травы зависит от расположения ручки косовища. Оптимально ручка привязывается на уровне пупка на косовище, упёртом пяткой косы в землю. Если ниже, то придётся нагибаться, быстро устанет спина. Если выше – может не хватить сил протащить скошенную во время взмаха траву. Махать надо ритмично, чтобы мышцы не дёргать и не уставать быстро. Да и дыхание от этого начинает выравниваться, что облегчает работу. Это – ещё без подробностей о том, как именно должно быть насажено, отбито и наточено полотно косы. Там тоже масса тонкостей: не выдержан тот или иной угол, и коса будет либо зарываться в траве, либо скашивать слишком уж мало.

Поговорка «коси, коса, пока роса» тоже не на пустом месте придумана. От росы трава становится чуть мягче, её легче косить. И после дождя тоже. А в самое пекло к поту, постоянно заливающему глаза, добавляются оводы, лезущие в лицо или садящиеся на голову, на одно и то же место, между прочим. Так что повязанные вокруг головы косарей на подобие банданы платки – просто насущная необходимость.

Физически очень трудно, энергии тратится много, постоянно приходится пить, поскольку вода из организма выходит в виде пота в огромных количествах. Но при этом самое настоящее наслаждение – вдыхать воздух, пропитанный запахом свежескошенной травы, запахом лета.

На третий день косьбу пришлось прервать: сверху подсохло сено на самой первой полянке покоса, и его нужно перевернуть граблями, чтобы просохла и нижняя сторона валка. Работа несложная и быстрая: иди себе, дёргай зубьями граблей плотные валки травы, чтобы под солнышком и ветерком оказалась их нижняя часть. Пара дней – и сено будет готово, его нужно будет срочно складывать в копны, чтобы не промочило дождём. На первой полянке удалось это сделать, а на второй дождик всё-таки промочил уже перевёрнутые валки, их через день пришлось снова ворошить.

Потом пришла пора складывать (метать, как говорят у нас) стог на той самой, первой поляне. И снова искусство! Вокруг установленного в центре будущего стога жердины пласты сена нужно раскладывать равномерно, без пустот, порой, незаметных. Чтобы избежать такого, на складываемый стог запускают человека, который не только уминает разрыхлившуюся массу сена, но и указывает, куда бросить следующую порцию-навильник. А подчас и поправляет (тоже вилами), перераспределяет поданное сено. Именно от человека, стоящего на стогу, зависит, равномерно ли со временем осядет стог, не покосится ли он, не прольёт ли его осенними дождями. Он же должен уловить момент, когда требуется начинать «завершать» стог, выкладывать его полусферическую вершину. Наверху он находится практически до последнего момента, топчась под конец по пятачку, площадью с четверть квадратного метра. И после того, как он съедет с высоты три с половиной-четыре метра (на пятой точке и спине) наверх будут заброшены один-два навильника, а на самый верх уложены крест-накрест по две связанные верхушками молодые берёзки, «перевички». Всё, работа сделана, а корова обеспечена едой на часть зимы.

Очень многое в этом процессе завязано на погоду, очень многое. Но и два мужика (ну, или один полноценный, а второй почти полноценный), занятые только покосом, тоже кое-что значат. Так что в этом году мы закончили заготовку сена в рекордные сроки, за две с половиной недели, хотя обычно наша семья тратила на это три-три с половиной. И всего три недели осталось до начала учебного года…

38

Устал ли я за этот бешеный месяц? Не то слово! Да, под конец покоса, когда нас опять задержал дождь, и выпал свободный день, пока подсыхает подмоченное сено, мы с папой съездил на рыбалку, на так называемую Новую плотину. Официально – это Верхнеиремельское водохранилище, из которого город Миасс снабжается водой. Водоохранная зона только вблизи самой плотины, при которой и находится водозабор. А в верховьях и даже середине водохранилища можно свободно рыбачить, и отец туда очень любит ездить, несмотря на то, что на мотоцикле добираться до места около часа: последние пять-семь километров из двух дюжин только с большой натяжкой можно назвать дорогой. Клюёт там неплохой чебак, попадается «зачётный» окунь (я ловил массой до трёхсот граммов). Вот заядлый рыбак и отвёл душу, которая ныла после моего хвастовства об удачной рыбалке на Песчаном.

Надолго задерживаться на Зелёной Роще не стал. Отмылся во «внеплановой» вторничной бане от сенной пыли, а в среду, 9 августа уже попылил на мопеде в Атлян. Мама только попеняла на прощанье:

– За это лето я тебя только во время покоса и повидала толком.

– Да не бери близко к сердцу, Галина. Ты же видишь: вырос уже парень, почти взрослым стал.

– Ты, Виктор, и то его больше в этом году видел.

Эта необычная манера родителей обращаться друг к другу (а иногда и к нам) по полным именам многих удивляла, но они так привыкли. Да и мы со Славкой тоже.

В халупе всё по-прежнему, всё нормально. Только Серёжка Сырцов по кличке «Дыркин» (тут кто-то выдумал логически-ассоциативную цепочку: Сырцов-Сыркин-Дыркин), живущий через несколько домов, поведал, что в мой домишко наведывались две подружки, Черникова и Ваулина. Спрашивали Серёгу, почему меня нет дома. Вот только их мне не хватало!

Рая обрадованно выскочила из дома, услышав треск моей «Верховины»: дома она или нет, я не знал, поэтому пешком не пошёл, чтобы зря не терять времени.

– Ты так загорел!

Ещё бы! Две недели под летним солнышком. К тому же, к моей чуть смугловатой коже загар «прилипает» мгновенно.

– Заходи скорее, я тебя чаем напою.

Правда, скорее всего, я понадобился не совсем для чаепития. Едва я перешагнул порог, как девушка повисла у меня на шее.

– Как я по тебе соскучилась!

От попытки перейти к поцелуям или посадить её на колени, ловко увернулась. Ну, да, опять я попал на «критические дни».

Нет, чайник она тут же включила, но пока он не закипел, сидела на соседней табуретке, прижав к столу мою ладошку своей, принимала приветы от Ольги Богдановой, её родителей и моих.

– Ольга сдала документы в Златоустовское медучилище, Вовка Штерн – в сороковую «шарагу».

– Ну, может быть, у них дальше всё нормально сложится, когда родители вмешиваться перестанут.

– Помнишь, я тебе про свои сны рассказывал? Так вот, в одном из снов я видел, что у Штирлица в семнадцать лет уже было две дочки. А у Ольги – два сына, но намного позже.

– Может, этот сон был не вещий? – расстроилась за подругу Муртазаева.

Пришлось лишь разводить руками: я-то точно знаю, что в другой моей жизни всё было именно так, как я только что сказал.

– А из атлянских нашего класса, – началось перечисление, кто куда поступил или поступает.

В общем, в девятый класс придёт лишь половина выпускников восьмого.

Засиделись за чаем, заболтались, пока Рая не всплеснула руками:

– Ой, обед надо греть, сейчас родители приедут!

– Может, мне уехать, чтобы им не мешать?

– Я тебе уеду! – пригрозила она кулачком.

Пришлось оставаться.

– О, и жених тут как тут! – здороваясь, подколол меня Азат, правда, смутилась от этого его падчерица.

Манифа тоже улыбалась, но немного виновато. Из-за чего виновато, все понимали, но делали вид, что ничего не было. Ну, и ладно. Проехали.

За обедом, во время которого усадили за стол и меня (просто семейная идиллия какая-то!), разговаривали про покос. Азат его уже тоже закончил. Преимущество работы в совхозном подсобном хозяйстве в том, что можно привлечь технику: траву скосить тракторной косилкой, сгрести тракторными же граблями, стога сложить стогомётом. Денежные затраты небольшие, поскольку для «своих» цены на использование техники очень, очень низкие, а трудозатраты снижаются на порядок.

– Я, гляжу, вы уже даже фундамент под дом залили. Судя по нему, большой дом получится. Только как-то странно: старый ещё не снесли, а новый уже строить начали.

Я рассказал про технологию, подсмотренную в будущем, удивив ею родителей Раи, на что та не преминула объявить:

– Я же говорила, что Мишка очень умный!

– Да знаем, знаем. Ты нам этим уже все уши прожужжала, – засмеялась её мать. – И про то, как он здорово на гитаре играет и поёт, и какие динамики к магнитофону хорошие собрал.

– Не динамики, а колонки! Ничего ты, мама, не понимаешь!

Манифа-апай только отмахнулась, а в разговор снова вступил отчим.

– Покос, значит, вы закончили. Теперь до начала учебного года отдыхать будешь?

– Да какой отдых, Азат Зякиевич? Покой нам только снится. Вон, старую баню надо закончить разбирать, дрова на зиму из всех этих гнилушек напилить и нарубить. Послезавтра, вон, собираюсь съездить в Карабаш. Там на специальную свалку при медеплавильном заводе привозят всякую неисправную аппаратуру, которую потом переплавляют. Если покопаться, то можно кучу радиодеталей набрать, из которых потом что-нибудь хорошее можно будет спаять.

– А меня с собой возьмёшь? – тут же попыталась «упасть на хвост» подружка.

– А тебе будет интересно копаться во всех этих печатных платах от телевизоров и радиоприёмников? Это же, вместе с дорогой, целый день: сначала до Миасса до ехать, потом из Миасса в Карабаш, там по территории завода ходить, а потом домой возвращаться.

– Ну, и что? С тобой всё интересно.

Ага. «С милым – хоть на край света».

– Если Манифа-апай и Азат Зякиевич отпустят, то я не против. Только смотри, не жалуйся, что устала, что тебе скучно.

– Посоветуемся, подумаем и решим, – строго объявил отчим.

Строго-то строго, а глаза смеются.

– Ладно, не буду тебя сегодня задерживать, а то вон у тебя сколько дел. Лучше сама завтра вечером забегу, чтобы договориться про Карабаш.

Пришлось ехать на Миасскую, где у меня действительно были дела. Да хотя бы пыль, накопившуюся за время моего отсутствия, смахнуть, пол протереть и что-нибудь горяченькое на ужин приготовить. А потом включить магнитофон, завалиться на кровать и просто побалдеть под музыку.

Пока наводил чистоту, включил радиоприёмник. У родителей уже привык новостям по телевизору, и сейчас не хотелось отставать от жизни. Пусть пока в динамике и слышен голос Лещенко. Но потом и двенадцатичасовых (по московскому времени) новостей дождался.

– Политбюро ЦК КПСС в связи с резким ухудшением здоровья освободило от должностей члена Политбюро и Председателя Совета Министров СССР товарища Косыгина согласно его заявлению. Также принято решение о назначении исполняющим обязанности главы советского правительства члена ЦК КПСС, первого заместителя Председателя Совета Министров товарища Тихонова, Николая Александровича. Товарищ Тихонов родился…