Текст книги "Настоящий покойник"

Автор книги: Александр Днепров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Это того, что тебя в Алексеевске подставил? – уточнил Пугач.

– Точно, – подтвердил я.

– Так, теперь эти пиндосы решили Москву осваивать, – сделал вывод Пугач, а на его лице появилась гримаса, означающая, что Пашеньке и его друзьям сложновато тут придется.

– Похоже.

– Аг-м-м-м…мы-гу-у… – издал он какие-то неопределенные звуки.

Я тем временем продолжал:

– Одна беда – у нас на них ничего нет.

Пугач хотел было что-то сказать, но в этот момент раздался телефонный звонок. Я снял трубку.

– Слушаю.

– Здравствуйте, – донесся до меня чей-то голос. – Я корреспондент… – Дальше я слушать не стал и протянул трубку Яше. – Держи, это по твою душу. Ты у нас любишь интервью давать.

– Алле-е, – деловым тоном проговорил Яков, приложив трубку к уху. – Да, конечно… Сейчас, правда, у нас очень сложное дело… – Несмотря на то, что у всех было мрачное настроение, по кабинету пробежал смешок. Яша сделал вид, что ничего не услышал, и продолжал: – Но, так и быть, я вырву для вас несколько минут…

– Думаю, все пусть расходятся, – перестав слушать Яшин бред, сказал я. – Если это действительно Паша, то очень скоро он будет знать, с чьими людьми столкнулся. А отказать себе в удовольствии оторвать мне голову он не сможет. До утра все равно ма-до что изменится. Так что давайте все по домам.

– Так что, кабинет будет свободен? – отвлек меня от грустных мыслей Яшин голос.

– Свободен, свободен, – буркнул я и, закурив, посмотрел на Пугача. – А я еще с девочкой поговорю, может, она еще чего вспомнит… Все. – Я хлопнул ладонью по столу, как бы ставя точку. – Давайте все по домам. Утром встречаемся здесь. Всех свободных от службы тоже сюда. Князь, возьми это на себя.

– Хорошо, – ответил он и, попрощавшись, направился к выходу. Немой последовал за ним.

– Вы тоже давайте, – обратился я к Никите и Санычу. Те медленно поднялись и, не говоря ни слова, только кивнув головами, ушли.

– Ладно, Мироныч, давай и мы с тобой потихонечку тронемся. Если у меня что новенькое появится, я тебе свистну. – Попрощавшись с Яковом, который готовился к встрече с корреспондентом, мы вышли на улицу. – Тебя подбросить?

Пугач отрицательно покачал головой.

– Не надо. Езжай лучше к своей крале, авось действительно она чего вспомнит.

Когда я вошел в квартиру, я ее не узнал. Не скажу, что у меня совсем уж бардак, как обычно у холостяков. Но такого порядка, какой был сейчас, отродясь не бывало. Единственное место, которого не коснулись руки Баси, – мой рабочий стол. Это мне понравилось. На плите что-то кипело, а на столике уже стояли тарелочки с разными вкусностями. Наговорив девушке кучу приятных слов, я пошел в комнату переодеваться. Все вроде бы ничего, но что-то меня мучило. Понятно, появление Паши в Москве заставляло мозги работать с утроенной силой. Но сейчас дело было не в этом – с того момента, как я покинул офис, меня сверлила мысль, что я что-то упустил. Что-то очень важное проскользнуло мимо меня, а я не смог этого уловить.

Переодевшись, я, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, подошел к висевшему в комнате боксерскому мешку и начал его старательно обрабатывать. Через двадцать минут беспрестанной молотильни мои руки уже не слушались меня. Усталый, я уселся тут же в комнате прямо на пол.

Люблю красивых женщин. Но почему-то в большинстве случаев у тех, кто встречался мне, это качество было единственным положительным. В Басе совместилось все… И это была еще одна проблема. Надо ж было такому случиться – я знал ее всего ничего, а втюрился, как сопливый мальчишка. О том, что она больна СПИДом, я не думал. Точнее сказать, думал, но только в том плане, как ей помочь. Внутренне же я был абсолютно спокоен, и меня ее болезнь не пугала. Как это объяснить, я и сам не знал.

Я принял душ и пошел на кухню. Интересно, я совсем забыл, что дома не один. Пока я занимался своими делами, Баси словно не было в квартире.

– Ну как, привел нервы в порядок? – спросила она, как только я уселся в кресло, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Можно накрывать? – Она подошла к плите.

– Слушай, Бась, ты брось эти свои церемонии: «Можно накрыва-ать?» – передразнил я ее. – Ты еще полотенце через руку перекинь. – В этот момент она повернулась ко мне, и я увидел на ее руке полотенце. Она, глядя на меня, улыбалась. – Нуты, мать, даешь.

– Влад, не сердись, у нас в доме так принято было. Так меня воспитали, и мне нравится, что я могу сделать человеку приятное.

– А если нарвешься на дебила, который этого не поймет, подумает, что ты перед ним прогибаешься?

– Это уже пройденный этап, – сказала она.

Был один такой. Но я ведь как кошка: со мной по-хорошему, и я по-хорошему, а если что не так, я и глаза могу выцарапать.

За ужином Бася немного рассказывала о себе, я о себе. Когда наступила очередь кофе, я перешел к главной теме и попросил Басю еще раз все хорошенько вспомнить – возможно, нанятый ею детектив что-то еще говорил. Хоть какую-то подробность, хоть что-нибудь, за что я смог бы зацепиться. Но кроме того, что я уже знал, она ничего больше не вспомнила.

Я вообще-то не люблю рано ложиться спать, но сегодня решил лечь пораньше, так как следующий день обещал быть напряженным.

Бася не позволила мне стелить ей постель, а только попросила разложить диван. Постелила она сама, после чего отправилась в ванную. Пожелав ей спокойной ночи, я улегся и включил телевизор. Сразу поставив таймер выключения на час, я в который раз начал перелопачивать прошедший день с целью определить, что же не дает мне покоя. Я чувствовал: что-то должно произойти. Знать бы что. Задумавшись, я не услышал, когда она вышла из ванной. Увидел я ее только в дверях моей комнаты.

– Ничего, что я к тебе? – едва слышно спросила она.

– Ничего, – так же тихо ответил я и поймал себя на том, что и сам этого хочу.

Бася проскользнула ко мне под одеяло и сильно прижалась ко мне, обхватив меня руками.

– Я так давно одна, – прошептала она мне в ухо.

Потом немного помолчала. – Тебе не противно?.. А то я уйду…

– Нет, – коротко, но достаточно убедительно ответил я.

Она прижалась еще сильнее.

– Можно, я тебя поласкаю?… Я уже забыла запах мужского тела…

Я ничего не ответил, а просто прижал ее к себе. Нет, не из жалости… я тоже ее хотел.

Бася нежно скользнула губами по моей груди. Я почувствовал, как мое тело напрягается… Ее ласки были жадными, она сейчас напоминала путника, вышедшего из пустыни и дорвавшегося до воды…

Не знаю, что чувствовала она, но меня то вытягивало в струнку, то вдруг мышцы расслаблялись и тело становилось ватным, потом все повторялось сначала… Возбужденное дыхание Баси иногда прерывалось тихим протяжным стоном.

Телефонный звонок прозвучал, как всегда, некстати. При других обстоятельствах я бы трубку не снял, но сейчас что-то тревожное было в этом звонке.

– Не поднимай, – прошептала она.

– Что-то случилось, – ответил я и сам испугался своих слов. Я снял трубку. – Слушаю.

– Вла-ад… – Это был Яша, и он рыдал. – Вла-ад… – Его слова звучали как призыв о помощи.

– Ну что там, говори! – крикнул я, дабы хоть немного привести его в чувство.

– Вла-ад, – в который раз повторил он прерывающимся от всхлипываний голосом, – Ни-ики-иту-у у-уби-или-и…

– Не-ет!… – прокричал я, но голоса своего почему-то не услышал. Вместо крика из меня вытек какой-то хрип. Я взял себя в руки. Прочистил горло. – Этого не может быть, – почти твердым голосом сказал я.

Возможно, звук моего голоса как-то повлиял на Якова, и он, немного успокоившись, произнес:

– Я у него дома.

– Я сейчас буду, – только и ответил я. Швырнув трубку на рычаг, точно она была виновата в том, что произошла трагедия, я кинулся одеваться.

– Ты куда? Я с тобой, – сказала Бася.

– Нет! – отрезал я. – Останешься дома. Двери никому не открывать, к телефону не подходить. – Я взял лежавший на полке книжного шкафа мобильник и протянул ей. – Вот телефон, я сам позвоню.

– У меня есть свой.

– Мне сейчас не до запоминания номеров, – сказал я и выскочил из квартиры…

Предстоящую операцию Дубак разрабатывал очень тщательно, как и любую другую. Точно к часу ночи, как он и планировал, недалеко от больницы, состоявшей из нескольких корпусов и занимавшей огромную территорию, в плохо освещенный переулок въехало несколько машин.

– Мормон, бери четыре человека. Твоя задача прикрывать отход. Мало ли что, – предупреждая возражения своего телохранителя, сказал Дубак. – Чума и Чех с «мухой» под окно. Стрелять только по моей команде, – металлическим голосом добавил он. По мере того, как Дубак отдавал распоряжения, группы отходили в сторону. Он осмотрел оставшихся – вместе с ним семь человек. – Слон и Хоган, – обратился он к двум стоявшим рядом огромного роста парням, полностью соответствовавшим своим кличкам, – входите первыми и убираете охрану внизу… Только тихо. Доктор, твой мент у палаты. – Доктором называли худого парня лет тридцати пяти в закрепленных резинкой на затылке очках. Свою кличку он получил за то, что разделывал жертвы ножом, как хирург пациентов. Несмотря на худобу и очки, он представлял собой грозную боевую единицу. Никто лучше его не мог подкрасться к объекту и одним движением руки, в которой находился острый точно скальпель нож, перерезать ему горло. Из всех знающих Доктора мало кто захотел бы иметь его в числе своих врагов. А оскорбить Доктора – значило смело заказывать по себе заупокойную. Доктор никогда не отвечал на оскорбления, никогда не лез в драку, но проходило какое-то время, и обидчика находили в каком-нибудь заброшенном месте с перерезанным горлом или вспоротым животом. – Еще раз напоминаю: нам нужен второй этаж, двести первая палата. В эфире ни звука. Прозвучит только моя команда. Выстрел «мухи» – сигнал для всех. Все, пошли.

Натянув на лица маски и разбившись на группы, все растворились в темноте.

Слон и Хоган знали свое дело. Двое охранников, не считавшие больницу важным объектом, а посему державшие двери незапертыми, теперь так считать не будут, если, конечно, очухаются после мощных ударов дубиноподобными кулаками по их головам. Абсолютно бесшумно пять теней скользнули по ступенькам вверх: Доктор, одетый в белый халат, впереди, остальные в нескольких метрах сзади, трое вооружены автоматами, один пистолетом, а Доктор, как всегда, ножом. У дверей, ведущих в коридор второго этажа, остановились. Именно тут находилась нужная им палата. Не прошло и минуты, как дверь, за которой исчез Доктор, вновь приоткрылась и из нее показалась его голова.

– Все путем, – прошептал он.

– В палату не заглядывал? – едва слышно спросил Дубак.

– На кой ляд? – Доктор пожал плечами. – А вдруг там палево? Пусть лучше Чума сначала из своей чахотки кашлянет.

Дубак достал из нагрудного кармана комбинезона рацию, поднес ее ко рту и тихо, но четко проговорил:

– Давай.

Практически тотчас же до их слуха донесся звук взрыва, немного приглушенного стенами. Теперь таиться было нечего. Все, кроме Слона и Хогана, оставшихся на лестничной площадке, ринулись по коридору к палате. Одного взгляда на тела бывших сотоварищей было достаточно, чтобы понять, что души уже покинули их. Тем не менее Череп подошел к каждому и вогнал им по пуле в голову.

Больше тут делать было нечего.

– Уходим, – скомандовал Дубак. И вся группа рванула в обратном направлении, расталкивая на ходу выскакивавших из палат перепуганных больных и медперсонал.

Беспрепятственно преодолев территорию больницы, все впрыгнули в машины, которые тут же рванули с места.

У Паши было великолепное настроение: операция прошла без сучка без задоринки, а тут еще и Умник порадовал. Оказывается, он под видом журналиста побывал в конторе у этого болвана Закриди.

– Почему сразу не рассказал? – накинулся было на него Дубак, как только узнал об этом.

– Так я подумал, лучше все сразу, чем по чуть-чуть, – оправдывался Умник. – Зачем дробить лучше по целому бить.

– Возможно, ты и прав… – задумчиво произнес Паша. – Когда столько хороших новостей и все сразу… это кайф. Ну да ладно. Мне вот что интересно – эти лохи и ксиву у тебя не проверили?

– He-а, обошлось одной визиткой. Кроме того, там и был только некий Яков Гольдштейн.

– А это что за жидяра? – скривившись, спросил Дубак.

– Как я понял, он у них что-то вроде меня.

– Вечно Владик возле себя всякую погань держит, – с презрением произнес Паша. – Что дальше?

– Короче говоря, я ему сказал, что решил писать не маленькую статейку, а огромный очерк об их фирме, ну а для этого мне нужно знать, над какими делами они работают.

– И он рассказа-ал?

– Не все, конечно, но кое-что рассказал. Как я понял, речь шла не о самых солидных клиентах.

– Это неважно.

– Согласен, – кивнул головой Умник, – тут важно другое – я знаю, кто его лучшие друзья. Они прямо как одно целое.

После этих слов Дубак даже чуть привстал с кресла.

– Это уже инте-ре-сно-о, – проговорил он, и в его глазах появился блеск, очень характерный для маньяков.

– Список и необходимые сведения о каждом у вас на столе, босс.

Паша вскочил с кресла и подошел к столу, на котором лежало несколько листов бумаги с напечатанным на них текстом. Дубак внимательно их просмотрел и, отделив один, спросил:

– А это, как я понимаю, их график работы на завтра?

– Да. Неполный, конечно, но что удалось.

Дубак положил листок и довольно потер ладони.

– Отличненько, – зловеще прошептал он. – Вот теперь ты, друг мой Умник, и узнаешь, что дробить иногда во много раз приятней, чем по целому бить. Умник удивленно посмотрел на босса. – Ладно, объясню, – снисходительно произнес Дубак. Умник прекрасно понял, о чем речь, но он знал, как его босс любит быть умнее всех, поэтому промолчал. Дубак тем временем внимательно следил за выражением его лица. – Чего дуриком-то прикидываешься?! – рыкнул он на Умника. – Сам ведь на камеру снимал, как его дружка мента на родине завалили. Я ему… такую же запарку и тут устрою… – Голос Дубака дрожал. Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем он заговорил снова: – Видно, с отдыхом придется подождать. Жаль, бригаду распустил… А это все ты виноват, – снова накинулся он на Умника. – Сказал бы сразу, так мы бы и не расходились. – Дубак подошел к передвижному столику с бутылками и, выбрав виски, налил немного в стоявший тут же стакан. Медленно поднеся стакан к губам, он отпил маленький глоточек и, закатив глаза, тихо сказал: – Божественный напиток.

Умник не был с ним согласен. Виски напоминало ему самогон, причем не из лучших. Он предпочитал коньяк или водку. Естественно, боссу о своих вкусах он не говорил и, когда тот наливал ему виски, пил и похваливал.

Мормон не принимал участия в очередном спектакле, устроенном его покровителем, но как только тот пожалел о том, что людей распустили, он сразу же взялся за телефон.

– Через двадцать минут все будут в точке сбора, – доложил он, закончив разговор.

– Прекрасно, – ответил Дубак и, взяв пульт, включил музыкальный центр. В комнату ворвалась бодрящая музыка. Приподняв руки вверх и имитируя ногами стэп, Паша задвигал бедрами в такт мелодии. Так продолжалось какое-то время, затем он резко остановился, допил виски, поставил стакан на столик и только после этого выключил музыку.

– Поехали, – скомандовал он. – Сегодня начинается праздник моей души. Сначала я всех его друзей урою, а потом… – Он мечтательно закатил глаза, предвкушая удовольствие. – А потом и самого на кусочки порву… – закончил он сдавленным от напряжения голосом…

Пугач сидел на стуле и, взявшись за голову руками, смотрел на изувеченный труп Никиты, возле которого сновали эксперты. Когда я вошел в комнату, он даже не взглянул на меня.

– Лучше бы я их, сукиных детей, арестовал… Лучше бы я их в камеру кинул… Это моя вина. – В его глазах застыли слезы. В моих они не застыли – из моих они текли, а горло сжала невидимая рука. Окинув взглядом разрушенную взрывом комнату, я подошел к обезображенному до неузнаваемости телу друга и встал возле него на колени.

– Как же ты?! А?! Никита… – выдавил я из себя. – Что же я твоим скажу?!

К счастью, если так можно сказать, семьи Никиты дома не было. Буквально вчера они куда-то уехали.

Стоя на коленях, я что было сил сжал кулаки. Зубы стиснулись сами собой. Слезы высохли, точно их и не было.

– Клянусь тебе, Никита… ни одна сука не уйдет живой… Я им и суд, я им и палач… – Я поднял голову и неожиданно для себя услышал чьи-то всхлипы. Я посмотрел в ту сторону, откуда они доносились. В дальнем углу комнаты, уткнувшись в стену лбом, рыдал Яша. Я медленно поднялся и подошел к нему. – Ладно, Яш, перестань… – положив руку ему на плечо, попросил я.

Продолжая всхлипывать и шмыгать носом, он повернулся ко мне.

– Вла-ад, как же так, а? Ведь он же… Как же?! – промямлил он и разрыдался с новой силой.

Группа закончила работу, когда на улице уже ярко светило солнце.

– Из «мухи» стреляли, – только и сказал их старший и, пожав мне руку, ушел.

Подчиненные Пугача носились по квартирам и соседним домам, но ничего, кроме того, что многие слышали грохот взрыва, не узнали. Дав команду продолжать расследование, Пугач подошел ко мне.

– Я буду у себя. В случае чего где тебя искать?

– В офисе, – коротко ответил я.

Внезапно в комнату, где находились мы с Пугачом, влетел Яков. Его глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит, челюсть отвисла, а руки были разведены в стороны. По его виду можно было понять – произошло что-то из ряда вон выходящее. Только сейчас я заметил в его правой руке мобильник.

– Вла-ад, – растерянно протянул он, – взрыв в офисе. Два человека погибли, Саныч ранен.

– Что-о?.. – Ошарашенный, я больше ничего не смог сказать.

Мы пулей выскочили из квартиры и кинулись к машинам.

– Свичкарь и Коротич со мной, остальные продолжают работу! – на ходу крикнул Пугач. – Я поеду с Владом, а вы давайте за нами. – Он не стал дожидаться утвердительного ответа, так как знал, что дважды его подчиненным повторять не надо. Особенно этим двоим, лучшим в его отделе. – Я смотрю, за тебя серьезно взялись, – прыгая по ступенькам, проговорил он.

– Если бы за меня, хрен с ним, а они же моих друзей убивают, – ответил я.

По дороге в офис мы молчали. Каждому из нас было о чем подумать. Ковда мы подъехали к дому, в котором размещался наш офис, я сразу же заметил Немого и Ли. Они стояли у подъезда. Выйдя из машины, мы с Пугачом подошли к ним.

– Что случилось? – закуривая, спросил я.

– Подробностей я не знаю, – заговорил Немой. – Знаю одно: Саныч, Петровский и Опеков приехали вместе. Откуда, не знаю. Саныч открыл дверцу и уже почти вышел из машины – это его и спасло. Ребята чего-то замешкались, и в эту секунду раздался взрыв. Были эксперты, сказали, что управляемое взрывное устройство. Саныч сейчас в реанимации. Без сознания.

– Весело, – невесело сказал я. – А чего на улице стоите?

– Я выскочил, а ключи впопыхах забыл. Из машины уже Ли звякнул, он сразу же примчался. Звонил тебе, но там дамочка ответила, что свой мобильный ты дома оставил, а на каком номере ты, она не знает.

– Ладно, пошли в контору, чего на улице маячить. Не будем дразнить гусей, – грустно добавил я и первым вошел в подъезд.

Не успел я закрыть дверь офиса, как в коридоре появился Князь. Увидев меня, он чуть не заорал:

– Что случилось? Мне Немой на автоответчик наговорил, что с Никитой беда.

Прежде чем ответить, я пропустил его в помещение и закрыл дверь.

– Нет больше Никиты, – мрачно проговорил я. – Убили Никиту…

Судя по всему, Князь ожидал чего угодно, только не этого.

– Не-ет… – как-то растерянно произнес он. – Этого быть не может.

– Может, – не глядя ему в глаза, сказал Пугач. – Мы с Владом только что у него дома были… – Дальше Пугач говорить не смог. Он достал сигарету и начал нервно ее разминать.

– Я тоже был, – всхлипнул успокоившийся было Яша.

В дверь позвонили. Я машинально взглянул на монитор. За дверью стояли двое наших новичков: Сеня Инник и Валера Шахов. Несмотря на то что ребята были новички в нашем деле, каждый из них отличался смекалкой, настырностью, выдержкой и некоторыми другими качествами, необходимыми в нашей работе, – это их объединяло. Во всем остальном они были абсолютно разные. Сеня был огромного роста, с длинными, чуть не до колен, руками, увенчанными кулаками размером с голову каждый, и обладал колоссальной силой. Однажды мы боксировали в тре-нажерке, и Сеня прикрыл лицо руками. Я взглянул на него – у меня создалось впечатление, что у него три головы. Я опустил руки и внимательно посмотрел на него.

– Ты чего? – спросил он.

– Да вот, Сень, смотрю я на тебя и думаю, по какой голове тебя бить?

– В смысле? – не понял он и посмотрел по сторонам. Он увидел свои руки в боксерских перчатках и заулыбался. – A-а, ты вот о чем.

– Именно об этом, – подтвердил я. – Ты, блин, как Змей Горыныч – о трех головах.

С тех пор и стал наш Сеня Горынычем.

Валерий был среднего роста, худой как щепка, постоять за себя мог, но особой силой не отличался. Зато имел другое незаменимое качество: он мог стать невидимым. Как-то у него так получалось, что он возникал рядом с тобой точно из ниоткуда. Вроде бы только что его не было, и вдруг он стоит рядом. Валерий был незаменим, если нужно было за кем-то проследить. Было у него еще одно отменное качество: он мог проникнуть практически в любое помещение. Замки будто сами перед ним открывались. Кто-то из наших как-то пошутил: «Ты, – сказал, – как уж, в любую дырку пролезешь». Так он и превратился из Валерия в Ужа.

Вот такие два экземпляра и находились сейчас за дверями.

Я нажал кнопку, дверь открылась, они вошли – по их лицам было видно, что они еще не знали о случившемся.

– Здорово всем, – пророкотал на весь кабинет Горыныч. – А че все такие мрачные?

Уж, более сообразительный, чем его друг, только поздоровался и окинул присутствующих изучающим взглядом. Немой тут же подскочил к вновь прибывшим и, отведя их в сторонку, начал что-то быстро шептать. О чем он им говорил, догадаться было несложно.

Я закурил, не знаю какую уже по счету сигарету.

– Мне одно непонятно: как они вычислили, где живет Никита? – тихо, словно разговаривая сам с собой, спросил я. – По номерам не могли, – продолжал я рассуждать вслух, – у нас все машины или на доверенности, так что хрен вычислишь, или на фирме. Данных Никиты у них не было… Ка-ак?.. Причем так быстро.

Мои рассуждения прервал телефонный звонок.

– Привет, – услышал я в трубке знакомый голос. Еще не так давно звуки этого голоса заставляли мою кровь быстрее бежать по жилам. – Я все знаю, – после моего ответа сказала Тай. – Мне очень жаль… – В ее голосе слышалось искреннее участие.

– Быстро ты… – похвалил ее я.

– Работа такая, сам знаешь. Догадываешься кто?

– Мой старый друг из Алексеевска.

– Тот, который из изолятора убежал?

– Он самый… мразь, – еле выдавил я из себя: боль утраты уступила место ненависти.

– Спокойнее, Влад. Тебе сейчас мозги нужны.

– Сам знаю.

– Я вот чего звоню… – Тай выдержала паузу. – Как я понимаю, на тебя опять охота открыта. Так вот, я тут по старой дружбе подсуетилась немного. Ты ведь со злости подходы к вашему дому без наблюдения бросил… – Я оставил эту оплеуху без ответа. – А во дворе стоит старенький «москвичок» какого-то грязного цвета. Он тут один такой, не перепутаешь. Однозначно – пассажиры вас пасут.

У меня внутри все заклокотало, а кулаки сжались так, что трубка в моей руке затрещала.

– Э-эй! Але-е! Ты где там?! – сквозь шум в ушах долетел до меня голос Тай. – Ты чего, трубку грызешь?

– Не-ет! – прохрипел я. Откашлявшись, я восстановил голос. – Где он стоит?

– Между соседними домами напротив вашего подъезда. Тебе его не видно будет, так как он за ракушку спрятался. Они по очереди за вами следят.

– Ладненько, – сжимая и разжимая пальцы свободной руки, проговорил я. – Присмотри за ними минут пять, пока я ребят вышлю. Лады?

– Да не вопрос, – ответила Тай и отключилась.

– Яша, – еле сдерживая охватившее меня возбуждение, как это обычно бывает перед схваткой, тихо сказал я. Мне никто не ответил. Я окинул взглядом комнату – его не было. – Яша! – гаркнул я что было мочи.

Медленно, с низко опущенной головой, он вышел из компьютерной.

– Это я во всем виноват, – чуть слышно проговорил он.

Я с удивлением посмотрел на него. На всех лицах было такое же выражение.

– Уточни, – попросил я.

– Журналист вчерашний… липа… – Никто ничего не спрашивал. Все ждали продолжения. – Нет такого журналиста в этой газете… Точнее, он есть, но выглядит совсем по-другому.

Гробовая тишина царила в кабинете.

– Он какой-нибудь документ показал? – наконец спросил я.

– Только визитку…

– Та-ак… JIa-дно… – Я немного помолчал, соображая, как поступить в этой ситуации, но мозги работали совсем в другом направлении. Поэтому я решил перенести этот разговор на потом. Кроме того, все сейчас на взводе… «А сдуру можно и палец сломать, в носу ковыряючи», – как говаривала моя бабушка. – Сделаем так, – сказал я тоном, не терпящим возражений. Это на всякий случай, чтобы никому поспорить не захотелось. – Сейчас делом займемся, а потом уж разберемся, кто виноват, а кто нет. – Я внимательно посмотрел на присутствовавших в кабинете людей. Заглянул каждому в глаза. С таким же успехом я мог посмотреть в зеркало – увидел бы то же самое. – Князь, Немой и Ли – через окошко на улицу. – Я еще не успел рот закрыть, как они вскочили на ноги. – Сидеть! – рявкнул я. – Горыныч и Уж, вам задание. Уж первый, Горыныч за ним – через подъезд. Прямо по курсу за ракушкой старый «Москвич». В нем два жлоба. Они мне нужны живые… – Я сделал паузу, чтобы дать возможность своим орлам осмыслить последнюю фразу. – Яша, выдай всем бронежилеты и оружие. Думаю, эти мальчики непустые.

– Я тоже пойду, – неожиданно подал голос Пугач.

– Ты что, думаешь, я от жиру пацанов посылаю, а сам тут за столом ждать буду?! Не-ет. Нас с тобой они еще у дома Никиты срисовали. И, как лохов, до офиса сопроводили.

Яша вынес жилеты и оружие и выгрузил все это добро мне на стол.

Жилеты у нас классные – такие тонкие, что под футболку надевать можно. Тай, чья фирма отоваривалась совсем не на тех складах, что наша, проявила заботу и приобрела несколько штук лишних.

– Этих геморройщиков – в тренажерку. Там мы их лечить будем.

– Я этого не слышал, – буркнул Пугач.

– Все. Пошли, – сдавленно выдохнул я и улыбнулся – моя улыбка походила на оскал голодного гризли. – Сначала вы трое. Минута вам, чтобы обежать дом вокруг и зайти этим членам с тыла.

– Членам… с тыла… – не удержался давно молчавший Князь. – Это-о мо-ожно-о…

Пока я давал указания, Яша успел открыть замок на оконной решетке.

– И ради всего святого… Я вас прошу… – дрогнувшим голосом сказал я. – Осторожно.

– Буть спок, шеф, – чуть повеселевшим голосом ответил Князь. – Мы этих… как ты сказал, «членов» аккуратно стерилизуем.

Через секунду Князя на подоконнике уже не было. Вслед за ним исчезли Немой и Ли. Все как по команде посмотрели на часы. Казалось, эта минута длится вечность, но вот секундная стрелка коснулась цифры 12, и я даже глазом не успел моргнуть, как двери офиса уже захлопнулись. Мы остались втроем. Я встал из-за стола и подошел к сидевшему на диване Яше. Присел рядом и положил руку ему на плечо.

– Ну вот что, Яков. – Я замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. – Ты себя не грузи… Тут дело такое, что если искать виноватых… то в первую очередь виноват я… Эта гнида таким способом со мной рассчитывается. Ну а то, что ты вчера у журналиста ксиву не проверил… Скажу честно, не знаю, проверил бы я. – Яша поднял голову и пристально посмотрел мне в глаза. Я же продолжал: – Никиту… – Ком в горле помешал мне говорить. Я выждал немного и заговорил, когда меня отпустило: – Никиту уже не вернешь… А если мы сейчас начнем друг на друга собак вешать… Короче, не казни себя. Понял?

– Ты вот что, Влад. Ты можешь говорить, что хочешь, но что я думаю, то думаю… Этого я сам себе до конца дней своих не прощу.

Неожиданно под окном раздался свист.

– Владислав Станиславович, – донесся голос Ужа, – мы вас ждем… Тренироваться пора, – зачем-то добавил он.

– Тебе лучше этого не видеть, – не оборачиваясь, сказал я Пугачу и вышел из кабинета.

В тренажерке, находившейся в подвале нашего же дома, играла музыка. Хорошая такая музыка, громкая. Ребята всегда включали ее на тренировках. Когда я вошел, увиденная мной картина заставила подивиться изобретательности моих подчиненных. Мальчики, следившие за нашим офисом, выглядели несколько помятыми, а лица их говорили о том, что беседа между ними и моими носила не совсем дружеский характер. Одного из них, того, что поздоровее, Князь нежно, держа за горло, прижимал к стене.

Второй же, чуть поменьше, рыжий, в это время лежал на полу, а Горыныч медленно и очень аккуратно опускал ему на грудь груженую штангу. Судя по тому, как он напрягся, штанга была тяжелая.

– Сколько там? – поинтересовался я.

– Ерунда, шеф. Всего двести.

– Не раздавит?

– He-а. Я замерил – чуток грудинку вдавит, а так ничего.

Блины беззвучно коснулись пола. Парень, лежавший под штангой, крякнул, но, судя по тому, что он не заорал, больно ему не было. А может, терпеливый попался. Я не стал ломать себе голову над этим и подошел к Князю.

– Отпусти, – коротко сказал я. Князь послушно отпустил горло. Мужичок был примерно моего возраста, но гораздо выше ростом.

– Как зовут? – спросил я у восстанавливавшего дыхание языка. Тот промолчал. Я вложил в удар всю свою силу, ненависть, жажду мести… Схватившись за солнечное сплетение, здоровяк рухнул на колени, и его стошнило. – Ты, дружок, не волнуйся, мы тебя сразу не убьем… Ты еще, падаль, полы здесь мьггь будешь.

– Обойдешься, – сплевывая блевотину, прохрипел он и уперся руками в пол, пытаясь подняться.

– Не груби, – сказал я и что было силы снова врезал ему в солнечное сплетение. Только на этот раз ногой. Он ткнулся мордой в свой собственный завтрак и завалился набок. Его губы беззвучно ловили воздух. – Давайте второго. Пока этот отхекается, – прорычал я. Сейчас в этой тренажерке был не тот Влад, которого знали все… Был не тот Влад, которого знал я… Сейчас это было дикое животное, оно жаждало мести, жаждало крови. И чем больше будет этой крови – тем лучше…

Штангу быстренько убрали и подтащили парня ко мне.

Не знаю, я себя не видел, но что-то в моем облике его здорово напугало – эго было заметно по его глазам.

– Совсем молоденький, – прошипел я. – А жить-то небось хочется?

– Ты че-о, командир?… – еле выдавил он из себя.

– Где Дубак?

– А это что за фуцен? Не знаю такого. – По его морде было видно, что он не врет, но такого ответа я не ожидал.

– Ваш шеф или как вы там его называете? – уточнил я.

– A-а… так мне его паспортные данные ни к чему. Я те че, мусор, что ли? Он на «босс» откликается, а вот его тень – здо-оро-овый такой, так того Мормоном или Генычем кличут.