Текст книги "Людовик XVI и Революция"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Сейчас он очень сильно переживал за капитана и его состояние. Даже если они его спасут, то что они сделают с этим куском мяса? Он будет вечно лежать овощем в кровати? Лейтенанту это не нравилось, командир по типу Хирца его вполне устраивал. Увлеченный своими мыслями он не заметил как к нему подошёл Уильям.

Тот уложил лапу лейтенанту на плечо. Питерса чуть больше затрясло.

– Здравствуйте господин лейтенант. – сказал Уильям. Питерс не поворачивался к нему. Просто знал, что лучше не надо. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо… – соврал он. Хотя ему подурнело от этих слов. Во рту ощущался странный противный привкус, а потом стало сухо. – Ты что то хотел Уильям?

– Да… Я хотел спросить, как там Джон. – что то теплое было в голосе. Хотя по началу он звучал холоднее ноябрьского ветра. – Вы знаете где он?

– Боюсь, я тебе не могу сказать Уильям. Но судя по плану к вечеру все закончится. И возможно в нашу пользу. Я уверен… – заверял лейтенант.

– Ну пожалуйста.

У Питерса шерсть под одеждой стала дыбом от этого слова. Вибриссы нервно затряслись и он бы сломался. Не настолько он силён духом, чтобы выдержать подобное. Но его спасли.

– Эй ты! Уильям?! – спросил Али-Кази. Он его не сразу узнал. – Ты что тут забыл? Возвращайся в медпункт.

Питерс отошёл от Уильяма, не без облегчения. А через минуту Хайд обернулся к капитану.

– Господин Капитан, я всего лишь хотел узнать от господина лейтенанта, где же мой брат!

"Актерского мастерства тебе не хватает пока, чтобы надурить меня. – подумал Али-Кази

– Это секретная информация. – отрезал тот.

– Ну господин капитан…

Питерс вздрогнул.

– Господин кап… – сказал радист

– Говори. – снова перебил Али-Кази.

– Новости от Хайда.

Уильям улыбнулся. Питерс замутило и он вышел в туалет.

Али-Кази не спуская глаз с Уильяма подошёл к радио. Ему казалось, что если он опустит глаза, то его убьют со спины.

– Приём, это Али-Кази, Джон? Джон ты слышишь меня? – он что-то настроил. – Мне нужно тебе кое что сказать..

– Так точно. Вскоре доберусь до обладательницы крови. Решил доложить об этом во время маленького перерыва. – его голос звучал хрипло как у того, кто целый день разгружал и грузил один и тот же вагон.

– Джон, Джон не бросай рацию, мне нужно поговорить. Там засада Джон! – Али-Кази повторил его имя ещё пару раз, но было бесполезно. – Даролок побери мальчишку…

– Господин Капитан? – обратился Уильям.

Али-Кази посмотрел на него. Что-то ему не нравилось теперь в нём. В досье было сказано, что он почти мертвый груз Джона. Но сейчас он таковым явно не казался. Может даже напротив.

– Потом Уил.

– Но…

– Уходи в медпункт.

– Господин Капитан…

– Уходи! Уходи, Даролок побери! – заорал он. Все обернулись в их сторону, как стая сурикатов. – Или я прикажу тебя отсюда вывести силой Уил! Это приказ!

Уильям смотрел на капитана. Капитан все таки осмелился глянуть в глаза Уилу и увидел он там желание убивать. Убить всех… Даже его. Но он не дал страху взять контроль, его решение было железным и Уил отступил все таки и скрылся.

Али-Кази облокотился на стол и вздохнул. Он будто увидел приведение и побледнел и вымотался. Но вскоре встал. У него были дела поважнее.

Танкетки

Внутри каменных стен начался творится ад, оссобенно на главной дороге. По центру улицы была целая стена танкеток стоявших друг от друга относительно близко. И все же они густо закрыли собой проход через главную улицу и перекрыли ещё несколько других которые были рядом. Меха-рыцари тоже не куда не делись, хотя их явно поубавилось. Несмотря на свои внушительные размеру и массу, они вполне спокойно могли прыгать, бегать, а некоторые даже кувыркаться. Все зависело от модели. Они чувствовали себя вполне уверенно, стоя на крышах каменных домов скорпионов, стреляя из своих пушек и пулеметов по входящим внутрь бедолагам. Пехота же ушла во внутрь города поджав хвосты для перегруппировки. Они уезжали на каких-то гусеничных многоместных танкетках, по десять псов или бежали сломя голову кто куда, как морлоки при виде света.

Когда коты вошли, на лицах всех отразилось неимоверное удивление красоте города, которое через пару секунд превратилось в лицо агонии и муки, ведь туда сразу же полетел град снарядов. У котов с техникой было все куда скромнее. Стрелковые машины и мотоциклы, которые не смогли пробивать броню танкеток. Они разлетались одна за другой под громкие залпы, хотя машины выдерживали пулемёты. Зато меха-рыцарей было примерно поровну.

Кое как, с помощью машин, коты прорвались с ощутимыми потерями внутрь города. Те кто там был, вспоминали, что из трупов уже можно было строить баррикады, когда они смогли войти глубже в город.

Слава, Лев, Гаврила, Юля и Федя, все пятеро, шли под перекрестный огонь. Льву почему то шум нравился. Никакой голос в это время не появлялся. Остальные же постоянно оглядывались по сторонам, с ужасом подмечая, сколь многие их соседи уже не встанут уже некуда. Пару раз взрывы был так рядом, что они чуть ли не падали от ударной волны. После этого некоторые раненные ползали, цепляясь за жизнь, но почти все падали мертвыми. Один из них ухватил Льва за ногу, за что немедля получил сапогом в рыло. Он такое не любит.

Главная улица состояла из домов повыше и побогаче, чем остальной город. Это было видно из цеппелина, однако для самих котов это ничего ничего не меняло. Тонкие переулки между зданиями и широкие для перекрестков. Последние, если пройти дальше, были перекрыты.

Они забежали в один из проходов между зданий, только чтобы укрыться как раз вовремя, когда почти, что перед ними разорвался взрыв танкетки и солдаты снова разлетелись. Гаврила попытался выглянуть из за угла, но пулемётная танкетка направилась в их сторону и начала строчить прямо по углу каменного здания так, что аж камушки отлетали. Против танкеток они ничего не могли поделать, оставалось ждать помощи. Редкие гранаты не очень помогали котам, а водитель бронемашин ехали вперёд лишь на собственной силе воли, зная, что едут в горло дракона.

Как вдруг Федя услышал.

– Ложитесь! – крикнул он в ту же секунду. Юля и Гаврила легли не думая. Лев и Слава не поняли же.

Из за угла здания, за которым он укрывались показался патруль. Они не думая открыли огонь. Одна из пуль пролетела по руке Славе, оставив там кровавую полосу. Лев не целясь из винтовки выстрелил и каким-то чудом оцарапал ногу одному псу. Он запрыгал на второй ноге как волчок из сказки и Федя выстрелил ему в спину. Слава выстрелил очередью по три патрона и убил ещё одного. Последняя шавка с дубиной побежала вперёд, из дубинки торчали шипы.

Юля вскочила как заведённая. Вспомнив всё, чему ее учили эти годы. Стрелковая война значит?

Юля сначала ударила пса ногой в живот. Тот скрючился.

– Это тебе за то, что напал неожиданно. – прокомментировала она. Потом она заломила ему руку за спину. Пёс вскрикнул поражаясь насколько она сильнее. Звонкий хруст, рука у пса согнулась в другую сторону. Он заорал громче. Попросил о пощаде.

– Это тебе за то, что ваш безмозглый король объявил войну. – С этими словами она повалила его. Дубина выпала у него из рук.

– А это, за то, что используешь запрещённые дубинки! – с размаху она ударила его по позвоночнику дубиной. Спина хрустнула. Пёс от боли чуть не потерял сознание. Человек бы наверное не выдержал такого.

Юля поднялась. Лев ощутил очень странные чувства. Смешанные смех, омерзение, любопытство и удивление, но он вложил все силы и его лицо осталось безразличным. Федя проморгался, а Слава просто смотрел куда то в другую сторону доставая бинт.

– Что? – спросила она.

Они переглянулись.

– Это… – начал Федя. Он хотел сказать "удивительно". Но Гаврила опередил его.

– Нереально круто!

Лев сверлил глазами избитого пса. Он теперь будет инвалидом же? Лев не стесняясь выстрелил ему в голову. Пёс издал непонятный звук перед смертью, а потом у него из дыры полилась кровь. Калек Лев не любит. Может потому, что они жалкие по его мнению или потому, что он боится оказаться на их месте.

Слава промолчал на всё. Пожалуй за сегодня он узнал многовато.

Пока они разбирались с псами с задних рядов начали подходить помощь. Миномётные подразделения котов, которые уже спустя пять минут выпустили первый снаряд и угадили прямо в крышу пулеметной танкетки. Ее стрелку пробили голову, а водитель потерял сознание. После этого дело пошло живее. Пехота котов начала верить в себя.

Лев с ужасом подметил, как солнце уже далеко на востоке. Этот день казался мучительно длинным, состоящим из нескольких кошмаров и криков. Крики… Да, он давно не слышал чужие крики. Он перестал на них обращать внимание, слышать их все равно не имело смысла. Он все равно никого просто так спасать не будет, оставит это дело для тупых смельчаков, на тех кто готов ставить свою жизнь смерти на то, что вытащит замученного кота, который весь остаток своей бессмысленной жизни проведет в инвалидном кресле. Зачем это всё ему? Это не в его планах. Он тут среди них лишь потому, что…

Ты боишься быть один

… он знает, что одному сложнее.

Он не чувствует привязанности. Он не должен, это не в его планах. Но он ощущает, ощущает бабочек волнения в животе. Говорят они бывают от любви, но это не совсем так. Бабочки бывают от волнения, волнения за любовь или дорогих. Когда тебя кто то интересует или близок в животе появляется бабочка. А бабочки эти тебя слабят, они жрут тебя изнутри… Они хуже глистов. По этому Лев убил всех бабочек и новых он пускать не хочет. Ему не нужны эти связи, ему не нужны бабочки.

Ребята ему в целом нравятся ему, он это знает где то в глубине. Он кот придирчивый, однако все же научился мириться с изъянами… Или время его заставит с ними смириться. Он не может быть рядом. Слишком сильно это.

По этому Лев отошёл от них. Они просто стояли рядом, в ожидании наступления. Ничего более такого, даже не говорили. Он отошёл дальше от них на метра два. Слава поднял голову от изувеченной руки не понимая зачем, но зная, что так ему надо и ничего не сказал. Гаврила хотел встать и пойти к нему рядом сесть.

"Конечно – посчитал Лев – это тупоголовое создание не поняло с первого раза. "

– Я хочу посидеть один. – сказал Лев, когда Гаврила почти подошёл.

Гаврила посмотрел по сторонам. Лев повторил. Гаврила сделал робкий шаг назад, будто у него были закрыты глаза и вернулся на место. Остальные ничего не сказали.

Собачьи меха рыцари, поняли в чем проблема быстро и устремились в центр битвы. Один из них спрыгнул прямо на машину, расплющив ее как консервную банку. Вряд ли кто то внутри выжил. Пару таких пролетели по крышам и над нашей пятёркой.

Кошачьи мехи тоже вышли. Они схлестнулись в равной битве внутри другого побоища. Они ударяли друг друга, пинали и конечно стреляли. Некоторые даже рубили. Громкие лязг и дожди из искр будет носится в голове у многих, при воспоминании побоища. Битвы будущего. Так все считали глядя на это.

Подоспели огнемёты. Мало какое ручное оружие способно дать отпор меха-рыцарю, но как раз огнеметы то помогали. Находится внутри мехи когда тебя нагревали было похоже на старинную пытку в виде медного быка, когда бедолагу помещали в такого быка и нагревали его. Вы вполне сами можете представить результат подобного. Многие сходятся, что это одна из самых ужасных пыток.

Один уже подгоревший собачий меха-рыцарь закинул огнеметчика прямо в толпу миномётов. Балон получил нужную искру и разорвался. А сам пёс упал мертвым при виде этого.

Минометы выстрелили в мехи псов. Броня тех могла выдержать несколько ударов, но снаряды оставляли вмятины, а то вовсе дыры. Те кошачьи меха рыцари, что имели при себе увеличенную копию меча охотно протыкали псов.

Бились они так не долго и в конце псы все таки отступили назад. Коты гнаться не стали.

Пятерка как и большая часть пехоты приняли это как знак наступления. Лев встал и пойдя чуть сзади остальных двинулся вперёд. Танкетки дали задний ход, но пальбу не прекратили. Они лишь отступали ближе к остальным силам.

Гаврила на ходу умудрился попасть одному из водителей танкеток в лоб. Водитель не понимающе посмотрел вниз, а потом кто то из котов ударил его дубиной с гвоздем.

Большая часть котов не надеялись попасть в водителя или стрелка, а больше целились в гусеницы, надеясь остановить машину. Славе из своего ручного пулемета удалось. Танкетка завалилась на бок и превратилась просто в башню с пушкой. Водитель попытался сбежать, но был убит случайной пулей. Стрелок тоже не долго продержался. Федя подошёл к водителю и заметил у него новую модель скорострельного собачьего дробовика. Он не смог устоять и взял его, попутно прихватив патроны для него. Папаша Феди сам удивлялась эффективности этой штуки, позволявшей выстрелить из дробовика семь раз почти что подряд.

Лев все соблюдал дистанцию. Главное не привязаться.

Пока остальные были на главной улицы, братья наконец-то смогли найти и открыть выход. Дверь поначалу заклинило и Саша не на шутку перепугался, но вскоре они смогли её открыть. Каменная дверь отворилась лишь наполовину но им этого хватило.

После Гриша едва выглянул из за угла. Они были в каком-то зале, переделанным под ангар. Целыми рядами в нем стояла разная техника, хотя в целом он был полупустой. Несколько танков, немного танкеток и мотоциклов, две или три машины. Больше всего стояло причудливых машин на гусеницах, на которых уезжали псы. Оно было похоже на слизняка с пулемётом. Высокие гусеницы, спереди две круглые фары и два прореза для водителя и стрелка. Для них же небольшая крыша. Из одного прореза торчал пулемёт. После крыши были лишь навес, да песчаные борта и несколько мест. Вполне хватило бы для маленького отряда.

Грише эта штука приглянулась сразу. Он посмотрел на Сашу, который тоже высунулся. Ангар почему то был без охраны. В противном случае их бы уже увидели или просто убили.

– Куда они все делись? – поинтересовался Саша шёпотом.

– Неважно. – ответил Гриша выходя из укрытия. – Главное сейчас отсюда выйти.

Ворота были открыты и Гриша сразу понял, что придя они на минут десять раньше, их бы уже не было. Но отсутствие часовых, его все равно смущало. Он подошёл к ближайшей машине как можно тише. Саша шёл за ним, не отпуская винтовку и то дело смотря по сторонам. Они залезли сзади внутрь. Саша глянул на руль. От обычной машины казалось слабо отличается. Старший же не спускал глаз с двери. Ключей конечно не было в замке. Саша не долго думая заглянул в маленький бардачок. Пачка сигарет, леденец и ключи. Псы все таки дебилы.

– Мы можем уехать отсюда. – все так же шёпотом ответил Саша.

– Заводи. Нам надо отсюда убраться, пока они не подоспели. – ответил Гриша.

Саша повернул ключ. Сначала послышалось тихое чавканье двигателя. Саша занервничал, вынул ключи и глянул на Гришу. Будет смешно, если это уже старая техника на выброс и они вот так попадаться. Он снова вставил ключ и дёрнул сильнее. Из трубы повалил черный вонючий дым, а двигатель завёлся. Со стороны ворот вышла пол дюжины сонных часовых. Вот где они были.

– Эй! – заорал кто то из них. – Слезли немедля!

Остальные открыли огонь. Пуля царапали щиток и отлетали во все стороны рикошетом, но сделать на самом деле ничего не могли. Гриша рывком уселся за пулемёт, вставил патроны из полупустой коробки и начал стрелять. Двое псов умерли сразу, остальные оробели. Саша нажал на газ и выезжая пролетел в паре сантиметров от одной из псин. Они начали стрелять в догонку, но попасть не смогли, лишь посыпая их проклятиями.

Когда они уже отъехали от ангара достаточно далеко, Гриша все таки задал один вопрос на который и без того знал ответ:

– Ты хоть знаешь куда мы едем?

Саша промолчал, не отрываясь от дороги.

– Нет.

Логичным продолжением диалога был бы вопрос, что дальше. Однако прежде, чем он успел его задать Саша вдавил в педаль тормоза. Гриша влетел головой в металлическую стенку, в глазах всплыли радужные фейерверки в полной темноте. Он инстинктивно взялся за голову, чуть не завалился назад и кое как устоял. В момент тупой боли, он хотел бы ударить Сашу, но не сильно. Как братья могут ударить друг друга за косяк куда нибудь чуть выше локтя, в мышцы. Но потом Гриша поднялся. Раздался гулкий удар, пуля отрекошетила куда то в сторону, затем вторая. Саша сразу же нагнулся не глядя, закрыв голову руками, боясь, что прилетит граната. Гриша встал за пулемёт ожидая увидеть караульных, но там стояла лишь одинокая фигура.

– Сдавайтесь! – прокричал стрелок. – Сдавайтесь и я так уж и быть не отрублю вам голову жалкие шавки.

Братья переглянулись. До боли знакомый голос, расковырял в их памяти нужное воспоминание. Гриша согнулся вниз, Саша вопросительно показал пальцем на крикуна, сквозь слой стали, но Гриша лишь пожал плечами.

– Вы там живы? – прокричал Тагир.

– Тагир? – спросил Саша не вылезая.

Тагир остолбенел на минуту, не понимая. Саша повторил этот вопрос. Тагир молчал, словно прикусил язык и хотел было спросить откуда им известно это имя. Конечно он знал, что он теперь будет известен врагам и будет являться в их кошмарах. Он ведь великий аристократ, очиститель сего мира от грязи его в виде псов. Но так быстро? Они за ним следили. Не успел Тагир спросить, откуда им известно его имя, как показались вытянутые две лапы, а потом и голова Гриши. Он как и его брат, разделял точку зрения, что Тагир явно бывает не в себе и решил не рисковать.

– Это я. – сказал Гриша, спускаясь. С другой стороны вышел Саша.

Лже аристократ не признал их в первые секунды, продолжая держать лапу на рукоятке шпаги. По правде сказать, он не удосужился выучить имена котов, которые его не волновали. В их список братья и входили. Но вглядевшись в их лица, он вспомнил и отпустил рукоять. Братья тоже опустили руки.

Гриша подошёл к Тагиру вплотную и почувствовал резкий запах крови, что сбивал с ног. Казалось под одеждой у Тагира одно мясо и кровь без кожи, хотя форма выглядела весьма себе неплохо, не считая пару дыр, где кровь засохла. Лицо у Тагира кажется стало грубее. Из своего богатого словаря, не Гриша не Саша так и не смогли найти более подходящего слова.

– Ты как очутился в одиночку? – удивлённо спросил Гриша, разглядывая дыры на его форме.

– Тот же вопрос. Откуда вы достали эту штуку? Я видел как на них уезжали псы отсюда. – поинтересовался Тагир. Он уже думал в своей голове, что если слова братьев окажутся не убедительными, то они убьёт обоих, обвинив их в шпионаже. Возможно ему дадут за это повышение.

Гриша рассказал историю вкратце. Саша обрадовался, что мистического бога, его брат вырезал из рассказа. Тагир посчитал, что история сочинена наспех, но вспомнив лицо Андрея, решил что вряд ли братья стали бы выдумать такой бред ради него. В конце концов у них был шанс его убить. Он покивал головой на все это.

– Тагир, – вступил в разговор Саша – А где Андрей?

Тот посмотрел на него раздирающим взглядом, будто счищая с него шкуру. Потом губы его опустились, как и брови приняв печальный вид. Конечно рассказывать братьям он ничего не будет. Это война, коты умирают везде. Но если кто то из вас подумал, что грустное лицо было наигранно, то нет. Тагир искренне расстроился в это мгновение. Саша все понял без слов и хотя Грише выражение лица Тагира показалось странным он все таки промолчал.

– Андрей… – начал Тагир, но потом замолчал.

Саша почувствовал себя немного неуютно, ведь в памяти он не вспомнил ни разу, когда Андрей говорил с ним. Зато во всех воспоминаниях где был Андрей, был и Тагир. Тяжело ему наверное после этого.

Грише это надоело.

– Пойдём. Надо доехать до остального наступления. – сказал он возвращаясь в танкетку. – Тагир, ты же с нами?

Он кивнул и пошёл следом.

– У вас бинтов не будет? – спросил он залезая внутрь. – У меня кажется снова рана открылась.

Гриша удивлённо посмотрел на него и подал ему кусок бинта.

– Ты сильно ранен Тагир. – догадался наконец-то Гриша, когда Саша отъехал. – Вот почему от тебя смердит кровью. Ты уверен, что хочешь продолжить биться?

Тагир игриво улыбнулся. Кровь была не только его… Но битву он продолжить хотел. Он убьёт псин. За короля, за мать, за себя.

Софи

Тогда, в прекрасный майский день 7322 года, за долго до войны, Софи с матерью шли по большой деревушке, которая окружала величественное владения сэра Бадена. Вернее одно из множества богатых владений. Софи была в простом и аккуратном платице, с розовым платком на голове, в котором она ощущала себя на вершине красоты, хотя подобное уже вышло из современной моды. Ей было всего 12. Такая крохотная даже по меркам ровесников, она это компенсировало это своей гиперактивностью. Мать Софи несла корзину, заполненную травами и специями, которую ей поручил доставить шеф повар мистера Бадена. Софи он напоминал косматое пугало, которому место в поле, но он был крайне любезным псом.

Господин сэр Баден, один из богатейших собачьих вельмож и по совместительству один из высоко руководящих министров внутренних дел великой колониальной собачьей империи, одной из трёх сухопутных величайших держав. Или как мать Софи ей тогда объяснила "это очень важный дядя, а для Софи, возможно, наиважнейший." Во всяком случае других таких Софи видела лишь мельком, когда они дружно сидели в гостиной дворца и распивая вонючую коричневую жидкость обсуждали какие-то цифры, суть которых она до сих пор не понимала.

Они приближались к дому, мрачному великану на холме.

– Мам, а когда мы закончим с обедом для мистера Бадена, можно я пойду поиграю с остальными девочками с деревни? – спросила она пытаясь догнать мать, которая шла явно быстрее обычного. – Можно, можно, можно, можно!?

– Я думаю да, если господин сэр Баден будет доволен и не найдет нам дополнительной работы. – сказала она отпирая заднюю калитку. – Если нет Софи, ты же поможешь маме?

– Конечно, но ведь Джейн обещала, что принесёт свою купленную в городе куклу, вместе с её одеждой… Я очень хочу посмотреть на неё мам. – пожаловалась Софи матери. Но потом обрадовавшись добавила. – Джейн сказала, что она даже умеет говорить. Представляешь мам! Говорящая кукла! Это же чудеса! Вот бы мне такую я бы…

– Болтушка. Моя маленькая болтушка Софи. Потом мне все расскажешь. А сейчас не время. – перебила ее мама.

Болтушкой ее называли многие. Чаще это звучало обидно, иногда смешно, но только мама могла произнести это так по особенному, что это слово приобретало мистический окрас некой гордости. И Софи могла смела сказать: Я болтушка.

Они вошли через черный ход. Парадный само собой ради них не открывали. На кухне воняло сгоревшим маслом и рыбой. Сэр Баден любил рыбу, по этому ее смрад впитался в стены так глубоко, что даже после того, как этот дом снесли, это место ещё долго воняло рыбой и маслом. Софи сразу заняла свое место около кухонного стола и начала усердно чистить овощи для овощного рагу, которое подадут для хозяина дома.

В течение пару часов девочка усердно очищала и нарезала овощи, помогала другим поварам, подавала овощи, ножи и другие ингредиенты. Хромой слуга-мышь, спотыкаясь о собственные ноги, мыл полы. Хромоту как и все свои синяки он получил от хозяина, который когда напивался, а делал он это часто, мог распускать руки. Хотя избиение мышей среди верхушки или низов общества не было ничего зазорного, Софи почему-то испытывал к мышонку жалость. Возможно она уже тогда знала, что в если она будет в этом доме то ее ждёт тоже самое. Пухлый шеф-повар напевал себе под нос какую-то тихую мелодию, которая под шипение сковородок и звяканье кастрюль звучала лучше, чем была.

Всеобщая шумиха затихла, когда напудренный лакей, из высших слуг сэра Бадена ворвался на кухню и громким голосом, почти криком, сообщил, что у хозяина сегодня крайне скверное настроение и если все не будет идеально, то весь поварской состав вылетит на улицу, а мыши, что не скроются с его глаз, будут зарыты в лесу в лучшем случае мёртвыми.

Софи попыталась вспомнить, когда же у сэра Бадена было хорошее настроение, но не смогла вспомнить. Мама говорила, что раньше он был веселее. Но потом… Почему то изменилось резко. И никто в доме не знал почему. Кроме матери Софи. Она прекрасно знала, почему сэр Баден больше не заглядывал на кухню. Почему раньше он посылал за продуктами лакеев с поваром, а потом начал посылать её. Почему он игнорирует её существование. Ее и Софи. Что раньше он был добрее, но потом… Она чуть не сожгла рыбу, пока думала об этом, если бы один из поваров не вмешался. Рыба получилась зажаренее обычной. Мать Софи понадеялась, что старик не обратит на это внимание, хотя сама себе врала, ведь знала его привычки и как он относится к переменам. Чего только стоит его отказ от смены униформы слугам. Во всех окрестных домах, слуги ходили уже в более простых фраках и костюмах и лишь в доме сэра Бадена, из за слишком консервативных взглядов хозяина, слуги ходили накрахмаленные, в дурацких париках и узких костюмах прошлой эпохи.

Шеф-повар положил рыбу вместе с гарниром, в подаче ему не было равных. Далее последовали закуски. Мясной суп, который Баден вопреки правилам ел вторым, овощной салат, жаркое, солянка, разные закуски и две добрые бутылки коньяка. Слуги отнесли это все за стол, где на величественном золотом кресла восседал Баден. Типичный аристократ прошлой эпохи.

У него были глубоко посаженные глаза, которые с годами становились лишь глубже, а сейчас казалось, что Бадену можно сунуть руку в череп. Брови у него были густые, глаза тёмные и мёртвые, что дополняли образ черепа. На носу пенсне. У него были густые баки, которые безнадежно устарели. Дела Бадена вопреки его богатству шли из ряда вон плохо. Уже как 20 лет, 12 из последних были наиболее тяжёлые. С того самого дня… Баден был уверен, что тяжёлые мысли приближают его смерть. Неудачи в союзах, проигрыши в войне собачьей империи, потеря земли, ЕГО земли, долги. Все это навалилось на него. Из за этих мыслей он плохо спал, ворочался и из за недосыпа становился только злее. Его мышцы, некогда крепкие, ослабли, он становился стариком, и в ближайшем будущем мог одряхлеть. Хотя он сам себе ежедневно пытался доказать обратное, он уже в глубине души смирился со старостью. Нынешний король жаждал инноваций. Нового! Он не жаловал его, Бадена, хотя не мог отрицать его власти. Этот щенок не умел ценить старых вещей…

Как раз по середине этих темных размышлений сэру Бадену подали рыбу на позолоченную тарелку и он серебряной вилкой не глядя на блюдо, отломил себе кусочек, который чуть прожевав выплюнул.

– Рыба ПЕРЕЖАРЕНА! – прокричал он. Кричал он так отчаянно, что слуга побоялся, не умирает ли его хозяин. – ПЕРЕЖАРЕНА! – Уже яростнее прокричал он.

Он может потерпеть беспорядок в своей карьере. Но рыбу! То есть беспорядок в своей жизни дома, он не потерпит. Если повара настолько криворуки, то зачем он платит?

Слуга выбежал к нему с пузырьком слабого успокоительного, которое в последние года Сэр Баден часто принимал. Но хозяин дома вооружился вилкой и вколол её прямо в бицепс слуге. Пёс взвыл, да так громко, что все на кухне поняли, что грядёт шторм. Лакеи в ужасе разбежались кто куда, как испуганные голуби разлетаются в разные стороны. Хромая мышь, которая мыла полы уже в коридоре оказался крайним. Сэр Баден ослепительный яростью рефлекторно толкнул бедолагу с лестницы, что вела к кухне. Мышонок несколько раз ударился головой о ступени, чуть не сломав шею, затем его ведро и швабра прилетели в него следом и наконец сам сэр Баден наступил на хрупкие мышиные кости, сломав ему пару рёбер. Все это мышонок вытерпел, словно он был неживым. Чуть позже свои оттащили его в подвал, где мыши и жили.

На кухне тем временем творился хаос, услыхав злого Бадена ещё со столовой, повара и слуги начали прятаться кто куда. Мать Софи, двигаясь против потока, попыталась ее найти. Девочка затерялась в глубине тучных поваров и когда в коридоре раздались глухие удары ведра, мать поняла, что все плохо…

– Софи! – прокричала она. – Прячься немедля! Пожалуйста!

Софи была около шкафов с кастрюлями, и к ее счастью, половину из них пустовали после готовки. Она влезла в один из шкафчиков, когда местный кондитер в панике, попытался влезть в холодильник и закрылся там.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Баден вынул из доспеха своего прапрадеда булаву, которой по семейному преданию он убил огромного огра. Мать Софи попыталась открыть шкаф. Два тощих поваренка уже его заняли и в панике закрыли дверь. Кондитер отказался открывать холодильник, не смотря на все ее просьбы. Не зная куда деться, она хотела побежать к двери и сбежать из дому, но побоялась за Софи.

Баден уже ослеп от ярости. Как бы он не понимал, что эта лишь рыба, его подсознание сытое плохой информацией жаждало крови. Тяжёлым ударом булавы он вдарил по двери, хотя она была открыта, и выбил её. Она упала и красный от гнева помидор Баден увидел лишь одну фигуру, которую ненавидел за всё и избегал много лет. Ведь эта мразь соблазнила его, в момент его горя и он… Он повёлся. Он никогда не скажет правду, что все было наоборот, ведь сам верил в обратное.

– Ты. – единственное, что он промотал сквозь зубы. Его пенсне упали на пол и разбились. Он посмотрел на них, как ребёнок смотрит на сломанную игрушку, прежде чем зареветь от горя.

Но Баден не заплакал. Лишь разозлился ещё чуточку больше. Софи приоткрыла дверцу шкафчика и видела это. Баден замахнулся булавой и ударил. Ее мама смогла увернуться, но Баден сломал стол на котором она резала овощи.

– Сука! – заорал он. И снова замахнулся. – Это все ты! Из за тебя! – он промазал и сшиб кастрюлю с мясным супом. – Ты соблазнила меня! Сука! Продажная шмара! – Мать Софи отбежала от него на другой конец кухни. Баден побежал следом, подняв булаву словно неандерталец дубину. Он снова промазал, сбив со стены плитку. А потом повернулся с красными от крови глаз и добавил – И родила эту девчонку бастарда!

– Соблазнила!? – ответила мать Софи. – Да ты сам на меня набросился старый козёл!

Баден остолбенел от такой наглости. Он поднял булаву и кинул её, словно игрушечную. Она угодила в каких-то десяти сантиметрах от матери одиночки, сбив развешанные поварешки. Баден схватил мясницкий нож, с которым чувствовал себя куда комфортнее.

– Что ты сказала!? ПОВТОРИ!? ЧТО ТЫ СКАЗАЛА! ДА ТЫ МОЯ ВЕЩЬ! – он прижал ее к стене и ударил ножом почти у ее щеки. – Ты всего лишь ВЕЩЬ! Как и все слуги в этом доме и почти все псы в этой стране!

– Н-нет… – промямлила она. Сделать Бадену она ничего уже не могла. Но терпеть это уже не хотела и была не в силах.

Глаза Бадена впервые за 12 лет снова стали живыми. Демонически живыми. Он взмахнул ножом. Мать Софи уже заплакала. Не потому, что боялась боли, она боялась за дочь. Но она услышала гулкий звук, вместо ожидаемой боли. Она открыла глаза. Баден был в какой-то странной сфере. Он бил кулаком и ножом о стенку, словно насекомое в банке, не в силах что то сделать. Как вдруг он остолбенел. Глаза его наполнились испугом и он повернулся вбок. Софи выбралась из шкафа. Она плакала, но держала щит, сама того не понимая. Мать Софи тоже к ней обернулась.