Текст книги "Пуля многое переворачивает в голове (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Потом настали семидесятые. Строительство «хрущёб» в городах не только не замедлилось, но и расширилось куда более комфортными и просторными «брежневками». Люди массово переезжали из тесных и старых частных домов (существовало ограничение на строительство новых в городах и рабочих посёлках) в квартиры. Массово переезжали. Телевизоры, пусть и чёрно-белые, могли себе позволить уже практически все, кто не пил запойно. Холодильники, некогда являвшиеся ещё одним предметом роскоши, стали обязательным атрибутом домашнего интерьера. И не «одноразовые», как в двадцать первом веке: купленная родителями «Юрюзань» без нареканий проработала четверть века и была отправлена «на пенсию» только из-за того, что уже рассохлись уплотнительные резинки на дверце. Пацан без мотоцикла или, на крайний случай, без мопеда, стал «лохом», а велосипеды в более раннем возрасте имелись буквально у каждого. Гляньте на динамику появления марок магнитофонов: с середины 1970-х наблюдается настоящий бум развития этой бытовой электроники. Сначала по количеству, а потом и по качеству моделей. Но этого всё равно не хватало, поскольку доходы росли быстрее, чем товарная масса.

Продовольственный дефицит? Да, был. Особенно на мясомолочную продукцию. И возник он не на пустом месте, а из-за массового оттока населения, особенно молодёжи, в города. Плюс изменения рациона питания: люди элементарно стали есть больше мяса и пресловутой колбасы. Натуральной, а не «из продуктов, содержащих соевый белок». Плюс неблагоприятные погодные условия. Например, в 1975 и 76 годах Поволжье, Урал, Западная Сибирь и Северный Казахстан пережили двухлетнюю засуху, из-за которой пришлось пустить под нож огромное количество скота.

Огромные деньги приходилось тратить на оборону. Именно приходилось, поскольку СССР ещё отставал от Штатов, постоянно угрожавших превентивным ядерным ударом, и по числу боеголовок, и по количеству их носителей. К сожалению, непозволительно много денег тратилось на «поддержку братских стран», на которых обрушивался золотой дождь за одно обещание пойти по социалистическому пути развития. Которое потом забывалось: обещать – ещё не значит жениться.

Но ведь реально люди в СССР при Брежневе стали жить лучше, стали жить веселей. Намного, на порядок лучше и веселей, чем при «кукурузнике». А личность «любителя орденов и поцелуев взасос»… Он ведь тоже человек со своими слабостями. Пусть и старый, но на тот момент, когда я «вернулся» в собственное тело, ещё вовсе не маразматик. По воспоминаниям знакомых с ним близко, не единожды порывавшийся уйти на покой. Но неправа Алла Пугачёва, «мелким политическим деятелем эпохи которой» в анекдоте называют Леонида Ильича, далеко не всё, кроме женитьбы по любви, могут советские «короли». Не отпустило партийное окружение, боящееся перемен. И получила страна в начале 1980-х во главе государства вместо бодрого некогда живчика-жизнелюба «руину», с трудом передвигающуюся без посторонней помощи. Эх, как бы избавиться от тех, кто «прессует» Ильича № 2 угрозами невозможности существования СССР без него в главной роли!

Фрагмент 22

43

Не ожидал, что 2 сентября мне придётся выпрашивать у Игониной, нашего почтальона, газету «Правда». Вчера по радио (и наверняка по телевизору) дали анонс статьи главного партийного идеолога Суслова, посвящённой годовщине победы СССР в войне против милитаристской Японии. Совершенно неожиданное явление, один факт которого говорил о важности статьи. Тем более, упоминалось о том, что в ней перед коммунистами ставятся задачи усиления идеологической борьбы против тлетворного влияния Запада на советскую молодёжь. Что-то я не припомню такого документа в «первой жизни». Разгромные статьи о «декадентствующих» музыкантах, «низкопоклонстве перед Западом» помню. Но всегда это делалось не в центральном печатном органе партии и не от имени самого секретаря ЦК.

В общем-то, обычные славословия в адрес «дорогого Леонида Ильича» и партии в целом, их неоценимой роли в разгроме японского милитаризма (ага, особенно – лично дорогого Леонида Ильича!), далее следует упоминание «отдельных недостатков в работе Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи в области патриотического воспитания». Зато тут же «инициатива ветеранских организаций по сохранению памяти об ушедших из жизни участниках Великой Отечественной войны», тот самый «Бессмертный полк». Отлично! «Ничем не обоснованное преклонение молодёжи перед зарубежной буржуазной эстрадной музыкой», которую надо не давить кованым сапогом, а создавать ей конкуренцию ещё более лучшими, более качественными музыкальными произведениями советских авторов, прививать молодёжи любовь к классической музыке. Прямо в живую вижу вдохновлённые лица одноклассников, испытывающих предоргазменное состояние от музыки Гайдна!

Но самое главное – вывод о том, что ослабление идеологической работы, пренебрежение культурными потребностями населения со стороны партийных функционеров, в среде которых наметился отрыв от чаяний простых людей, способен подорвать единство партии и народа. Бррр! Смешались в кучу кони, люди. Но осторожненько так смешались, в духе Суслова, всю идеологическую работу которого можно охарактеризовать призывом: не надо делать резких движений!

Честно говоря, я остался в полных непонятках. Чего теперь ждать? Закручивания гаек в распространении записей иностранных исполнителей? Чисток в рядах «оторвавшихся от чаяний простых людей» партаппаратчиков? «Волчьих билетов» тем, кто надел джинсы? Ежедневного показа по телевизору выступлений симфонических оркестров?

Ладно, поживём – увидим. На Пленуме ЦК в ноябре нынешнего года наверняка будут разъяснения, как понимать этот поток сознания.

Втягивание в учёбу после летних каникул, на протяжении которых я, по сути, был предоставлен сам себе, пошло тяжеловато. Вызывала раздражение необходимость полдня сидеть на уроках, шум и суета, поднимаемые младшеклассниками, примитивные разговоры соучеников. Ну, прямо как у Цоя:

Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,

А мне на это, в общем, наплевать.

Раньше учебники на следующий класс в школе раздавали (бесплатно, напомню), в последний день занятий предыдущего учебного года. В восьмом классе такого не делали, поскольку не было достоверно известно, кто станет завершать среднее образование в школе, а кто уйдёт это делать в техникумах и училищах. За лето я перечитывал все «гуманитарные» учебники и, не исключено, что именно из-за этого история, география и прочие ботаники с зоологиями давались мне «в лёт». В эти каникулы учебников не было, да и читал я намного меньше обычного из-за загрузки строительством, а потом покосом. Как я самоиронично подметил, чукча окончательно превращается из читателя в писателя. Ну, с учётом вечерних «упражнение по чистописанию», в ходе которых я занимался перепиской своей самой первой книги в общую тетрадь.

Нет, читать приходится. И по программе литературы, и для того, чтобы заново вжиться в контекст эпохи. Например, взялся перечитывать поступившие в школьную библиотеку брежневские «Малая земля» и «Возрождение» («Целина» ещё не издана). Ну, что сказать? Добротные небольшие исторические повести, написанные хорошими журналистами. Написанные с учётом рассказов Леонида Ильича и по дневниковым записям одного из его подчинённых-политработников, а также документам хода восстановления послевоенного Запорожья. Без вранья, без самолюбования. Конечно, не шедевр, каким объявит эти книги пропаганда, наградив «автора» Ленинской премией. Не зря перечитывал: скоро «трилогию» введут в обязательную школьную программу, а коммунистов и комсомольцев обяжут читать «в рамках политического самообразования».

Но это потом. Сейчас же мне приходится отбиваться от другого «наезда». Со стороны директора школы.

– Миша, ты же знаешь, что в октябре у нас пройдёт общешкольное комсомольское собрание, на котором будет переизбираться секретарь школьной комсомольской организации. Мы хотим рекомендовать на эту должность тебя.

Знаю. Секретарём избирают девятиклассника, чтобы комсомольская организация после выпуска десятого класса не осталась «обезглавленной». В «первой жизни» так и случилось: избрали именно меня.

– Владимир Андреевич, пожалуй, вам придётся рассмотреть другую кандидатуру.

– Это почему? – хмурится Шихуцкий, лишь недавно возглавивший школу, а до этого бывший секретарём школьной парторганизации.

– Причин три. Первая – в конце октября мне нужно будет уехать в Москву на обследование по поводу моего ранения. А присутствие кандидата на должность, насколько я помню, при избрании обязательно.

– Ну, это решаемо. Проведём собрание до твоего отъезда.

– Вторая – именно характер моего ранения. Если вдруг случится какое ЧП в школе с кем-нибудь из комсомольцев, вас же со свету сживут из-за того, что предложили на такую ответственную должность «чуть ли не сумасшедшего».

– Но мы все за тобой наблюдаем, никаких изменений в твоей психике ни разу не замечали. Даже твоя драка с Садыковым вполне укладывается в рамки поведения ребят твоего возраста.

Учителям, значит, тоже известно о том инциденте.

– Даже наоборот: ты стал как бы взрослее своих одноклассников, серьёзнее, ответственнее.

– Владимир Андреевич, эти слова к делу не приложишь. Если будут серьёзно разбираться, то поверят официальным бумажкам, а не словам преподавателей. А из бумажек известно, что подобные травмы головного мозга чреваты совершенно неожиданными последствиями. Будь я трижды вменяемым и четырежды адекватным, поверят не вам и не мне. Ну, и третье обстоятельство… Я реально оцениваю свои лидерские способности. Понимаете, не лидер я, не «альфа-самец», как это называют психологи. Моя стихия – вторые, а не первые роли. Мне нужно идти за лидером, а не быть им. Вот тогда я – на своём месте. Быть генератором идей, помогать их воплощению, но не вести за собой массы.

Директор задумался.

– Мы ещё обсудим этот вопрос. Тогда кого предложил бы ты? Может, Раю Муртазаеву? Ты же её очень хорошо знаешь.

– Мне кажется, ещё менее удачный вариант. Она умная, хорошо учится, быстро соображает, но очень легко поддаётся постороннему влиянию. Идёт на поводу, а не тянет за собой. Пожалуй, если выбирать именно из нашего класса, а по-другому, как я понимаю, не получится, то лучше всего подойдёт Лариса Мухамедьярова.

– Она же комсорг вашего класса. Да и в учёбе не из лучших. Теперь что, и комсорга вам менять?

– Ну, а почему нет? Комсорга я точно потяну, если так нужно.

Перемена заканчивалась, и Владимир Андреевич, поглядев на часы, кивнул.

– Мы обсудим на партийном собрании и педсовете твои слова, Миша. Спасибо за откровенность. И, признаюсь, ты меня очень удивил столь взвешенными, взрослыми рассуждениями. А по поводу должности секретаря ты всё-таки подумай.

Думай, не думай, а сто рублей – не деньги. Насколько я помню, этот «портфель» меня не очень-то напрягал. Уровень комсомольских забот в небольшой школе не идёт ни в какое сравнение с той нагрузкой, которая навалилась в горкоме. Так что, если очень уж будут настаивать, придётся согласиться. К тому же, для биографии и допуска к работе в оборонке такая запись в личном деле будет полезна. Но я предупредил директора о возможных сложностях с утверждением моей кандидатуры в горкоме комсомола.

44

Концерт «Полёт к Венере» я пацанам, конечно, записал. Правда, у них монофонические кассетники, и мне пришлось спаять адаптер, чтобы не писать только один стереоканал или не закорачивать каналы. Ничего сложного, два резистора на разъёме, идущем ко входу кассетника. И три с половиной часа записи с учётом переворачивания кассет и дописки оставшейся на них ленты композициями с предыдущего альбома. Разумеется, бесплатно! Со своих брать деньги грешно, да и не принято пока наживаться на перезаписи с магнитофона на магнитофон. У меня же не студия звукозаписи.

Пока ограничился этим. Просто потому, что любимые мной «Алан Парсонс Проджект», «Пинк флойд» и «Спейс» просто не звучат на простеньких кассетных магнитофонах. Их нужно слушать либо в стереонаушниках, либо через неплохие колонки. В спокойной, уютной атмосфере. В общем, пробегая мимо дома Серёги Сырцова, я теперь регулярно слышу: «Ра-ра-распутИн, рашенс крэйзи лав мэчин».

Кстати, и Рая музыкой «загорелась».

– Миш, я попросила родителей подарить мне на день рождения магнитофон. Не такой дорогой, как у тебя, но тоже хороший. Не подскажешь, какой именно выбрать?

– Оптимальным, конечно, был бы «Маяк-203», такой же, как в школе. Можно ещё «Юпитер» второго класса или «Комету-212», но они чуть дороже. Конечно, стереозаписи на «Маяке» без усилителя и колонок не послушаешь, но усилитель я тебе сам могу спаять, а потом и колонки сделать. Или свои отдать.

– А ты на чём музыку будешь слушать?

– На других колонках. Больших. Заготовки для корпуса у меня есть, часть динамиков тоже уже купил.

Значит, придётся ускорить работу над постройкой усилка. А потом и «девяностообразные» колонки лепить. И повозиться с ними придётся, чтобы «всё было по-фэншую».

В отличие от подружки, я категорично заявил родителям: никаких подарков! Они ведь что-нибудь детское вручат, а нафига мне оно.

– Сам себе что-нибудь выберу и куплю. Вот это и будет вашим подарком.

А что? Деньги после заливки фундамента дома и «шопинга» остались. В том числе, и в моей личной заначке. Вот и подберу себе что-нибудь нужное для «народного творчества». Ну, или какой-нибудь аксессуар из одежды.

Пятнадцатого сентября, в пятницу, пришлось ехать домой: у отца сорокалетний юбилей. И хоть не принято праздновать сорокалетие, поздравить-то его нужно. А потом – полтора дня стоять раком на огороде, убирать картошку. Тоже одно из нелюбимейших моих занятий, но неизбежное, как победа социализма. Как поётся у Высоцкого, «картошку-то, наверно, все мы уважаем, когда с сольцой её размять». Вот и приходится, хочешь, не хочешь, ковыряться в земле, выкапывая её.

Бич картофельных посадок, колорадский жук, до Урала пока ещё не добрался. Но уже начал своё победное шествие с Кубани, куда его, по слухам, завезли после засухи 75–76 годов. Несколько лет осталось до того времени, когда эти зловредные полосатые жуки и их малиновые личинки превратятся в бич садоводов и огородников. А борьба с личинками получит остроумное название: «собирать малину».

Из-за уборки картошки баня перенесена на воскресенье: какой смысл мыться в субботу, если на следующий день будешь снова грязный, как чёрт. Картошку ведь нужно не только вынуть из земли и ссыпать в мешки. Потом надо эти мешки ещё опустить в погреб, «яму», как говорят в нашей местности. А пока этот мешок тащишь на плечах и принимаешь в «яме», пыль, мелкие кусочки земли, летят на голову и за шиворот. Так что субботние водные процедуры ограничены только лёгким споласкиванием в чуть тёплой бане, а уж в воскресенье – всё «по-взрослому», с тщательной помывкой, с веником. Даже у меня: пора уже понемногу возвращаться к нормальной жизни. Без фанатизма, но пора.

– А ты почему бельё и рубашки стирать не привозишь? – возмущается мама.

– А чего их туда-сюда возить? Сам стираю.

– Мылом и в тазике? Много ты настираешь! Хотя бы рубашки привози, чтобы воротнички не замызгал такой стиркой.

У нас «крутая» стиральная машина «Чайка-2М», с встроенной центрифугой для отжима белья. Ещё не автомат, которые появятся только во второй половине 1980-х, но уже не требуется тужиться, выкручивая постиранное. Знай только заливай воду, засыпай порошок и, когда закончил стирку, выноси вёдра с мутной водой на улицу: никакой канализации в квартирах Зелёной Рощи не существует. А в атлянском доме, когда его построим, будет!

Утром в понедельник, пока собираемся на школьный автобус, в стиле «бегом-бегом» принимаю от родителей поздравления с пятнадцатилетием. Славка тоже лезет целоваться: маленький он ещё, ластится, как котёнок.

– Домой сегодня приедешь?

– Не, мам. Я обещал ребятам, что вечером посидим, отметим.

– Смотри, не напивайтесь там!

– Мам, ну, ты даёшь! Какое мне напиваться? Даже пробовать не буду. Так, всяких сладостей куплю, чаю попьём, поболтаем.

– Да я не про тебя, а про других.

Ну, ну.

– А во вторник мы с отцом приедем, картошку выкопаем и в Атляне. Там и переночуем.

Отговаривать бесполезно. Только я всё равно брата притащу, чтобы родителям помочь. Упираться, конечно, будет, но надо!

Утренний автобус забит сонной, невесёлой ребятнёй. Ничего не поделаешь, жизнь наша, школярская, такая. До Песчаного озера он доехал, как обычно, а от него и до самого въезда в Атлян тащится еле-еле. Туман. Настолько густой, что уже в пяти метрах дороги не видно. Обычное осеннее явление на этом участке. Так что дед немного нервничает: ему ведь через эту «туманность Короедов», как мы сие окрестили, ещё назад ехать, может опоздать к началу рабочего дня на заводе.

Завтрак в интернате, все немного ожили. Можно и по классам расходиться.

У нас первым уроком литература. И на доске красуется надпись огромными буквами: «С днём рождения, Миша!!!». Украшенная нарисованным букетиком ромашек. По хитрющим глазам Муртазаевой догадываюсь, чьих рук дело. Значит, в следующий понедельник (заранее не поздравляют) придётся отвечать тем же. Да и вообще неплохо было бы завести в классе традицию таких поздравлений. Очень сплочённости коллектива способствует.

Манаева, пришедшая на урок, с улыбкой посмотрев на надпись (уж почерк каждого из нас она знает отлично), присоединяется к поздравлениям. Остальных, присоединившихся к «классной маме», я благодарю и приглашаю «забежать в гости часов в шесть». Придут однозначно не все, но толпу в семнадцать человек мне и рассадить негде будет.

И тут снова влезает Райка.

– Ирина Александровна, а можно, в честь дня рождения, Карасёв почитает нам свою книгу. Ну, хотя бы минут десять от времени урока ведь можно разрешить?

Вот предательница! Я же обещал дать почитать только ей.

– Миша, а ты что, книгу пишешь? – удивляется «литераторша».

– Пишет, пишет! Только стесняется об этом рассказывать.

«Было ли случайностью или преднамеренным шагом руководства Галактической Транспортной Корпорации назначение на должность капитана суперлайнера 'Король Артур» Артура Хайка, тридцатисемилетнего неулыбчивого блондина, водившего до этого уже двенадцать лет исследовательские корабли Корпорации к пограничным звёздным системам, но фактом является то, что за три рейса он превратился в настоящего лидера команды из тысячи двухсот человек, присвоивших ему кличку Король. И даже те, кто с юмором принимал в первом рейсе реплики «Король приказал», «Король недоволен», спустя полтора года совместной работы реагировали на подобные высказывания со рвением, достойным верноподданных любого монарха.

Четвёртый рейс «Короля Артура» под командованием Артура Хайка лежал через одну из курортных планет, где две трети из 5600 пассажиров собирались провести отпуск. Затем нужно было доставить запас редких присадок на крупный перерабатывающий комплекс, расположенный вдалеке от населённых планет, и забрать оттуда контейнеры с готовым энергоносителем. Для бурно развивающейся молодой планетной системы в верхних трюмах хранилось несколько заводов-автоматов по производству строительных конструкций, пластокерамики и выращиванию металлов с заданными свойствами. В этих же пунктах должны были сойти остальные пассажиры. Вместо них предполагалось забрать отработавших вахты специалистов, отпускников и командированных, и, наконец, на обратном пути захватить посвежевших, загоревших, поздоровевших курортников, оставленных перед грузовой частью полётной программы.

Состав пассажиров, отправившихся по делам, в принципе был стандартным: исследователи, инженеры, технологи, рабочие массовых специальностей. Курортники, несмотря на свою разношёрстность, тоже не представляли ничего особенного: большей частью бизнесмены с детьми, жёнами, любовницами или без оных. Сотни две проституток, четыре сотни преуспевающих крупных специалистов-гуманитариев разного возраста. С десяток художников, человек тридцать композиторов и музыкантов, одиннадцать писателей и два священника-миссионера, один кришнаит, а другой – христианин. Ну и, конечно же, сотни три искателей приключений всех мастей'…

Вместо десяти минут читал начало пролога до того момента, когда выяснилось, что звездолёт провалился на двадцать тысяч лет в прошлое, все двадцать минут. Но Манаева не перебивала, о чём-то размышляя.

– Извините, Ирина Александровна, увлёкся…